Самый (худший) лучший муж

«Нет, — качаю головой, — никому не позволено помыкать Марком Вильманом».

Теперь новую помощницу искать. Только где ж ее найти такую, которой личная жизнь не будет мешать? Взял красавицу на свою голову, а она сдуру замуж собралась.

«Красавицу, красавицу...» — гоняю я по кругу одно и то же слово.

Бинго! Просто пойду от обратного.

Вовремя вспоминаю, что один из моих замов, Юрий Самарцев, как раз ищет себе помощницу.

Я довольно потираю ладони и выхожу из кабинета — прямо сегодня найду, кого взять вместо Светланы. Незаменимых людей нет, и она точно не исключение.

Через десять минут сижу в кабинете зама, объясняю, что мне срочно нужна новая помощница. Юрий Валентинович не задает лишних вопросов, сразу заявляет:

— Вы вовремя, Марк Антонович, сегодня как раз несколько собеседований. Подберем вам самую лучшую и, — подмигивает он, — самую красивую. Пойдемте, покажу соискательниц.

Киваю и иду следом. Смысла объяснять Самарцеву, что у меня сменились приоритеты, не вижу. Просто сам выберу подходящую кандидатуру.

Мы выходим из кабинета, и Юрий Валентинович машет головой в сторону диванчиков, на которых сидят четыре девушки.

«Красивая, красивая, красивая», — отметаю я вариант за вариантом, и тут взгляд падает на шатенку с собранным гладким пучком волос. Хмурая какая-то, на лице минимум косметики, но главное — некрасивая. Так, будет максимум симпатичная, если добавить макияжа, и то с натяжкой. Такую выхватишь взглядом в толпе и тут же забудешь. То, что надо. Уж она точно не станет отвлекаться на всякие глупости в виде длительных отношений.

Ее лицо почему-то кажется знакомым. Присматриваюсь.

«Нет, — решаю через некоторое время, — вряд ли раньше встречались».

Замечаю, что девушка как-то странно на меня смотрит, и тут же приосаниваюсь. Да, детка, таким, как ты, только и остается, что смотреть.

— Вон ту шатенку пригласите в мой кабинет на собеседование через десять минут, — обращаюсь к Юрию Валентиновичу и иду обратно к себе.

Кажется, я только что нашел новую помощницу.

Глава 4

Элина

Я непонимающе таращусь на блондинку-эйчара и чувствую, как подкашиваются ноги.

Переспрашиваю:

— То есть как это собеседование с Вильманом? По телефону сказали, что помощницу ищет Самарцев.

Я предполагала, что меня сразу вытолкают взашей из здания и скажут больше никогда не осквернять холдинг своей персоной, но личная беседа с Вильманом? Да он еще более жуткий тип, чем я могла себе представить. Явно решил расквитаться лично.

— Девушка, — хмурится блондинка, — вам работа нужна или нет? Пойдемте, времени мало.

Она торопливо идет по бесконечным коридорам, а у меня так шумит в ушах, что все дальнейшие слова воспринимаю как белый шум.

Гадаю, сколько продлится наша беседа. Минут пять? Впрочем, чтобы устроить показательную порку, ему хватит и одной.

Даже представить не могу, как именно он решит мне отомстить. В том, что решит, даже не сомневаюсь: такой человек точно не упустит возможности отыграться.

Конечно, у меня в клубе была вырвиглазная прическа и ровно такой же макияж. До сих пор помню, как щупала эту копну мелких кудрей в африканском стиле. Но я видела взгляд Вильмана: слишком пристальный, слишком цепкий, слишком изучающий. Сомнений нет: узнал.

Пытаюсь взять себя в руки, но тщетно: в висках пульсирует кровь, а губы пересохли так, что требуется усилие, чтобы разлепить их.

Не успеваю ни о чем подумать, тем более продумать план отступления или хотя бы разговора, как эйчар что-то говорит и смотрит на меня.

«Бу-бу-бу...» — вот и все, что я слышу. Трясу головой, чтобы избавиться от белого шума, переспрашиваю:

— Простите?

Та вежливо повторяет:

— Мы пришли. Марк Антонович уже ждет вас, прошу.

Она открывает передо мной дверь, и мы оказываемся в его приемной.

