Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Я повернулась на каблуке, готовясь к резкому высвобождению, возможно, к удару коленом или локтем в солнечное сплетение, в зависимости от роста противника…

И увидела его.

Ториан Вейнер. Не Дарквуд. Не какой-то мелкий недоброжелатель. Сам ректор. Стоял рядом, его пальцы сжимали мой локоть не больно, но неоспоримо твёрдо. Его лицо было без той ледяной маски строгого начальника, которую он носил в кабинете. В его зелёных глазах читалась какая-то сложная смесь: решимость, любопытство и… что-то ещё, что я не могла сразу идентифицировать.

И посмел же?! — мысленный крик был на грани истерики, но не от страха, а от бешенства. — Ему мало того, что и так все про нас судачат? Он решил ещё подкинуть всем тему для обсуждения? На глазах у всей академии? Что он делает, этот идиот?!

Я посмотрела на него вопросительно-раздражённо, бровь взметнулась сама собой. Мой взгляд должен был ясно транслировать: «Вы в своём уме? Уберите руку».

Он проигнорировал этот немой сигнал. Его взгляд скользнул по моему лицу, по платью, и в нём промелькнуло то самое неуловимое «что-то», что сбивало с толку. Это не было пренебрежением. Это было… оценкой. Одобрительной оценкой. Как будто он любовался картиной, которую сам же и нарисовал.

Я не выдержала. Не могу терпеть такую наглость.

— Зачем вы ко мне подошли? — выпалила я, понизив голос до ядовитого шёпота, который, я надеялся, не слышен дальше трёх шагов. — Вы что, не понимаете, что ставите меня в неловкое положение? Смотрите, вон уже зеваки смотрят. Вы же не хотите снова проводить лекции по недопустимости… физического насилия? А?

Я вложила в последние слова весь накопленный за день сарказм. Пусть попробует прочитать между строк.

Он секунду смотрел на меня с тем же удивлением, что и в кабинете, когда я сорвалась с места после Дарквуда. Потом уголок его рта дрогнул — не в улыбку, а в нечто, напоминающее намёк на неё.

— Танец ректора и адептки, — произнёс он так же тихо, его бархатный голос обволакивал слова, делая их странно интимными, — не запрещён уставом.

Штампованная отмазка!

— Я не сомневаюсь! — прошипела я в ответ, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но у нас, если вы не забыли, другая история! Не усугубляй ситуацию! И не давай им повода для новых разговоров!

Я совершила тактическую ошибку. Перешла на «ты» и выдала своё истинное, панически-разгневанное отношение. Сказала «не давай» вместо «не давайте». Он это заметил. В его глазах блеснуло что-то острое, заинтересованное.

И только я сделала резкий, отчётливый разворот, намереваясь уйти прочь, сломав этот дурацкий контакт, как его рука — не та, что была на локте, а другая — стремительно и неожиданно сильно обвила мою талию и притянула к себе.

Я ахнула. Не от страсти. От шока. От возмущения. От внезапного осознания того, насколько это тело меньше и слабее его.

— Сейчас, — он наклонился, и его губы оказались в сантиметре от моего уха, а голос стал низким, властным и не терпящим возражений, — за тобой не будет последнего слова.

И прежде чем я успела вставить колено куда следует (а я уже прицелилась), музыка, до этого бывшая тихим фоном, сменила ритм. Зазвучали первые, плавные аккорды вальса. И словно по волшебству, пространство вокруг нас заполнилось двигающимися парами. Мы оказались не в центре скандала, а в центре танцпола.

Я рванулась, попыталась вырваться, но — чёрт! — не рассчитала. Сила его захвата, непривычная гибкость тела Лиры, которое вместо рывка едва не потеряло равновесие, и эти дурацкие каблуки… Я была в ловушке. В роскошной, но ловушке.

Я зло, испепеляюще посмотрела на него, мысленно проклиная на все лады: его наглость, его власть, эту музыку, это платье, всю эту идиотскую ситуацию.

Он же, казалось, лишь этого и ждал. Его лицо смягчилось, в глазах вспыхнул тот самый, опасный огонёк, который я уже видела мельком. Он легко повёл меня в такт музыке. И повёл мастерски. Мне, не знающей шагов этого магического вальса, оставалось лишь следовать, чувствуя, как его рука на талии и его ладонь, держащая мою, диктуют каждое движение.

