Развод в 45. Прости и отомсти

В лифте она встретила мужчину. Сорок пять — пятьдесят. Высокий, седина на висках, тёмные глаза, в которых читалась какая-то глубокая, пугающая усталость. Он был одет дорого, но неброско — тёмно-синий пиджак, серая водолазка. В руках — папка с документами и кожаный портфель.

— Доброе утро, — сказал он, кивнув.

Она ответила: «Доброе».

Их взгляды встретились на секунду — не больше. Но в этой секунде Ольга почувствовала что-то странное. Не электричество, не бабочек в животе. А спокойное, уверенное «да». Будто какая-то часть её — самая древняя, самая мудрая — уже знала, что этот человек появится в её жизни не случайно.

Но сейчас было не до предчувствий. Сейчас было дело.

Она вышла из отеля в прохладное утро. Небо было серым, обещало дождь. Но Ольга не взяла зонт. Она подняла воротник пальто и пошла пешком — до адвокатской конторы было двадцать минут ходьбы. Двадцать минут, чтобы собраться с мыслями.

На полпути она остановилась у витрины ювелирного магазина. Там, на чёрном бархате, лежало кольцо — тонкое, платиновое, с маленьким бриллиантом. Не такое, как обручальное. Скромнее. Но красивее. И Ольга вдруг поняла: когда-нибудь она купит себе такое. Не в подарок от мужчины. Себе. Просто потому, что заслужила.

Она вошла в здание адвокатской конторы ровно в десять, без опоздания.

Адвокат Инга Валерьевна Серебрякова оказалась именно такой, как ожидалось: седая стрижка, острый взгляд, дорогой костюм. Женщина, которая колет орешки без разбега.

— Присаживайтесь, — сказала она, указав на стул. — Рассказывайте всё по порядку.

И Ольга рассказала.

Не плача, не жалуясь, не приукрашивая. Просто факты: измена, общий счёт, фирма мужа, его махинации, которые она случайно видела. Спонсоры, инвесторы, двойная бухгалтерия. Адвокат слушала, делала пометки, иногда переспрашивала.

— У вас есть доказательства? — спросила она, когда Ольга замолчала.

Прямой вопрос. Без соплей.

— Пока нет, — честно ответила Ольга. — Но я знаю, где их взять.

Адвокат откинулась на спинку кресла, посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

— Знаете, Ольга Александровна, за тридцать лет практики я видела сотни женщин в вашей ситуации. Девять из десяти приходят сюда с красными глазами, трясущимися руками и надеждой, что муж вернётся. Одна из десяти — как вы. И знаете что? Эта одна всегда выигрывает.

— Я не хочу выиграть, — сказала Ольга. — Я хочу начать сначала.

— Так это одно и то же, — усмехнулась адвокат. — Выиграть — это когда он проигрывает. А начать сначала — это когда вам всё равно, проигрывает он или нет. Я вижу, вы уже на втором этапе.

— Да, — тихо сказала Ольга.

— Тогда давайте работать. Стоимость — вы знаете. Но я предупреждаю: будет грязно. Он не отдаст деньги добровольно. Будет унижать, угрожать, шантажировать. Вы готовы?

Ольга подумала о вчерашнем смехе из душа. О кружеве на её подушке. О ремне Виктора на её тумбочке.

— Готовы, — сказала она.

Они подписали договор. Час работы адвоката стоил пятнадцать тысяч. Ольга внесла предоплату на десять часов — сто пятьдесят тысяч. И ни разу не пожалела.

Выйдя из конторы, она достала телефон. Три пропущенных от Виктора. Ни одного сообщения.

Она удалила пропущенные, не читая.

«Я не плачу. Я теперь собираю доказательства».

Она подняла голову к серому небу, вдохнула полной грудью холодный ноябрьский воздух — и улыбнулась.

Глава 1

Инга Валерьевна Серебрякова была тем адвокатом, о котором в городе ходили легенды. И почти все они были страшными.

Её называли «железной леди», «судной машиной» и «женщиной без сердца». Говорили, что она выигрывает дела, от которых другие адвокаты отказываются сразу, потому что «это невозможно». Говорили, что её боятся судьи, потому что она знает о каждом из них что-то, что лучше бы оставалось тайной. Говорили, что у неё в сейфе хранятся компроматы на половину городской элиты, и что именно поэтому она может позволить себе брать только те дела, которые ей интересны.

