Развод в 44. Его любовница исчезла

— Вы узнали лицо или решили по фотографии, которую я показала? — спросила она.

— Лицо похожее. Волосы такие же.

— Куда женщина села?

— В двадцать четвертый автобус.

По расписанию последний двадцать четвертый уходил в 18:40, а «поздним вечером» женщина назвала время после десяти. Оказалось, речь шла о вторнике предыдущей недели: свидетельница возвращалась с приема в поликлинике и могла подтвердить дату талоном.

Мы поблагодарили ее и отметили контакт как проверенный эпизод до исчезновения. Женщина расстроилась, будто дала неправильный ответ на экзамене.

— Вы помогли отделить один день от другого, — объяснила я. — Это тоже важно.

Она согласилась оставить номер. Я поняла, почему опрос нельзя превращать в соревнование находок: человек начинает защищать полезность собственного воспоминания и незаметно добавляет недостающие детали.

У магазина на Промышленной нас ждала Светлана, автор вчерашнего комментария. Она была старшим кассиром и закончила смену в 19:32. Время проверила по отчету, прежде чем согласилась на разговор.

— Я уже все сказала сотруднику, — предупредила она. — Не хочу, чтобы потом мое имя где-нибудь написали.

— Мы не публикуем свидетелей, — сказала Марина. — Нам поручено проверить соседние точки и уточнить, где стояла машина. Если не хотите повторять, покажите место.

Светлана вывела нас к боковой стене магазина. До офиса «Меридиан-Сервиса» было около ста метров. Между зданиями проходила узкая дорога к парковке.

— Серая машина стояла здесь, — сказала она. — Не легковая, что-то вроде небольшого фургона с окнами. Мужчина был за рулем. Женщина подошла со стороны офиса.

— Что именно заставило вас обратить внимание? — спросила Марина.

— Он перегородил выезд поставщику. Наш водитель ругался, а тот не двигался. Потом женщина села, и они уехали.

— Вы видели, что она села?

— Дверь открыла и наклонилась внутрь. Дальше обзор закрыл грузовик. Я не могу сказать, уехала ли она в этой машине.

Марина повторила: женщина открыла дверь, но момент отъезда Светлана не видела. Та подтвердила.

— Наклейка на заднем стекле какая была? — спросила я.

— Оранжевый круг и черная буква. Может, «М», может, знак какой-то.

— Вы видели текст или только форму?

— Круг точно. Букву не поручусь.

— Время?

— После семи. Мы закрыли одну кассу в 18:55, а отчет сняли в 19:07. Между этим.

Светлана показала на небольшую камеру над служебным входом.

— Она могла снять дорогу, но запись у директора. Я вчера попросила не удалять.

— Правильно, — сказала Марина. — Полиция свяжется с владельцем. Нам файл не передавайте.

Я записала только наблюдаемые детали: серый автомобиль, положение у выезда, женщина со стороны офиса, дверь, диапазон времени, круглая наклейка. Внутри возникало желание спросить, была ли Алиса напугана, торопилась ли, спорила ли с водителем. Но Светлана не назвала ничего подобного сама. Значит, вопрос подсказал бы ей чужую версию.

Мы прошли оставшиеся точки. На парковке нашли камеру, направленную в другую сторону. В пекарне сохранилась запись входа, но Алиса туда не заходила. Автомойка закрывалась на ремонт и данных за понедельник не имела.

К трем часам пошел дождь. Марина вернула группу в штаб, хотя Андрей предложил проверить еще два двора.

— Они в задании другой группы, — ответила она. — Мы шесть часов на ногах. После усталости люди начинают узнавать нужное лицо в каждом прохожем.

Никто не стал продолжать самостоятельно.

В штабе было теснее, чем утром. Группы сдавали листы, координаторы отмечали отрицательные результаты. На большой карте серые метки занимали больше места, чем красные. Я раньше считала, что поиск движется только находками. Теперь увидела цену правильно закрытого адреса: туда не отправят еще десять человек.