Зараза, которую я ненавижу

-Никита, прости! Я сейчас всё объясню!

-Мужик, - пузатый извиняюще смотрит на меня, с трудом попадая ногой в штанину. - Это ваши проблемы. Я тут ни при чем. Я заплатил за допуслуги и все дела, а замужем ли шлюшка или нет, салон инфу не предоставляет.

Пиздец, Илона, как низко ты пала.

-Да, не, ребят, меня там такси ждёт. Вы продолжайте, раз уж допуслуги оплачены.

Захлопывая дверь в кабинет снаружи, слышу, как Илона что-то там призывно кричит мне, как матерится мужик.

Навстречу несётся по лестнице администраторша.

-Простите, туда нельзя! - кричит мне испуганно.

Да я уже ТУДА сходил. Всё увидел.

Просто молча обхожу её и спускаюсь вниз.

Дааа, Воронец, ты и предположить не мог, что у тебя на голове уже ветвится давно...

Пиздец. Чо тут скажешь!

Но странным образом мне вдруг становится похуй.

И даже немного легче. Потому что я, придурок, сегодня весь день думал о Заразе и чувствовал какую-то иррациональную вину перед женой. Хотя ведь только думал! Ну, может, где-то в глубине души сожалел о том, что не сложилось с Яськой, но считал неправильным по отношению к Илоне такие мысли и душил их в себе.

А Илона, получается, спит со своими клиентами. И, возможно, давно.

А значит, я не виноват?

Дебильную мысль о том, что я теперь могу считать себя свободным и с чистой совестью разводиться, гоню прочь. Потому что вслед за нею тут же откуда-то появляется ещё более дебильная. О том, что Яська, кажется, не замужем... Ну, раз, Золотарёв к ней подкатывает. Впрочем, вон Илона замужем, разве это ей как-то помешало зарабатывать не только массажем?

Ох, бабы! Какие же вы суки!

Неужели и Яська такая?

Ты такой наивный, Воронец! Ты был уверен, что Илона "не такая"!

Звонит телефон. Жена.

Отключаю.

Поднимаюсь в квартиру. Не включая свет, захожу в спальню. Раздеваюсь, желая только одного - спать и ни о чем не думать.

Но думается! Думается о том, что меня нахер задолбало всё! Что я баб больше знать не желаю! Что все они - дуры и мерзкие создания! И я вот просто с завтрашнего дня завязываю со всеми навсегда! Ну, не судьба мне найти нормальную, чтобы семья, дети, покой дома, и верность, и любовь...

И с этими мыслями отрубаюсь, упав вниз лицом поперёк кровати.

Просыпаюсь от того, что спину массируют чьи-то руки, а на бедрах чувствуется тяжесть тела.

Илона часто после рейса делала мне массаж.

Ещё не вспоминив до конца о том, что нового я узнал вчера о своей жене, я уже испытываю какое-то омерзение, чти ли! И переворачиваюсь на спину вовсе не для продолжения, а чтобы это всё прекратить!

Но та, кто находится сверху, ловко приподнимается и опускается на мои бёдра уже с лицевой, так скажем, стороны!

Мне становится мерзко. Моментально вспоминается картинка, которую я увидел вечером.

Мерзко потому, что совать свой член туда, где совсем ещё недавно был член какого-то другого левого мужика, совершенно не хочется. Я даже не возбуждаюсь от того, как она начинает на мне ерзать, активно дергая бёдрами, как будто я уже в ней.

Пытаюсь ссадить с себя, ухватив за талию.

И тут понимаю, что это не Илона! Илона помассивнее, потяжелее, да и талия у нее тактильно помниться намного шире.

-Что за херня?

В это мгновение свет в спальне загорается.

И я в шоке смотрю на тот абсурд, который тут происходит!

На пороге стоит Илона. Вся такая целомудренная. В закрытой до самого горла блузке и джинсах.

А со мною рядом на кровати лежит Миланка. В материном пеньюаре и, кажется, без белья под ним...

10 глава. Трудовые будни

Помогаю Лаванде надувать шарики - насосом получается делать это быстро и ненапряжно, не то, что губами. Она подготавливает запчасти для фотозоны - сегодня у нас юбилей у двенадцатилетней девочки, и мы решили его провести в стиле Барби.

