Чешуя на сердце

Я вспомнила его слова в кабинете.

«Моё тело будет гнить, рассыпаться в прах, но сердце будет биться ещё сотни лет.»

Я закрыла фолиант. Руки дрожали.

Нужно было вернуть всё на место — накрыть покрывалом, застегнуть застёжки, сделать вид, что я ничего не видела. Но я не могла. Потому что теперь, когда я знала, что с ним происходит, я не могла просто уйти, готовить отвары и переписывать письма.

Он умирал.

Он умирал здесь, в этом замке, один, среди книг и бумаг, и никто не мог ему помочь. Потому что его человек — тот, кто мог бы зажечь его сердце — либо умер, либо не родился, либо потерялся где-то в мире.

Или сидел сейчас в библиотеке, сжимая в руках запрещённый фолиант, и не знал, что делать дальше.

— Ты нашла эту книгу.

Голос Дамиана прозвучал у меня за спиной. Я подскочила и чуть не уронила фолиант. Он стоял в дверях библиотеки — бледный, как полотно, но глаза его горели золотом.

— Я… — начала я.

— Не надо оправданий. — Он вошёл в комнату, и я заметила, что он хромает. Опирается на трость — чёрную, с серебряным набалдашником. — Я знал, что ты найдёшь эту книгу. Понимал, что рано или поздно — дашь волю любопытству.

— Вы не злитесь?

— Я устал злиться. — Он подошёл к столику, сел на край. Трость поставил рядом. — Что ты поняла?

Я облизала пересохшие губы.

— Что вы дракон. Что драконы ищут своего человека. Что без этого человека — умирают. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Это правда?

— Каждая буква, — сказал он. — Фолиант «Истинные дети пламени» — единственная правдивая книга о моём народе. Церковь сожгла все экземпляры, кроме трёх. Один — у короля. Один — у верховного жреца. И один — у меня.

— Зачем он вам?

— Чтобы не забыть, кем я был. Кем я мог быть. Кем я уже никогда не стану.

Он сказал это так спокойно, так буднично, что у меня защипало в глазах.

— Вы не можете знать наверняка, — сказала я. — Ваш человек может быть жив. Может быть где-то рядом.

— Рядом? — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что я почувствовала её на вкус — как полынь на языке. — Моему человеку было бы сейчас около двадцати лет. У него или неё были бы чёрные волосы и запах ландышей. И я встретил бы его или её десять лет назад, когда упал в этом лесу. Если бы это был кто-то другой.

Он замолчал.

Я поняла.

— Вы думаете, что ваш человек — та девочка? Я?

Он не ответил. Просто смотрел на меня своими золотыми глазами, и в них было столько боли, что я не выдержала, подошла и села рядом с ним на край столика.

— Дамиан, — сказала я в первый раз без титула. — Если я — ваш человек, почему вы не…

— Не что? Не попытался зажечь сердце? Не предложил разделить со мной проклятие, чтобы это проклятие сожрало и тебя? — Он отвернулся. — Я уже сказал: я опасен. Для тебя — особенно.

— Потому что я пахну ландышами, — повторила я его слова.

— Потому что ты — всё, что у меня было и никогда не будет.

Он встал, взял трость и пошёл к выходу. На пороге остановился.

— Уходи, Лина. Сегодня вечером. Завтра можешь не приходить.

— Не приду, — сказала я.

Он не обернулся.

— Вот и правильно.

Он ушёл. А я осталась сидеть на краю столика, сжимая в руках запрещённый фолиант, и чувствовала, как амулет в кармане жжётся — сильнее, чем когда-либо.

Я не ушла.

Я осталась в библиотеке. Спрятала фолиант обратно под покрывало, застегнула застёжки и сделала вид, что ничего не случилось. Но внутри меня всё кипело.

Я не знала, что делать. Я не знала, как спасти человека, который не хочет, чтобы его спасали. Я не знала, как подойти к дракону, который боится сам себя.

Поэтому я сделала то, что умела лучше всего. Я пошла на кухню и приготовила ужин.

Кухня в замке была огромной — с печью, в которой могли зажарить целого быка, с длинными столами, с медными кастрюлями, висящими на крюках. И совершенно пустой. Ни припасов, ни посуды, ни еды. Только пыль и тишина.

Я нашла кладовую — она оказалась за маленькой дверью у печи. Внутри было темно, холодно и пусто. Только несколько мешков с крупой, вяленое мясо (кто знает, когда его сюда положили) и старые, засохшие травы, которые, наверное, забыл Стахий, когда работал здесь — если работал.

Я сварила кашу. Простую, на воде, с щепоткой соли. И нашла в одном из шкафов глиняную тарелку и ложку.

Потом пошла искать Дамиана.

Он сидел в кабинете. В темноте. Даже лампу не зажёг.