Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Ещё один миг — и земля уходит из-под ног. Демьян резко подаётся вперёд, врезаясь с жадностью в мои губы.

Глава 14

Станислава

Застываю. От шока, от удивления, от жадного движения губами.

Разве так ведут себя бывшие, когда разводятся из-за остывших чувств? Нет, ничего подобного!

Отрываюсь, и тут же давление на моём затылке возвращает меня обратно. Мычу, ощущая обрушившийся шквал из злости.

Руки тянутся к его плечам. Оттолкнуть! Срочно!

Делаю попытку — и не могу сдвинуть его с места. И на что я рассчитывала? Он мужчина и сильнее меня.

А Демьян всё яростнее и яростнее наступает. Кусаю его за нижнюю губу, чтобы отрезвить. И невольно вспоминаю, как ему это нравилось.

И мне… Как любила кусать его, зная, что он выдержит. Ничего не скажет. А потом скажет, что я сосу из него кровь, и ласково прошепчет «вампирёныш».

Волна воспоминаний накатывает. Мозг затуманивается, и я словно проваливаюсь в то счастливое брачное время, вновь испытывая те самые эмоции.

Страсть, жадность, желание.

Теряюсь всего на секунду, ответив ему в тумане.

А затем словно ушат холодной воды на голову выливают.

Каким ты был, Ярцев, изменщиком, таким и остался!

Ты изменял мне! Изменяешь своей Людмиле! Время тебя вообще не меняет!

Да ты…

Не сдерживаясь, бью кулаками. С трудом поднимаю колено и выворачиваюсь, лишь бы перестать чувствовать его губы на своих.

А он словно специально ловит меня за запястья. Дёргаю руками, но хотя бы удаётся прервать поцелуй, избавившись от давления на затылке.

Пинаю ногой, и Демьян тут же делает шаг, отходя от меня.

Тяжело дышу, вытираю тыльной стороной ладони свои губы. И подыхаю на месте. В буквальном смысле рассыпаясь на мелкие осколки. Тело горит, пальцы трясутся. Да меня будто скинули в чан с кипятком.

Как же я ненавижу тебя, Ярцев…

После того, что ты сделал, чувства к тебе, ублюдку, так и не смогла погасить.

А ты играешь ими. Всегда это делал — и даже спустя столько лет делаешь мне больно. Я хотела по-человечески! Избежать этого проклятого клише, где бывшие не могут нормально вести себя друг с другом!

Надеялась, что всё будет нормально!

— Т-ты, — голос отчего-то дрожит, но я поджимаю губы и пытаюсь прийти в себя. Бесит реакция тела на контакт с ним. Раздражает. Почему я могу разобраться со своей головой, но не с чувствами? Гнев на себя вспыхивает моментально. — Зачем? Поиздеваться надо мной пришёл?

— Нет, — чеканит. В голубых глазах, сверкающих до этого злостью, тлеет возбуждение. Неожиданно он усмехается, проводит пальцем по губам. И облизывает его, явно желая меня побесить. — Просто решил тебе напомнить, какая я сволочь. Ты слишком мягкая по отношению к тому, кто разбил тебе сердце.

Да. И я корю себя за это. Что позволила себе эту минутную слабость. Что решилась взять его сына, что на мгновение потеряла контроль и ответила ему.

— Да я тебя и так ненавижу, — цежу сквозь зубы.

— Отличное решение, — улыбается, засовывая ладонь в карман брюк. Достаёт пачку сигарет, переводя всё внимание на неё. И, отвернувшись, идёт на выход из кабинета.

А внутри меня всё кипит.

Да ему плевать на мои чувства! Он о них абсолютно не думает! Скотина! Козёл!

— Больше не приходи ко мне! — повышаю голос и выпаливаю ему в спину. — Если и дальше хочешь, чтобы я занималась твоим сыном — не появляйся у меня на глазах. И ещё одна подобная выходка… И можешь сюда больше не приезжать! Совсем!

После выплеска скопившейся злости на мгновение становится легче. А он молча уходит, хлопнув дверью, оставляя меня сидеть на столе. Одну, потрёпанную, с раскрасневшимися губами и огромной дырой в груди, в которой только несколько минут назад всё горело от приятных чувств и учащенного сердцебиения.

Не перестаю обзывать его у себя в голове.

Соскакиваю со стола, привожу себя в порядок. Умываюсь и спешу к своим мальчикам. Только они сейчас могут утихомирить бурю в моей душе.

Мне везёт — я вижу свою малышню возле регистратуры. Наверное, шли обратно отдыхать после логопеда. Подлетаю к ним, присаживаюсь и под визг Костика обнимаю их и целую.

Мне уже неважно, увидит их Демьян или нет. Они со мной, мои маленькие крохи.

— Ма, мы скусяи, — повторяет типичную, но такую душераздирающую каждый раз фразу Костик.

— Я тоже, — расплываюсь в улыбке, прижав к себе медвежат. — Как у вас дела? Все хорошо?

