Полная версия
Курс чудес: терапевтические истории
Однажды во сне он увидел своего брата. Павел сидел на полу в пустой комнате и плакал. Игорь хотел накричать на него, но вместо этого спросил:
— Почему ты убежал?
Павел поднял голову:
— Потому что я не мог вернуть долг. Я провалил запись, потерял всё. Я думал, ты меня убьёшь. Не физически — презрением. Я решил лучше исчезнуть, чем видеть твои глаза.
Игорь проснулся с мыслью: он все эти годы видел только своё «право на гнев». Он не видел страха брата. Не видел, что Павел наказал себя сам — без всякого Игоря.
На следующий день Игорь нашёл Павла через соцсети. Тот жил в общежитии, работал грузчиком, пил. Игорь написал одно сообщение: «Я не требую денег. Приезжай. Просто будем братьями».
Павел приехал через неделю. Они сидели на кухне, молчали. Потом Павел заплакал. Игорь обнял его и впервые за пять лет не почувствовал гнева. Только пустоту там, где раньше жила обида.
Он не «простил» в том смысле, что одобрил поступок. Он просто перестал держать брата в аду. И понял: пока он отказывал в благословении Павлу, он отказывал в покое себе.
Ключ из «Курса чудес»
«Каждый раз, отказывая в благословении брату, ты будешь чувствовать, что в нем отказано тебе, ибо отказ так же абсолютен, как любовь. Столь же немыслимо отринуть часть Сыновства, как и отчасти его любить. Отрицание не имеет силы само по себе, но ты можешь придать ему силу своего разума, а эта сила беспредельна.»
«Когда твой брат поступает безрассудно, он предлагает тебе шанс благословить его. Его потребность в этом — твоя. Тебе необходимо благословение, которое ты сможешь предложить ему. Иметь благословение можно только даря его. Таков Божий закон, и он не знает исключений.»
«Твой брат есть зеркало, в котором, пока длится восприятие, ты будешь видеть образ самого себя. А восприятие продлится до тех пор, пока Сыновство не осознает себя как единое целое.»
«Атака никогда не спровоцировала бы атаку, если бы ты не воспринял ее как средство лишить тебя того, что тебе желанно. Однако утратить можно только то, чего не ценишь и, следовательно, не желаешь.»
Вопросы для саморефлексии:
1. Есть ли в вашей жизни человек, которому вы «отказали в благословении» — кого вы считаете недостойным прощения? Что произойдёт, если вы представите, что ваше благословение ему — это на самом деле благословение себе?
2. «Когда брат поступает безрассудно, он предлагает тебе шанс благословить его» — как эта фраза меняет ваше обычное восприятие обид и предательств?
3. Игорь думал, что Павел «обокрал» его. В чём вы чувствуете себя «обворованным» другим человеком? Может ли быть, что вы сами отказали себе в том, чего хотите от других?
4. Вспомните момент, когда вы перестали держать кого-то в аду — и сами вышли из ада. Что тогда случилось? Как вы узнали, что свобода наступила?
8. Невероятная вера
Женщина, которая верила в свою никчемность
Лариса была красавицей, умницей, успешным адвокатом. Но внутри неё жила тихая, но железная вера: «Я никчёмна. Всё, что я имею, — случайность. Скоро все увидят, кто я на самом деле».
Эта вера управляла каждым её шагом. Она работала по восемнадцать часов, чтобы никто не «разоблачил» её. Она не могла принять комплимент — казалось, что человек либо лжёт, либо жалеет. Каждую ошибку она помнила годами. Каждый успех обесценивала: «повезло».
Однажды ей приснился суд. Она была судьёй, прокурором и адвокатом одновременно. А в клетке сидела маленькая девочка. Лариса спросила: «В чём она виновата?». Голос ответил: «Она верит, что её никто не полюбит. Это её единственное преступление».
Лариса проснулась и поняла: девочка в клетке — это она сама в детстве. Её мать повторяла: «Из тебя ничего не выйдет». И Лариса поверила. Но вера эта была не фактом — она была просто привычкой. Как старая одежда, которую давно пора выбросить.
Она села и написала себе письмо: «Ты не никчёмна. Ты просто привыкла так думать. А привычку можно отменить».
