Жаркий песок Крайтасара!

Обрадовалась ли я помощи? Не пойму, но точно знала, что быть должной своему убийце ой как не хочется. Но тут заметила умоляющий взгляд Аморая, тихий шепот из его уст решил все.

- Пропусти, мы поможем! – я и попросила огонь отступиться на мгновение, чтобы мужчины смогли приблизиться к нам. В огненной защите появился узкий проход, и мужчины тут же один за другим шагнули в него. Больше они не говорили, только тяжелое дыхание позади и ощущение надвигающихся изменений.

Сначала увидела магические нити, словно живые, они потянулись к кольцу. То засверкало, получив желаемое, и сразу же последовала отдача. Рука потяжелела, стало трудней сохранять равновесие. Почувствовала себя песчинкой, пытавшейся барахтаться. И ноги почему-то отекли, и животик стал тяжелее. Внутри него возникло шевеление. Радость перекрыла все остальные впечатления. Первое шевеление малыша. Но так скоро, почему? Он почувствовал избыток магии и решил порадовать маму.

От феникса раздалось непривычное фырчание, и в голове промелькнуло его недовольство.

«- Нет чтобы восторгаться сыном, сумевшим впервые воплотить огонь своей расы, она радуется чему-то необъяснимому. Сколько таких движений совершит твой ребенок, пока родится. Успеешь еще пожалеть».

Так же мысленно ответила, чтобы Саргай не отвлекался.

«- Это же впервые. Нет, он и раньше радовал своим теплом, словно все чувствует уже и понимает, а сейчас впервые осознала, что он мой сын, что он жив. Не ревнуй, твоим огнем я восхищаюсь. Но если ты имеешь возможность отвлекаться, значит, почти сжег тварей. Не переусердствуй, только ожил, а уже хочешь вытянуть свою магию в окружающих. Если их осталось немного, оставь мужчинам. Пусть они разомнутся».

«- Нельзя, сначала надо выжечь главного в их стае, а он пока прячется за другими».

Огонь замер на миг, словно выманивая того главного в стае, и вдруг обрушился с новой силой, выжигая туннель на несколько метров вперед.

«- Теперь все, остальные менее опасные. Они уйдут, почувствовав смерть вожака».

Голос феникса становился тише, словно он вложил в последний огонь все свои силы. Справа кто-то навалился на меня, а мне и самой стоять было тяжко. Как бы не упасть лицом в темнеющую зловонную золу под ногами. Мы успели продвинуться вглубь туннеля, настигая тарибов, и теперь стали близки к последствиям огненной магии.

«- Саргай, - не обращая внимания на свое состояние, позвала названного сына, - чем тебе помочь?»

Кольцо тускнело на глазах, больше не забирая магию у мужчин и перестав подпитывать сына. Именно сына. Я так чувствовала, воспринимала феникса своим кровным ребенком.

«- Все хорошо, мама! Все к лучшему!» - последние слова звучали обреченно, словно он прощался со мной. Не бывать этому! Оттолкнула высшего, который почему-то вцепился в меня и не хотел пускать. Сначала чуть не уронил на камни, а затем и совсем уж попробовал воздействовать неудачно. Приблизившись к сыну, заметила метаморфозы, происходящие с ним. Золотистые перья подернулись дымкой, словно малыш намеривался исчезнуть или вновь переродиться. Но сколько у него осталось жизней? Сколько раз он проходил подобный опыт? Сколько у фениксов этих жизней?

- Саргай, я запрещаю тебе умирать! Живи! Я приказываю! – кольцо вспыхнуло на руке, отправляя в сына поток золотистого всплеска. Оно должно спасти его! Как только золото окутало маленькую фигурку существа, тот стал таять, вызвав животный ужас, заставляя прикрыть рот и устремиться вперед, чтобы защитить. Когда я обняла его, то оказалось, что у меня на руках ребенок, а не феникс. Он обернулся, истратив последние крупицы магии. Рука потянулась к его шее, чтобы нащупать пульс. Но мои действия были преждевременны. Своды туннеля огласил детский плач. Я смеялась, вытирая слезы одной рукой. Страшное позади. Пусть живет, хоть и без магии. Малыш достоин прожить хоть одну жизнь полноценно.

С трудом поднялась с ним на руках, покачиваясь, и направилась к повозке. Там должно быть припрятаны молоко и еда. При магическом истощении следует питаться больше.

Первым отмер брат, подхватил меня под руки, пытаясь отобрать тяжелую ношу. Я улыбнулась ему.

- Своя ноша не тянет. Надо его накормить, а у нас молока с собой нет. При магическом истощении надо правильно питаться.

- О чем ты, Энариль? Тебе бы самой отдохнуть.

- Я подпитаю нашего сына, - выдал Аморай, принимая нас в свою семью. Потом разберусь с его заявкой, сейчас же любая помощь будет не лишней. Спокойно смотрела, как его руки ложатся на крохотное тельце. Ребенку можно было дать от силы год. Лишь после того, как магия, ставшая родной для малыша, благодаря нашей связи заполнила пространство вокруг тела голенького малыша, он выдохнул, - не так все плохо. Он не выгорел, просто истратил неподъемное количество магии. Будет жить.

Улыбка высшего поразила до глубины души. Вот кому можно поверить, Аморай говорил искренне, именно для него жизнь ребенка действительно священна!

Брат принес покрывало, помог завернуть сына, умильно подмигнул ему, а тот угукнул в ответ. Все дружно рассмеялись. Обстановка разрядилась его тихой улыбкой, а уж когда Саргай взял палец в ротик, так и вовсе сделалась дружелюбной. Все как-то засуетились и, признавая кому обязаны спасением, ринулись добывать еду. Илим даже успел поохотиться и принес ценное молоко. Правда, на вопрос «чье оно?» ответил уклончиво, но заверил, что ребенку его можно дать без вреда для здоровья.

А Клам заметил, что ребенок наш не младенец, можно какой и посущественней пищи дать. Так неожиданно развернулся лагерь. Все поддержали эту идею, хотелось немного отдохнуть и поесть горячей пищи, залечить раны, восстановиться магически.