Да-да, я отлично понимаю, что противоречу клятве, данной самой себе же, кстати! Она заключалась в том, что я не буду приближаться к Воронцу на расстояние десяти метров! Впрочем, формально требования клятвы можно считать выполненными, так как мы с ним в этот момент находимся в разных комнатах...

Но там, за чуть приоткрытой дверью, сейчас происходит та-а-акой разговор, что я не могу себя заставить уйти!

Воронец сознается в преступлении.

А Золотарев придумывает схему, чтобы его друг избежал наказания за это преступление!

Шикарно просто!

Суть преступления, похоже, состояла в том, что Воронца вчера жена поймала в постели с кем-то... Пока непонятно, с кем.

Вот же негодяй! Вот она - сущность Воронца! Изменщик! А я так и знала! Так и чувствовала! И хорошо, что Бог отвел тогда...

Третий шарик подряд лопается от того, что я слишком сильно его сжимаю. Но меня такие эмоции сейчас обуревают, что я сдержаться не могу!

- Ясь, ну, ты поаккуратнее, что ли! - просит Лаванда, с подозрением всматриваясь в мое лицо. - У нас шаров пудрового цвета и так маловато, а ты прям, как нарочно, именно их взрываешь и взрываешь!

Упс! Беру из упаковки белые, которых много.

Смещаюсь еще на пару шагов ближе к двери, чтобы лучше слышать...

- А ты что?

- Заставил Миланку одеться и повез в травмпункт, чтобы засвидетельствовали, что я ее не трогал и никак не принуждал.

- А они что?

- Засвидетельствовали. Полового акта не было, побоев или там синяков тоже нет.

- Фотку покажи!

- Какую? Из травмпункта?

- Да нет, Миланки этой твоей!

- Лёха, чего это моей, а? Я ее и пальцем не трогал! И в мыслях такого не было! Да она же ребенок совсем! Я что, по-твоему, совсем мудак?

Елки! Он еще сомневается! Конечно, мудак! Вот я, например, тоже могу подписаться под этим его определением! Еще какой мудак!

А эта история - позорище просто! Жесть какая!

Я так увлекаюсь подслушиванием, что совсем про шарики забываю. Так и стою с насосом, застыв у двери с открытым ртом и ловлю каждое слово. Даже не замечаю, что рядом пристраивается Лаванда. И тоже с интересом прислушивается к разговору нашего начальства.

- О-о, Никит, да тут деваха-то скороспелая. На вид ей лет двадцать, не меньше! Губы накачала, татуаж бровей, ресниц, а ногти! Пантера, а не девка!

- Блять, Лёха, я ее с одиннадцати лет растил! У меня никогда на ее счет и в мыслях не было ничего такого.

- А у нее?

Воронец тяжело и раздраженно вздыхает.

- А у нее, походу, было...

- А что Миланка в травмпункте говорила?

- Там, в основном, Илона говорила... Что? Ну, то и говорила, что я якобы периодически к её дочери приставал, что она замечала странности в моем поведении.

- Да ей-то так тебя подставлять зачем?

- А я ее вчера поймал на измене и, естественно, собрался подавать на развод.

- Да-а-а, Никитос, вот это у тебя вчера денек был!

-Эх, а я бы такому, как наш новый красивый шеф, ни за что изменять бы не стала! - вдруг раздается за моей спиной голосом Лаванды.

Резво поворачиваюсь к ней. Ну, точно! Подслушивала!

- А что? - по моему осуждающему взгляду читает мысли она. - Тебе можно, а мне нельзя, да? Тоже, между прочим, интересно!

В ангар открывает входную дверь Тимофей и, видимо, сквозняком тут же резко захлопывает дверь в кабинет, практически перед нашими с Лавандой носами!

Отскакиваем с ней синхронно с криком ужаса. Выпускаем под потолок два, накачанных гелием шарика.

Ну, вот! Как жаль, так и не узнаю, чем там дело закончилось!

Но в глубине души... Где-то очень глубоко... Я даже немножко рада, что с Воронцом произошла такая, вот неприятная история. Потому что... За столько лет просто вот до жути привыкла желать ему всяческих бед...

- Ну, ёлки! Я только сремянку в фургон отнес! - тут же начинает на нас ругаться Тимофей.

