Граф в носках, или Лекарство от богатства

Кошка зевнула и снова уткнулась носом в лапы.

Ей не было дела до графов. А вот Лилиане, кажется, начинало быть.

Она посмотрела в окно, туда, где уже скрылись друзья, и подумала: «Интересно, а правда придёт? Или как все — пообещает и забудет?»

Ответа не было. Оставалось только ждать.

Аластэр пришёл на следующее утро.

С дровами.

Огромной охапкой дров, которые он честно купил на рынке (потому что сам нарубить пока не решался — боялся опозориться), и с таким сияющим лицом, будто нёс не поленья, а охапку роз.

Лилиана открыла дверь, посмотрела на него, на дрова, и ничего не сказала.

Только посторонилась, пропуская в дом.

А кошка, дремавшая на крыльце, одобрительно шевельнула ухом.

Начало было положено.

Глава 6

Особняк графов Вальмонт располагался на холме в получасе езды от города — огромное каменное сооружение с башенками, шпилями и флагом, гордо реющим на ветру. Аластэр всегда считал его своим домом, местом, где можно укрыться от любых невзгод.

Сейчас, подъезжая к воротам в нанятой повозке (потому что идти пешком с больной головой было бы чистым безумием), он смотрел на особняк и чувствовал… ничего. Пустоту. Мыслями он был не здесь.

— Ваше сиятельство! — дворецкий Брамс, сухой старик с идеально прямой спиной, встретил его на крыльце с выражением крайней озабоченности на лице. — Мы так волновались! Вы не вернулись к ужину, а потом и к завтраку, и мы уже собирались отправлять поисковый отряд!

— Всё в порядке, Брамс, — устало махнул рукой Аластэр, спрыгивая с повозки. И тут же охнул, потому что голова отозвалась острой болью.

— Ваше сиятельство! — Брамс подскочил к нему, готовый подхватить в любой момент. — Вы ранены?! У вас кровь на голове! Я сейчас же пошлю за лекарем! За лучшим лекарем в столице! За тремя лучшими лекарями!

— Не надо, — остановил его Аластэр. — Меня уже полечили. Всё хорошо.

Брамс замер, разглядывая повязку на голове графа. На его лице отразилась сложная гамма чувств: тревога, непонимание и лёгкое подозрение, что повязка эта не соответствует стандартам качества, принятым в графстве Вальмонт.

— Простите, ваше сиятельство, — осторожно начал он, — но эта повязка… она выглядит несколько… как бы это сказать… просто?

— Она просто и есть, — подтвердил Аластэр, направляясь в дом. — Меня лечила деревенская лекарка. И знаешь, Брамс, это было лучшее лечение в моей жизни.

Брамс открыл рот, закрыл, снова открыл, но ничего не сказал. Только покачал головой и поспешил за хозяином, чтобы распорядиться насчёт горячей ванны и ужина.

Внутри особняка всё было по-прежнему: мраморные полы, высокие потолки с лепниной, картины предков на стенах (все как один с надменными лицами и тяжёлыми подбородками), мягкие ковры, в которых утопали ноги. Аластэр прошёл через холл, поднялся по лестнице в свои покои и наконец-то смог вздохнуть свободно.

Здесь, в привычной обстановке, он надеялся обрести покой.

Но покой не приходил.

Он сел в кресло у камина и уставился на огонь. Перед глазами стояла Лилиана. Её серые глаза, её строгий пучок, её руки с иглой, её запах — мята и травы.

— Ваше сиятельство, — в дверях появилась горничная Милли, молодая девушка с веснушчатым лицом, — ванна готова. И ужин подадут через час.

— Спасибо, Милли, — рассеянно ответил Аластэр. — Я скоро подойду.

Милли поклонилась и исчезла. Аластэр ещё немного посидел, потом встал и подошёл к зеркалу.

Из позолоченной рамы на него смотрел незнакомец. Осунувшийся, бледный, с повязкой на голове и каким-то странным блеском в глазах. Сапоги, которые он так и не снял, были безнадёжно испорчены — грязь, пыль, и, кажется, следы разбойничьих рук. Штаны в сене. Рубаха мятая.

— Красавец, — хмыкнул он своему отражению. — Граф Вальмонт собственной персоной. Мечта невест.

Он стянул сапоги и с отвращением отшвырнул их в угол. Потом подумал — и пошёл поднимать. В конце концов, это были его любимые сапоги, и мысль о том, что они валяются в углу, как какая-то рухлядь, была ему неприятна.

Подняв сапоги, он заметил, что к одному прилипло сухое растение. Травинка. Маленькая, невзрачная, с узкими листочками.

Он поднёс её к лицу и вдохнул.

Мята.

Лилиана пахла мятой. И вот эта травинка, случайно прилипшая к его сапогу в её доме, пахла точно так же.

Аластэр замер, рассматривая травинку. Потом аккуратно положил её на подоконник, расправил и накрыл носовым платком, чтобы не сдуло ветром.

— С ума схожу, — констатировал он вслух. — Сохраняю мятные травинки как сокровище. Дальше — больше. Начну коллекционировать её бинты.

— Ваше сиятельство, вы что-то сказали? — в дверях снова появилась Милли.

— Нет, Милли. Всё в порядке. Иду.

Ванна немного расслабила, но мысли о Лилиане никуда не делись. Аластэр лежал в горячей воде, закрыв глаза, и представлял, как она сидит у себя в доме, перебирает травы, разливает настойки… Интересно, о чём она думает? Интересно, вспоминает ли его?

— Дурак, — сказал он себе. — С чего бы ей тебя вспоминать? Пациентов у неё много. Ты просто очередной граф с дырой в голове. Полечила — и забыла.

Но где-то в глубине души теплилась надежда, что не забыла. Что та улыбка, тот смех, когда Тэд кричал про ножницы, были не просто так.

После ванны он спустился в столовую. Ужин был подан с обычной роскошью: фаршированные перепела, заливное из рыбы, свежие овощи, тонкое вино. Аластэр поковырял вилкой в тарелке и отодвинул её.

— Не нравится, ваше сиятельство? — встревожился Брамс, наблюдавшей за трапезой с почти отеческой заботой. — Может, позвать повара? Приготовить что-то другое?

— Всё замечательно, Брамс. Я просто не голоден.

— Но вы почти ничего не ели! А у вас рана! Вам нужно восстанавливать силы!

— Брамс, — Аластэр посмотрел на дворецкого долгим взглядом, — скажи мне, ты когда-нибудь влюблялся?

Брамс поперхнулся воздухом.

— Ваше сиятельство? — переспросил он, решив, что ослышался.

— Влюблялся, спрашиваю. Так, чтобы не мог есть, не мог спать, только и думал о человеке?

Брамс помолчал, собираясь с мыслями.

— Ваше сиятельство, — сказал он наконец с достоинством, — я нахожусь на службе у вашей семьи уже сорок лет. За это время я видел многое. Но вопросы о моей личной жизни мне ещё никто не задавал.

— Прости, — Аластэр усмехнулся. — Не отвечай, если не хочешь. Я просто… задумался.

— Если позволите, ваше сиятельство, — осторожно начал Брамс, — вы говорите так, будто встретили кого-то. Эту… деревенскую лекарку, которая вас лечила?

Аластэр промолчал, но его лицо сказало всё.

— Понимаю, — кивнул Брамс. — Что ж, ваше сиятельство, я в таких делах не советчик. Но одно могу сказать: если это чувство настоящее, оно никуда не денется. И есть захочется само собой, когда пройдёт первый шок.