— Расслабься, — сказал он, и в его голосе снова появились те бархатные нотки. — Ты танцуешь… вполне сносно. Для новичка.

Я скривила губы, но промолчала. Сопротивляться было бесполезно и глупо. Теперь нужно было извлекать пользу. Наблюдать. Анализировать. Использовать близость.

Он провёл меня через зал, и я ловила на себе десятки взглядов: шокированные, завистливые, злорадные. Скандал состоялся. Цель «привлечь внимание» достигнута с превышением лимита.

И тогда, наклоняясь так, что его дыхание снова обожгло мою кожу, он прошептал слова, от которых у меня перехватило дыхание уже по-настоящему:

— Мне очень приятно, Лира, что ты приняла мой подарок.

Глава 9.1

Всё внутри оборвалось. Мысленный протокол, тактика, ярость — всё застыло. Потом мысль заработала с бешеной скоростью.

Он. Это был он. Платье. Он прислал. Он признаётся. Зачем? Чтобы унизить? Чтобы показать свою власть? «Приняла мой подарок» — как будто я что-то ему должна!

Но вместе с холодным анализом из самых глубин, из тех тайников, где пряталась тень прежней Лиры, хлынула волна. Не ярости. Не страха. А боли. Острой, пронзительной, сладкой и горькой одновременно. Это была память о других подарках, о других шёпотах, о той надежде, которую он когда-то подарил и сам же растоптал.

Эту волну я не смогла сдержать. Она отразилась у меня в глазах. Не слёзы, нет. А что-то вроде ошеломлённой, раненой ярости.

Я перестала пытаться уйти. Я впилась в него взглядом, и мой шёпот теперь звучал не ядовито, а ледяно и смертельно серьёзно:

— Твой подарок? Зачем? Чтобы ещё раз всем напомнить, кто здесь главный? Чтобы я была обязана? Или это… плата за что-то?

Он не ответил сразу. Он лишь чуть сильнее прижал мою руку к своей груди, заставив сделать очередной, плавный поворот. Его лицо было близко, запредельно близко.

— Это был просто подарок, — сказал он наконец, и в его глазах, казалось, мелькнула тень той самой сложной боли, что клокотала во мне. — На память. О том, какой ты можешь быть… неожиданной.

Музыка стала затихать, подходя к концу. Он замедлил шаг. Последний аккорд. Он отпустил мою талию, но ещё на мгновение задержал мою руку в своей.

— Спасибо за танец, мисс Альв, — произнёс он громче, уже для посторонних ушей, снова становясь ректором. — Вы делаете успехи.

И отпустил.

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Он поклонился, едва заметно, и растворился в толпе, направляясь к группе магистров.

Я осталась одна в центре зала, в своём ослепительном, проклятом платье, под взглядами, которые теперь жгли уже не завистью, а жгучим, ненасытным любопытством.

Просто подарок. На память. Неожиданной.

В голове гудело. Эмоции Лиры бились в клетке, как пойманная птица. Мои же мысли лихорадочно складывали пазл.

Он признался. Он вышел на открытый контакт. Он нарушил собственные правила дистанции. Почему? Что изменилось? Моя дерзость в кабинете? Моя победа над Дарквудом? Или… ему просто стало скучно?

Я медленно, на автомате, пошла к выходу, не видя Элис, не замечая угощений. Мне нужна была тишина. Нужно было переписать всё досье.

Подарок был не провокацией. Это был вызов. Личный вызов. И признание. В чём? В том, что я перестала быть для него невидимой жертвой.

Ну что ж, господин ректор, — думала я, выходя в прохладный коридор. — Получите ответный вызов. И учтите: я не только неожиданная. Я ещё и очень, очень злопамятная. А твой «подарок»… он станет первым вещественным доказательством против тебя. В деле, которое я только что открыла: «О злоупотреблении служебным положением».

И я, наконец, позволила себе улыбнуться. Неприятно и холодно. Охота только что кардинально поменяла правила. Но хищник, как известно, может стать добычей. Особенно если он самоуверен и сделал первый неосторожный шаг.

На слишком близкое расстояние.