- Тимоша, ну, пожалуйста! Ну, достань! - хлопает черными ресницами милашка Лаванда. И по уши влюбленный в нее Тимофей, естественно, идет за стремянкой, чтобы достать шарики.

Возвращается буквально через пару минут, ставит стремянку, залезает и начинает доставать шарики - потолок высокий, поэтому это не так-то просто.

-Вы знаете, - приглушенным голосом вдруг заявляет Лаванда, придерживая стремянку. - Я однажды одна здесь вечером сидела, придумывала каркас для оформления входа в свадебный зал. И вооон оттуда, да-да, со стороны бабкиной части дома, услышала пение.

-Ой, - отмахиваюсь я. - Не верю я во все эти глупости!

И тут вдруг именно с той стороны, куда она показывала, доносится жуткий грохот! Просто вот как будто кто-то взял большой железный таз и лупит по нему металлической палкой!

Лаванда от неожиданности бросает стремянку. Тимофей падает. Я шугаюсь в сторону, попадая в руки... Ну, Воронца, естественно!

Он ловко ловит, сжимая и удерживая от падения. Но сам, видимо, цепляется ногой на оставленный Тимофеем на полу инструмент и мы начинаем падать.

Он на пол. Я сверху. Вполне даже аккуратно приземляюсь. Ровнехонько на него. Едва успеваю выставить руки по обе стороны от его головы, чтобы не врезаться лицом в лицо!

Где-то стонет от боли Тимофей. Где-то причитает над ним Лаванда. Где-то кто-то все так же бьёт в металлический таз, а шеф пораженно созерцает открывшийся перед ним в ангаре бардак... А я лежу на Воронце и с восхищением рассматриваю чёрные крапинки на шоколадных радужках его глаз...

11 глава. Сумасшедшая

-Какая ты красивая, - с ужасом слышу произносимое мною же самим.

Воронец, ты точно умом тронулся! Это же - Зараза! А тебе, походу, мало проблем с бабами, ты ещё одну хочешь до кучи? Так Зараза тебе легко обеспечит парочку!

Но если она реально красивая?! Разве я виноват?

-Ты головой звезданулся? - спрашивает она почти ласково, подозрительно сощуривая свои чёрные глазищи.

-Да, - вру я. - И боюсь, заработал из-за тебя сотрясение.

Пусть лучше уж будет хоть такое объяснение, чем правда.

-Да почему это "из-за меня"? Ты сам на меня напал!

-Да нет! Это ты в меня врезалась и сбила с ног!

Начинает ерзать, пытаясь с меня встать. Неаккуратно проезжается бедром по ширинке. И.... естественно, Зараза! Я ж живой человек! И да, у меня всё работает, как надо!

Округляет глаза так сильно, что мне даже смешно становится.

-Ты совсем обалдел? - спрашивает, как будто от меня подобные вещи как-то зависят.

-Да я то тут при чем? Ты на меня практически верхом уселась. А это - нормальная мужская реакция.

-Ну, тогда я не удивлюсь, если с такими реакциями ты реально скоро сядешь...

Чего? Она слышала, получается! Да точно слышала! Иначе бы не смотрела так осуждающе!

Оглядываюсь вокруг. Все заняты вытаскиванием из-под стремянки пострадавшего парня, на нас совсем никто не обращает внимания.

Подхватываюсь с пола, ловлю её за руку и, пока не додумалась поорать, тащу через кабинет Золотарёва, который и не кабинет вовсе, а проходной двор какой-то, прямо туда, в старую пристройку, в которой Леха что там... Комнату страха сделать хочет?

-Куда ты меня тащишь? - пищит она.

-Обсудить вопрос моих реакций.

-Беру свои слова обратно, - тут же сдаётся, не принимая бой.

-Поздно, дорогая моя!

Залетаю вместе с ней в тёмную, какую-то жутко тесную, занавешенную непонятными тряпками внутри, комнату. Здесь неожиданно тихо. Как будто имеется специально созданная звукоизоляция. И ничего не слышно абсолютно извне, словно мы под воду нырнули.

-Ой, - пугается она, вжимаясь в меня сбоку.

-Страшно? - смеюсь, неожиданно забывая о своих реально очень больших проблемах.

