Измена. Жена на одну ночь

Возле больницы Лом припарковал машину и скомандовал:

— На выход. Вещи в тачке оставь. Не украдут. Дураков нету…

— А вы со мной пойдете? — удивленно спросила я. — К гинекологу?

— Я с тобой ко всем врачам, — усмехнулся Лом.

— Прямо туда мне заглядывать будете? Вместе с доктором? — уточнила я, представив себе эту картину.

— Да, — серьезно ответил Лом, а когда увидел, как вытянулась моя физиономия, расхохотался, — не боись, не буду. Твой голый вид меня не интересует. Но если очень хочешь, могу и посмотреть.

— Не хочу.

— Тогда иди за мной и веди себя хорошо. Лишнего не болтай, сцен не закатывай. В твоих же интересах, чтобы все быстрее закончилось. Лично у меня еще дела есть. Или хочешь весь день тут проторчать?

— Не хочу, — повторила я.

Он направился к крыльцу клиники с красивой вывеской, а я засеменила следом, борясь с внутренней дрожью…

Лом был прав: врачи улыбались, по-доброму разговаривали, медсестра водила нас от одного кабинета к другому, а меня за два часа тут рассмотрели до ядер всех клеток… У гинеколога оказалось не так уж и страшно: женщина с добрыми глазами быстро провела осмотр, а потом велела ждать в коридоре и позвала Лома. О чем они там говорили?

Позже важный доктор в очках вынес в приемную папку, в которой лежали все результаты моего обследования, и что-то тихонько сказал моему сопровождающему. Когда Лом вернулся, то скомандовал:

— В машину.

— А что врач сказал? Что со мной?

— У тебя две руки, две ноги и голова, — съехидничал Лом, — жить будешь.

Тоже мне — мастер остроумных ответов нашелся. Он шел впереди и на меня не оглядывался. Только лицо было недовольное. Это вселило в меня надежду.

Прибавив шагу, я догнала его и спросила:

— Что-то случилось?

— В аптеку надо заехать.

— Я больна? — с надеждой спросила я. — Бесплодная?

Неужели высшие силы меня услышали, и я непригодна для замужества с «нормальным» Вадимом Лесовским? Меня теперь отпустят!

Но надежды оказались напрасными.

— Вполне плодная, — хмыкнул Лом, — тесты на овуляцию надо купить. И таблетки от головы.

— Зачем? — не поняла я.

— Чтобы у тебя голова не болела, когда наследника с мужем делать будешь… А тесты, чтобы не промахнуться. У шефа дел много… Некогда ему каждую ночь к тебе бегать. Или хочешь, как нормальная семья — каждый вечер под одно одеяло?

— Нет, — помотала я головой, — я его совсем не знаю. Я так поняла, с меня только обязательство по наследнику? И все.

— Ага, — кивнул Лом, — забеременеешь и живи себе припеваючи: деньги, прислуга, путешествия… да мало ли развлечений у богатых баб. Лезь в машину.

Мы уже дошли до стоянки и забрались в джип.

— Теперь поехали с домом знакомиться, — Лом завел машину и вырулил на дорогу.

Остановились только один раз, возле аптеки. Он сходил туда один, а вернувшись, забросил на заднее сиденье аптечный пакетик с коробочкой внутри.

Решили сделать из меня производительницу наследников… Я все пыталась представить себе, как это будет. Типа так:

— Здравствуй, Стеша. Я Вадим. Я буду твоим мужем, — скажет он при встрече.

— Здравствуйте, — отвечу я, разглядывая толстого старого дядьку, — а меня вам отдали, чтобы детей рожала.

— Тогда давайте, распишемся.

Выйдет тетенька из ЗАГСа, поговорит о семейном счастье и лодке любви и сунет нам папочку для росписей. А потом мой муж скажет:

— Иди, жена, в спальню и ложись. Сейчас я приду к тебе детей делать. Хотя нет… Сначала ты тест на овуляцию сделай. Вдруг сейчас ребенок не получится, а я только время потрачу и устану…

Я помотала головой, отгоняя бредовые мысли. Хотя что-то логичное в них есть. Если этот Вадим действительно старый и толком не может выполнять мужские обязанности, то я ему как жена буду не нужна. Для постоянного пользования. Переживу с горем пополам первый в жизни половой акт и зачатие, а потом буду жить в тепле, уюте и растить своего ребенка, не опасаясь, что у него будет жизнь, как у меня: в бедности и без любви.