На следующий день на работе ей сказали: «Лариса, вы блестяще выступили в суде». Она хотела сказать «да ладно, ничего особенного», но вместо этого ответила: «Спасибо. Я старалась». И в первый раз в жизни не почувствовала себя самозванкой.
Она не «исправила» веру в никчёмность. Она просто перестала её подкармливать. И та, как растение без воды, начала увядать.
Ключ из «Курса чудес»
«Не бойся эго. Оно зависит от твоего мышления, и так же, как ты создал его своею верой в него, так сможешь его рассеять, изъяв из него веру. Не проецируй на других ответственность за свою веру в эго, иначе ты эту веру сохранишь.»
«Приняв эти ошибки как свои, не удерживай их. Немедленно отдай их Святому Духу для полного уничтожения, дабы все их последствия исчезли из твоего разума и из Сыновства в целом.»
«Святой Дух будет учить тебя восприятию за гранью твоей веры, поскольку истина за гранью веры и Его восприятие истинно. Об эго можно позабыть в любое время, ибо оно — полностью невероятная вера, и никто не сохраняет веру, в которую сам не может верить.»
«Вся цель этого курса — учить тебя, что эго невероятно и навсегда останется невероятным. Ты, создавший его своей верой в невероятное, не можешь к этому суждению прийти один.»
Вопросы для саморефлексии:
1. Какая «невероятная вера» живёт в вас? («Я недостаточно хорош», «меня нельзя любить», «я должен всё контролировать», «мир опасен»)?
2. Лариса поняла, что её вера в никчёмность — это не факт, а привычка. Что изменится, если вы начнёте относиться к своим самым страшным убеждениям как к старым привычкам, а не как к истине?
3. «Эго можно позабыть в любое время» — что мешает вам забыть о нём прямо сейчас? Какая выгода есть в том, чтобы продолжать верить в невероятное?
4. Вспомните момент, когда вы «изъяли веру» из какого-то страха или убеждения — и оно рассыпалось. Что тогда произошло? Как вы узнали, что вера была невероятной?
9. Продолжение Царства
Художник, который спрятал свои картины
Марина была художницей. Талантливой, но никто об этом не знал. Она рисовала для себя — и прятала холсты в шкаф. Её подруга говорила: «Покажи людям!», но Марина качала головой: «Мои картины — моё личное. Если я их отдам, они перестанут быть моими».
Она искренне верила, что творчество — это обладание. Что если поделиться — то потеряешь. Поэтому она рисовала всё меньше. Ей казалось, что источник иссяк. Внутри образовалась пустота.
Однажды ей приснилась мастерская, полная света. За мольбертом сидела женщина — точная копия Марины, но спокойная и улыбающаяся.
— Кто ты? — спросила Марина.
— Твоя полнота, — ответила та.
— Ты думала, что творчество — это прятать. Но творчество — это продолжать. Пока ты прячешь картины, ты прячешь себя. Источник не иссяк. Ты просто закрыла кран.
— Но если я покажу их, их украдут, скопируют, осмеют…
— Ты боишься не этого. Ты боишься, что если отдашь, то останешься с пустыми руками. Но попробуй. Отдай одну картину — и посмотри, убудет ли тебя.
Марина проснулась, достала из шкафа самый страшный для неё холст — тот, который считала «слишком личным», — и подарила подруге. Та заплакала: «Это про меня? Ты написала мою боль!»
Марина хотела сказать «нет, это про меня», но осеклась. Она вдруг поняла: картина стала подарком для подруги, но не перестала быть её. Наоборот. В ней появилась жизнь, которой не было, когда холст лежал в шкафу.
Она начала рисовать снова. И поняла: ты не теряешь то, чем делишься. Ты продолжаешь это. А продолжение и есть творение.
Ключ из «Курса чудес»
«Лишь ты способен ограничить свою творческую силу, но Бог желает освободить ее. Он в той же мере не желает, чтобы ты лишал себя твоих творений, как не желает лишать Себя Своих. Так не лишай Сыновство своих даров, иначе ты лишаешь себя Бога.»
«Продолжать Бытие Господне — единственная функция духа. Полноту духа можно ограничить не более, чем полноту его Творца. Полнота есть продолжение. Вся система мышления эго препятствует продолжению и тем препятствует осуществлению твоей единственной функции.»