Глава 10

Этот день, наконец, истёк, чему я была безумно рада. Я лежала в своей каморке, в этой твёрдой, но желанно тёплой кровати, и чувствовала приятную, тягучую усталость во всём теле. Мышцы ныли от непривычной активности — танцы, напряжение, постоянная готовность к бою. Видимо, ты, Лира, здесь была тише воды, ниже травы. Не бегала, не дралась, не выходила из состояния хронической забитости.

Но это тоже не дело, — мысленно заметила я, глядя в потолок, по которому ползли тени от лунного света. — На тебя же объявили травлю. А травля, если её не пресечь на корню, по всем канонам оперативной работы, ведёт только к одному — к печальным последствиям. От слов к действиям. От действий — к чему-то необратимому.

В голове снова всплыл образ Ториана Вейнера. Его рука на талии. Его шёпот. Просто подарок.

Кто же пускает слухи? И зачем? Он? — размышляла я. — Технически возможно. У него мотив (разорвать связь, очернить), возможности (власть, авторитет). Но после сегодняшнего… зачем тогда танец? Зачем подарок? Чтобы запутать? Или в этом бардаке замешаны ещё и другие?

От этих мыслей голова гудела сильнее, чем от усталости. Я закрыла глаза, решив, что завтра с ясной головой составлю план по выявлению источника клеветы, и провалилась в тяжёлый, как свинец, сон.

БА-БАХ!

Звук был настолько резким, оглушительным и наглым, что я подскочила на кровати, прежде чем успела это осознать. Сердце в груди колотилось, как отбойный молоток. В голове — чистейший, отработанный годами рефлекс: Вторжение! Задержание! Оружие!

Я вскочила, приняв низкую, готовую к отпору стойку, искала глазами хоть что-то, что можно использовать как дубинку (чернильница? стул?), и уставилась на дверь.

Она была распахнута. На пороге, залитая светом из коридора, стояла девушка. Высокая, статная, с каскадом чёрных волос и выражением лица, как у следователя, пришедшего с обыском к особо опасной. За ней маячили тени её «свиты».

— И так, малышня! — её голос был резким, противным, с нарочитой грубостью. — Сегодня ночь Посвящения! Если не хотите окончательно и бесповоротно записаться в лузеры на все оставшиеся здесь годы…

Её взгляд, скользнув по перепуганной Элис, остановился на мне, и в нём вспыхнуло ехидное, знакомое по Дарквуду удовольствие.

—…то я жду вас всех в комнате для собраний на первом этаже. Ровно через пять минут. Опоздаете — считайте, что ваша судьба решена.

И, не дожидаясь ответа, она развернулась, и вся её свита громко топая, удалилась, оставив дверь открытой настежь.

Я стояла, всё ещё в полуприседе, и медленно выдыхала. Адреналин отступал, сменяясь ледяной, чистейшей яростью. Ночь Посвящения. Какая дешёвая театральщина.

Элис уже подскочила, схватила меня за руку. Её пальцы дрожали.

— Ты слышала её? Идём! Быстро!

Я, всё ещё в ступоре от такой наглой, казарменной нахрапистости, поплелась за ней в коридор, где уже мелькали другие перепуганные «перваки».

— Объясни, — потребовала я, на ходу пытаясь привести в порядок мысли. — Что это за «Ночь Посвящения»? Кто эта…за жаба?

Элис, почти бежавшая, задыхаясь, выдала обрывками:

— Это… старшекурсники… в частности пятый курс… Они так «приветствуют» новичков… Дают задание… Если выполнишь — они до выпуска тебя не трогают, вроде как принимают… Ну а если нет…

Я её подхватила, завершив мысль с ледяной ясностью:

—…то до самого выпуска ты — законный лох, лузер и девочка для битья. Понятно. Хорошая перспектива. Чем не армия? Только дедовщина какая-то магически-извращённая.

Запыхавшись, мы влетели в большую, полутемную комнату для собраний. Она была набита такими же, как мы, испуганными и недоумевающими первокурсниками. Все толпились, перешёптывались. Воздух был густ от страха и пота.

Двери с грохотом закрылись. Вперёд вышла та самая черноволосая девица. Она встала на небольшое возвышение и обвела всех властным, презрительным взглядом. В комнате воцарилась мёртвая тишина.