Вижу за стойкой новую знакомую из туалета. Она привстает с места и переводит удивленный взгляд с блондинки на меня и обратно.

— Светлана, — обращается к ней эйчар, — проводите девушку на собеседование с Марком Антоновичем.

Она удаляется, а почти бывшая помощница Вильмана изгибает бровь, но лишних вопросов не задает, лишь коротко бросает:

— Свято место пусто не бывает. Быстро он. Что ж, пройдемте.

Она выходит из-за стойки и плавно, качая изящными бедрами, подходит ко второй двери, за которой меня и ждет моя погибель.

Перед тем как сделать шаг внутрь, замечаю на себе сочувствующий взгляд Светланы.

Да, тележка сочувствия мне точно пригодится. Чуть позже, после беседы с мистером Не Привык К Отказам.

Кабинет просторный, очень светлый и... какой-то холодный. Как и его хозяин, кресло которого поворачивается от панорамного окна ко мне ровно в тот момент, когда я лепечу:

— Д-добрый день.

Тут же застываю и вжимаю голову в плечи. Что-то сейчас будет?

Мистер Не Привык К Отказам кладет руки на стол, сцепляя пальцы в замок, и невозмутимо интересуется:

— Как вас зовут?

— Элина.

— Скажите, Элина, вы готовы правильно расставить приоритеты и отдать первое место работе?

«Ах ты дрянь!», «Как ты посмела?», «Земля круглая, задница скользкая», «Я же говорил, еще встретимся...» — вот малая часть того, что я ожидала услышать вместо вопроса о приоритетах.

— П-простите? — хлопаю я ресницами.

Неужели все-таки не узнал?!

«Да-а-а!.. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» — мысленно скрещиваю пальцы на руках на удачу, а сердце замирает в тревожном ожидании.

— Вы готовы к интенсивному графику? — Вильман изучает меня таким же цепким взглядом, как и тогда, в коридоре.

Я киваю и возвращаю ему такой же взгляд. Пытаюсь по позе, положению тела и мимике понять: он правда не играет со мной или прикидывается, чтобы нанести сокрушительный удар в самый неожиданный момент.

— Готовы поступиться личной жизнью ради карьеры? — задает он следующий вопрос все тем же спокойным тоном.

— Да, это не проблема, — с готовностью киваю я.

По всему выходит, что действительно не узнал. Обязательно расцелую подругу в обе щеки! Макияж и прическа, которые спасли меня от гнева Вильмана, были ее идеей.

Только вот вопросы у него какие-то странные... С чего вдруг его интересует моя личная жизнь?

— Вы приняты, — прерывает мои размышления Марк. Его лицо озаряет еле заметная улыбка. — Конечно, пока только на испытательный срок.

— В смысле принята? — окончательно теряюсь я. — А как же мой опыт, рекомендации с предыдущего места...

Не успеваю договорить — Вильман качает головой.

— Элина, вы уже дошли до собеседования с Юрием Валентиновичем, что было бы невозможным, не обладай вы достаточным уровнем компетенций. О вашем предыдущем опыте мне рассказал кадровик, он впечатляет. К тому же нет ничего лучше практики, чтобы оценить человека в деле. Или вы не согласны?

— Согласна! — резво киваю я.

Надо же, кое в чем мы с ним совпадаем. Я тоже считаю, что в теории нет толку, если она не переходит в практику.

— Надеюсь, вы меня не подведете. Идите. Первоначальную зарплату и прочие моменты обсудите с сотрудником отдела кадров, а Светлана введет вас в курс моих дел. Жду вас завтра утром. И без опозданий, разумеется.

Пытаюсь выдавить из себя хоть слово, но не получается. В итоге снова киваю.

— Вот еще что... — морщится он. — Смените, пожалуйста, этот дешевый костюм на подобающий. Если планируете работать в компании такого уровня — соответствуйте.

Чувствую, как начинает гореть лицо. Вообще-то, это мой лучший костюм!

«Соответствуйте», — мысленно кривляю его, но вслух отвечаю коротко:

— Хорошо.

Я разворачиваюсь и на ватных ногах топаю к выходу.