Вспомнив о родителях, я снова обратилась к Лому:

— А скажите, пожалуйста…

Я на секунду примолкла, формулируя свой вопрос, а этот шутник тут же ляпнул:

— Пожалуйста.

— Да, блин! — вспылила я. — Не надо говорить «пожалуйста». У меня вопрос.

— Так определись, что тебе нужно. Пожалуйста или вопрос, — продолжал прикалываться он.

— Мне уехать нужно. Можно? — выпалила я.

— Нет.

— Мне не насовсем. Я к родителям хочу.

— У тебя нет родителей.

Я примолкла. «У тебя нет родителей», спасибо, блин. Я в курсе. Гад бездушный!

Но все же я спрошу.

— Я хочу к ним на могилу съездить. Порядок там навести, — начала терпеливо объяснять я, — за восемь лет ни разу не была. Они же совсем заброшенные там…

— Плохо, — вздохнул Лом, — родителей чтить надо. Чего ты на них забила?

— Да не забила я, — всплеснула я руками, — тетя меня не пускала, и сама не ехала. Всегда говорила, что денег нет.

— Круто, — усмехнулся Лом, — в семье денег нет, а твой братец лям в карты проиграл.

— Он придурок ленивый, — надулась я, — так можно будет поехать?

Лом посмотрел на меня в зеркало заднего вида и ухмыльнулся:

— Будешь послушной женой и не станешь трахать мозг, то поедешь. А мы приехали.

Машина свернула с главной дороги на боковую, и за окном джипа замелькали огромные дома с большими придомовыми участками за красивыми высокими заборами. Не дома, а дворцы…

Возле одних ворот машина притормозила, створки разъехались в стороны, и джип въехал во двор.

Лом заглушил мотор:

— Выбирайся. Пойдем с мужем знакомиться.

Глава 6

Собрав свое добро в охапку, я неуклюже вылезла из машины и с размаху захлопнула дверцу.

Лом неодобрительно глянул в мою сторону:

— У вас дома холодильник старый?

— Да, — кивнула я, — а что? Вам надо?

— Да. В комнате у тебя поставлю, будешь учиться дверцу нормально закрывать. Еще раз так хлопнешь…

Он замолчал, а я подсказала:

— Жопу прострелите? Или ногу?

— Да, — он с одобрением глянул на меня, — на лету инфу схватываешь. Молодец. Идем в дом.

Мы шли через большой вымощенный двор, и тут я увидела на крыльце женщину в строгом сером костюме.

— Это кто? — остановилась я. — Еще одна жена?

— Экономка. Хозяйством тут управляет. Идем, не тормози, — поторопил меня Лом, — она нас встречает.

Мы приближались к крыльцу, а моя тревога нарастала — слишком строгий вид был у этой дамы.

— С приездом, — сказала она, — меня зовут Ольга. Я управляющая в этом доме.

— Здрасте, — робея, кивнула я.

Она оглядела меня, скептически поджала губы и строго глянула на Лома:

— Ты ее прямо с колхозного поля забрал? Чего не дал девчонке переодеться?

— Хм, переодеться, — ухмыльнулся помощник моего жениха, — считай, что сейчас она в парадном наряде. Видела бы ты, где она жила… Жопа, а не дом.

Я молча стояла и хлопала глазами. На этой Ольге ее брючный костюм сидел идеально и стоил даже подороже, чем наряды нашей школьной директрисы — та тоже любила щеголять в брючных костюмах… Но и я приехала не в обносках. Джинсы мои были куплены на рынке всего год назад: почти не затерты и без модных дырок. Рисунок на футболке уже потрескался и появились катышки, но она была еще в хорошем состоянии, почти не выцветшая. И сандалии-босоножки, надетые на босую ногу, были целые. На всякий случай я оглядела свои конечности: пятки чистые, ногти на ногах аккуратно подстрижены и тоже чистые. С чего она взяла, что он меня с поля забрал?