— Добро пожаловать, перваки! — провозгласила она, и её голос звенел фальшивой, сладостной жестокостью. — Сейчас слушайте моё задание. Я не привыкла повторять дважды. Если не хотите остаться лузерами до самого окончания Академии, то вот ваша задача. Выполните — и вы свободны. Не выполните… ну, вы поняли.

Она сделала театральную паузу, наслаждаясь властью.

— Вам нужно в течении тридцати минут пробраться в Южное крыло. В любую комнату. И что-нибудь… стащить оттуда. Какой-нибудь предмет. Совсем маленький, не принципиально. Но факт кражи должен быть. Принести сюда и показать мне. Всё. На старт, внимание… марш!

Глава 10.1

Толпа на секунду замерла в нерешительности. Потом кто-то рванулся к двери. И понеслось. Стадный инстинкт, страх быть последним, сделали своё дело. Комната опустела за минуту.

Я стояла как вкопанная, переваривая услышанное. Мой внутренний старший следователь матерился на всём известном лексиконе.

Кража. Мелкая, показательная кража. С принуждением. Это не дедовщина. Это… это подготовка к будущим нарушениям. Это проверка на покорность и готовность переступить черту. Идиотизм!

Я пробилась к Элис, которая металась у выхода.

— Объясни толком, — схватила я её за плечо. — Что там такого в Южном крыле? Почему именно туда?

Элис посмотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами и прошептала, будто боялась, что стены услышат:

— Это… это крыло администрации: ректоров и старших магистров. Там их личные кабинеты и… и иногда спальни. Это запретная зона для адептов! Нас туда просто так не пускают!

Всё встало на свои места. И стало в тысячу раз хуже.

Южное крыло. Ториан Вейнер. Его кабинет. Его личные покои. И мне, Лире Альв, объекту слухов о связи с ним, предлагают туда пробраться и что-то украсть.

Это не просто посвящение. Это или гениальная по своей жестокости ловушка, или чудовищное совпадение. Если меня поймают там — меня вышвырнут из академии к чертям собачьим, и никакие оправдания не помогут. «Она пробиралась в покои ректора!» Скандал будет ядерный. А если не поймают… то у меня в руках окажется вещь, которая может быть использована против меня же. Или, что ещё хуже, я могу наткнуться на него самого.

Я посмотрела на Элис. Она была готова бежать на это самоубийство.

— Идём! — тянула она меня. — Надо что-то найти, что-нибудь маленькое!

— Стой, — я удержала её. — Ты в своём уме? Это же явная провокация! Нас подставляют!

— Но если не пойдём, мы станем изгоями навсегда! Здесь все так делают! Это традиция! — в её голосе была истерика.

Традиция. Великое оправдание для любого идиотизма. Я закрыла глаза на секунду. Принципы кричали: «Нет! Ни за что!». Инстинкт выживания шептал: «Или ты играешь по их грязным правилам, или тебя сотрут в порошок».

Я открыла глаза. Решение было холодным и неприятным.

— Ладно. Идём. Но не как испуганные овечки. Как… как разведчики. Тихо, осторожно, с головой. И мы ничего не «крадём». Мы… «заимствуем на время доказательства абсурдности данной традиции». Поняла?

Элис не поняла, но кивнула, потому что я говорила твёрдо, как командир. Этого было достаточно.

Мы выскользнули в ночной коридор. Академия, обычно полная звуков, была пугающе тиха. Только наши шаги и далёкие шорохи других «перваков», крадущихся к своей судьбе.

Южное крыло. Запретная зона.

Ну что ж, — подумала я, подходя к тёмной арке, отделявшей его от остального мира. — Если это ловушка, то я в неё вхожу с открытыми глазами. А если это «традиция»… то я сделаю её последней. Для себя. И, возможно, для всех остальных.

Я сделала шаг из тени в тень, ведя за собой перепуганную Элис. Операция началась. Цель: не стать жертвой. Средства: всё, что помнилось из курса оперативно-розыскной деятельности и здравого смысла. Враг: система, традиции и, возможно, сам ректор, мирно спящий где-то в этих стенах.

Главное — не украсть что-то ценное. Главное — не попасться. И, если повезёт, найти что-то, что перевернёт эту грязную игру против её создателей.

