Я буду его куклой... Но куклы тоже умеют мстить

Она начала читать, и каждая строчка пронзала ее сердце, как нож.

«6 марта. Костя сегодня пришел поздно. Он был бледен, и я видела, что он чем-то напуган. Он сказал, что его партнер, Соболев, угрожал ему. Что-то о деньгах, о сделке, которая пошла не так. Костя боится его. Я никогда не видела его таким. Он сказал, что если с ним что-то случится, я должна уехать. Уехать и никогда не оглядываться. Но я не могу. Я люблю его. Я останусь с ним, что бы ни случилось».

Лера перевернула страницу. Дрожащими пальцами она водила по строчкам, чувствуя, как ком в горле становится все больше.

«14 апреля. Соболев звонил мне. Он сказал, что знает о нас. Что у него есть компромат на Костю, и он уничтожит его, если я не помогу. Он хочет, чтобы я следила за Костей. Чтобы я передавала ему информацию. Я отказалась. Я сказала, что скорее умру, чем предам его. Соболев засмеялся. Он сказал, что я умру в любом случае, если не буду сотрудничать. Я испугалась. Я не знаю, что делать».

Лера сжала страницы так сильно, что они помялись. Соболев. Это имя снова всплыло. Тот самый партнер, который исчез два года назад. Морозов ничего не говорил о нем. Но теперь Лера понимала: это был он. Это он убил Алису. Или приказал убить.

Она перелистнула на последнюю страницу. Там было написано кровью. Буквы были неровными, дрожащими, но она смогла разобрать:

«18 мая. Я знаю, что меня убьют. Соболев прислал людей. Они ждут снаружи. Я звоню Косте, но он не берет трубку. Я пишу это, чтобы ты знала, Лера. Если ты когда-нибудь найдешь этот дневник, запомни: Костя не виноват. Это Соболев. Он убил меня. Но Костя думает, что это он виноват, потому что не смог защитить меня. Он не знает правды. Он не знает, что это Соболев все подстроил. Скажи ему. Пожалуйста, скажи ему. Я люблю вас обоих. Прощай».

Слезы текли по щекам Леры, падая на страницы. Она закрыла дневник и прижала его к груди, чувствуя, как боль разрывает ее изнутри. Все это время она ненавидела не того человека. Все это время она была пешкой в чужой игре. Морозов использовал ее, направил ее гнев на невиновного человека. Но зачем? Зачем ему это было нужно?

Она услышала шаги за дверью и замерла. Кто-то шел по коридору. Она быстро положила дневник обратно на стол, но не успела закрыть дверь — она распахнулась, и на пороге стоял Корсаков. Его лицо было бледным, глаза расширены от удивления и гнева.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, и его голос звучал хрипло. — Как ты нашла эту комнату?

Лера не могла говорить. Ее губы дрожали, а руки тряслись. Она показала ему ключ, который все еще сжимала в кулаке.

— Его подложили мне под дверь, — прошептала она. — Я должна была найти правду. Я должна была узнать.

Он шагнул в комнату, и его взгляд упал на дневник, лежащий на столе. Он замер, и Лера увидела, как все краски исчезли с его лица. Он медленно подошел к столу, взял дневник и открыл его на последней странице. Читал он молча, но Лера видела, как его пальцы побелели от напряжения. Когда он поднял глаза, в них стояли слезы.

— Ты знала, — сказал он тихо, глядя на нее. — Ты знала о Соболеве. Ты знала, что он угрожал ей. И ты ничего не сказала мне.

— Я не знала, — ответила Лера, и ее голос сломался. — Я только что прочитала это. Я думала, что это ты убил ее. Мне сказали, что это ты. Морозов сказал, что ты виноват.

Глаза Корсакова вспыхнули яростью.

— Морозов? — переспросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Дмитрий Морозов? Он тот, кто привел тебя сюда?

Она кивнула, чувствуя, как страх и стыд смешиваются в груди.

— Он сказал, что вы — убийца, — прошептала она. — Он сказал, что вы убили Алису. Он дал мне цель. Он дал мне месть.

Корсаков рассмеялся, но в его смехе не было радости. Это был горький, надрывный смех человека, который потерял все.

— Дмитрий Морозов, — повторил он, и его голос стал ледяным. — Он был лучшим другом моего отца. Он знал Алису с детства. Он всегда хотел ее. Он предлагал ей деньги, власть, все, что она могла пожелать. Но она выбрала меня. Он не простил ее. И когда Соболев начал шантажировать меня, Морозов понял, что это его шанс. Он объединился с Соболевым. Они убили Алису, чтобы наказать меня. И чтобы ты уничтожила меня изнутри, они послали тебя. Ты была идеальной куклой для их игры.