«Ты можешь не знать своих творений, но это мешает их реальности не более, чем твоя неосведомленность о собственном духе мешает его бытию. Твои творения защищены для тебя, поскольку Дух Святой в твоем разуме о них осведомлен и может привнести их в твое сознание, как только ты Ему позволишь.»
«Чудо — это урок целостного восприятия. Включив в урок любую часть целого, ты включил в него всё целиком.»
Вопросы для саморефлексии:
1. Что вы «прячете в шкафу»? Талант, идею, творчество, любовь, помощь? Во что вы верите: «если отдам — потеряю» или «если отдам — продолжу»?
2. Марина боялась, что картины перестанут быть её. Где в вашей жизни вы цепляетесь за обладание вместо того, чтобы поделиться?
3. «Полнота есть продолжение» — что это значит для вас? В какой сфере вы чувствуете себя «неполным» именно потому, что не продолжаете то, что получили?
4. Вспомните момент, когда вы поделились чем-то сокровенным — и не обеднели, а стали богаче. Что тогда произошло? Как вы узнали, что творение не убывает от дарения?
10. Путаница между болью и радостью
Мужчина, который боялся радости
Денис был успешным финансистом. Он зарабатывал много, но не помнил, когда в последний раз был счастлив. Его жена говорила: «У нас всё есть, почему ты всё время мрачный?». Денис пожимал плечами: «Я не мрачный, я реалистичный. Радость — это для детей. Взрослый мужчина должен быть ответственным, а не радостным».
Он искренне верил, что радость — это ловушка. Если порадоваться — то расслабишься, потеряешь контроль, и тогда случится беда. Поэтому он жил в постоянном напряжении. И называл это «взрослостью».
Однажды ему приснился офис. Но странный: вместо столов — качели, вместо компьютеров — краски. Его коллеги смеялись и рисовали. Денис закричал: «Вы что, с ума сошли? Нас же уволят!». К нему подошёл старик и сказал:
— Ты путаешь боль с радостью. Ты думаешь, что напряжение — это безопасность, а покой — это угроза. Ты научился выживать, но забыл, зачем. Твоя «взрослость» — это просто страх, который надел костюм.
— А что тогда радость? — спросил Денис.
— Радость — это когда ты перестаёшь воевать с жизнью и позволяешь ей быть. Это не безответственность. Это доверие.
Денис проснулся и долго сидел в темноте. Он вдруг понял: он не боялся радости. Он боялся, что если расслабится, то рухнет всё, что он построил. Но что он построил? Тюрьму, где сам был и надзирателем, и заключённым.
На следующий день он взял отгул. Впервые за десять лет. Лёг на диван, включил глупую комедию и… засмеялся. Жена зашла в комнату и остолбенела. «Ты смеёшься?» — «Да. Кажется, я вспомнил, как это делается».
Он не стал другим человеком за один день. Но он перестал путать боль с безопасностью. И понял: радость — это не награда за хорошее поведение. Радость — это естественное состояние разума, который перестал воевать.
Ключ из «Курса чудес»
«Ты понимаешь, что такое боль, не более, чем знаешь, что такое радость; в действительности ты склонен их путать. Главная функция Святого Духа — учить тебя их различать. Всё радостное для тебя мучительно для эго, и пока есть сомнения по поводу того, что ты такое, ты постоянно будешь в замешательстве относительно радости и боли.»
«Повинуйся Святому Духу — и будешь отказываться от эго. Но ты не будешь жертвовать ничем. Напротив, будешь всё обретать. Поверь ты в это, не было бы и конфликта.»
«Святой Дух никогда не просит жертвы, эго же требует ее всегда. Если ты полностью сбит с толку этим различием в мотивации, то ты обязан этим исключительно проекции. Проекция есть путаница в мотивации, и в присутствии этой путаницы доверие становится немыслимым.»
«Чудо, следовательно, есть урок в том, что такое радость. Будучи уроком соучастия, оно есть урок любви, которая и есть радость. Каждое чудо — это урок истины, и, предлагая истину, ты познаёшь разницу между болью и радостью.»