Ольга не знала, правда это или нет. Но после их первой встречи она поняла одно: Инга Валерьевна не просто адвокат. Она — оружие массового поражения в юбке.

Во время первой консультации, которая длилась два часа, Серебрякова задала Ольге сто сорок семь вопросов. Она записывала ответы в толстую чёрную тетрадь с кожаной обложкой, иногда хмыкала, иногда подчёркивала что-то красным маркером. Ольга чувствовала себя на допросе, но это было правильное чувство. Ей нужен был тот, кто будет копать, а не тот, кто будет жалеть.

— Ольга Александровна, — сказала Серебрякова под конец консультации, откладывая ручку. — У вашего мужа строительный бизнес. Я права?

— Да.

— Он работает с государственными подрядами?

— Да. Школы, больницы, социальное жильё.

— Он платит налоги?

— Частично.

— Частично — это сколько?

— Я точно не знаю. Но видела документы, где суммы расходились. Одни цифры — для налоговой, другие — для партнёров.

Серебрякова улыбнулась — впервые за всё время. Улыбка у неё была страшноватая, потому что напоминала оскал акулы, которая почуяла кровь.

— Знаете, Ольга Александровна, я люблю такие дела. Не потому, что мне нравится разрушать семьи. А потому, что я люблю, когда правда побеждает. А в вашем случае правда — на вашей стороне. Осталось только правильно её упаковать.

— Что вы имеете в виду?

— Улики. Прямые и косвенные. Доказательства измены — фото, видео, свидетельские показания. Доказательства финансовых нарушений — выписки, контракты, может быть, аудит. Доказательства того, что он выводил деньги из семейного бюджета в обход вас. И, самое главное, — доказательства того, что вы не просто обиженная жена, а полноценный партнёр бизнеса, который вложил в этот бизнес свои идеи, время, труд.

— Я не вкладывала деньги, — сказала Ольга. — Я вкладывала себя. Чертила проекты, договаривалась с подрядчиками, общалась с инвесторами. Я была его архитектором.

— Вот это и есть ваш актив, — глаза Серебряковой сверкнули. — Если я докажу, что фирма строилась на вашем интеллектуальном и физическом труде, вы получите не половину, а больше. Я говорю о пятидесяти пяти, шестидесяти процентах. И, возможно, о праве на долю в компании.

— Мне не нужна его компания. Мне нужна свобода и мои деньги.

— Свобода и деньги — это разные вещи. Я добуду и то, и другое. Но вы должны понимать: он будет бить ниже пояса. Он будет угрожать, шантажировать, пытаться подкупить. Он может распустить слухи о вас. Может попытаться сделать так, чтобы дети отвернулись от вас. Вы готовы?

Ольга посмотрела в окно адвокатского кабинета, которое выходило на шумный проспект. Там, внизу, люди спешили по своим делам, никто не знал, что в этой комнате на шестом этаже решается судьба двадцатипятилетнего брака.

— Я готова, — сказала она. — Я пережила худшее в тот момент, когда услышала её смех из душа. Всё остальное — просто детали.

***

Они подписали договор о сотрудничестве, и Серебрякова немедленно приступила к делу.

— Первое: вы не возвращаетесь домой. Не сегодня, не завтра, никогда, пока я не скажу. Если вы вернётесь, он может попытаться силой забрать у вас документы, телефон, ноутбук. Он может удалить важные файлы. Он может записать вашу истерику и использовать против вас в суде. Ваш дом — теперь зона военных действий. Вы остаётесь там, где безопасно.

— В «Астории», — кивнула Ольга.

— Второе: вы не отвечаете на его звонки. Не берёте трубку, не читаете сообщения. Если он приедет в отель — не открываете дверь, вызываете охрану. Всё общение — только через меня. Отныне я ваш фильтр, ваш щит и, если потребуется, ваш меч. Договорились?

— А если он начнёт угрожать по телефону? Как я могу не ответить?

— Вы записываете каждое его сообщение. Каждый звонок — на диктофон. Даже если он позвонит в три ночи, поднимите трубку, но не говорите ничего, кроме «да» и «нет». Пусть говорит он. Каждое его слово — в деле. Вы это можете?