Уже в дверях он задает вопрос, от которого застываю на месте:

— Мы с вами раньше нигде не встречались?

Выжидаю несколько секунд и перед тем, как закрыть за собой дверь, улыбаюсь и отвечаю максимально ровным тоном:

— Не думаю, Марк Антонович. Мы с вами с разных планет и вряд ли могли пересечься.

Мне показалось или его лицо вытянулось на долю секунды?

Вследующую секунду он выдает:

— Да, наверное, вы правы.

Похоже, показалось.

***

Мы с подругой сидим в кафе недалеко от ее дома. Неделя была ударная, и это мой первый выход не в направлении «работа — дом, дом — работа».

— Вдруг он все-таки узнал тебя? — хмурится Катя.

— Да ну, — отпиваю горячего чая и машу рукой я. — Он до сих пор ни единого намека не кинул по этому поводу. Такой человек вряд ли стал бы терпеть рядом с собой оскорбившую его хамку.

— Не знаю, не знаю, — качает головой подруга, рассматривая что-то в мобильном. Восклицает: — Все-таки хорош, чертяка! Бог однозначно дал ему все. Кроме твоего телефона.

— Ну, мой телефон у него теперь тоже есть, — смеюсь я. — А еще почта, второй номер телефона и даже страница в соцсетях. Только вот красота для мужчины, как по мне, серьезный минус. Я уже заколебалась его барышням веники рассылать и столики в ресторанах заказывать. При этом он и работе на все сто отдается. Как у него сил на все и всех хватает, ума не приложу. Словно батарейка в одном месте.

Подруга улыбается, а я резко серьезнею:

— Мне нельзя терять эту работу. Когда озвучили зарплату, еле сдержалась от прыжка до потолка. Сумма в полтора раза больше, чем я рассчитывала и чем предлагают другие компании. И это только в первые пару месяцев.

— М-да, — подпирает подбородок рукой подруга, — существенный аргумент.

— Ты бы видела, как мама отреагировала, — вздыхаю я. — Когда рассказала, что скоро смогу серьезно помочь, ее лицо осветилось, даже морщинок будто стало меньше. А я сидела, смотрела на нее, и аж сердце щемило.

— Так она ведь всегда отказывается от помощи? — удивленно тянет Катя.

— Ну да, и в этот раз отнекивалась, мол, сами справятся. Как обычно, в общем. Да куда там сами? Еще и Маша с Юлей в этом году поступили в универ. Родителям вдвойне тяжело. А скоро и Даньке поступать.

До сих пор не могу спокойно вспоминать о том, что случилось.

Никогда не забуду, как родители однажды вечером сообщили мне, сестрам и брату о том, что у нас скоро будет свой дом. ДОМ. И у каждого будет — подумать только! — своя комната. Поди-ка все соседи слышали, как радостно мы верещали.

Началась стройка века. Землю мы получили от государства как многодетная семья, но дальше все зависело от родителей. И они старались как могли. Даже бабушка и та достала из-под матраца свои накопления.

Каждую свободную минутку мы ездили на участок, вкладывали в него душу, по кирпичику строили семейную «усадьбу». Отец взял несколько кредитов, постоянно мотался по подработкам и очень сильно уставал. Тем не менее ни разу не пожаловался и сиял, как начищенный самовар.

Несколько лет ушло на возведение и внутреннюю отделку. Оставалась всего неделя до переезда, и... случилось возгорание. Пожарные сказали, короткое замыкание. От будущего семейного гнездышка остались лишь стены.

Я в ту ночь в первый и последний раз видела, как отец плакал, стоя на пепелище. Тогда не просто дом сгорел — мечта.

Он сразу будто постарел на десять лет. В первое время запил, но слава богу, быстро взял себя в руки: дома больше не было, а куча долгов и непогашенных кредитов осталась. Однако все равно сник, от прежнего улыбчивого папы осталась лишь тень.

Тогда я решила, что вырасту и обязательно помогу им.

В детстве бабушка часто жестом фокусника доставала из кармана то конфетку, то шоколадку, то еще что-то. Хитро подмигивала и заявляла: «Это тебе зайчик передал».

Теперь этот зайчик я — потихоньку пихаю в карманы маме посильную помощь в виде хрустящих купюр.