Женщина вздохнула и сказала:

— Стефания Сергеевна, идите за мной. Я покажу вашу комнату.

Ого! А чего это она ко мне по имени отчеству-обращается? Только что колхозницей назвала и вдруг такое почтение. Что за причуды в богатых домах.

Я, пожалуй, пока помалкивать буду, чтобы совсем дурой деревенской не выглядеть. Мало мне сегодня было копаний во мне врачами, не хватало, чтобы еще и тут осуждающе смотрели. А смотреть будут: из грязи в князи явилась, не запылилась. Была нищебродкой и в жены к богачу прикатила.

Я прошла в дом через белые с позолотой двери и замерла с раскрытым ртом. Такой красоты я даже в музее не видела, куда нас классом возили. Все вокруг белое, с позолотой или стеклянное. Задняя стена дома, та что была напротив двери… метрах в двадцати, была прозрачная и открывала панорамный вид на внутренний сад, утопающий в цветах. На второй этаж вела широкая мраморная лестница и резными балясинами перил, с потолка свешивалась ажурная хрустальная люстра, словно сотканная из тонких, прозрачных нитей, а на стенах висели светильники-бра из этого же набора. Справа находилась гостиная с мебелью, слева за раздвижными дверями пряталось еще какое-то помещение, в дальнем углу виднелся коридор, уходящий в неизвестном направлении. Это не дом, а настоящий замок.

— Стефания Сергеевна, вы чего застыли? — недовольно произнесла Ольга, стоя у подножия лестницы. — Идите за мной.

Я разулась, оставив сандалии у двери, и пошлепала босыми ногами к лестнице.

— Да обуйтесь же вы, — раздраженно произнесла экономка, — у нас босиком не ходят.

— Оля, коней осади, — раздался за моей спиной голос Лома, — дай девчонке немного поофигевать от такой красоты. Она же такие дома только по телеку видела. Или все же бывала. А?

Он с интересом посмотрел на меня и ткнул пальцем в сандалии. Я натянула их на ноги и помотала головой:

— Не бывала.

— То-то же, — хмыкнул Лом.

Любит он хмыкать. А еще ухмыляться и хохмить. А эта Ольга кажется злой. Может, она сама хотела за хозяина замуж, а тут меня привезли, и теперь она меня отравит, чтобы не мешалась?

Я вспомнила турецкий исторический сериал, где пленных девушек свозили во дворец к султану, и они там жили на всем готовом, хоть и назывались рабынями. А потом травили друг друга из-за конкуренции в султанской постели. Возможно, у этого Вадима тут тоже гарем есть. Вон, какой домина огромный. Тут при желании целую толпу народа разместить можно, не то что десяток жен по комнатам распихать.

— Идите за мной, — вновь раздался голос Ольги.

Я направилась к лестнице и начала подниматься вслед за экономкой. Лом остался внизу. Когда мы уже были наверху, он крикнул:

— Оль, а шеф где?

— К Александре Викторовне уехал. Возможно, не приедет ночевать. Оно и к лучшему…

Я шла за ней по коридору, и вскоре она распахнула одну из дверей:

— Проходите. Это ваша комната.

Экономка вошла первой, я за ней… И снова замерла.

Эта комната была в три раза больше, чем зал в доме тети Наташи. И одна из стен тоже была панорамным окном с балконом.

Я приблизилась к стеклу: за ним располагался тот же сад, что я видела внизу.

— Открыть вам балкон? — спросила Ольга.

Я лишь кивнула. В первых у меня отлегло от сердца, что старика-хозяина нет дома, и вообще, он ночевать не приедет. А от окружающей меня шикарности я реально растерялась.

Экономка стояла, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрела на меня, чего-то прикидывая в своей причесанной голове.

Я тоже смотрела на нее, не понимая, чего этой злой тетке от меня нужно.

Не выдержав ее пристального взгляда, я положила свое добро на кровать, вытащила из сумочки паспорт и протянула ей:

— Я не бомж. У меня прописка есть.

— Я знаю, — женщина с сожалением вздохнула и покачала головой, — какой у вас размер одежды и ноги? К приезду хозяина хоть приоденем, чтобы не напугался.

Глава 7

— Одежда сорок четыре, а нога тридцать семь, — ответила я.