Ольга достала из сумки маленький чёрный диктофон — купила его сегодня утром, сразу после того, как поняла, что её прошлая жизнь кончилась. Хорошая модель, дорогая, с функцией шумоподавления.

— Я уже купила, — сказала она. — И научилась пользоваться.

Серебрякова посмотрела на неё с некоторым уважением.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Ольга Александровна. Таких клиенток у меня было... четыре за тридцать лет. Все они сейчас живут лучше, чем их бывшие мужья. Думаю, вы будете пятой.

***

Ольга вернулась в отель в начале третьего. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Она прошла через холл, улыбнулась портье, поднялась на седьмой этаж, вошла в номер, закрыла дверь на цепочку, села в кресло у окна и достала диктофон.

Она включила его и положила на столик рядом с собой.

Виктор позвонил ровно через семнадцать минут.

Номер определился — его личный мобильный. Тот, который он никогда не давал партнёрам, только семье. Ольга помедлила секунду, глубоко вздохнула и нажала «ответить».

— Ольга? Ты где, чёрт возьми?! — голос Виктора был сиплым, будто он только что проснулся или долго кричал. — Я звоню тебе с утра, ты не берёшь трубку! Ты вообще в своём уме?!

Она молчала.

— Я с тобой разговариваю! — рявкнул он. — Ты что, там, у любовника, трубку не берёшь? Я знаю, что ты ушла! Я видел! Вещи твои в шкафу — ты их не взяла! Ты вообще собираешься возвращаться или продолжать истерику за мои деньги?!

Ольга по-прежнему молчала. Она смотрела на красную лампочку диктофона, которая мигала в такт его голосу. Каждое слово записывалось.

— Ты меня слышишь? — Виктор перешёл на шипение. Ей показалось, что она слышит, как он скрипит зубами. — Ты забрала полтора миллиона со счёта! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Да я за такое… Да я... Ты — никто! Ты — пустое место! Ты двадцать пять лет жила на мои деньги! Ничего своего у тебя нет! И эти полтора миллиона ты вернёшь, слышишь? Вернёшь, иначе...

Ольга выключила громкую связь, поднесла трубку к уху и сказала — ровно, спокойно, без единой эмоции:

— Виктор, ты говоришь очень громко, а я тебя прекрасно слышу. Можешь не надрывать связки. Я забрала законные совместные деньги — половину от трёх миллионов. Если не веришь, спроси у своего бухгалтера или у юриста, который водил тебя за ручку на подписание брачного договора. Ах да, его у нас нет. Так что по закону я могу забрать и больше.

— Ты... ты... — он захлебнулся от злости. — Да кто тебе дал право? Ты что, решила меня разорить? Ты решила, что можешь так просто уйти и прихватить моё?!

— Моё, — спокойно поправила Ольга. — Наше.

— Да что ты сделала для этого? Сидела дома, жрала пирожные и смотрела сериалы? Я пахал двадцать пять лет! Я строил бизнес! Я обеспечивал! А ты... ты просто была моей женой!

Эти слова укололи — не больно, а глухо, как удар в броню. «Просто была женой». Двадцать пять лет ночей без сна с младенцами. Двадцать пять лет просмотра чертежей до двух часов ночи, пока он спал. Двадцать пять лет её проектов, которые он выдавал за свои, потому что «заказчикам нужен мужчина за столом переговоров». Двадцать пять лет тишины, уступок, проглатывания обид.

«Просто жена».

Ольга прикрыла глаза, сделала ещё один глубокий вдох и сказала:

— Виктор, я сейчас положу трубку, потому что мне неинтересно с тобой разговаривать. Если у тебя есть что сказать по существу — скажи моему адвокату. Я пришлю тебе её контакты. Всё. До свидания.

— СТОЙ! — заорал он. — Какая адвокат? Ты что, серьёзно решила... Ты думаешь, у тебя есть шансы? У меня связи, Олька! У меня деньги, у меня люди! Я тебя раздавлю! Я сделаю так, что ты вообще без ничего останешься! Выйдешь на улицу в одном халате! Ты меня слышишь?

— Да, слышу. Спасибо за информацию. Она будет... полезной.

Ольга нажала «отбой».

В номере повисла тишина. Диктофон мигнул красным ещё несколько секунд и погас. Ольга взяла его в руки, перемотала запись, прослушала фрагмент, где Виктор кричал про «деньги, людей и связи». Звук был чистым, чётким, без помех.

Она отправила файл на почту Серебряковой с пометкой: «Первый звонок. Угрозы».

Потом она открыла ноутбук, заказала в номер ужин — дорогую пасту с морепродуктами и бутылку пино-гриджо. Не для того, чтобы напиться. Просто чтобы почувствовать вкус жизни, которая продолжается. Которая будет продолжаться без него.

***

Через час, пока Ольга ела пасту и читала новости на архитектурном портале, пришло сообщение от Серебряковой: «Файл получила. Отличное качество. Он наговорил достаточно для заявления в полицию об угрозах, но пока не будем торопиться. Соберём больше. Спокойной ночи».

«Спасибо. И вам», — ответила Ольга.

Она допила вино, приняла душ — долгий, горячий, — и легла спать. На этот раз сон пришёл быстрее. Не сразу, но пришёл. И снилось ей что-то странное: она стояла на строительной площадке своего нового здания, высокого, стеклянного, и смотрела, как оно растёт к небу. Рядом никого не было. Только она одна и её творение.

Утром её разбудил телефон. Виктор звонил снова. Она не взяла трубку — включила диктофон, положила телефон рядом и позволила ему говорить на автоответчик. Его голос заполнил комнату:

— Ольга, ты что, серьёзно решила играть в молчанку? Ты думаешь, это поможет? Я знаю, где ты. Ты в «Астории», да? Я выяснил. Сейчас приеду, и мы поговорим по-нормальному. Ты откроешь дверь или я вызову полицию и скажу, что ты украла мои деньги и скрываешься. Поняла? Украла! Я тебя посажу, Олька! Я найму лучших адвокатов! Ты...

Автоответчик отключился, потому что время записи кончилось.

Ольга села на кровати, потянулась, взяла второй телефон — тот самый, анонимный — и набрала номер охраны отеля.

— Доброе утро. Говорит гостья из семьсот двенадцатого номера, Ольга Володина. Мой бывший муж угрожает приехать и устроить скандал. Пожалуйста, предупредите службу безопасности. Если он появится в холле, не пускайте его выше седьмого этажа. И сообщите мне.

— Вас понял, мадам. Приняли меры, — ответил дежурный.

Ольга положила трубку, встала, подошла к окну. Город просыпался: машины, автобусы, люди с кофе на бегу. Всё как обычно. Только её жизнь больше не была обычной.

Она натянула спортивный костюм — купила его вчера в отеле же, в маленьком бутике на первом этаже, — спустилась в фитнес-центр и час крутила педали велотренажёра. Потом сауна, контрастный душ, плотный завтрак в номере. К десяти утра она была свежа, как огурчик, и готова к новому дню.

К одиннадцати у неё была назначена встреча с адвокатом. В офисе Серебряковой пахло хорошим кофе и дорогой кожей.

— Знаете, Ольга Александровна, — сказала адвокат, разливая эспрессо по маленьким белым чашкам, — я вчера вечером навела справки о вашем муже. Он, скажем так, не самый чистоплотный бизнесмен в городе. У него есть несколько старых партнёров, которые давно хотели бы с ним рассчитаться. И есть один бывший коллега, который сейчас сидит в местах не столь отдалённых. Вы знаете о нём?

— Знаю. Сергей Витальевич Кольцов. Они строили вместе торговый центр, потом разругались из-за денег. Виктор его обвинил в хищениях, хотя на самом деле... в общем, это была подстава. Я тогда не хотела вникать, потому что верила мужу. А теперь понимаю: Кольцов сидит несправедливо.

— Именно, — Серебрякова поджала губы. — И этот Кольцов выходит через полгода. Он уже звонил мне из тюрьмы, когда узнал, что я занимаюсь вашим делом. Сказал: «Передайте Ольге Александровне, что у меня есть документы, которые её муж хотел бы уничтожить. Я сохраню их до её приезда». Что скажете?

Ольга поставила чашку. Руки не дрожали — это было важно.

— Я скажу: поеду к нему. Как только это станет возможно. Если его показания помогут мне получить справедливость — я согласна.