— Эль, а там еще большая сумма по кредитам? — выдергивает меня из воспоминаний Катя.

— Мама молчит, но когда спрашиваю, мгновенно грустнеет. Выходит, немаленькая. Вот поэтому, — всплескиваю руками я, — мне и нужно держаться за это место. Мне столько в другом месте ни в жизнь не заплатят. И свою собственную квартиру жуть как хочется.

— Как ты еще держишься? — качает головой подруга. — Каждый день как на пороховой бочке: узнает или нет. Я б не смогла так, честное слово.

— Не сыпь мне соль на рану, и так постоянно вздрагиваю чуть что. Мне ведь и самой порой кажется, что он как-то подозрительно на меня смотрит. Паранойя.

— Вряд ли паранойя. Как ни крути, Эль, а шанс, что босс тебя узнает, остается. Даром, что ли, в первый день спросил, не встречались ли. Значит, сомнения есть.

— Именно поэтому, — киваю я, соглашаясь с подругой, — я должна сделать все и даже чуточку больше, чтобы стать незаменимой помощницей. Чтобы, когда он меня узнает, уже не захотел терять.

Слышу, как из глубины сумки раздается трель входящего сообщения.

«Жду тебя на работе через полчаса».

— Кто? — кивает на мобильный Катя.

— Догадайся, — усмехаюсь я. — Босс уже на рабочем месте. Суббота? Не, не слышали.

Вот и закончился мой первый выходной, даже толком не начавшись. Но я знала, на что соглашалась.

— Я побежала, не хочу заставлять его ждать.

Быстро целую подругу в щеку и выхожу из кафе.

Похоже, Вильман не шутил, когда говорил, что о личной жизни придется забыть.

Видимо, рассудил так: мне должно хватать его личной жизни. И правда, там такие перипетии — любой бразильский сериал позавидует. Одна его маменька чего стоит.

Боже упаси иметь такую родственницу. Надеюсь, никогда не встретимся вживую, мне хватает и телефонных разговоров с ней.

«Оставь надежду всяк сюда входящий...» — отчего-то всплывает в голове.

Глава 5

Марк

Я смотрю на огромный дом матери, качая головой, и неспешно иду к входной двери.

«Марк, ты мне срочно нужен. Это вопрос жизни и смерти! Жду тебя на ужин в восемь вечера и ни минутой позже. Все при встрече», — сообщила она мне час назад.

«Что на этот раз?» — задаюсь вопросом про себя. Спрашивать вслух бесполезно — все равно не сознается. Интриганка.

Отчего-то чувствую: ничем хорошим это не кончится, но отказаться от визита — себе дороже.

Елизавета Карловна Вильман как никто другой умеет донести до собеседника всю глубину его вины, морального падения и неподобающего поведения. Вынести мозг, проще говоря. Так что легче заскочить к ней на полчасика, а потом ехать дальше по своим делам.

К тому же в роли вечерних дел сегодня восхитительная голубоглазая Антонина. Эта крошка сможет залечить возможные раны после общения с матерью и скрасить вечер. Может, даже не один.

Дворецкий провожает меня в просторный светлый зал, и мне навстречу поднимается мать и абсолютно незнакомая худющая девушка.

Мозг пронзает внезапное подозрение: неужто родительница взялась за старое? Только не это...

«Значит, вопрос смерти», — подмечаю про себя.

Смотрю на незнакомку. Длинное лицо с вытянутым подбородком, близко посаженные маленькие глазки невнятного оттенка, тонкие губы и полное, нет, полнейшее отсутствие даже намека на первые девяносто. При этом девушка подслеповато щурится и вызывает только два желания. Даже не знаю, какое перевешивает: пожалеть или пристрелить, как больную лошадь, чтоб не мучилась.

Кто это? Данный вопрос терзает меня недолго.

Мать кокетливо поправляет идеальную прическу и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба, над которыми трудились лучшие стоматологи страны:

— Знакомься, Марк, это Илона Демидова. Илоночка — потомок тех самых Демидовых...

В груди хмурой тучей собирается негодование: я был прав, мать снова заделалась свахой.

Дальнейшую мини-лекцию по истории очередного дворянского рода благополучно пропускаю мимо ушей.