Вопросы для саморефлексии:
1. Где в вашей жизни вы путаете боль с безопасностью, а радость — с угрозой? В каком «напряжении» вы живёте, искренне веря, что оно защищает вас?
2. «Всё радостное для тебя мучительно для эго» — что эго в вашей жизни называет «опасным», а Святой Дух — «радостным»?
3. Денис боялся, что если расслабится — рухнет всё. Что рухнет в вашей жизни, если вы позволите себе радость без причины? И готовы ли вы позволить этому рухнуть?
4. Вспомните момент, когда вы перестали воевать с жизнью — и пришёл покой. Что тогда произошло? Как вы узнали разницу между напряжением («я контролирую») и доверием («я позволяю»)?
11. Состояние милосердия
Бизнесмен, который устал быть сильным
Андрей был тем, кого называют «самоделкой». Он выбился из нищеты, построил сеть магазинов, содержал десятки семей. Все считали его железным. Но по ночам он не спал. Ему казалось, что если он расслабится хоть на минуту — всё рухнет. Он говорил себе: «Такова жизнь. Взрослые мужчины не жалуются, они работают».
Однажды на корпоративе он напился до беспамятства. Проснулся в чужой квартире, не помня, как туда попал. Его партнёры сказали: «Андрей, ты сгораешь. Возьми отпуск». Он отмахнулся. Но через месяц у него случился сердечный приступ.
В больнице к нему пришёл пожилой священник, сосед по палате. Андрей буркнул: «Не надо меня утешать. Я сам справлюсь». Священник спокойно ответил:
— Ты не справляешься. Ты воюешь. И называешь это силой. Но сила — это когда ты перестаёшь доказывать, что ты сильный. Ты создал себе окружение, где нет места покою. И теперь удивляешься, что сердце не выдерживает.
— А что мне делать? Бросить бизнес? Уйти в монастырь? — усмехнулся Андрей.
— Нет. Просто перестань быть «самоделкой». Ты уже построил. Теперь можно и побыть. Позволь другим помогать тебе. Позволь себе отдыхать. Это не слабость. Это естественность.
Андрей хотел возразить, но не смог. Он вдруг понял: он не помнит, когда в последний раз просто сидел и смотрел в окно. Когда в последний раз говорил «спасибо» без «но». Когда в последний раз не чувствовал вины за то, что он жив.
Через неделю он вышел из больницы. Уволил трёх «незаменимых» сотрудников — и нанял новых. Научился делегировать. Через год бизнес не рухнул, а вырос. Но главное — Андрей впервые за двадцать лет почувствовал, что он не воюет. Он просто живёт.
И понял: состояние милосердия — это не когда ты всех жалеешь. Это когда ты перестаёшь насиловать себя «должен» и позволяешь себе быть.
Ключ из «Курса чудес»
«Милосердие — естественное состояние каждого Сына Божьего. Не пребывая в этом состоянии, он — вне своего естественного окружения и не функционирует нормально. Всё, что он делает, становится утомительным, ибо он не был сотворен для окружения, созданного им. Поэтому он не может ни приспособиться к нему, ни приспособить его к себе.»
«Сын Божий счастлив, только зная, что он — с Богом. Это единственное окружение, в котором у него не возникает стресса, поскольку этому единственному окружению он принадлежит. Это есть также единственное достойное его окружение, ибо его достоинство превосходит всё, что может он создать.»
«Вне своего естественного окружения ты можешь спрашивать: «Что есть истина?», поскольку истина есть та среда, которой и для которой ты был сотворен. Ты не знаешь себя, ибо не знаешь своего Творца.»
«Когда ты исцеляешь брата своим признанием его ценности, ты признаёшь и его творческую силу, и свою. Он не утратил того, что ты в нем признаёшь, и слава, которую ты видишь в нем, должна быть и в тебе.»
Вопросы для саморефлексии:
1. В каком «неестественном окружении» вы живёте? Где вы чувствуете себя не в своей тарелке, но продолжаете оставаться, потому что «так надо»?
2. «Всё, что он делает, становится утомительным» — какая сфера вашей жизни превратилась в бесконечную усталость? Что изменится, если вы признаете: вы созданы для покоя, а не для войны?
3. Андрей думал, что сила — это напряжение. А что для вас «сила»? И что «естественность»?
