Развод. Пусть все знают правду

Её злость — как фейерверк, яркая, быстрая, дешевле не бывает. А моя — как тлеющий уголь. Горит дольше. Глубже.

Она отступает на шаг, всё ещё кипя, но уже не такая уверенная в себе.

Оказывается, быть партнёром, подругой, любимой, любовницей — недостаточно. Хоть ты тресни. Хоть бейся лбом об стену, доказывая свою ценность. Будь ты сто раз образованной, нескучной, с чувством юмора, затейливой в постели, готовой поддержать, вдохновить, обнять, когда у него тяжёлый день. Всё это — пшик, дым, ничто. Никакой твой талант, никакая забота не удержит мужчину рядом, если он не хочет этого.

Может, Разумов просто не в состоянии держать себя в руках, когда возле него появляется красивая женщина? Бывают же такие Казановы.

— Чего я могла тебя лишить? — я даже улыбаюсь, хотя внутри всё разъедает саркастичная злость. — Ты серьёзно так зависишь от чужого мужчины?

— Работы, денег, перспектив! — Щёки у неё вспыхивают пятнами. — Хорошо тебе рассуждать, когда у тебя богатый папаша, который с детства тебе всё на блюдечке приносит. Попробовала бы пробиваться с самого дна. Думаешь, когда я пойду искать работу, они не станут спрашивать, за что меня уволили?

Какая же избитая пластинка — «богатый папаша». Как удобно свести чужие усилия к фамилии.

— Так Разумов тебя по статье уволил?

Неожиданно. Интересно, с чего это он вдруг на эту Юлю так взъелся? Вряд ли она его, бедненького, принуждала к сексу. Смешно даже представить такое.

— Бинго! — выплёвывает она. — Поэтому я по-хорошему тебя прошу: поговори с ним. Пусть вернёт мне работу.

— Или…

Она смотрит исподлобья, губы поджаты, будто сейчас проклянёт.

— Лучше тебе не знать, что будет в противном случае.

— Хотелось бы конкретики. Пустые слова не очень впечатляют. — Я даже не повышаю тон. Зачем? Эта истеричка сама себя загонит в угол.

— Я твоего Костю и тебя в том числе так ославлю на всю страну, что ты даже в самом богом забытом городишке не найдёшь человека, который бы в тебя не тыкал пальцем.

О, классика жанра — угрозы репутацией.

— Очень страшно. Видишь, у меня колени дрожат.

— Овца тупая, не поняла ещё, что тебя ждёт?!

Одни оскорбления и угрозы. Великолепная переговорщица, нечего сказать. Кто же так просит помощь? У меня возникает желание развернуться и уйти. Я не хочу ей помогать. И уж точно не хочу снова говорить с Костей. Чем меньше контактов, тем лучше.

Юля, кажется, понимает, что я не впечатлена её спектаклем, и делает ещё один заход, последний, отчаянный:

— Это только с тобой он на цыпочках ходил. А меня драл так, что неделю потом ходить не могла. — Она сквозь зубы выдыхает. — Думаешь, если ты от него уйти захочешь, он тебя жалеть будет? Вот тогда-то ты, принцесска, и узнаешь, кто такой твой Разумов на самом деле.

Меня обдаёт холодом.

— Если хочешь невредимой выбраться, советую тебе помочь мне. А я помогу тебе.

***

Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "Скандальный развод"

Агата Невская "Развод. Не его жена"
https://litnet.com/shrt/UxRj

15 лет вместе. 15 секунд, чтобы разрушить всё. Одна ложь. Одна семья. Ноль шансов нв оправдание.

Глава 8 Константин

Когда я прямо сказал Новиковой, что во «Фрешмаркете» она больше не будет работать, не ожидал такой реакции, думал, будет плакать, просить, метаться. А она словно с цепи сорвалась.

— Какой же ты мудак, а. Костя, я тебе таких сотрудников нахожу, которые у тебя годами работают, текучка кадров минимальная. И ты готов всё это потерять, только чтобы перед женой белым и пушистым остаться? — она делает шаг вперёд, кладёт ладони на стол передо мной.

Я стою за столом, опираюсь ладонями о полированную древесину. Холодно, деловито отвечаю:

— Дело не в жене. Ты переоцениваешь свою роль в компании, Юль. Хороших эйчаров много, ты не уникальна.