— Ясно, — Ольга развернулась и вышла из комнаты.

Вскоре послышались ее шаги на лестнице. Я подскочила к двери и выглянула в коридор. Снизу донесся голос Лома:

— Оль, ты на девчонку-то не наседай. Она перепугана до усрачки, а ты ее по имени-отчеству зовешь. Зыркаешь, как кобра. Завязывай.

— А как мне будущую хозяйку дома звать, если она выглядит как побирушка? У нас в округе распоследние слуги лучше одеваются, — в голосе женщины слышалась досада, — стыдно же кому сказать, кого Вадим Дмитриевич в дом решил взять. Да еще и в жены.

— Она в семье Золушкой работала, — голос Лома стал чуть тише, — припахали девку на хозяйство и держали на коротком поводке. А зови ее Стешей, ей так привычнее. У нее ничего нет…

— А врачи, что сказали? — послышалась заинтересованность экономки.

— Подходящая. Здорова. Я еще вчера медкарты ее покойных предков поднял, человека на ее родину отправлял, там тоже все нормально. Наследных болячек нет. Нормальный генофонд.

— Ясно, — вздохнула Ольга. — Когда шеф холеных баб приводит или знакомые приезжают, тут все понятно. Знаю, как с ними себя вести. А с этой что делать? Она на каждый канделябр, как на великий артефакт таращится восхищенными глазами. Ну, деревня же неотесанная!

— Завязывай, я сказал, — шикнул Лом, — и вообще, подружись с ней. Помоги, подскажи. Коучей разных по манерам найми. Нужно девчонку обтесать, чтобы людям не стыдно показывать было. Поняла.

— Поняла.

— Вот и хорошо… Ладно, мне еще в одно место метнуться надо, а вы тут дружить начинайте. И покорми ее. Я ее до обеда забрал, а уже полдник на носу.

Входная дверь хлопнула, а на лестнице снова раздались шаги. Ольга поднималась ко мне.

Я юркнула в комнату, прикрыла дверь и выскочила на свой балкон. Когда экономка вошла, я сосредоточенно разглядывала сад.

— Стефания Сергеевна, — обратилась ко мне Ольга, — давайте, я вам вашу комнату покажу, ванную и гардеробную. Про приборы расскажу.

— Зовите меня Стеша, — решила я первая проявить доброжелательность, раз уж она не знает, как общаться со свалившейся на голову нищебродкой, — мне так привычнее.

— Не могу, — строго сказала женщина, — но… если только по имени. Стефания. Так подойдет? Просто у нас строго с субординацией.

На ее лице впервые отразились нормальные человеческие чувства. Словно маска строгой надзирательницы на секунду слетела, показав нормальные эмоции, свойственные живым людям.

Я подхватила с кровати свое добро.

— Стефания подходит, — кивнула я. — А куда я могу фотоальбом положить?

С этими словами я поставила рамку с родительской фотографией на тумбочку возле кровати, а сумку, наконец, стащила и положила на кресло.

— Идемте, — Ольга как-то осторожно улыбнулась, будто не привыкла это делать, — альбом тут оставьте. Смотрите, это ваша гардеробная.

Она отворила одну из дверей в стене и нажала на выключатель.

— Входите.

Мы вошли в комнату, размером с Андрюшкину спальню в нашем деревенском доме. Только тут было пусто и чисто. Стены с одной стороны представляли собой систему хранения со множеством полок и выдвижных ящиков, а напротив расположились ряды пустых вешалок, что ожидали, когда на них развесят одежду.

Тут же шмотья можно разместить, как в небольшом одежном магазине! Куда столько одному человеку?

Дальняя стена была зеркальная. Я посмотрела на свое отражение, отражение Ольги, на отражение всей гардеробной в чистой поверхности, и хихикнула.

— Вы чего? — удивленно посмотрела на меня Ольга.

Я ткнула пальцем на зеркало:

— Помните задачки с картинками для детей, где нужно найти изображение лишнего предмета. Вот смотрю я на наши отражения и понимаю, как нелепо я тут выгляжу.

Экономка покачала головой:

— Вы совсем еще девчонка. Ей-богу… Куда вам замуж-то…

— А меня не спрашивали, — вздохнула я. — За миллион продали, а я слово дала… Но я уже взрослая, мне зимой восемнадцать исполнилось. Паспорт показать?