4. Вспомните момент, когда вы перестали доказывать, что вы «достойны», — и просто позволили себе быть. Что тогда произошло? Как вы узнали разницу между борьбой и жизнью?
Глава 8. Обратный путь
1.
Направление учебного плана
Женщина, которая жила по двум календарям
Марта работала редактором в крупном издательстве. У неё было два ежедневника. Один — чёрный, кожаный, с жёсткими дедлайнами, встречами и словом «НАДО». Второй — маленький, потрёпанный, куда она записывала мечты: «научиться лепить из глины», «съездить в горы одной», «просто молчать весь день».
Каждое утро она открывала чёрный ежедневник и закрывала маленький. Она говорила себе: «Вот закончу этот проект, и тогда…» Но проекты не заканчивались. Годы шли. Мечты пылились.
В сорок пять лет Марта проснулась с ощущением, что её разорвали пополам. Одна половина шла на работу, улыбалась коллегам, сдавала рукописи в срок. Вторая — лежала в постели и плакала без причины. Она пошла к психотерапевту и сказала: «Я не знаю, кто я. Как будто во мне живут два человека, и они ненавидят друг друга».
Психотерапевт спросила:
— А что будет, если вы выбросите чёрный ежедневник?
Марта рассмеялась:
— Вы с ума сошли? Там вся моя жизнь.
— Нет, — мягко ответила та.
— Там расписание вашей войны. А жизнь — она в другом месте. Вы устали не от работы. Вы устали от того, что воюете сами с собой. Одна ваша часть требует покоя, другая — доказывает, что покой нужно заслужить. Вы слушаете обе. И поэтому стоите на месте, разрывая себя надвое.
Марта замолчала. Она вдруг увидела: её «сила воли» всегда была силой сопротивления. Она гордилась тем, что может заставить себя делать то, что ненавидит. Но разве это сила? Или это просто привычка воевать с несуществующим врагом?
В тот вечер она не стала открывать чёрный ежедневник. Просто села у окна с чашкой чая. Ничего не случилось. Мир не рухнул. А через месяц она записалась на курсы керамики. Не «когда-нибудь». Во вторник. Вместо совещания, которое могло подождать.
И впервые за много лет она почувствовала, что движется. Не по кругу, а домой.
Ключ из «Курса чудес»
«Не ради знания мы изучаем данный курс. Ради покоя. Покой есть условие Царства».
«Колеблющиеся не имеют направления. Они не в состоянии выбрать какое-то одно, поскольку не могут отказаться от другого, даже если его не существует».
«Нельзя одновременно учиться у двух учителей, ни в чем друг с другом не согласных. Их общий план — невыполнимая учебная задача».
«Любая реакция на эго — это призыв к войне, а война действительно лишает тебя покоя. Но в этой войне нет противника».
«Только на том основании, что прежнее обучение не сделало тебя счастливым, следовало бы усомниться в его ценности. Если обучение нацелено на перемены, доволен ли ты переменами — итогом своей учебы?»
Вопросы для саморефлексии:
1. Есть ли в вашей жизни «два ежедневника» — две противоречащие друг другу системы ценностей, между которыми вы разрываетесь? Что произойдёт, если вы честно признаете, что один из этих путей не приносит вам покоя?
2. Чему на самом деле учит вас ваш текущий «учебный план» — жизни по расписанию, которое вы сами для себя составили? Сделал ли он вас счастливее, спокойнее, ближе к себе?
3. Кто ваш «второй учитель», с которым вы ведёте внутреннюю войну? Что если этот противник — всего лишь галлюцинация, и вы можете просто перестать давать ему силу, отвлекаясь от покоя?
2. Различие между свободой и неволей
Собака, которая забыла, что умеет бегать
Джек был золотистым ретривером. Его хозяин, пожилой профессор, души в нём не чаял, но боялся, что пёс убежит и потеряется. Поэтому Джек с щенячьего возраста гулял только на поводке. Сначала он тянул, рвался за голубями, скулил у дороги. Потом привык. Поводок стал частью жизни. Джек даже перестал замечать его тяжесть.
Когда профессор умер, Джека забрала его дочь. Она жила за городом, у леса. В первый же день она вывела пса во двор, отстегнула карабин и сказала: «Беги!»