— Дя, — энергично кивает. — Саса матика встъетий! Дюга!

— Друга? — удивлённо шепчу, поглядывая на своего молчуна. Он коротко и важно кивает. — А почему только Саша? Ты, Костик, с ним не подружился?

— Не смок, — мотает головкой. — Они мотяли бесь меня.

Я тихонько смеюсь.

— Они оба молчали, а ты на них смотрел?

— Дя.

Не сдерживаю смех. Ну и компашка у них собралась… Скорее всего, какой-нибудь мальчик решил подшутить над Сашей. Вот и молчал. Или не хотел заниматься у логопеда и протестовал.

— Как-нибудь познакомите меня с ним, — улыбаюсь, вновь почувствовав себя живой. И злость улетучивается, и вот для меня будто уже ничего и не было. — А давайте сейчас пойдём в кафе неподалёку и поедим, как смотрите на это?

Глазки у обоих начинают сиять. И я, не раздумывая о том, что у меня запланирован разговор с помощником по центру, хватаю своё сокровище и пытаюсь забыть то, что произошло десять минут назад.

Глава 15

Демьян

Закуриваю сигарету. Затягиваюсь так, что лёгкие начинают гореть.

Бью ногой по колесу — чисто от злости. А не для проверки плотности покрышки.

Дерьмо!

Надо было сразу валить из этого центра. Всё, хватит. Сейчас же позвоню Люде, скажу, что это место нам не подходит. И сам сюда ни ногой, и её не пущу, чтобы глаза не мозолила.

Выкидываю бычок в урну и достаю из зимней джинсовки телефон. Звоню Людмиле, попутно доставая вторую сигарету. Никогда их не любил, но с нервами справляются хорошенько. Чувства притупляются, отвлекаешься.

— Да, Демьянушка? — слышится взволнованный голос Люды.

Невольно фраза Емели в мозг врезается. Жениться на этой женщине? Никогда в жизни. Она милая, хорошая, но не моё.

— Что-то у Дани?

— Нет, — чеканю, вновь затягиваясь и выпуская сизый дым изо рта. Спокойствие, млять, Ярцев, спокойствие. Только не ори и не злись на неё. Она не виновата, что тебя подожгла бывшая жена. — Ищи другого детского психолога. К этому больше ни ногой.

— Почему?! — восклицает удивлённо. Про Славу она начиталась отзывов и круче неё никого не нашла. — Я знаю, что этот специалист многим детям помог, да и ты отзывался о ней…

— Она. Нам. Не. Подходит.

— Ну, хорошо, я поищу…

Последние её слова звучат огорчённо. А мне легче на секунду становится.

Отключается, и я убираю руку в карман, заканчивая со второй сигаретой. Тянусь за третьей. Последняя — и повезу Даню домой.

Неожиданно чувствую теплые пальцы на своей холодной ладони.

Опускаю взгляд на Даньку. Держится за мои пальцы своими крохотными. И глядит на меня так грустно, взволнованно, что не по себе становится.

И когда успел вылезти из машины? Сидел бы себе в тепле и точно не дышал сигаретным дымом.

Чёрт.

Не успев зажечь сигарету, сминаю её и выкидываю в мусорку следом за остальными.

— Ты чего без шапки? — ругаюсь, поглядывая на коротко подстриженный полубокс. — Говорил же без шапки на улицу не выходить. Продует, заболеешь.

Он как будто игнорирует мои слова. Смотрит как-то странно.

— Грустно тебе?

Он кивает.

— Мне тоже, — усмехаюсь, всё ещё ощущая на губах вкус от помады Славки. Пользуется всё той же матовой помадой, которую я ненавижу. Ибо вечно размазываю её, а потом слушаю жалобы, что её косметика слишком быстро кончается из-за меня. Точнее, слушал. — А ты чего приуныл?

Догадываюсь.

— Разговор слышал?

Кивок.

Наверное, за время его молчания я уже успел научиться понимать его.

— Не хочешь уходить отсюда?

Молчит и, опустив взгляд, вновь коротко кивает головой.

— Тётя понравилась?

Опять соглашается.

— Мне тоже, — расплываюсь в улыбке. Опять рука тянется к пачке. Это уже механизм. Когда речь заходит о Пожарской — нервничаю. Бешусь и раздражаюсь.

Сжимаю ладонь в кулак, не достигая цели.

— Прости, но больше мы сюда не приедем.

На мгновение ненавижу себя. Того, кого показываю Славе. Особенно то, что произошло десять минут назад. Поцеловал её специально. Чтобы ненавидела сильнее. Она и правда слишком добра к тому, кто так жестко кинул её, выбрав других людей.

В детских глазах застывают слёзы.

Чёрт, почему именно это так тебя затрагивает?

Поднимаю взгляд от Дани, смотрю вверх. Лишь бы его детская манипуляция не подействовала на меня.

И утыкаюсь в то, чего явно не ожидал увидеть.