— Тогда у нас есть ещё один козырь в рукаве. Но давайте не будем спешить. Сначала нужно собрать то, что доступно сейчас. Вы говорили, что у вас есть доступ к его документам?

— Дома. Но я не могу туда вернуться.

— Вам и не нужно. У меня есть человек, который может сделать копии дистанционно. Если вы дадите мне пароли от вашего домашнего компьютера, роутера, планшета — мы получим всё, что хранится в облаке. Виктор использует облачные хранилища?

— Да. У него есть аккаунт на «Яндекс.Диске». Пароль я знаю — он никогда его не менял, потому что «мне лень, запомни ты». Пароль — «Viktor_1975».

Серебрякова записала.

— Доступ к его телефону у вас есть?

— Нет. Он всегда носит его с собой.

— Жаль. Но облако — это уже много. Там могут быть документы, фото, переписка. Я дам задание своему IT-специалисту. Если там есть что-то компрометирующее — мы это найдём.

Ольга кивнула. В голове уже складывался пазл. Она знала, куда копать.

Она вернулась в отель с чувством, похожим на азарт. Нехорошее, грешное чувство, если честно. Всю жизнь она была правильной, законопослушной, уважающей чужую частную жизнь. А теперь она взламывала облачный диск мужа, нанимала самого беспринципного адвоката в городе и собиралась навестить человека в тюрьме.

«И мне это нравится», — призналась она себе, когда лифт поднимал её на седьмой этаж.

«И мне это, чёрт возьми, нравится».

В номере телефон зажужжал сообщением. На этот раз не от Виктора — от неизвестного номера. Ольга открыла:

«Ольга Александровна, здравствуйте. Меня зовут Алёна Соболева. Мы с вами не знакомы, но я жена вашего мужа, простите, партнёра — Андрея Соболева. Вы знаете, кто это?»

Ольга замерла. Андрей Соболев — это тот самый партнёр Виктора, с которым они вместе начинали бизнес двадцать лет назад. Добрый, тихий, незаметный Андрей, который всегда стоял в тени Виктора, делал всю черновую работу и получал копейки. Его жена Алёна — высокая блондинка с грустными глазами, которую Ольга иногда встречала на корпоративах. Они никогда не общались близко — только здоровались и обменивались дежурными фразами.

«Здравствуйте, Алёна. Да, я знаю Андрея. Что случилось?» — написала Ольга.

Ответ пришёл через минуту:

«Нам нужно поговорить. Не по телефону. Я знаю, где вы остановились. Можно приехать сегодня в шесть? Это важно. Очень».

Ольга задумалась. С одной стороны, доверять кому-либо сейчас было глупо. Виктор мог подослать любого. С другой стороны, Алёна Соболева — последний человек, который стал бы работать на Виктора. По крайней мере, так казалось.

«Хорошо. Приезжайте. Я предупрежу охрану, чтобы вас пропустили. Жду в шесть в лобби-баре».

Она убрала телефон и задумалась. Почему Алёна хочет встретиться? Что она знает? И главное — на чьей она стороне?

В шесть часов Ольга спустилась в лобби-бар. Она надела простую чёрную водолазку, джинсы и балетки. Без макияжа, без украшений. Хотела выглядеть не как жертва, а как человек, который готов к разговору.

Алёна уже сидела за столиком у окна — бледная, напряжённая, сжимающая сумочку. На вид ей было лет сорок, но смотрела она на все пятьдесят. Под глазами — круги, в уголках губ — застывшая горечь.

— Здравствуйте, Ольга Александровна, — сказала она, когда Ольга села напротив. — Спасибо, что согласились встретиться.

— Здравствуйте. Я слушаю.

Алёна замялась, оглянулась по сторонам, будто боялась, что их подслушивают.

— Это может показаться странным, но... я пришла предупредить вас. Андрей узнал, что Виктор собирается вас уничтожить. Не в переносном смысле. В прямом.

Ольга подняла бровь.

— Поясните.

— У Андрея есть знакомые в его окружении. Они рассказали, что Виктор уже нанял частного детектива, чтобы следить за вами. Он хочет найти компромат на вас — фиктивный или реальный, неважно. Может подослать мужчину, чтобы скомпрометировать вас в суде. Может подкупить свидетелей. Он очень зол, что вы взяли деньги. Для него это не деньги — для него это вопрос власти. Вы ослушались. Вы посмели взять то, что он считал своим. Он этого не простит.