Джек не побежал. Он сел у её ног и поднял на неё растерянные глаза. Он не понимал, что делать с этой внезапной лёгкостью. Ему казалось, что без натяжения поводка он делает что-то запретное. Простор пугал его. Лес казался опасным.
Дочь профессора, ветеринар по профессии, грустно улыбнулась:
— Бедный пёс. Тебя так долго учили, что свобода — это опасно, что ты поверил, будто неволя и есть безопасность. Ты даже не знаешь, что рождён бегать.
Она не стала его заставлять. Просто каждое утро выходила с ним во двор, садилась на крыльцо и ждала. На третий день Джек сделал шаг. На пятый — потрусил за бабочкой. Через месяц он носился по опушке так, словно у него выросли крылья. Он вспомнил. Его тело всегда знало, как это — быть свободным. Просто кто-то убедил его забыть.
Мы все — немного этот Джек. Нас учили, что рамки — это забота, а контроль — это любовь. Мы привыкли к тяжести поводка и называем её «порядком» или «долгом». Мы разучились отличать свободу от неволи, потому что долгая привычка к неволе притупляет чутьё.
Но воля наша не была создана для клетки. Она — часть безграничной Воли, и в самой её природе заложено продолжение, бег, полёт. Когда мы наконец замираем и слышим не привычную команду «нельзя», а тихий Голос «можно» — мы вдруг вспоминаем, кто мы. И это вспоминание и есть радость.
Ключ из «Курса чудес»
«Эго пытается учить тебя тому, что ты такое, не обладая этим знанием. Лишь в путанице оно — великий эксперт. Ничто другое его пониманию недоступно».
«Ученье в радость, когда оно ведёт тебя естественным путем и обеспечивает развитие всего, что в тебе есть. Когда же тебя учат наперекор твоей природе, учение не впрок, поскольку лишает тебя свободы».
«Эго не может учить тебя чему бы то ни было, пока свободна твоя воля, поскольку ты не станешь слушать. Воля твоя свободна, и нет её на то, чтобы ты был в неволе».
«Мы уже говорили, что Святой Дух учит тебя отличать радость от боли. Иными словами, Он учит тебя отличать свободу от неволи. Тебе не сделать это без Него, поскольку ты учил себя, что неволя и есть свобода».
«Ты — Божья Воля, ибо так ты был сотворен. А поскольку твой Творец творит только в подобие Себе, то ты Ему подобен. Ты — часть Того, Кто есть вся сила и вся слава, поэтому ты так же беспределен, как Он».
Вопросы для саморефлексии:
1. Где в вашей жизни «поводок» стал настолько привычным, что вы перестали его замечать? Что вы называете «безопасностью» или «порядком», хотя на самом деле это привычная неволя?
2. Чему вас учит ваш внутренний «учитель страха»? Сделало ли это учение вас свободнее, радостнее, ближе к вашей истинной природе? Или оно лишь приучило вас сидеть у ноги, когда душа просится бежать?
3. Что вы почувствуете, если прямо сейчас представите, что поводка нет? Страх или облегчение? И если страх — то чей это голос говорит вам, что свобода опасна?
3. Святая встреча
Старик, который ненавидел соседа
Лев Борисович и Григорий Петрович жили через стенку сорок лет. Сорок лет они не здоровались. Никто уже не помнил, с чего началась вражда. Кажется, Григорий когда-то затопил Льву Борисовичу потолок. Или Лев Борисович первым поставил железную дверь, которая хлопала так, что у Григория осыпалась штукатурка. Теперь это было неважно. Важно было другое: каждый из них точно знал, что сосед — исчадие ада.
Лев Борисович, бывший инженер, жил один. Дети разъехались, жена умерла. Единственным его развлечением было слушать у стены: ходит ли враг? Гремит ли кастрюлями? Можно ли написать очередную жалобу участковому?
Однажды ночью у Льва Борисовича схватило сердце. Телефон лежал в другой комнате. Ноги не слушались. Он сполз на пол и уже прощался с жизнью, как вдруг услышал стук в стену. Не злобный, не требовательный. Ритмичный. Осторожный. А потом голос, который он ненавидел сорок лет, прокричал:
