Измена. Ты не смог ее забыть

— Вау… — выдохнул Влад.

Он, конечно, не идиот, и отмечал все явные и неявные знаки внимания, но вот такое открытое признание... Это совсем иной уровень.

— Стоп, Лопатина. Стоп.

— Да я и не мчусь никуда, — логично заметила она, пожимая плечами. – Но ты так хотел узнать всю подноготную, что… сейчас я ни в чём не могу тебе отказать. И ты можешь нагло этим знанием пользоваться.

— Ты хочешь сказать, бывший муж реши с тобой поквитаться… из-за меня?

— Ну, если суммировать всё, что я сказала…

— Охренеть откровение.

— Я предупреждала.

Влад обвёл невидящим взглядом уютную кухню и приказал себя собраться. Анализировать всё, что она на него вывалила, он будет позже.

— Так... ясно. Теперь понятны мотивы.

— О, Гараев очень мотивирован, уж поверь… — пробормотала Кира. — Когда мы в последний раз с ним занимались любовью, я простонала ему на ухо твоё имя. Как думаешь, насколько сильно он горит желанием наконец-то добраться до меня и придушить?

Влад сглотнул. Поднялся из-за стола. Слишком резко и суетливо для своего опыта, возраста и положения.

Внутри как-то всё сжалось, и он ощущал себя дебиловатым подростком.

Нет, это никуда не пойдёт. Это какое-то наваждение.

— Я это… я всё это приму во внимание.

— Ты только подчинённым своим слишком у многое не разбалтывай, — усмехнулась Кира, глядя на него из-под ресниц. — Иначе я буду чувствовать себя… ну, знаешь, неловко.

Неловкость сейчас его второе имя, твою-то мать.

— Услышал, — обронил он хрипло. — Я оставлю с тобой психолога и… людей. Пусть заканчивают. Сиди смирно. На улицу — только в сопровождении усиленной охраны. Я… свяжусь. Я позвоню.

— Уже уезжаешь?

— До встречи, Кира.

Он вышел из кухни и из квартиры спешно и не оглядываясь.

Что за бред творился? Во что он втягивался?

Твою-то мать, надо с Машей поговорить. Надо как-то всё это привести к единому знаменателю.

Ситуация начинала с опасной скоростью выбиваться из-под контроля. А такого он в своей упорядоченной жизни никогда не терпел. И не потерпел бы. Даже от Киры.

— Маш… — он едва не прошагал в гостиную из квартиры обутым.

Чертыхнулся и стащил в прихожей ботинки.

— Маш!

Тишина.

В гостиной пусто, на кухне — тоже. В спальне — никого.

Может, по магазинам поехала.

У него такой бардак творился сейчас в голове, что он бы сейчас с ходу и не припомнил, на чём они расстались сегодня с женой. А когда вспомнил, схватился за телефон.

Мария ответила только после пяти растянувшихся в бесконечность гудков.

— Слушаю.

— Маш, ты куда подевалась?

— Никуда, — с ледяным безразличием отозвалась супруга. — Зачем ты звонишь?

— В смысле, зачем? Понять пытаюсь, где ты сейчас.

— Не пытайся, — отрезала Маша.

— То есть… — он обвёл взглядом пустую квартиру, сбитый с толку её тоном и лаконичностью фраз.

— То есть это больше не твоя забота, Влад. Занимайся, пожалуйста, своими насущными делами. Занимайся своей Кирой. А меня оставь в покое. О начале нашего с тобой бракоразводного процесса я тебе сообщу.

Глава 15

— Маш, что ты творишь?..

Роман смотрел на меня со смесью недоумения и откровенного испуга, пока я вталкивала в его прихожую свой чемодан.

— Ты сам что мне сказал? — прокряхтела я, захлопнув входную дверь и посмотрела ему в глаза. — А? Когда я тебе позвонила, ты что мне сказал?

Калинин смотрел на меня с видом человека, раздираемого внутренней борьбой.

— Так, ясно, — кивнула я, снова схватившись за ручку двери. – Я, видимо как-то неверно истолковала твои слова о приезде.

— Да стой ты! — поспешил возразить Роман, хмурясь ещё сильней. — Всё ты правильно поняла. Просто… я не хочу проблем с твоим мужем.

Ох ну ты посмотри, как заговорил-то!

— Серьёзно? Ты Королёва боишься? — подбоченилась я. — А что же, прости, пожалуйста, случилось с тем альфачом, который обещал моего мужа в бараний рог скрутить, если он меня хоть словом обидит? Или это были только слова?