Лера покачнулась. Все встало на свои места. Морозов использовал ее гнев и боль, чтобы уничтожить Корсакова. Он играл с ней, как с марионеткой. Она была не охотницей. Она была оружием в руках настоящего злодея.

— Я не знала, — прошептала она, и слезы снова потекли по ее щекам. — Я не знала. Прости меня. Прости.

Он подошел к ней и взял ее лицо в свои ладони. Его пальцы были теплыми, и она чувствовала, как его руки дрожат.

— Я не могу простить тебя, — сказал он тихо. — Ты пришла, чтобы разрушить меня. Ты почти добилась этого. Но я не могу ненавидеть тебя, потому что ты — последнее, что осталось у меня от Алисы. Ее сестра. Ее кровь.

Он притянул ее к себе и обнял. Лера уткнулась лицом в его грудь и разрыдалась. Она плакала за Алису, за него, за себя. За все, что было разрушено ложью. Он держал ее, и она чувствовала его боль так же остро, как свою собственную.

Когда она подняла голову, в его глазах больше не было холода. Только боль и решимость.

— Морозов и Соболев еще здесь, — сказал он. — Они ждут. Они хотят видеть, как я разрушусь. Но я не дам им этого. Мы остановим их. Вместе. Ты готова?

Лера посмотрела на него и кивнула. Впервые за четыре года она не чувствовала себя одинокой. Но в глубине души она знала: игра только начинается. И ставки стали выше, чем когда-либо.

Глава 7. Маленькая победа

Глава 7. Маленькая победа

Они простояли в объятиях несколько минут, и Лера чувствовала, как дрожит его тело. Сильный, холодный, неприступный Константин Корсаков плакал. Тихо, беззвучно, но его плечи вздрагивали, и его пальцы впивались в ее плечи так, будто она была единственным якорем, удерживающим его в реальности. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем он отстранился. Его глаза были красными, но голос уже обрел привычную сталь.

— Нам нужно действовать быстро, — сказал он, вытирая лицо ладонью. — Морозов не должен знать, что ты все поняла. Он продолжит следить за тобой. Он будет ждать, когда ты совершишь ошибку.

Лера кивнула, вытирая слезы. Ее мысли прояснились, словно пелена спала с глаз. Она больше не была марионеткой. Теперь она знала правду, и это знание было ее оружием.

— Он говорил, что будет связываться со мной через зашифрованные сообщения, — сказала она. — У меня есть его номер. Я могу притвориться, что все идет по плану. Что я продолжаю собирать на тебя компромат.

Корсаков нахмурился, и его взгляд стал жестче.

— Это опасно. Если он заподозрит, что ты переметнулась, он убьет тебя. Он не остановится ни перед чем.

— Я знаю, — ответила она, и в ее голосе прозвучала та же сталь, что и в его. — Но я не боюсь его. Я боюсь только одного — снова оказаться в неведении. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что проиграл.

Он посмотрел на нее с уважением, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не холод, не боль. Понимание.

— Тогда слушай, — сказал он, подходя к столу и открывая ящик. Он достал небольшой флеш-накопитель и протянул его ей. — Это копия всего, что я собрал на Морозова за последние два года. Его финансовые махинации, связи с криминалом, доказательства того, что он заказывал убийства. Я копил это, чтобы уничтожить его, но у меня не было возможности добраться до самого главного.

— До чего? — спросила Лера.

— До его персонального компьютера. Он хранит все в своем домашнем кабинете. Там же — доказательства того, что он убил Алису. Прямые улики. Он любит записывать свои разговоры. Я знаю это. Я следил за ним достаточно долго, чтобы быть уверенным.

Лера сжала флешку в руке, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

— Я достану их, — сказала она. — Скажи, что мне нужно делать.

Через два дня они разработали план. Морозов пригласил Корсакова на деловой ужин в ресторан на другом конце города. Это была ловушка, которую Морозов расставил, чтобы проверить, насколько глубоко Лера внедрилась в жизнь Корсакова. Сам того не зная, он дал им идеальное прикрытие.

Лера стояла перед зеркалом в своей комнате, вглядываясь в свое отражение. На ней было платье, которое выбрал Корсаков — черное, облегающее, с высоким разрезом. Оно делало ее похожей на дорогую куклу, идеальную игрушку для богатого человека. Именно такой ее хотел видеть Морозов. Именно такую роль она должна была сыграть.

Она нанесла алую помаду, подвела глаза, сделала прическу — волосы спадали на плечи мягкими волнами. Взгляд в зеркале был холодным и расчетливым. Она больше не была жертвой. Она была хищником, который готовился к охоте.