Она фыркает, губы сжимает в тонкую ниточку.

— Что ж тогда ты до меня этих самых не уникальных специалистов пачками менял?

— Слушай, этот разговор ни о чём. Решение я уже принял. Ты сейчас тратишь своё и моё время, — говорю я ровно. Мне не хочется ломать ей судьбу, но и лицемерить — тоже. Ситуация требует жёсткости.

— Значит, вот так?

Не хочу провоцировать очередной виток бессмысленного скандала. Да, может, я жестоко поступаю. Но правила игры другие: я не заставлял её спать со мной. Всё было по взаимному согласию. И если она теперь делает вид жертвы, это её выбор и её репутация — не моя забота. Но и доброты лишать не собираюсь: планирую помочь, разослать пару резюме знакомым в смежные компании, пристроить, учитывая её опыт. Если только она не соберётся дальше «скакать по членам боссов». Тогда я умою руки.

— Костя, я не хотела тебе этого говорить, — начинает она с запинкой, будто подбирает слова, — но ты вынуждаешь меня. Если ты меня уволишь, я пойду к твоей жене и выложу ей всё в таком свете, что ты пожалеешь о своём решении.

— Ты что, угрожать мне вздумала? — не выдерживаю и резко встаю, шагаю к ней. — Я тебе, дуре, помочь хочу, а ты сама себе могилу роешь. Видимо, переоценил твои умственные способности.

У неё покраснели щеки, но тут же вновь нападает:

— Я предупреждаю. Не выйдет выбросить меня как котёнка. Лучше со мной не связываться. Я молчать не буду.

Я слышу её словах и отчаяние, и какую-то глупую, болезненную гордость.

— Тогда выкладывай всё, не стесняйся. Что ты там ещё собралась сделать? Шантажировать, так до конца.

Сарказм в моём голосе звучит так неприкрыто, что при желании услышать его не составит труда. Но Юля слушает только себя. Я могу понять, что ей страшно за своё будущее. Но опять же, я планировал ей помочь. Хотя сейчас задумываюсь, стоит ли?

Юля рычит, словно та, у которой отобрали последнюю надежду:

— Всем расскажу, что ты долбаный извращенец. Жене в первую очередь. Она на тебя не в любовью смотреть будет, а со страхом и отвращением. Уж точно к тебе не вернётся. И это только начало. С тобой ни одна связываться не захочет. Будешь до старости лысого гонять в душе. Хочешь себе такое будущее?

Она плюётся словами, и в каждом попытка найти мою уязвимость. Но мне просто смешно от этой наивности:

— Юля, снимай розовые очки. Ты кем себя возомнила? Немезидой? Кому нужны твои жёлтые сплетни? Думаешь, все спят и мечтают узнать обо мне что-то? Да всем плевать. Ты живёшь в мире, где каждому есть дело только до своей собственной шкуры и жизни.

— Это мы проверим, Разумов. Запугать меня не выйдет.

— Так, заканчиваем это, — говорю я и вновь беру контроль: — У меня куча дел. Иди в отдел кадров и получи свою трудовую и расчёт. Всё оформим по закону.

На её лице мелькает паника. Она ещё что-то шипит, но я качаю головой: разговор окончен.

Когда дверь за ней закрывается, в кабинете снова становится тихо. Я возвращаюсь к бумагам, но где-то в глубине остаётся мысль: могу ли я действительно быть настолько беспощаден, как требует ситуация?

Вызываю сотрудницу отдела кадров.

— Уволить по статье. Сегодня. — Протягиваю ей папку. — Не по собственному.

Она вскидывает брови, но вопросов не задаёт. У нас здесь не принято спорить со мной.

Юля сама выбрала войну, могла уйти спокойно, сохранить и лицо, и рекомендации. Но нет, решила устроить шоу. Что ж, получила то, что получила.

— И передайте охране: ко мне её не пускать. Ни сегодня, ни завтра. Вообще. — Я делаю паузу, пока девушка записывает распоряжение.

Когда дверь за кадровичкой закрывается, позволяю себе короткий выдох. И выкидываю всё лишнее из головы. Слишком много работы. Мне нужно сдать отчёты, финализировать бюджет, провести ещё две встречи.

А вечером… вечером я собираюсь поговорить с Инной. По-человечески, спокойно. Найти точки соприкосновения. Она умная, гордая, ей тоже нужно время. Но мы сможем договориться. Я уверен.