Я знала, что поступала нечестно. Но как же меня достала эта несправедливость. Почему все вокруг словно сговорились говорить одно, а делать другое? Почему только я пыталась за свои слова отвечать? Почему все вокруг считали, что от меня получать искренность и честность — это нормально, а платить тем же вовсе необязательно?!

— Это ты меня сейчас трусом решила назвать?

— Это я сейчас пытаюсь в окружающих разобраться. А ещё в том, куда податься теперь.

— Харэ чудить, Королёва, — нахмурился Калинин. — Разувайся. Думаешь, я гнать тебя буду?

Я медленно выдохнула и привалилась к дверной лутке.

— Я, Ром, если честно, ничего больше не думаю. Вот ей богу. У меня внутри пустота.

— Откровения свои прибереги для вечерних посиделок, — буркнул старый знакомый. — Вкатывай свой чемодан.

Спустя четверть часа мы уже торчали у Калинина на кухне и пили горячий чай. А я пыталась сообразить, стоит ли вдаваться хоть в какие-либо подробности.

— Так ты чего вообще сорвалась?

— Долгая история, — почти на рефлексе ответила я и только сейчас осознала, что, выходит, нет, не готова я ещё ни с кем откровенничать.

Ольга не в счёт. Ольга тоже многого не знала. Она пыталась что-то выведать у меня после моей поездки в тот ресторан, но я не стала ничего с ней обсуждать. Не в том состоянии я была, чтобы результатами с ней делиться.

— Поня-а-атно, — протянул Калинин. — Рассорились, значит.

— Что-то типа того, — скривила рожицу я, чувствуя, как погано на душе от того, насколько не соответствовала эта краткая характеристика тому, что творилось между мной и Владом на самом деле.

— Но, Маш, я серьёзно. Не хочу становится в вашей ссоре третьей стороной. Не помнишь, разве, как я от твоего Королёва чуть в табло не получил?

Я послала приятелю виноватую улыбку.

— Извини, Ром. Я не сразу об этом подумала. Да я и… я не собираюсь у тебя оставаться надолго. Пару дней, не больше. Там просто оставаться совсем невозможно. Там…

Я замолчала, пытаясь понять, как верно всё сформулировать.

Просто когда я увидела, с какой тревогой на лице Влад сорвался и едва ли не посреди нашего такого важного разговора умчался свою Киру от кого-то спасать…

Я поняла, что не останусь. Я не смогу.

Не после всего. Не после того, как он сам мне признался, что она до сих пор в его сердце. Что они целовались!

Господи, зачем я об этом вспомнила…

— …всё очень запутанно, в общем. Если действительно не хочешь третьей стороной становиться, просто не спрашивай, хорошо?

Калинин кивнул. Не нужны ему в его размеренной жизни мои семейные дрязги.

— Так ты… дальше-то?

— А дальше, — я вздохнула, — подыщу себе какое-нибудь съёмное жильё и перееду туда. Слишком далеко я пока не заглядываю. Даже заставить себя не могу.

— А… как же работа? Ты же на мужа работаешь?

Я прикрыла глаза и кивнула. Спасибо большое, Роман. Проехался по больному.

— Не знаю пока. Может, в понедельник не выйду. Так он меня просто уволит.

Что я буду делать без работы — отдельный вопрос. Но представить, что мне придётся явиться послезавтра в офис и вести себя так, словно ничего не случилось… Словно и не было его жестоких признаний…

Нет, такое попросту невозможно.

И стоило мне об этом подумать, как телефон в кармане моих штанов завибрировал.

— Извини… — я достала его, глянула на экран и поспешила отойти в коридор, чтобы не вести разговор при Романе.

Звонок мужа был печальной неизбежностью.

И проигнорировать его я не могла. Я должна объявить ему о том, что всё кончено.

Бегать от собственного решения… какой в этом смысл?

Я смахнула кнопку звонка вправо, приложила телефон к уху.

— Слушаю.

— Маш, ты куда подевалась?

— Никуда, — с ледяным безразличием отозвалась я. — Зачем ты звонишь?

Глава 16

— Зачем ты звонишь? — льдом в моём голосе можно было спасти Землю от глобального потепления.

— В смысле, зачем? — пророкотал в трубке голос мужа. — Понять пытаюсь, где ты сейчас.

— Не пытайся, — отрезала я, а у самой начинали позорно трястись поджилки.