-Очень...

Я помню. Когда ситуация реально швах, Зараза никогда не солжет.

Но если нужно сражаться, за своих будет биться до последнего.

Я зачем-то всё помню о ней до сих пор... Правда, теперь я для нее уже не "свой", чтобы за меня биться...

-Ты подслушивала?

-Зачем сразу подслушивала? Случайно услышала.

-Слушай, а давай ты мне поможешь?

-Я? Тебе? Да с какой стати?

А я и сам не знаю, какой такой помощи у нее собираюсь просить. Просто вот это всё произошло сейчас с падением, и я зачем-то притащил ее...

Где-то совсем рядом, буквально за стеной, в соседней комнате, вход в которую прикрыт закрепленным в проеме одеялом, вдруг раздается скрип. Не такой, как если бы открылась дверь и заскрипели несмазанные петли, а скрип половиц, как если бы кто-то неторопливо, с расстановкой, шагал откуда-то сюда, к этой комнате.

Окна занавешены тоже, а потому в сумраке создается ощущение чьего-то близкого присутствия.

Яська, не дыша, смотрит на меня с выржением ужаса на лице.

А меня разбирает смех! Потому что я уверен, там в другой комнате - кошка, ну, или сквозняком какую-нибудь доску шевелит, короче, есть какое-то реальное, нормальное объяснение, а не вот то всё, намек на что отражается сейчас в ее черных глазах.

Скрипение половиц медленно, но неуклонно движется в нашу сторону.

Дергаюсь к дверному проему, чтобы откинуть одеяло и просто посмотреть, что это за ерунда, но Яська хватает за руку и прижимается сбоку.

- Стой! Это же она!

- Кто? - едва сдерживаю смех, но не иду, не иду туда! Потому что... Ну, как пойдешь, если вот сейчас я держу ее за руку? Если она сама взяла... Если мы вдвоем, отрезаны от всего мира. И она напугана. А я могу ее защитить.

И хочу.

Провожу ладонями по ее плечам, вниз по рукам, до самых ладоней. Боже, какая же она... Нежная, красивая, теплая. Как у нее глаза блестят в полумраке... Сердце разгоняется в груди так сильно, что кажется, бьется уже где-то у самого горла!

- Никита, - шепчет она, чуть наклоняясь в мою сторону.

Мозг пронзает потрясающая догадка! Она хочет, чтобы я ее сейчас поцеловал!

От этой мысли волной возбуждения так торкает в мозг... и не только в мозг, что я перестаю соображать, и начинаю склоняться к ее губам, медленно, не отпуская взгляда.

- Никита...

Господи, мое имя, как музыка в ее исполнении... Дыхание перехватывает.

- Говорят, - вдруг загробным голосом произносит Зараза. - Что ведьма, которая тут жила, ненавидела мужиков-изменщиков. И каждого, кто каким-то образом попадал в ее владения, лишала мужской силы... Напрочь!

Непонимающе смотрю на нее. Это к чему?

- Ты бы поберег свои причиндалы. И бежал бы отсюда без оглядки! Потому что это.... Это она там ходит!

Последнюю фразу она заканчивает таким жутким "ха-ха-ха", что я реально немного дергаюсь. Но, естественно, не от страха перед давно почившей бабкой, а скорее от мысли, что Зараза тронулась умом.

- Ладно, - вдруг мило улыбается, подныривает под мою руку и мгновенно подскакивает к двери. - Мне пора!

Исчезает в кабинете Лехи, закрывая за собой дверь.

Щелкает замок.

Да ладно!

Подхожу, дергаю за ручку...

Да быть того не может!

Дверь заперта.

Стою. Думаю. Звать на помощь - несерьезно.

Ломать дверь? Ну, тоже не вариант.

Едва притихший на время скрип в соседней комнате вдруг становится громче и ближе...

12 глава. Женские слабости

Практически бегом пересекаю кабинет шефа.

На столе у Золотарёва лежит мужская сумка. Такая - на ремешке через плечо. Это точно Воронца. Потому что у Алексея я такой никогда не видела.

Она чуть приоткрыта.

Притормаживаю. Не могу удержаться.

Внутри виден уголок бумажника, права в ламинированном чехле, телефон.