Мама всегда была помешана на нашем аристократическом происхождении и отчего-то возомнила, что для меня это должно быть ценно ничуть не меньше.

Однако на самом деле меня мало заботит тот факт, что в моих жилах течет голубая кровь.

Вернее, заботит, но только потому, что она задалась великой целью: женить единственного сына на аристократке. «Негоже портить родословную обычной кровью».

И... несколько лет назад начались смотрины. Все попытки объяснить, что мне это не нужно, пресекались на корню.

«Ах, ты просто ничего не понимаешь. Потом оценишь, поймешь, как мать была права!»

Не понял до сих пор. Жеребец на рынке — вот как я себя ощущал во время встреч с претендентками на мое сердце. Когда меня окончательно достала вся эта эпопея и надоело увиливать, я взбеленился и решил играть в ее игру, только с другого бока.

Начал подсылать к ней мнимых родственников, которые желали откусить жирный кусок пирога — семейного капитала. Маменька была вынуждена оставить идею с моей женитьбой и заняться отваживанием «гадких врунов, порочащих честь и имя Вильманов».

В конце концов она раскусила мой хитрый замысел. Я выиграл «джекпот»: она капризно дула губы следующие полгода, лишив меня нашего общения. Это были лучшие полгода в моей жизни за последние несколько лет.

Потом родительница благосклонно махнула ручкой и простила непутевого сына.

Следующий год прошел более-менее мирно, и вот, похоже, она снова готова ринуться в бой с прытью, достойной лучшей гончей.

Кажется, я слишком явно и недовольно поджимаю губы, потому что мать встает в заметную только мне стойку и с легкой улыбкой представляет гостье:

— А это мой воспитанный, — она намеренно выделяет последнее слово, — сын.

И то верно, разбор полетов лучше устраивать без посторонних глаз.

Я старательно надеваю на лицо улыбку и целую руку Илоне.

В конце концов, вряд ли ей светят другие поцелуи, разве что мужчина будет под дулом пистолета.

Честно пожертвую получасом, но большего от меня не ждите — тут хотя бы столько выдержать.

Мы проходим к столу, и начинается так горячо мною любимая великосветская беседа. Мать так филигранно рекламирует Илону, что мне остается лишь посетовать, что она не работает у нас в отделе маркетинга — мы бы еще больше озолотились. Будь на моем месте кто другой, точно встал бы из-за стола с кольцом на пальце.

Я же старательно делаю вид, что зверски голоден, усиленно киваю и отвечаю, только когда обращаются непосредственно ко мне.

Новоявленная «невеста» подмечает мое хмурое настроение и берет дело в свои руки.

Как вскоре выясняется, зря.

— Я знаю, вы управляете целой компанией, Марк. Должно быть, это так увлекательно и интересно! — хлопает ресницами Илона.

Посылаю матери молниеносный взгляд «ты кого нашла, а?» и саркастично изгибаю бровь. Ну да, ведь именно эти эпитеты как нельзя лучше характеризуют управление огромным холдингом. Уж лучше бы не касалась той темы, в которой совсем не смыслит.

— О да, крайне увлекательно!

«Прямо-таки уморительно», — это я уже про себя.

А Илону уже не остановить. Через пятнадцать минут от ее шедевральных вопросов у меня дергается глаз.

Как там говорят, девушка может быть либо умная, либо красивая? Илоне удалось доказать обратное: она мало того что поразительно уродлива, так еще и глупа.

Я готов громко рассмеяться — мать видит то же, что я, и уже не рада, но вынужденно держится. Такое ощущение, что собственный тест-драйв будущей невестки она провести попросту не успела.

Мне определенно пора ретироваться отсюда.

Нужен хороший повод, а что может оправдать меня лучше работы? Правильно, ничего. Исподтишка достаю телефон и отточенными за годы движениями набираю сообщение помощнице.

«Срочно мне позвоните!»

Звонок раздается буквально через минуту.

— Вынужден отлучиться на минутку, — извиняюсь я перед дамами, — надо ответить. Работа.

Встаю из-за стола и выхожу из столовой, сбрасываю вызов и пишу новое сообщение: «Отбой».