Глава 11

Сердце колотилось где-то в районе горла, отдаваясь глухими, быстрыми ударами прямо в висках. Адреналин — старый знакомый, но в этом молодом теле он ощущался иначе: острее, ядовитее, заставляя пальцы слегка дрожать, а в ушах стоять лёгким звоном.

Мы, это братство по несчастью, рассыпались по периметру, как тараканы от внезапно включённого света. Каждый сам за себя. В суматохе я потеряла Элис из виду. Хорошо. Плохо. С одной стороны — некому паниковать и мешать. С другой — некому прикрыть спину.

Холодный рассудок, Константиновна. Оцени обстановку.

Правила просты: украсть из любой комнаты. Логика подсказывала: не лезть туда, где горит свет или слышны голоса. Не идти туда, куда побежали все — будет давка, шум, привлечёшь внимание. Нужно тихое, тёмное, желательно на отшибе.

Я рванула в противоположную сторону от основного потока, вдоль здания. Идеально. Выбрала самое дальнее окно, от которго не доносилось ни звука. Свет не горел.

Ловко (о, это молодое тело!) взобралась на подоконник. Окно было приоткрыто — проветривали. Неосторожно, господа магистры. Не следуете правилам безопасности. Я проскользнула внутрь, бесшумно приземлившись на мягкий ковёр.

Тишина. Темнота, нарушаемая лишь серебристым светом луны, льющимся из окна. Я замерла, прислушиваясь. Ничего. Отлично. Место преступления готово.

— Нужно что-нибудь стащить. Что-нибудь… неброское, но однозначно принадлежащее хозяину.

Я бегло, но методично осмотрела комнату в лунном свете. Это был не кабинет, а нечто среднее между гостиной и спальней. Книжные шкафы, тяжёлые портьеры, камин… и у кровати, на прикроватном столике, лежал он.

Амулет. Не брошка, не безделушка. Солидный кусок металла в виде свернувшегося дракона. Глаза его были инкрустированы зелёными, мерцающими даже в полутьме камнями. Он выглядел дорого, старинно и… лично. Не казённая вещь. Личная.

Идеально, — мысленно похвалила я себя, хотя внутри что-то ёкнуло от неприятного ощущения. Взяла его. Он оказался на удивление тёплым и тяжёлым в ладони. Какая красота… и какая обуза.

И в этот самый момент, когда я уже собиралась ретироваться тем же путём, за дверью щёлкнул замок. Чёткий, громкий звук в тишине.

Вот же чёрт!

Мысли пронеслись со скоростью света: Не успею к окну! Шкаф? Под кровать? Но тело уже действовало на рефлексах — я, как тень, метнулась обратно к окну, выбросила ногу наружу, выскользнула, не забыв прикрыть раму, и спрыгнула вниз, в кусты. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Я, не разгибаясь, просочилась вдоль стены, а потом, выбравшись на открытое пространство, пустилась бежать сломя голову к своему, теперь уже такому родному, убогому крылу.

Прибежав в комнату собраний, я, запыхавшаяся, с амулетом, стиснутым в потной ладони, с удивлением обнаружила, что была далеко не первой. Уже добрая половина «перваков» сидела там, сжимая в руках свои трофеи: у кого-то перо, у кого-то печать, у одной девочки — вообще шелковый носовой платок. На лицах — смесь облегчения, страха и гордости.

Я бегло осмотрела комнату. Элис! Она уже тут, сидела, прижимая к груди маленький хрустальный флакон. Мы переглянулись. В её взгляде — торжество и испуг. В моём, я надеюсь, — показное спокойствие. Я подсела к ней, крепче держа амулет.

— Ты чего взяла? — прошептала она.

— Какую-то безделушку. А ты?

— Помаду… или что-то похожее. В красивой штучке.

Спустя время прибежали последние, самые медленные или самые нерешительные. Комната наполнилась сдавленными вздохами и шёпотом.

И тогда снова вышла вперёд наша «хозяйка» бала, черноволосая мегера. Она окинула нас оценивающим, хищным взглядом.

— Так, отлично! — заголосила она. — Похоже, все справились. Молодцы, не подвели! А теперь можете все возвращаться по своим комнатам и… спать.

В зале повисло недоумённое молчание. Все переглядывались. Это был какой-то слишком простой финал. Слишком… безопасный.

— И… это всё? — робко спросил кто-то с задних рядов.