Одним пальцем приподнимаю край сумки, косясь на дверь - мало ли, вдруг кто войдёт, вопросов не оберешься!

Мне стыдно и страшно - вдруг кто-нибудь застанет за таким вот занятием, но предчувствие, что туда надо заглянуть, пересиливает стыд.

Под бумажником нитяной браслет.

Вздрагиваю, коснувшись его.

Узнаю.

Мой. Я его когда-то Никите делала.

По коже мурашки бегут от неожиданной мысли - Воронец хранил мой подарок все эти годы? Зачем?

Трогаю туго переплетённые яркие нитки. Они потерты и растрепаны, как будто все эти годы... он носил браслет!

Это... неожиданно.

Это немного меняет тональность.

Я не позволяю себе вдуматься, но глупое сердце сжимается.

Яська, это ничего не значит! Подумаешь, браслет! Да может, он засунул его в эту сумку сто лет назад и забыл думать! И просто так совпало...

Но сам факт... заставляет меня вернуться к двери, ведущей в старую часть дома. И отпереть замок. Потому что если хранил, то я его ТАМ одного не могу оставить, каким бы мудаком он не был!

Вопреки моим ожиданиям, Воронец в ту же секунду не выходит из тёмной жуткой комнатухи.

Заглядываю внутрь.

-Эй! Э-э-эй! Воронец! Ты здесь?

В ответ тишина.

Внутри никого.

Идти во владения старой ведьми очень не хочется. Потому что я не знаю, как другие, но я там, внутри, просто-таки ощущаю её присутствие! И её злобу! Ох, как она ненавидит всех людей! Ох, как желает, чтобы всем было плохо. Только она не может ничего сделать.

-Воронееец! - зову, переступая порог.

Там, внутри дома, много комнат. Но я дальше этой, самой крайней, ни разу не была. И не желаю быть.

Там - её владения, её жилище, хоть её самой уже нет на этом свете. Мама говорила, что мне передалось что-то такое, особенное от цыган, по отцовской линии. Я и сама попрой ощущала это. Вот, например, в тот день, когда увидела Никиту с женщиной возле дома. Меня словно кто-то в спину толкал именно в тот день, чтобы шла к нему.

Как будто этот кто-то хотел мне глаза открыть.

Но... Воронец всё ещё остаётся отцом моей дочери. Пусть отцом никудышным. Но я не могу его там... Мало ли... Вдруг эта ведьма с ним что-нибудь сделает.

С опаской на цыпочках пересекаю комнату и, отодвинув одеяло, перекрывающее вход в другую комнату, заглядываю туда.

И меня вдруг сметает ураганом. И пискнуть не успеваю, как оказываюсь впечатанной в стену спиной, а грудью... в твёрдое тело Воронца.

Зачем? Почему?

Не понимаю.

Да мозг и не желает понимать.

Мозг желает... думать о том, что ладно бы просто поймал и прижал... Ну, мало ли какие у мужчины реакции в критической ситуации (а она реально критическая - оказаться запертым в этой комнате, где старая ведьма жила!).

Но он зачем-то по волосам меня гладит!

А его сердце так бешено пульсирует в мою грудь, что мое, отзываясь на это биение, набирает скорость тоже.

Пахнет так же, как раньше. Умопомрачительно. Я этот запах не забыла! Хоть и надеялась забыть...

И ощущение мужского тела, крепкого, твёрдого под моими выставленными перед собой ладонями делает меня дурочкой - я знаю, что нужно оттолкнуть и уйти, но не могу!

Скажи ему! Скажи, чтобы отпустил!

Но я позорно молчу, пытаясь ещё хоть на минуту продлить крышесносное ощущение его объятий!

В комнате темно. И может... Может, он меня принимает за кого-то другого? Потому что разве стал бы он меня...

Но губы Никиты вдруг накрывают мои.

Задохнувшись, не могу удержать веки - они захлопываются. Мысленно клянусь себе, что это только на минуточку, а потом я обязательно его оттолкну...

Но язык его нагло толкается в мой рот. Так жадно, словно он, как и я, сто лет не целовался! В низ моего живота вжимается что-то твердое... И пусть у меня сто лет секса не было, я отлично помню, что это!