Я не собираюсь себя казнить за один косяк, умею исправлять ошибки.

Из офиса выбираюсь только к восьми. Пробок практически нет. Радио бормочет что-то спокойное, почти пустые улицы настраивают на правильный лад.

До посёлка долетаю быстро. Наш дом встречает меня полной тишиной. И пустотой.

Инны нет. Наверное, позже приедет.

Я раздеваюсь, закатываю рукава рубашки и иду на кухню. Слишком голоден, чтобы ждать. Да и ей будет приятно, если стол будет накрыт.

Готовлю стейк и овощи на гриле, добавляю немного розмарина. Запах от всего этого идёт просто умопомрачительный. Достаю из погреба бутылку хорошего красного.

Накрываю стол: два бокала, две тарелки. Жду.

Когда телефон вибрирует, первым делом думаю, что это Инна. Но нет. Зачем-то звонит Кирьянов, знакомый адвокат. Обычно не звонит просто так.

— Да.

— Костя, я долго думал, стоит ли тебе сообщать, но решил, да, должен.

Я напрягаюсь.

— О чём? На «Фрешмаркет» кто-то подаёт в суд?

— Хуже, — короткая пауза. — Твоя жена выбирает себе адвоката по разводам.

Замираю с бокалом в руке. Понимаю: контроль — это иллюзия. И время утекает быстрее, чем я думал.

***

Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "Скандальный развод"

Наталья Ван "Развод. От правды не сбежать"
https://litnet.com/shrt/M6KS

Двадцать лет брака. Две дочери. Совместная жизнь, построенная по кирпичикам.
И всё это время у него была другая семья.
О которой я узнала из новостей.

Глава 9 Инна

К концу дня я такая уставшая, что еле держусь на ногах. Будто меня всю выжали, отжали и ещё скрутили для надёжности. Поиски адвоката — тот ещё квест.

Во-первых, суммы. Не просто высокие — космические. Некоторые озвучивали такие расценки, словно собираются не защищать меня, а лично в одиночку переписать семейный кодекс и вынести приговор Косте на Красной площади. Ну совесть где? У меня чувство, что они видят перед собой не человека, а ходячий кошелёк с моей фамилией на наклейке.

Во-вторых, компетентность. Некоторые так лихо размахивали терминами, что я подозреваю — половину из них они сами не понимали. Главное — уверенный тон, и вперёд. Но нет, спасибо. Моей судьбой играют не в шарады.

И вот ещё загадка века: как все эти невероятно занятые, расписанные на полгода вперёд адвокаты нашли время встретиться со мной в тот же день, когда я позвонила? Что, клиентов у них нет? Или фамилия Разумова — как VIP-карточка: «очередь? не слышали». И вроде приятно, но одновременно мерзковато.

В итоге голова кругом, список есть, решения нет, а время, как назло, ускорилось и поджимает. Завтра может быть уже поздно.

Придётся сидеть вечером и разбирать этих юридических гениев вручную, решая, кому доверить самое личное, самое болезненное. Иронично, конечно: добровольно отказаться никто не захотел. Все такие уверенные в себе.

В отеле первым делом заказываю еду, желудок напоминает, что он, вообще-то, существует и не собирается умирать вместе с нервами. А сама направляюсь в ванную. Роскошь. Да, я её заслужила.

Открываю кран, вода шумит, пар клубится. Сыплю в воду соль с запахом апельсина. Ныряю в воду, вытягиваюсь и просто растворяюсь. Стон вырывается сам, слишком уж хорошо. Мышцы говорят спасибо, а я впервые за сутки ощущаю своё тело не как механизм на последних процентах батареи, а как живое.

Закрываю глаза, и всё. Проваливаюсь. Не знаю, минут на десять или полчаса, но звонок в дверь вырывает меня обратно в реальность. Сердце подпрыгивает, я таращусь на воду, будто не понимаю, где нахожусь. Потом вскакиваю, хватаю полотенце, наскоро обматываюсь и бегу открывать обслуживанию номеров.

Ставлю поднос, иду к ноутбуку. Открываю, стряхиваю капли с пальцев, откидываю волосы назад.

На экране — список фамилий, заметки, звёздочки, минусы, пару сердитых комментариев капсом типа «НЕТ» и «СМЕШНО».