Пусть думает что хочет. В конце концов, она мне обязана гора-а-аздо большим, чем простой звонок.

— Ты что удумал?! — раздается позади шипение матери. — Ты не можешь просто так уйти посреди ужина!

— Работа, — хмыкаю я и обвожу рукой пространство вокруг нас, — благодаря которой ты можешь позволить себе все это и даже больше. Извинись за меня перед Илоной. И да, — склоняю голову набок, — надеюсь, мы с ней больше не увидимся.

Мать прищуривается, пытаясь прожечь во мне дыру взглядом. Не выходит.

— Ты прав, — скорбно признает она поражение. — Она нам не подходит.

По ее взгляду как-то сразу понимаю: это только начало. Что ж, маменька, хочешь нового сезона шоу «Женить сына»? Будет тебе новый сезон.

Я буду не я, если не придумаю что-нибудь покруче мнимых родственничков.

Глава 6

Марк

Элина заходит в мой кабинет и дожидается, пока я обращу на нее внимание.

— Марк Антонович, я отправила Маргарите Симонян подарок и корзину ее любимых цветов от вас, — отчитывается она. — Праздничная вечеринка состоится в восемь, вы приглашены.

Черт, я ведь совсем забыл о юбилее Симонян! Знатный бы вышел конфуз: мы только-только вошли со своей продукцией в крупнейшую сеть страны, а навести мосты с ее владелицей забыли.

— Я пересогласовала место встречи с партнерами в следующий вторник, — продолжает Элина. — Она пройдет в бизнес-центре «Кристалл».

Едва заметно поднимаю бровь, и помощница сразу это замечает, спешит объяснить:

— Вам туда ближе добираться из аэропорта. Вы можете не успеть, если проводить встречу ее в офисе.

— Хорошо, спасибо, Элина, — киваю я довольно.

— Ах да, — уже перед дверью оборачивается ко мне она, — столик в «Барокко» на завтра, на двоих, заказан, все в порядке.

Элина закрывает за собой дверь, а я удивленно покачиваю головой.

На самом деле задача была из разряда невозможных.

«Барокко» — едва ли не самый пафосный ресторан города, столики бронируют чуть ли не на месяц вперед. К тому же как раз завтра они открываются после реконструкции, а значит, и вовсе будет аншлаг.

Это приблизительно то же самое, что попытаться заполучить билеты на самые козырные места на главный футбольный матч страны в день его проведения.

Даже любопытно, как она раздобыла столик.

Впрочем, моя помощница всегда максимально собрана и готова решать сложные задачи. Легкая улыбка, минимум косметики, максимум креативности и быстроты реакций.

Я весьма высоко ценю в людях деловую хватку и умение держать удар.

По сути, Элина только один раз и дала слабину — когда впервые увидела меня в коридоре, придя на собеседование.

А я-то гадал, отчего тогда так удивленно вытянулось ее лицо.

Прямо как у меня в тот момент, когда она произнесла «Мы с вами с разных планет».

Знала бы она, чего мне стоило сдержаться и не показать ей, что сложил пазл, узнал мерзавку такую.

Смотрел, как медленно-медленно закрывалась за ней дверь. И вот, когда раздался нужный щелчок, меня понесло: я зарычал и одним движением руки смахнул на пол все бумаги, подскочил и в бешенстве начал мерить комнату шагами. Пришлось даже галстук ослабить — не хватало кислорода.

«Вот же дрянь!» — сверлила мозг одна и та же мысль. Перед глазами всплывала ее ухмылка, и я снова будто вживую ощущал этот мерзкий и унизительный холод ниже пояса, когда она выплеснула на меня коктейль.

Больше всего хотелось выйти из кабинета, дать понять, что все знаю, как следует насладиться ее попытками оправдаться, а потом прилюдно выгнать.

Она что думает, ей это с рук сойдет?

Поди-ка искренне верит, что все обошлось, и втихомолку смеется над олухом Вильманом.

Как и Богдан. Тот до сих пор подтрунивает надо мной, вспоминает эту проклятую мяту на моих штанах: старею я, видите ли, сдаю позиции. Правда, тогда под моим пристальным взглядом он тут же примирительно поднял ладони и даже извинился. Но осадочек-то остался...