— Да видела я, — Ольга решила перевести разговор и подвела меня к единственной полке, на которой что-то лежало, — тут домашний халат и пижама. Внизу тапочки. Ваш брат, когда описывал вас хозяину и Лому, то весьма приблизительно показал ваши параметры. Потому мы даже базовый гардероб не смогли подобрать. Но я вызову стилистов, и они все устроят. А сейчас идемте в ванную.

Мы вернулись в спальню, и Ольга открыла вторую дверь в стене.

Батюшки мои! Красота-то какая! Плитка на стене с рисунком, ванна огромная с дырочками — джакузи. Все блестит, сияет. Полы теплые.

От таких эмоций я неожиданно разоткровенничалась:

— Знаете, я последний раз в ванне мылась восемь лет назад, когда родители были живы. У меня еще набор был: резиновая мама-утка и трое утят. Мама делала мне много пены, и я играла… А потом я только с тетей в бане мылась, в тазу.

Я оторвала взгляд от созерцания ванны и глянула на Ольгу. Та задумчиво смотрела на меня, а потом очнулась и пробормотала:

— Ну да… тазик. Тут вам тазики не нужны… Смотрите, это электрическая зубная щетка, пользовались такой?

Я помотала головой.

— Значит, включается она так…

Экономка показала мне, как обращаться с модной зубной щеткой, потом продемонстрировала в шкафчиках кучу новеньких тюбиков и флакончиков для ухода за телом, лицом, волосами, зубами…

Теперь понятно, почему все богатые, такие ухоженные и холеные: вон сколько денег на уходовую косметику тратят. Да тут пена для ванны была аж трех видов!

Я слушала Ольгины инструкции ко всем жидкостям и приспособам и пыталась все запомнить. Особенно меня рассмешил второй унитаз с душем.

— Это биде, — пояснила Ольга, — пользоваться им можете по желанию. А так, помимо туалетной бумаги, тут еще и влажная есть. Это пакетики для использованных средств женской гигиены. Кстати, когда они вам понадобятся? Чтобы тут были. И какие?

Так, еще одна моими месячными интересуется. Мало я врачам сегодня про свои критические дни рассказывала… Но прокладки мне действительно скоро понадобятся.

— Дней через пять эти дни начнутся, а пользуюсь я такими…

Я назвала марку.

— Ясно. Нормальными будете пользоваться. Это плохие. Давайте вернемся в комнату. Шкафы покажу.

Ольга открывала и выдвигала дверцы трюмо, в котором можно было хранить мелочи, показала, как включается плазма на стене, и даже научила устанавливать пароль на сейф.

— Тут вы будете хранить ваши украшения.

Очуметь! Помимо своей огромной кровати, у меня своя плазма и сейф для сокровищ!

Я вытащила из сумочки мамины серьги и спрятала их в железный ящик. При этом мой желудок громко заурчал, напоминая о своем существовании.

— Идемте на кухню, — позвала Ольга, — вас же накормить надо.

— А вы мне про хозяина расскажете? — спросила я, выходя за ней из комнаты. — Хотелось бы хоть понять, с кем спать придется…

***********************

Друзья, представляю вам свою завершенную книгу "Измена. Не пытайся вернуть" Ох и досталось там нашей девочке, неопытной в жизненных вопросах…

Фея домашнего очага. Милая моя феечка… Так называл меня муж, когда мы были вместе. А оказалось, что у него есть еще и фея для постели.

Мне пришлось начинать новую жизнь с чужими людьми, когда любимый Ромка выкинул меня за дверь без вещей и денег… Зато с разбитой банкой соленых огурцов и мусорным пакетом в придачу.

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/nGfK

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 8

Стефания

Чай с пирогом мы пили не в столовой с огромным деревянным лакированным столом с высокими стульями, а в кухне. Там к нам присоединились повара… В доме один хозяин, а готовят ему два повара.

— Зато штат прислуги большой, — засмеялся повар Джованни, говорящий с легким акцентом, — сотрудников тоже кормить надо.