Делаю вдох, втыкаю вилку в кусочек сочной говядины и отправляю в рот. И жую, одновременно разбирая слова, анкеты, отзывы, условия.

Война войной, а ужин — строго по расписанию.

Когда на телефоне высвечивается Костя, сначала думаю вообще не брать трубку. Секунда нерешительности, и всё-таки провожу пальцем по экрану. Любопытство — та ещё зараза.

— Инна, ты что творишь?

Давлюсь мясом и кашляю прямо в трубку. Отличное начало, браво. Вода из стакана проливается на колено, дернулась резко.

— Прости, подавилась, — сиплю, пытаясь прийти в себя.

— Какого хрена я узнаю о том, что ты ищешь адвоката?

Брови сами взлетают вверх. Вот так, без привет, сразу к обвинениям. Классика.

— Подскажи, кто тебе об этом сказал? — спрашиваю максимально спокойно. Холодно даже.

Планирую вычеркнуть этого человека из списка сразу.

— Это неважно. Важно то, что ты не обсудила со мной ничего.

— А что обсуждать? По-моему, всё очевидно.

— Издеваешься? Я ведь сразу сказал, чтобы ты не рассчитывала на развод, — рычит. Прямо слышу, как у него челюсть сжалась так, что зубы скрипят.

— Мало ли что ты сказал. У нас разводят и при отсутствии желания с одной из сторон. И ты прекрасно это знаешь.

Короткая пауза. Похоже, ищет аргументы. Зря, их нет.

— Не вынуждай меня действовать жёстко.

Ох, пошло-поехало.

— Ты себя вообще слышишь, Костя? Мы не в каменном веке, а я не твоя собственность. И как свободный человек, я тебе со всей ответственностью заявляю, что твоей женой я больше не хочу быть.

— Это мы ещё посмотрим, — упрямо тянет.

С ним говоришь — будто с бетонной стеной.

Я зажмуриваюсь на секунду, выдыхаю. Если так будет дальше, я реально сорвусь.

— Ну смотри, если хочешь. Я свою позицию высказала. И перестань мне звонить так поздно. Я по вечерам хочу отдыхать.

— Где ты сейчас?

— Какая разница?

— Говори. Или я узнаю сам.

Вот теперь реально становиться противно. Тон, уверенность, будто я обязана ему докладывать. Как раньше. Дрожь пробегает по спине.

— Ты обалдел? Я не хочу тебя видеть.

— Зато я тебя очень хочу.

Последнее слово он намеренно подчёркивает интонацией. Сладко-тягуче. Брр.

После того, как его член побывал в этой… Я сжимаю зубы так, что аж челюсть сводит. Нет. Никогда. Отвращение до тошноты, брезгую.

— Засунь себе своё “хочу” знаешь куда…

— Что-то ты слишком дерзкая стала, Инна. Прорезались зубки?

— Появилась резкая непереносимость брехунов, — бросаю тихо. Такое спокойствие бывает, когда эмоции прошли точку кипения.

На секунду в трубке тишина. Слышу только жужжание кондиционера и своё учащённое дыхание.

— Жди, скоро буду.

Я смотрю на экран — вызов завершён. Сердце стучит быстро, мышцы плеч напряжены. Секунда, и я вскакиваю. Паника? Нет. Бешенство? Да. Но под ним — холодное понимание: этот человек не понимает слова “нет”.

Я смотрю на дверь номера. Проверяю замок. Ещё раз. И цепочку. Да, вот так сейчас и живём: ванна, апельсиновая соль, дорогой отель… и запертая дверь, потому что в твою жизнь лезет человек, который считает тебя своей собственностью.

И знаете что? Пускай. Я готова к войне.

***

Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "Скандальный развод"

Ирина Биларди, Марина Вуд "Развод с продолжением"
https://litnet.com/shrt/U7BF

Глава 10 Константин

Такого бешенства я не чувствовал очень давно. Настолько, что уже почти поверил, что повзрослел, остепенился, вышел из того возраста, когда красная пелена застилает глаза, а в висках стучит. Ага. Как же. Стоило лишь оказаться на грани потери всего, что считал неизменным, и здравствуй, старая добрая ярость.

Инна подаёт на развод. Это звучит абсурдно. Неправдоподобно. Как будто кто-то решил пошутить и перепутал сценарии наших жизней. Но нет, всё реально. И если я допущу, что она уйдёт…

Нет. Этого просто не должно произойти.