Ольга слушала спокойно, хотя внутри что-то сжалось. Она ожидала подлости, но не такой.

— Алёна, почему вы мне это говорите? Вы же жена его партнёра. Если Андрей узнает, что вы...

— Андрей знает, — перебила Алёна. — Он сам меня послал. Понимаете, Ольга Александровна, мы с мужем уже много лет хотим выйти из этого бизнеса. Виктор душит нас. Он не платит дивиденды, переводит деньги на левые счета, занижает прибыль. Мы живём на копейки, работая за троих. А когда Андрей попытался возразить, Виктор пригрозил, что разорит его и посадит, как Кольцова. Мы знаем, что он способен на это. И поэтому мы хотим помочь вам. Потому что если вы выиграете — выиграем и мы.

Телефон Ольги завибрировал — сообщение от Серебряковой: «Вам стоит доверять Соболевой. Она не врёт. Я проверила».

Ольга убрала телефон и посмотрела Алёне в глаза.

— Хорошо. Я вас слушаю. Что вы можете предложить?

Алёна достала из сумочки флешку.

— Здесь копии документов за последние три года. Все реальные контракты, платёжки, переписка. А также пароль от корпоративной почты Виктора. Там вы найдёте много интересного. В том числе переписку с Алисой — его любовницей.

— Вы знаете про Алису?

— Все знают, — горько усмехнулась Алёна. — Кроме вас, похоже. Она его секретарша — была. Теперь она работает у него в офисе, хотя не имеет ни образования, ни опыта. Он поставил её на должность «помощника руководителя по особым поручениям» с зарплатой триста тысяч в месяц. Это официально. А неофициально... вы уже знаете.

Ольга взяла флешку, подержала в руке, чувствуя её холод и тяжесть.

— Почему вы не пришли раньше?

— Боялись, — честно сказала Алёна. — Виктор — опасный человек. Но когда я узнала, что вы ушли и забрали деньги... я поняла: если сейчас не помочь, мы все утонем в этом болоте. А у меня дети, Ольга Александровна. Двое. Им ещё жить.

Ольга кивнула.

— Спасибо. Я не забуду.

Они расстались через полчаса. Алёна ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и тяжёлого отчаяния. Ольга вернулась в номер, села за стол, вставила флешку в ноутбук и начала просматривать файлы.

То, что она увидела, превзошло все ожидания.

Документы были систематизированы — видно, что готовил их профессионал. Там были сканы контрактов с субподрядчиками, платежки, акты выполненных работ, банковские выписки. И всё это кричало о том, что Виктор Володин — мошенник.

Он завышал сметы, занижал налоги, выводил деньги через подставные фирмы, не доплачивал рабочим. Но самое страшное — он получал подряды на строительство школ и больниц, а строил из дешёвых материалов, которые могли угрожать жизни детей.

Ольга смотрела на цифры и чувствовала, как внутри неё поднимается не только злость, но и отвращение. Она жила с этим человеком. Она спала с ним в одной постели. Она родила ему детей. И всё это время он был не просто изменником — он был преступником.

Телефон зазвонил снова. Виктор.

Ольга включила диктофон, нажала «ответить».

— Ольга, ты что, охрану вызвала? Я приехал в отель, а меня не пустили! Ты совсем с ума сошла? Ты моя жена, я имею право! Выметайся из номера, сейчас же!

— Виктор, я не твоя жена с того момента, как ты лёг в нашу постель с другой, — ответила Ольга. Её голос был ледяным. — Если ты не уйдёшь добровольно, я вызову полицию и заявлю о преследовании. У меня уже есть запись твоих угроз.

— Да какие угрозы? Я требую вернуть мои деньги!

— Наши деньги. Повторяю в последний раз: общайся с моим адвокатом. Её зовут Инга Валерьевна Серебрякова. Ты, наверное, слышал это имя.

На том конце повисла тишина. Ольга почти физически чувствовала, как Виктор переваривает информацию.

— Серебрякова? — переспросил он, и в голосе появились нотки, которых Ольга никогда раньше не слышала. Страх. — Ты наняла эту стерву?