Когда она спустилась в холл, Корсаков уже ждал ее. Он был одет в черный костюм, и на его лице не было ни тени эмоций — только ледяная маска, которую он носил для внешнего мира. Но когда его взгляд упал на нее, в его глазах мелькнуло что-то теплое, быстрое, как вспышка. Он подошел к ней, взял ее за руку и наклонился к уху.

— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он. — Он не сможет отвести от тебя взгляд. Это даст тебе время.

— Я знаю, — ответила она так же тихо. — Удачи, Константин.

Он сжал ее пальцы и кивнул.

Ресторан был роскошным — хрустальные люстры, белые скатерти, живая музыка. Морозов сидел за столиком в углу, и когда он увидел Леру на руке Корсакова, его глаза загорелись холодным торжеством. Он думал, что выигрывает. Он думал, что его кукла делает свое дело.

— Константин, — приветствовал он их, поднимаясь. — Рад видеть тебя. И тебя, Валерия. Ты сегодня просто великолепна.

Лера улыбнулась, вкладывая в улыбку весь холод, на который была способна.

— Благодарю, Дмитрий Сергеевич, — ответила она, и ее голос был мягким и покорным, как у идеальной куклы.

Они сели. Морозов начал говорить о делах, о сделках, о том, как у него все идет хорошо, но Лера не слушала его. Она чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, оценивающий, собственнический. Он наслаждался своей властью. Он думал, что контролирует все.

Когда подали первое блюдо, Лера извинилась и направилась в туалет. Она шла по коридору, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она прошла мимо туалетной комнаты и свернула в служебный проход, который вел к кабинетам. Корсаков заранее узнал, что Морозов арендовал здесь частную комнату для встреч. И у нее было двадцать минут, пока они будут заняты ужином.

Она подошла к двери кабинета. Код на замке был тем же, что и у Морозова в особняке — Корсаков вычислил его давно. Она набрала комбинацию, и дверь бесшумно открылась.

Внутри было темно. Она включила свет на телефоне и быстро прошла к столу. Компьютер был включен. Морозов забыл выключить его — или не ожидал, что кто-то сможет пробраться сюда. Лера села за стол и начала лихорадочно просматривать папки. Она искала аудиофайлы, записи разговоров. Ее пальцы дрожали, но она заставляла себя быть быстрой и точной.

Она нашла папку с названием «Алиса». Открыла ее. Там были десятки файлов. Она выбрала самый последний по дате и нажала воспроизведение. Голос Алисы раздался в тишине, и у Леры перехватило дыхание.

«Я знаю, что ты хочешь убить меня, Морозов. Но я не боюсь тебя. Я оставила письмо. Если со мной что-то случится, оно будет опубликовано. Все узнают правду о тебе. О твоих сделках, о твоих убийствах. Костя будет защищать меня. Ты не победишь».

Голос прервался. Потом раздался смех Морозова — холодный, жестокий.

«Ты глупая, Алиса. Твой Костя не сможет защитить тебя. Он не знает, что я планирую. Он думает, что я его друг. А ты скоро умрешь. И он будет винить себя до конца своих дней. Это будет моей местью».

Лера сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она скопировала все файлы на флешку, вставив ее в компьютер. Процесс копирования длился вечность. Каждая секунда тянулась, как час. Она слышала, как где-то в ресторане играет музыка, как официанты разносят блюда. Она была на грани.

Когда копирование завершилось, она вытащила флешку и быстро закрыла все папки. Она уже собиралась выйти, как вдруг услышала шаги в коридоре. Кто-то шел сюда. Она замерла, прислушиваясь. Шаги приближались. Она метнулась к гардеробному шкафу и спряталась за его дверцами, прижимая флешку к груди.

Дверь открылась. Вошел Морозов. Он включил свет и подошел к столу. Лера смотрела на него через щель, затаив дыхание. Он что-то искал на столе, рылся в бумагах. Потом достал телефон и набрал номер.

— Да, я здесь, — сказал он в трубку. — Проверь, все ли чисто. Я хочу, чтобы она была готова к завтрашнему дню. Мы начнем операцию. Соболев уже в городе. Он ждет моего сигнала.

Лера похолодела. Соболев жив. Он был здесь. В городе. И Морозов готовил что-то, что должно было уничтожить Корсакова.

Морозов закончил разговор и вышел из кабинета, не заметив ее. Лера выдохнула, чувствуя, как пот стекает по спине. Она выскользнула из кабинета и быстро вернулась в ресторан, сев за столик как ни в чем не бывало.