Причин много. Чёртово множество. И некоторые из них к любви не имеют никакого отношения. Но есть одна, самая весомая, и она требует действий прямо сейчас. Прежде чем я поеду вытаскивать Инну из её убежища и выбивать из головы все эти глупости, я обязан разобраться с дедовым ультиматумом.

Телефон вибрирует — дед. Естественно.

— Жду тебя у себя прямо сейчас, Костя. Мне плевать, чем ты там занят.

Даже интонация безупречно властная, как всегда. Жаль, что сегодня у меня на это нет ни сил, ни терпения.

— Это может подождать, — говорю ровно, намеренно не повышая тон. Я не мальчик.

— Я. Сказал. Сейчас!

Вот и всё. С этим человеком не торгуются.

Меня снова обволакивает злость, но она уже иная, тяжёлая, ледяная. Собираюсь. Выхожу. Дорога уходит под колёса, а мысли бегут вперёд.

Фрешмаркет. Да, он формально мой. Во всех презентациях, публикациях, рейтингах написано именно так. Но фактически я всего лишь управляющий, солдат на генеральской должности, пока генерал не решит передать погоны. Дед всё ещё держит ключи от бизнеса. И если он решит, что я не достоин, он их заберёт назад.

Семейный бизнес. Красиво звучит, пока не понимаешь, что семья — это ещё и политика, и долги, и традиции, которые ты обязан соблюдать.

У ворот загородного дома Петра Разумова меня уже ждут. Охрана кивает.

Дед в спортзале. Он всегда там вечером: беговая дорожка, гантели, кроссовки, которые стоят дороже, чем машина среднего менеджера. В восемьдесят лет он выглядит так, будто ещё пятьдесят проживёт, и всё это время будет командовать.

Бабушка гоняла его по врачам, следила, кормила, выстраивала режим. И он слушался. Потому что он такой, несмотря на железный характер, способен любить так, что горы свернёт.

— О, приехал, — дед останавливает дорожку. Глотает воду жадными глотками из большой бутылки. — Попей пока чай с бабушкой, я в душ. Потом поговорим.

Прохожу на кухню. Бабушка уже тут, как будто знала, что мне нужно что-то горячее и простое. Крепкий чёрный чай, сахар в керамической сахарнице, тепло, запах ванили, она снова пекла.

— Костя, ты уж прости Петю. Я слышала, что ты чем-то занят был, — тихо говорит.

— Ты что-то знаешь? — спрашиваю, снимая пиджак. — С чего он сорвал меня вечером?

— Подробностей не знаю, — качает головой. — Но он был очень злой. Ты уж постарайся… не накалять. Ты ешь, ешь, — пододвигает тарелку, — я специально напекла.

Я беру печенье. Оно ещё тёплое. Хрустит. На секунду будто возвращаюсь в детство, когда всё было проще. Когда семья была про уют, а не про власть и контроль.

— Опять у плиты стояла? Ты же знаешь, чем меньше выпечки, тем меньше мне потом в зале страдать.

— Кому мне ещё печь? — улыбается. — Ты единственный внук. А Петя — он дисциплинированный, ему нельзя.

Беру печенье и запиваю ароматным чаем, украдкой поглядывая на бабушку. Она у меня самая настоящая красавица, всегда была поддержкой и опорой деда. Хоть и рано родила моего отца, в семнадцать, смогла и образование получить, и многого добиться. История у них непростая была. Её отец, когда узнал, что она в подоле принесла, выгнал из дома. Дед тогда не был богат, но её к себе забрал, ребёнка родили. Всё выдержали. В общем, образцовая семья. Не то что мы с Инной.

Я пью чай. Горячий. И в этот момент дед появляется в дверях.

— Ну всё, хватит чаёвничать. Забираю Костю у тебя.

Бабушка поднимается, целует его в щёку, он притягивает её к себе, как будто не шестьдесят лет вместе, а первый месяц после свадьбы.

Я смотрю на них и чувствую неприятное жжение внутри. Вот оно — идеальное семейное наследие, стандарт, планка. И я, который должен соответствовать. Должен сохранить. Должен…

А у меня жена, которая хочет уйти.

И если я потеряю Инну, дед не простит. Не потому что любит её. А потому что мужчина Разумов не должен выглядеть слабым. Не должен позволить женщинам уходить. Не должен терпеть поражения.