На лице старшекурсницы расплылась ядовитая, довольная улыбка. Та самая, что бывает у следователя, когда он только что задал подсудимому каверзный вопрос.

— Ооо, милые мои, — протянула она сладким, ядовитым голосом. — А теперь — самое интересное. Веселье только начинается. То, что вы стащили… как правило, находится под личной защитой или вниманием этих самых ректоров и магистров. Завтра, послезавтра, через неделю… они начнут искать свои вещи. И теперь победит в нашей маленькой игре тот, кого не рассекретят. Чей «трофей» не будет обнаружен, и кто не будет публично уличён в том, что именно он стащил эту вещь из той самой комнаты.

Она наслаждалась моментом, наблюдая, как понимание, медленное и леденящее, сползает по нашим лицам.

— Удачи, первачки! Спите спокойно. Или нет.

Она развернулась и вышла, её свита, хихикая, поплелась за ней. Дверь закрылась.

Глава 11.1

В комнате воцарилась гробовая тишина. Потом её разорвал чей-то сдавленный всхлип. Все смотрели друг на друга уже не с облегчением, а с ужасом. Мы были не героями, выполнившими задание. Мы были идиотами, которые сами взяли и подписали себе приговор, держа его теперь в дрожащих руках.

Я только теперь до конца поняла, в какую жестокую, изощрённую ловушку мы все попали. Это была не проверка на смелость. Это была провокация с отложенным действием. Теперь любой из этих взрослых, влиятельных магистров мог в любой момент объявить о краже, устроить обыск, и мы, с вещдоком в руках, будем уничтожены. Отчислены, опозорены, возможно, отданы под магический суд, ведь здесь это так называется?

Я медленно разжала ладонь и посмотрела на амулет. Дракон с зелёными глазами смотрел на меня с немым укором. Он был красивым, дорогим и смертельно опасным. Вопрос — для кого больше? Для меня? Или для его владельца?

Хозяин, — думала я, сжимая холодный металл. — Кто ты? Обычный магистр? Или… В голове, против моей воли, всплыл образ Ториана Вейнера. Его зелёные, как малахит, глаза. Зелёные камни в амулете… Совпадение? Возможно. Но совпадения в оперативной работе — это первый звонок.

Я встала. Элис смотрела на меня, как на приговорённую к смерти.

— Всё пропало, Лира… Они нас теперь прижмут…

— Ещё нет, — отрезала я, пряча амулет в карман пижамы. — Пока вещь у нас, а они не знают, у кого именно, — у нас есть время. И возможность.

— Какая возможность? — прошептала Элис.

— Возможность изучить «вещдок». Узнать о хозяине то, что он, возможно, скрывает. И, если повезёт, — найти способ защититься. Они думают, что загнали нас в угол. Но в углу, милая, иногда удобнее обороняться.

Я повела её к выходу, чувствуя тяжесть украденного дракона. Страх отступал, уступая место знакомому, почти профессиональному азарту. На меня совершено покушение. Вернее, на Лиру. Попытка поставить её в полную зависимость. Теперь у меня было дело. Настоящее дело.

Первым делом — спрятать улику так, чтобы её не нашли при поверхностном обыске. Вторым — узнать, кому принадлежат покои с открытым окном на западной стороне Южного крыла. И третьим… третьим было решить, что делать с этим знанием. Сдать старшекурсников? Опасно. Вернуть амулет анонимно? Рискованно. Использовать его как козырь? Амбициозно.

Я шла по спящему общежитию, и углы моего рта сами потянулись вверх, в жесткой, безрадостной улыбке. Ночь посвящения, говорите? Отличное посвящение. В мир взрослых подлостей. Принимается. Но играть я буду по своим правилам.

Глава 12

Мой мозг работал, как мне казалось, на исходе своих сил. Я сидела на очередной нудной лекции, подперев подбородок рукой, но мысли вихрем крутились вокруг вчерашней ночи.

Амулет. Тяжёлый, тёплый, с зелёными глазами-камнями. Он сейчас лежал у меня под матрацем, завёрнутый в носовой платок. Идиотское место, первое, куда посмотрят при обыске. Нужно было срочно придумать что-то надёжнее. Что-то, что скроет его магический след, ауру, или как они это тут называют.