Я слишком остро сейчас осознавала, что мы с Владом проходим тот самый невидимый порог между нашим общим прошлым и одиноким будущим. Ту пресловутую точку невозврата, после которой всё изменится навсегда.

— То есть… — он замолчал, словно так и не придумал, как правильнее закончить вопрос.

И меня его нерешительность всё-таки подстегнула высказать то, что я и так высказать ему собиралась.

— То есть это больше не твоя забота, Влад. Занимайся, пожалуйста, своими насыщенными делами. Занимайся своей Кирой. А меня оставь в покое. О начале нашего с тобой бракоразводного процесса я тебе сообщу.

— Ты сдурела? Какой бракоразводный процесс? — громыхнул Влад.

Он так быстро и резко отреагировал на моё заявление, что я не успела сделать так, как хотела — закончить звонок, не дожидаясь ответа.

— Самый обыкновенный, — отрезала я. — Чтобы освободить тебя от метаний и угрызений совести. Если они вообще тебя посещали!

— Маша, возвращайся домой, — ненатурально тихим голосом отозвался муж. — Возвращайся домой сейчас же.

— Я тебе не собачка служебная, чтобы ты мне приказы отдавал и ожидал, что я послушаюсь.

— Ты с вещами уехала, — не спросил, констатировал он. — С чемоданом.

— В твоей наблюдательности, Королёв, я никогда не сомневалась, — съязвила я. — В отличие от твоей верности.

— Маша… — он замолчал, и я знала, пауза возникла исключительно потому, что муж сдерживался, чтобы не заорать. — Маша, смотри… У тебя есть ровно шестьдесят минут на то, чтобы вернуться. Взгляни на часы и засеки.

— Ты совсем очумел, Королёв? — поразилась я такой наглости. — Кто тебе дал право приказы мне отдавать?

Влад никогда со мной так не говорил. Ну да, он мог быть упрямым, жестковатым, но никогда не был жестоким. Кажется, встреча со своей давней любовью пробуждала в моём муже далеко не самые приятные стороны характера. Но самое паршивое, что такие, о которых я до сих пор и не знала…

— Ты же и дала, — обрубил Королёв. — Ты вышла за меня замуж и работаешь в моей фирме. У тебя есть обязательства, Маша. Пожалуйста, прекращай вести себя как героиня посредственных мелодрам. Я не отрицаю, что у нас есть проблемы, но проблемы нужно решать, а не бегать от них.

— Ты ещё и нотации мне будешь читать? — вскипела я, чуя, что вот-вот, и у меня пар из ушей повалит. — После всего, что ты мне наговорил? После того, как ты заявил, что до сих пор сохнешь по своей бывшей любви, которую охранять обязался?!

— Маша, у тебя есть час. Теперь даже меньше. Если ты собираешься потратить его на телефонную перебранку, дело твоё. Но я бы на твоём месте…

Я не стала дослушивать очередную нотацию и просто прекратила звонок.

Уму непостижимо. Непостижимо! Кто этот человек? Это не мой муж. Это не Влад. Мой Влад никогда бы себя так не повёл. Никогда не стал бы до подобных угроз опускаться.

Я вышагнула на кухню в состоянии, близком к истерике. Хотелось схватить что-нибудь и запустить этим чем-нибудь в ближайшую стену. Останавливало меня только то, что квартира была не моя.

Калинин смотрел на меня с нескрываемым беспокойством.

— Маш, ты так кричала, что, уж извини, я невольно всё слышал…

Я дёрнула головой, мол, да и чёрт с ним. Это уже и не важно.

— Извини, — буркнула. — Не хотела орать. Просто жизнь к такому меня не готовила.

— Могу себе представить, — пробормотал Калинин. — Слушай, я ж не знал, что всё настолько серьёзно. Думал, так, поругались…

— Ага, — выдохнула я, опустив накалившийся телефон на столешницу и плюхнувшись на стул. — Он мне ещё ультиматумы ставит… Сволочь!

— Что за ультиматумы? — осторожно поинтересовался Калинин.

Я метнула на него короткий взгляд:

— Требует, чтобы я домой возвращалась.

— Смотри какой деловой, — буркнул Калинин. — Прямо так уж и требует?

— Говорит, если через час не явлюсь… а не знаю, что он собирается делать. Он понятия не имеет, куда я уехала. Поэтому не переживай, о тебе он сто лет ничего не слышал, сюда он не сунется. По подругам разве что поедет искать. Да и то, сомневаюсь…