Когда дверь за нами закрывается, всё благодушие деда испаряется, будто его и не было. Спина у него выпрямляется, взгляд тяжелеет.

— Ты мне скажи, Костя, что ты творишь? — дед хмур, пальцы постукивают по подлокотнику старого кресла. Нервничает. Не скрывает.

— Можно поконкретнее. Во Фрешмаркет полный порядок, — пытаюсь удержать спокойствие, хотя внутри уже холодком ползёт предчувствие.

— А я сейчас не о том, — дед машет рукой. — Ко мне девка твоя заявилась, шаболда та ещё. Как только смелости хватило, не постеснялась ведь…

Это просто за гранью. Мало того что она меня пыталась шантажировать, так Юля ещё выше пошла, к деду. Боюсь представить, как она перед ним всё обставила.

— Юля больше у нас не работает, этот вопрос я решил.

— Ты же понимаешь, что она не успокоится? — дед смотрит прищуренно, так он всегда делает. — Я такой тип людей знаю: пока своё не получит, всем горло перегрызёт.

— Как я её заткну? — раздражение прорезается в голосе. — Она хотела остаться на тёплом месте, найти в моём лице папика, который будет обеспечивать её прихоти.

— Как хочешь, так и заткни, — дед рявкает так, что бабушка на кухне звякает чашками. — Она не должна выносить сор из избы. И вообще, Костя, — он наклоняется вперёд, — я тобой недоволен. У тебя красавица-жена, вот и уделяй время ей. И чтобы я больше не слышал о твоих похождениях налево. Иначе ничем хорошим это не закончится.

Я стискиваю зубы.

— Уже, — бросаю коротко. Горло першит.

— Инна узнала?

— Да. И хочет развод.

По взгляду деда понимаю: сейчас будет самое неприятное.

— Ты же помнишь о моём условии? — в голосе не угрозa, а факт. — Десять лет брака. Не меньше. Разведёшься сейчас — и я перепишу управление Фрешмаркетом на совет директоров. Уж несколько умных мужчин разберутся точно, в каком направлении двигать бизнес. Либо ты всё же научишься беречь свою семью.

Он смотрит на меня долго.

— Я же счастья тебе хочу. Не смотри на меня так. А, хотя, — дед взмахивает рукой уставшим жестом. — Думай что хочешь. Да, дед твой самодур.

Самоирония, которая не облегчает абсолютно ничего. Не скажешь Инне такое. Если она узнает, подумает, что я женился на ней только из-за его условия. На фоне того, что произошло, это добьёт окончательно наш брак. А ведь нет… Богом клянусь, нет.

После того как дед основательно прополоскал мне мозги, я выбрался на улицу. Загрузился ещё сильнее. К проблемам с женой добавились мысли, что и бизнес может пойти в тартарары.

Телефон вибрирует. Сообщение от службы безопасности.

— Инна в отеле “Жемчужина”. Номер оплачен на неделю.

***

Дорогие читательницы,
Хочу познакомить вас с новинкой литмоба "Скандальный развод"

Селена Лан "Развод. Цена искупления"
https://litnet.com/shrt/hNe1

Я столкнулась с предательством мужа. Он прохлаждался на курорте, пока наш больной сын ждал отца дома. Переборов гордость и боль, я полетела к нему, чтобы спасти семью и будущее нашего ребенка.

Глава 11 Инна

Сначала я думала просто надеть наушники, лечь в кровать и сделать вид, что меня нет. Включить шум дождя, завернуться в одеяло, спрятаться от всего мира. Но спустя пять минут стало ясно — не хочу этой встречи. Не готова. Ни морально, ни физически. От одной мысли, что Костя появится в дверях, желудок сжимается.

Какие у меня варианты? Оставаться здесь нельзя. Родители отпадают сразу: вопросов будет больше, чем ответов, а сил на объяснения нет. Квартира? Я пока даже не выбрала, где буду жить. Другой отель? Да. Это единственное, что приходит в голову.

Быстро начинаю собирать вещи. Не складываю, швыряю. Джинсы, косметичка, зарядка, документы. Всё валится в чемодан в хаосе. Каждая секунда будто отмерена. Я понятия не имею, сколько времени понадобится Косте, чтобы меня найти. Но его служба безопасности — это не люди, а тени. Найдут кого угодно и где угодно. Счёт — не на дни, на часы.