Слава. Улыбающаяся, лёгкая, аккуратно идёт по мокрому от снега асфальту. Держит за руки двух малышей в синих ярких комбинезонах.

Те улыбаются и вприпрыжку семенят ногами под рассказы Пожарской.

Это… её пациенты?

Нет. Не может быть.

Они втроём заходят в кафе неподалёку. Через стёкла вижу, как они скрываются в гардеробной. Я там был сегодня с утра, покупал кофе и знаю расположение.

Не ходят с пациентами по кафе. Тем более такими маленькими. Либо она повела их к родителям, либо… Это её дети? У неё всё же получилось?

Сердце падает в пятки. Радость и сожаление смешиваются воедино.

Я крепче хватаю Даню за ладонь.

— Хорошо, — выпаливаю, не думая. В голове пустота. И лишь застывший образ счастливой девушки с детьми — такой лёгкий, воздушный, будто из сказки. — Мы приедем сюда ещё раз.

Интерес выжигает всё изнутри.

На следующий сеанс, назначенный через день, мы приезжаем раньше обычного.

Не могу больше терпеть. Я мог накопать все, что мне нужно, в два клика. Когда у тебя целая компания гениев — это не так сложно. Учитывая, что я и сам неплохо шарю в технике и тысячу раз пользовался своим положением.

Могу узнать что угодно и где угодно.

Мог. Но не стал.

Ещё четыре с половиной года назад я дал себе слово ни за что не интересоваться её жизнью. И тем более не следить за ней. Никогда не взламывать её почты, соцсети, ничего. Как бы меня ни ломало.

Я всё ещё его держу. И сегодня я на грани.

Заходим в центр, сдаём вещи в гардероб.

До приёма ещё двадцать минут.

— Сделать вам чай, кофе? — предлагает девушка за стойкой.

— Нет, — отрезаю. — Мы подождём у кабинета.

— Да, хорошо. Если хотите, у нас есть большая просторная игровая комната. Там дети могут отдохнуть, поиграть с остальными. И…

— Не надо, — отрезаю. Беру Даню за руку и веду за собой. Но он резко останавливает меня, потянув в сторону.

— Ты чего? — спрашиваю вслух. Знаю, что не ответит, но это вырывается машинально.

— Там как раз игровая, — поясняет мне женский голос за спиной. — Скорее всего, хочет поиграть с другими.

— Давай в следующий раз, — говорю ему нетерпеливо. Он врастает в пол и не двигается с места, сверля взглядом широкую застеклённую дверь. За ней всё красочное, детское. По комнате ходит девушка, присматривая за детьми.

— Друг, — вдруг слышится совсем тихо.

Оглядываюсь. Откуда этот тихий и мягкий голос?

Опять Даня тянет меня за руку, отвлекая от поисков.

Прислушиваюсь. И в неверии смотрю на мелкого. Он шевелит губами, но уже ничего не раздаётся.

— Ты… заговорил? Или мне показалось?

Тишина. Но что-то заставляет пойти за ним.

Это моя фантазия, принятая за реальность? Или он заговорил?.. Молчал полтора года, а тут! Одно-единственное слово пробуждает во мне волну удовольствия. Если я не глухой, он правда его сказал!

Даня ведёт меня в игровую комнату, к своему другу? Откуда он у него здесь появился? Не из-за него ли он позавчера был таким грустным?

Открываю ему дверь, пропускаю первым. Оглядываюсь по сторонам и внимательно слежу за мальчиком, к которому тут же подбегают два пацана. Похожи друг на друга как две капли воды. Голубоглазые, светло-русые, почти блондины, лет трёх-четырёх.

Близнецы.

Те самые близнецы, с которыми я видел свою бывшую жену...

Глава 16

Демьян

— Привет, — сразу здороваюсь, присаживаясь. Интерес вспыхивает, как спичка. Никогда не думал, что так быстро встречу тех, кто заставил меня сюда вернуться.

Редко такое бывает.

Я всегда решителен и не привык возвращаться. И если сказал, что это конец, значит, так и есть. Это и помогло мне не следить за Пожарской, как маньяк. И если сказал Дане, что тот раз был последним — таким бы он и был.

А тут…

Вглядываюсь в двух малышей. И словно играю в десять отличий. Нахожу максимум два — у одного есть родинка на шее, у другого нет. Второе отличие — эмоции. И всё. Оба голубоглазые, светло-русые.

Кого-то мне напоминают.

Я точно видел подобную внешность раньше — именно в детях, но вспомнить не могу.

Если это мальчишки Пожарской… Я вижу в них Астру? Дочку её родного брата? Да нет. Полные противоположности.

Саму Славку в детстве? Тоже нет. А может, и да.

— Пиветь, — вырывает меня из мыслей детский голос. Близнец с родинкой протягивает мне ладошку, здороваясь.

— Привет, — улыбнувшись, протягиваю сжатый кулак. Ещё с армейки привык так здороваться.

Вижу в глазах пацана удивление. И тут же превращаю кулак в ладонь. Блин, забыл, что дети этот жест не понимают.