Оторвавшись от моего рта, жадно кусает губами шею, мочку уха, потом впивается зубами ниже, практически в плечо.

В моих ушах так долбит пульсом, что я не могу сразу понять, кто из нас двоих так сладко и горячо стонет. Но совершенно точно, это мои колени отказываются меня держать, подкашиваются, и я, как обезьянка, вцепляюсь в него руками, готовая на всё, лишь бы он ещё раз...

-Яся! Никита! Воронееец! - зовёт из кабинета Золотарёв. - Куда вы подевались, а? Странно...

Воронец отстраняется.

Лбом упирается в мой лоб.

Мы дышим с ним, как загнанные лошади.

Разум медленно и неохотно ползёт на своё место.

Яська, дура такая, никакой гордости у тебя нет! Ты что же делаешь, идиотка? Забыла, как он с тобой поступил?

Запоздало отталкиваю.

-Немедленно отпустил!

-Да я и не держу! - демонстрирует поднятые вверх ладони.

И правда, не держал уже... Сама стояла, прижавшись! Дура набитая!

-Ну, ты и... Сексгигант! Извращенец!

-Чего это? - насмешливо.

-Жена есть, какая-то малолетняя любовница есть, так теперь еще и меня склонить к разврату пытаешься!

-Дура! - бросает он, срываясь прочь из старого дома на зов Золотарёва.

Да это-то я уже и сама поняла...

13 глава. Первый блин...

Переодевшись в Мальвину и лису Алису, Яська и девушка, которая занималась декорированием зала, проводят конкурсы для детей.

Я снимаю, вынужденно подменяя парня, на которого упала стремянка. По ходу, он сломал палец, и Лëха повез его в травмпункт.

Из меня оператор тот ещё. Снова, уже в который раз, камера зависает на Мальвине, отказываясь опускаться к визжащим от восторга детям.

-Я буду читать пожелалки, а вы громко кричите "Да!" и хлопайте, если согласны, или "Нет! " и топайте, если не согласны. Готовы? - весело тараторит Мальвина.

Боже мой, как ей идёт костюмчик! И парик... И макияж! И это просто - воплощение эротических фантазий какое-то! Поверх голубого платьица с кружевами по подолу надет тугой корсет, который не только подчёркивает тонкую талию, но и оч-чень соблазнительно приподнимает грудь!

И нет, естественно, там всё целомудренно прикрыто, но я-то вижу! И я-то знаю...

Я в какой-то эйфории нахожусь. В неуместной и странной эйфории.

У меня дома треш адский, а я тут размазанный и вдохновленный из-за того поцелуя. А больше из-за её отклика на него.

Не хочется думать о проблемах, хочется думать об Аське. Это просто чудо какое-то, что я теперь имею полное моральное право о ней думать! Ведь имею же? После того, что у меня дома произошло, я даже обязан ответить тем же.

Разум пытается рассуждать о том, что я просто застал Заразу в расплох, что отвечала она, возможно, вовсе не потому, что хотела отвечать, а просто... Почему просто, Воронец? Девочки если не хотят целоваться, то и не целуются.

Разум пытается втолковать неразумному сердцу, что я совсем ничего о ней теперяшней не знаю. А у нее там, может, семья и дети...

Но она отвечала! И этот факт рушить все разумные доводы, почему мне нельзя о ней думать!

Адский треш напоминает о себе сам.

Извернувшись, чтобы не съехать камерой с детей, достаю вибрирующий телефон из заднего кармана.

Илона.

"Мы с Миланой в отделении полиции. Собираемся написать на тебя заявление о совращении несовершеннолетней. Если не хочешь этого, приезжай к нотариусу через час. Адрес скину. Документы на квартиру взяла".

Сука! Хрен тебе, а не пол квартиры! По-хорошему ты уже и сама должна на квартиру себе заработать - вон какой прибыльный приработок имеешь!

Фоткаю ей фак, собираясь ответить без слов.

Какой-то мелкий чувак в клоунском носе и праздничном колпачке неожиданно комментирует откуда-то из-за моей спины.

-Ничего себе как не стыдно! Взрослый дядя, а материшься!

Пиздец. Вляпался. Сейчас растрезвонит своим родителям, которые отмечают День рождения именинницы во взрослой компании в соседнем зале!

Спасаю положение: