Радость князя

— Перед вами еще не отчитывался, — отрезал учитель. — Вам какое дело? Али запрет на мои передвижения стоит?

— Не стоит, господин, — покаялся один из дозорных. — Просто немного подозрительно.

— Змей какой, — вспыхнул пожилой наставник. — Что подозрительно? У нас в княжеском доме травы закончились. Нет сердечника, кувшинки, мелколепестника. Собирать иду на озеро.

— А это кто? — не унимался сосредоточенный страж, глядя на меня.

В это мгновение я чуть ли не умирала, и не оживала заново. Боялась, что нас раскроют, что я неприятности своему защитнику принесу.

— Родственник мой, ученик. А ты чего языком чешешь? — окончательно разругался Мансур. — Задерживаешь меня. Как пожалуюсь Его Сиятельству...

— Простите, простите, господин, — подскочил второй мужчина, который, похоже, был старше по званию. — Молодой он, прибыл недавно. Я все открою. Хотите, охрану с вами отправлю?

— Не нужна мне охрана, ученика хватит, — выплюнул Мансур и, гордо подняв подбородок, потянулся вперед, успев ухватить и меня за рукав.

Отойдя на достаточное расстояние от дворца, я счастливо выдохнула. В воздухе словно витала свобода. Ночь пути, и я не вернусь в злосчастный гарем с его интригами и склоками. С другой стороны, идти мне все равно некуда.

— Как птичку из клетки выпустил, — объявил мужчина. — Не нравится тебе там? — он указал на возвышающиеся башенки и стену.

Именно сейчас я разумно решила прикусить язык. Какие бы мотивы ни вели Мансура мне на помощь, их он пока придерживал. А я не склонна выбалтывать свои секреты.

— Нравится, просто устала очень.

— Сейчас еще больше устанешь, Радка, — мы сошли с проторенной дороги в кусты.

Начали медленно спускаться к озеру, окружавшему крепость. Под ботинками хрустели ветки, птицы замолкли, почувствовав наше приближение.

Но чем ближе я подходила к воде, тем явственнее ощущала бодрость и силу. У меня словно второе дыхание открылось.

Дул теплый ветер, нагонявший к дикому берегу маленькие волны. Луна красиво освещала их.

— Зачем мы здесь? — задала я очевидный вопрос. — И почему вы так хотите меня обучать?

Учитель Мансур закашлялся от моей наглости.

Темнота выгодно скрывала его лицо, но от света луны отчетливо виднелись хитрющие глаза.

— В губернии водников нет, Рада. А вы, между прочим, ценные маги.

— И в чем ценность заключается? — не сдавалась я.

Что-то в пожилом мужчине меня настораживало. Он на хитрого кота похож больше, чем на человека. Интуиция буквально вопила, что я ему не просто понравилась, что он не по доброте душевной мне помогает. Он чего-то от меня хочет.

— Вода и в людях есть, — он загадочно пояснил. — Вода с огнем — стихии противоположные. Но оттого что они противоположные, они человека в балансе держат. Ты вроде спокойная девушка, — кивнул он, — а Демид пылает. Хочу, чтобы и в его душе мир восстановился.

— То есть, — я нахмурилась, — вы меня под него подложить пытаетесь?

Ну, знаете! Помощь помощью, а в подобных делах мне никакие наставники не нужны. Меня от гарема и его правил тошнит. Единственное, что не давало раскиснуть, это внутренние разговоры, страхи девушек, что Галицкий их, бедняжек, распустит.

— Тьфу ты... — наставник скривился и сплюнул на землю. — Вроде спокойная, рассудительная, а нет, глупая. Как тяжело с женщинами. Вам бы только о постели думать. Впрочем, долго будем беседы вести? Учиться будешь или нет?

Я прикинула в уме свои перспективы. Без магии, денег и знаний об устройстве этого мира далеко не убегу. А приобретя редкий навык, есть шанс выдержать все препятствия.

Настораживало и обижало, что изворотливый Мансур по факту мне на вопросы не ответил, юлил, но настаивать себе дороже.

Он словно читал мои мысли.

— Рада, не убежишь сейчас, — на его ладони заиграл сноп огненных искр. — Что ты мне ответишь?

— Буду, — я гордо вскинула подбородок, игнорируя промелькнувшую угрозу. — Что надо делать?

Потом все из него выпытаю, или в библиотеку пойду.

К практике мы преступили не сразу. Для начала Мансур потребовал, чтобы я коснулась воды, прочувствовала ее и ощутила, как внутри отзывается магия.

Я скользнула к кромке крутого берега и опустила пальцы в легкие волны. Было трудно объяснить свои эмоции.

Вода меня ласково обволакивала, будто звала, чтобы я нырнула. В груди что-то проснулось, сердце радостно распахнулось...

— Я чувствую, — изумленно посмотрела на учителя.

И ведь чувствовала: как кровь под напором льется по венам и артериям, как наполняются легкие, как мозг насыщается кислородом.

В сознании открывались неведомые картинки.

— А теперь попробуй мысли на озеро направить, — засмеялся Мансур. — Сделай с ним что-нибудь.

Я и сделала. Резко повернулась, сосредоточилась и попыталась воссоздать мощный поток, которым смела Элину, Айгуль и Санию. Но не тут-то было. Похоже, что сила проявлялась, когда я была в ярости. Сейчас поток походил на тонкую струйку.

Брызнула и пропала посреди водной глади.

— Это что? — я смешалась и, чего греха таить, расстроилась.

— Силы твои, — фыркнул наставник. — Ничего, разовьешься, сможешь весь дворец своей мощью накрыть.

Тренировка не закончилась. Мансур был огненным магом, но изучал остальные стихии. И как учитель, был терпелив и очень строг. И пожалуй, скуп на похвалу. Мучил меня до тех пор, пока струйка не превратилась во что-то более серьезное. А потом резко предложил закончить обучение.

Светало.

Я устало убрала прядки волос, выбившиеся из прически. По вискам и лбу тек пот, с трудом разогнула спину. Складывалось впечатление, будто я не в волшебстве практиковалась, а мешки тяжелые на себе таскала.

— Надо возвращаться, — обеспокоенно произнес чиновник. — Через несколько часов двор проснется. Ты, Рада, посиди, а я травы соберу.

Он засуетился рядом, обрывая кусты.

Мне было немножко стыдно, что я развалилась, облокотившись на ствол дерева, что не помогаю и не участвую в сборах. Но разум давал понять, что иначе я не дойду.

Перед входом в дом Галицких Мансур остановился.

— Все, что происходит, держим в секрете. Не делись с сестрой, она балаболка малолетняя. Скрывай от Алии. И боги тебя упаси, рассказать о чем-то Кариме Алановне.

— Почему? — недоумевала я.

Нет, про сестру и Алию понятно. Дарина рот на замке не умеет держать, а Алия испугается, что магичку в гарем приняли, но мать...

— Со свету сживет, — отрезал Мансур, всем видом давая понять, что этот разговор поддерживать не планирует.

Загадки, сплошные загадки.

Перейдя через ворота, встретившись с теми же стражниками, которые отпускали нас ночью, я обрадованно подумала, что путешествие осталось никем не замеченным.

Но я то ли накаркала, то ли местные боги надо мной посмеялись...

Из-за угла выскочил мужчина, в котором я признала князя.

— Мансур, всю ночь тебя искал, — голос его звенел от тревоги. — Уже хотел за тобой конвой отправить.

— А что случилось? — наставник и вида не подал.

Я же чуть в панике не забилась. Опустила голову, чтобы Демид не видел моего лица, взмолилась, чтобы не узнал.

Словно назло, Галицкий мной заинтересовался.

— А кто это с тобой? Мне передали, что ты внука начал обучать? Как? И мне не представил?

Я поклонилась, продолжая изучать носки ботинок. Все органы заострились до предела. Каждое дыхание отсчитывала, каждое биение в напуганном сердце. Чувствовала, как капелька пота стекает вниз по спине, прячась в складках великоватой рубашки.

— А чего мальчонку представлять? — спокойно ответил Мансур. — Зовут его Ра... Расиль, помогает, пока может. Ему четырнадцать лет всего. Что, мне к тебе всех родственников водить? Нельзя, — закачал головой учитель. — Прознают, паломничество мне устроят, будут должностей требовать. Сам понимаешь, как я к подобному отношусь.

Князь последние слова проигнорировал, не отвлекся. Складывалось впечатление, будто он догадывается, что его дурят.

— Посмотри на меня, Расиль, — приказал Демид, и мне пришлось повиноваться.

Взглянув в карие очи мужчины, я все-таки не удержалась. Опять опустила подбородок вниз, молясь всем подряд, чтобы в предрассветный час Его Сиятельство меня не узнал.

— Расиль значит, — заключил Галицкий. — Расиль, обожди в сторонке, пока я с твоим дедушкой не закончу. И помни, что тебе великую честь оказали. Раз пришел на службу, все запоминай, я язык прикусывай. Разболтаешь любую вещь — я узнаю.

Тон у него был серьезным. И как-то верилось. Узнает.

Естественно, я быстро-быстро закивала, чтобы у князя подозрений в моем неповиновении не возникло.

Конечно, я ничего и никому не сболтну. Во-первых, о делах Мансура мне неведомо, а во-вторых, у меня тайн поболее будет, и пострашнее.

Отойдя на почтительное расстояние, к беседе не прислушивалась. Но иногда до меня доносились отрывочные отголоски.

Демон...

Фея...

Артефакт...

Про демона что-то упоминала Дарина, и жутко захотелось расспросить у нее подробности. Но к сестрице не подойти. Она обиделась крепко и беспочвенно меня ревновала.

Ах, точно.

Овладевая магией, я совсем позабыла про завтрашний, точнее, уже сегодняшний вечер. Меня же к себе Галицкий позвал, как наложницу. И мы явно не о погоде болтать будем, и не книжки читать.

Невольно я повернулась на двух, занятых разговором мужчин, и принялась изучить Демида. Невозможно отрицать, что князь очень красивый. Весь гарем влюблен не потому, что других вариантов не предполагается, а из-за его внешности, приятного голоса, обходительных манер. Все подтверждают, что князь нежен с женщинами, никак их не третирует, никогда не наказывает. При необходимости вмешивается во внутренний распорядок, чтобы Карима Алановна особенно не зверствовала. В общем, все его вниманию рады.

А я...

Меня-то по-другому воспитывали. Не представляю, что лягу в постель к незнакомцу, буду на его ласки отвечать. Скорее, я превращусь в бревно, как смешно бы не звучало.

Задумавшись, я не с первого раза услышала, что меня зовут.

— Ра-силь, — окрикнул меня Мансур, — Расиль.

— Да, дедушка, — не могла не усмехнуться.

— Не стой столбом. Иди за мной, — рыкнул наставник. — Не будем Его Сиятельству мешать.

Обернувшись на темноволосого мужчину, я отметила про себя, что он стоит возле пруда, где произошла наша первая нелепая встреча. Заложил руки за спину и о чем-то думает.

Я уже намеревалась отвернуться, но он отмер, опустился к земле и поднял с травы камешек, запустив его по водной глади. Вот дурак.

— Торопись, Рада, — напомнил о себе Мансур, касаясь моего плеча. — Нечего попусту любоваться. Тебя утром вызовет мать Демида. При ней не смей зевать и казаться невыспавшейся. Не проявляй неуважения.

— Это как получится, — забурчала я.

В те мгновения, когда во мне бурлила магия, усталость проходила, но вот именно сейчас навалилась на спину как тяжеленный валун. Глаза начали слипаться.

— Я Алию предупрежу, чтобы зелье тебе дала для бодрости, — закатил глаза мой провожатый и остановился, перед входом в гарем. — Рада, встречаться будем раз в неделю, чаще не получится. В мое отсутствие тренируйся, ни с кем не ссорься, гнева на себя не вызывай. Завидуют девки, пусть завидуют. Ты до их уровня не опускайся. Терпи, слушайся.

— Хорошо, — со всеми увещеваниями я была согласна, — а как с вами связаться, если мне поговорить нужно будет?

— Зачем? — он удивился.

Я замялась. Пока не готова признаваться, но Мансур — первый в моем списке, кому я могу довериться наверняка. Ему бы я поведала про странное попадание, про жизнь в другом теле.

— Ладно, через Алию передашь, — отмахнулся от меня чиновник.

Глава 3. Рада.

Утром, сидя на общем завтраке, я отчаянно зевала. И зелье, приготовленное Алией мне совсем не помогало.

Было бы легче, находись Дарина рядом, сестра бы развлекала разговорами, сплетнями, но она решила держаться подальше. Села вблизи моих обидчиц и шепталась с ними о чем-то, редко-редко косясь на меня.

Видимо, подруг в этом мире у меня не будем. Не с кем поговорить, не с кем душу отвести.

И раз я в одиночестве, и за мой столик никто не подсел, я «играла» с чаем. Запускала в чашке слабенькие волны. Чем дольше я это делала, тем увереннее становилась. Движения за несколько минут превратились в привычные.

Неожиданно я почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. Я охнула, прекратило все, а ко мне за стол подсела черноволосая девушка.

— Привет, Рада, — представилась она. — Я Наиля.

В толпе наложниц мы, конечно, встречались, но ни разу словом не обмолвились. Ее все недолюбливали, за глаза называли ведьмой. Почему она заработала нелестное прозвище, я понятия не имела, но Дарина советовала держаться от нее подальше.

— Здравствуй, — произнесла я осторожно.

Она устроилась поудобнее и подхватила чистую тарелку, начала накладывать себе еды с общего блюда. На ней было занятно наблюдать. Наиля была пышной, розовощекой, и никак не подходила под описание истинной наложницы. Она и смеялась, не прикрывая рот, щебетала, как птичка, одновременно работая челюстями.

— Столкнулась со всеобщей завистью, да? Даже родная сестра отвернулась? Не расстраивайся, — в данное мгновение она напоминала мне какого-то жизнеутверждающего хомяка, — посплетничают и забудут. А вот сестре не доверяй, мгновенно предала. Какая она после этого родственница?

И пусть Дарина настоящей родственницей мне не была, я кинулась на ее защиту.

— Разве я спрашивала твоего мнения?

Она в моих глазах глупый и избалованный ребенок. Судьба у нее незавидная. Родители любили сверх меры, всегда жалели, последний кусочек хлеба ей отдавали, называли голубкой, красавицей. А жить крепостной в этом мире сложно.Вот она и ищет свой путь, не самый разумный. Хочется ей возвеличиться.

Или я все-таки слишком к ней добра?

— О, — дернулись брови у девицы, — ты кусаться, что ли, умеешь? Я думала ты рыба холодная. Поражалась еще, что в тебе князь разглядел.

Я наклонилась. Речи Наили мне не нравились, но по какой-то нелепой причине рядом с этой пухляшкой проходили тревоги.

— Я не только кусаться умею. Может, не одна ты здесь ведьма, — проговорила с нажимом.

И правды не сказала, и угроза подействовала. Девушка отстала, хотя бросала на меня любопытствующие взгляды.

— Я знаю, кто ты, — бросила она, дожевав последний кусочек.

По коже моментально мурашки забегали. Голос у нее был уверенный, притихший. Никто слова не расслышал, но меня она напугала.

— В смысле? — теперь я внимательнее к ней присматривалась.

— В прямом, — Наиля вытерла губы салфеткой. — Перед другими можешь кем угодно притворяться, а я знаю, кто ты.

— Да кто же? — изобразила утомленность. — Кем ты меня посчитала?

— Магом, которому нельзя здесь находиться, — очень тихо выдохнула она. — Иномирянкой, про которых никому ничего не известно.

Я чуть с места не вскочила, с трудом удержалась. Повернулась к ней и долго изучала. Сколько времени прошло, и никто во мне другого человека не чувствовал. Я совершала глупости, говорила невпопад, но родные не замечали. Как какая-то брюнетка за несколько секунд меня распознала?

— Не бойся, Радка, — Наиля словно мысли мои читала. — Я тебя не выдам. Но и ты меня не сторонись, приходи вечером в мою комнату.

Тут не откажешь. Вопросы сыпались один за одним, но задавать в присутствии всего гарема я побаивалась.

Да и времени бы не хватило. Едва трапеза закончилась, как ко мне подскочила Алия, а за ее спиной стояла женщина с каменным лицом. Сабира — главная служанка Каримы Алановны.

О ее появлении меня предупреждал Мансур. Он и о другом предупреждал: что спокойная жизнь закончилась, что теперь вдовствующая княгиня с меня глаз не спустит, раз я ее сыну приглянулась, что она побеседовать со мной захочет.

— Рада, пойдем, — поманила меня за собой наставница, — потом насплетничаешься.

Одними губами сообщив Наиле, что я приду, дала себя увести.

В голову самые разные мысли пробираются, а о Кариме Алановне я думать не могу. Мне Наиля тревожит больше, которая откуда-то знает мой секрет.

Сабира не позволила Алие меня провожать. Служанка, вообще, держалась очень высокомерно и нагло. На меня смотрела с явным осуждением.

Стоя перед резными дверями, теплого приема я не ждала.

— Входите, — услышала повелительный женский голос.

Створки распахнулись, но прежде чем переступить порог, все глубоко поклонились.

Краем глаза я уловила роскошную обстановку. В отличие от других частей дворца, Карима Алановна собирала вокруг себя привычные ей вещицы. Ноги погрузились в ворсистый, явно дорогой ковер, занавески из парчи. Лампадка с благовониями точно сделала из золота.

Княгиня была поборницей старых традиций. Ей не нравилось, что гарем разгуливал в платьях не по восточной моде, она поджимала губы, если мимо проходил стражник в мундире и с красным воротничком. Не по душе ей приходились изменения. И она раздражалась от мысли, что гарем когда-нибудь распустят. Что же ее родственники скажут?

Я знала, что Карима Алановна выросла не в Билярской губернии, ее рано выдали замуж за предыдущего князя, отправив из соседней страны. А там как раз пышным цветом расцветали старинные порядки.

— Вставай, девушка, — приказала она мне, — и подойди ближе.

До появления Демида, его мать меня и других новеньких подчеркнуто не замечала. А я с Дариной вовсе были бельмом на глазу, чересчур выделялись своей фарфоровой кожей и светлым, пшеничным оттенком волос. Я чувствовала, что не нравлюсь женщине.

— И что он в тебе нашел? — склоняла она голову то в одну, то в другую сторону.

За недолгую жизнь в гареме я уяснила, что ответ почти никогда не требуется. Стояла, давала себя рассмотреть и невольно изучала Кариму Алановну.

Следуя европейским веяниям, она тоже была в дневном платье, обычном, без бахромы, золотых вставок, чудных узоров и прочих украшений. Зато на плечи набросила мех, несмотря на теплую погоду. Вся была увешена золотом. Руки звенели от движений, на каждый палец нанизан перстень с огромным камнем.

— Тебе сегодня к моему сыну идти, знаешь?

— Да, Ваше Сиятельство, — поклонилась я в очередной раз.

— Известно, что нужно делать? — нахмурилась она и переглянулась с Сабирой. — Ее проверяли?

Унизительное воспоминание о прибытие в гарем я затолкала в самый дальний угол памяти и не вытаскивала его.

— Конечно, матушка, — торопливо принялась заверять прислужница. — Рада чистая девушка. Молчаливая, отстраненная. Ни с кем не дружит, почти ни с кем не разговаривает.

— Почему? — вопрос явно задавался мне.

К сожалению, ответов у меня не было. Что меня может с местными барышнями сближать? Любовью к Галицкому я не воспылала. Признаться честно, им даже не восхищена. Занятия и книги здесь мало кому интересны, больше танцы. Моя сестра, и то, от меня отдалилась еще до ее ревности.

— Не вижу надобности, — выпалила первое, что пришло в голову.

— Молчаливая, отстраненная? — Карима Алановна брови свои не отпустила. Наоборот, морщинка на лбу еще глубже пролегла. — Это не значит, что кроткая, тихая и послушная. Рада, ты верна Галицким?

Я аж поперхнулась от вопроса. Как на него отвечать, если не положительно?

— Верна, Ваше Сиятельство.

— Отлично, — удовлетворенно проговорила княгиня и откинулась на спинку своего кресла с позолоченными подлокотниками. — Слушайся меня, Рада. И проблем у тебя не будет. Станешь богатой, счастливой всем наложницей.

Будь на моем месте Дарина, она бы точно что-то ляпнула. Дарина такая, что на уме, то и на языке. Как повели себя другие — знать не могла. Девушки с виду глупые и беспечные, а на самом деле внутри помещений царила атмосфера настоящего серпентария. Перегрызутся за внимание, за подушку помягче, за бусы подлиннее.

— Вы что-то от меня хотите? — спросила нейтрально и робким голосом.

Постаралась изображать наивную и добрую простушку.

— Хочу, девочка, — кивнула Карима Алановна. — Делай все, что от тебя требуется. Делай Демида радостным, увлеченным... Но, — ее голос изменился, а взгляд посуровел, — помни о своем месте. Сыну моему ты не подходишь, вас таких целый дворец. Поразвлекается, и хватит с тебя. Не устраивай склок, как три дуры его бывшие. — Княгиня фыркнула, явно речь шла про Элину, Айгуль и Санию, — ни с кем не ругайся, не дерись. Я буду ему невесту подбирать, пока он с тобой ночами забывается. Оставишь его довольным, я тебя озолочу, буду покровительствовать, мужа хорошего подберу.

Учитывая, что меня ни золото, ни покровительство, ни замужество не прельщало, могла ее свободно спросить: она, что, действительно надеется, что я буду шпионить и докладывать о ее сыне?

Образы из прошлого в голове не появлялись, но я-то помнила какие-то рассказы про страшных свекровей, пьющих кровь у невесток. То ли княгиня до сих пор видела в Демиде маленького мальчика (брр), то ли власти ей хотелось больше.

Но я предупредительно промолчала. Жить хотелось больше. А в том, что Карима Алановна способна меня умертвить, если тот ответ не понравится, я не сомневалась.

И выполнять ее поручение не планировала. Мне бы придумать способ, где я избегу этой проклятой ночи.

— Ты меня поняла, Рада? — уточнила хозяйка дворца. — Хочу с тобой по-хорошему, но ведь могу и по-плохому.

Судорожно вздохнув, я торопливо заверила женщину, что не смею ей воспротивиться. Лишь бы она невесту князю быстрее нашла, и от меня все отстали.

Меня отпустили. Выскользнув из жарких, надушенных комнат, я словно в холодный ручей окунулась. Отрезвела, развеяла эти щемящие и жуткие ощущения.

Умеет Карима Алановна убеждать, да только во мне ошиблась. Доносить, шпионить я точно не буду. Не за чем. Я о другом думаю: о даре, о побеге, о своем удивительном перемещении.

Жаль, что дойти до библиотеки не удалось. В висках стучали слова Наили, и поэтому, едва я освободилась, я поспешила к ней.

Жила Наиля одна, но не потому, что ей позволялось. До покоев Галицкого она так и не дошла. А потому что девушка никому не нравилась, считалась странной и опасной.

— Здравствуй, — осторожно вошла к ней.

Поспрашивать о Наиле не представлялось возможным. Алия отвечала сухо и скупо. Как я поняла, князь ее попросту жалел, поэтому и не отсылал, а женихов для чудной наложницы не искали.

— Пришла, — она обрадованно вскинула голову, — я думала у себя закроешься, будешь зубами от страха стучать.

— Как же я могла, раз ты такими загадками говоришь? Я заинтригована.

Я уселась на подушки перед низким столом. Не стремилась признаваться в своем происхождении, подтверждать ее догадки, но любопытство брало вверх. К тому же, я переживала, что своими опасениями Наиля поделится. В гареме, вообще, почти никто не умел язык за зубами держать.

— Не заинтригована, — оборвала брюнетка. — Боишься меня, но не стоит. Я тебя не выдам, говорила же уже.

— Почему? — подалась вперед. — Да и откуда фантазии, что я маг, из другого мира? Где ты такой чуши наслушалась?

— Это не чушь, — обиженно произнесла Наиля. — А самая настоящая правда.

— Не медли, — я начинала терять терпение.

— Ты когда-нибудь слышала про ясновидящих? — спросила меня чудаковатая наложница.

— Нет, — отстранилась я.

В смысле слышала, но подозревала, что мои знания об экстрасенсах в здешнем мире не понадобятся. У нас они шарлатаны и обманщики, а в этой реальности к магии относятся серьезно. Я сама маг.

— Чего и требовалось доказать, — разулыбалась Наиля. — Все про ясновидящих знают. Маги, которые всю суть видят. На ментальном уровне лечить умеют, а ежели обучаться, то рядом с ними рядом ни один стихийник не стоит. Они на его мысли влияют, на сознание.