Мы вчетвером пили чай, младший повар Артем подкладывал мне куски пирога, а на десерт выдал мороженое с ананасовым сиропом и шоколадной крошкой. Это оказалось так вкусно, что я попросила добавки. Кажется, меня тут намерены баловать… Мое неожиданное замужество уже не представлялось мне чем-то ужасным.

А если я еще с мужем начну ладить?

Ольга показывала мне фотографии Вадима в своем телефоне и поясняла:

— Это шеф на открытии спорткомплекса, который строила его фирма. А это они выиграли тендер на возведение торгового комплекса. А это он с Александрой Викторовной — его мамой. Очень строгая женщина. Но адекватная.

На снимках стоял взрослый мужчина с породистой внешностью и холодными глазами. Словно ястреб смотрел он в камеру, будто взглядом искал добычу, чтобы скогтить ее.

Фигурой он был строен и подтянут. Не толстый, не лысый и не старик.

— Шефу тридцать шесть лет, — ответила на мой вопрос про возраст экономка.

— А как так получилось, что он до сих пор не женат? — удивилась я. — Богатый, успешный. Неужели на него охотниц не нашлось?

— До фига, — ответил Артем, — только они ему не нужны. Бэушные, как говорит Лом.

— Так и есть, — кивнула Ольга, — он по молодости один раз женился. Влюбился по неопытности. Родители были против, а он втихую девицу в ЗАГС притащил и расписался. Ни брачного договора, ни всей подноготной не узнал. Втюрился по уши. Сына хотел, а она все не беременела… Потащил по врачам, а у нее осложнение после запущенного хламидиоза. Болячку-то она вылечила, а последствия остались. А когда она с Вадимом Дмитриевичем познакомилась, узнала его требование к невесте, то девственность себе заштопала в одной из клиник. У шефа к тому времени розовые очки с глаз сползать начали, и он у службы безопасности отца досье на нее попросил. Потом был развод, скандал… Она хотела кучу денег отсудить, но юристы компании ей хвост прижали, и она свалила в туман. А Вадим Дмитриевич с тех пор жениться не хочет. Но Александра Викторовна внуков требует.

Я слушала экономку и удивлялась превратностям судьбы: вроде у богатых вообще не должно быть проблем — деньги помогают решить все вопросы, а у них, как у простых смертных — личные трагедии и несчастная любовь.

— Это он вам сам все рассказал? — спросила я.

— Нет, одна из горничных Александры Викторовны, — ответила Ольга, — которая у нее уже пятнадцать лет работает. Я тут всего пятый год, почти одновременно с Ломом пришла… Такой кастинг был, будто на главную роль голливудского блокбастера людей отбирали. На детекторе лжи три раза проверяли. Кстати, вас тоже проверят. Не пугайтесь. Или у вас есть скелеты в шкафу? Лучше сразу признаться.

— У меня и шкафа-то нет, — вздохнула я, — не то что скелетов. Даже на деревенскую дискотеку не ходила: тетка не пускала. Да и нарядов подходящих нет.

Я замолчала, вспомнив, как мечтала пойти в деревенский клуб на танцы в субботу. Все, кто учился в старших классах, да и из средней школы, ходили на нашу дискотеку. Но не я. Андрей с друзьями там тоже ошивался и пил. А мне пятьдесят рублей на вход было жалко дать. Но дело не только в этом. У меня не было подруг, с кем бы я туда пошла. С нищебродкой, сестрой ленивого раздолбая Андрюши дружить особо не желали. Пара девчонок хорошо со мной общались, но показаться вместе на дискотеке никто не рисковал.

Нарядных кофточек, модных юбок и джинсов с дырками или пайетками у меня не было. Хотя некоторые девчонки ходили туда даже в спортивных костюмах и босоножках…

Самое красивое платье, что было у меня в жизни, это на выпускном в школе. Я еще осенью нашла в городе ателье, что выдавало наряды в аренду, и забронировала одно платье на июнь. На сутки всего в две тысячи стоило. Я почти весь учебный год откладывала мелочь, а потом обменивала на бумажки в деревенском продуктовом. Тетка сказала, что на наряд мне денег не даст, но когда скидывались на стол, то она расщедрилась. Видимо, не хотела, чтобы ее все обвиняли в том, что она совсем на меня средств не выделяет.