Развод с драконом, или Гиблое поместье попаданки

— Меня зовут леди Элеонора, — представилась моя спасительница. — А этот злой страшный мужчина — мой муж лорд Гройс. Но ты его не бойся, на самом деле, он добрый человек. А ты — беглянка? Из аббатства? — прищурилась женщина.

Я кивнула.

— Меня зовут Анна, я бежала от монст… от короля, за мной погоня, — язык во рту едва не ворочался.

Может, лучше было бы скрыть правду, но я должна была сообщить, насколько всё серьёзно, чтобы Элеонора знала, как хорошо нужно прятаться.

— Твою ж мать! — неожиданно выругался лорд Гройс. — Меня же повесят на виселице за такое! Я останавливаюсь!

— Тихо, дорогой, — леди Элеонора успокаивающе положила ему ладонь на колено. — Не возмущайся. Это я повешу тебя, если посмеешь остановить коляску. Едем дальше.

Женщина потёрла виски и вздохнула.

— Конечно, да-а-а, — протянула она. — То, что я помогаю сбежать самой леди Аннет, это, конечно, за гранью. Но неужели жена короля не женщина?! — проговорила она философски.

— Я клянусь, что отплачу вам добром, — проговорила я. — Рейгард не найдёт меня, брачной метки нет, — я показала запястье. — Мне нужно скрыться, иначе мне грозит смерть.

И я не лагала. В конечном итоге, рано или поздно он вынудит меня дать ему отпор магией, поймёт, что я попаданка, и точно убьёт меня.

Леди Элеонора поправила упавшую мне на лицо прядь.

— Ты не волнуйся, девочка. Нас не успели заметить. Лорд Гройс знает все дороги в королевстве, поедет так, чтобы не нарваться на посты. Мы скроемся. Ты вся перепачкалась, милая, — женщина отёрла мне щёки. — Устала, истощена. И собачка твоя выглядит так, будто неделю жила в подвале. Но ничего, скоро приедем в безопасное место, умоешься, поешь. А пока добираемся, я подумаю, как тебя спрятать.

— Почему вы согласны помочь мне? — спросила я.

— Потому что мне в своё время тоже требовалась поддержка, но помочь было некому. Мы женщины, должны помогать друг другу, особенно в этой отсталой стране, где женщин вообще ни во что не ставят. Где жена короля не носит титул королевы! Тут такого слова вообще нет!

— Жена, ну, кхм… — проворчал лорд Гройс.

— Что есть, то есть, дорогой. Я должна помочь бедной девочке. Всё будет хорошо, Аннет.

Леди Элеонора так искренне произнесла эти слова, что я сразу поверила ей.

На душе разлилось спокойствие впервые за много-много дней.

— Спасибо вам, леди Элеонора. Но только прошу, называйте меня Анна. — В новой жизни я хотела перестать быть чужой личностью и хотела быть наконец собой.

— Анна — интересное звучание, необычное. Хорошо, — улыбнулась леди Элеонора и подмигнула моей собачке: — Какая хорошая малышка, — и погладила по головке.

Я прижала Кенди сильнее к груди и поцеловала в холодный носик. Бедная собачка столько пережила за последнее время. Как бы не заболела. Как только доберёмся до безопасного места, я вымою её, расчешу, я сделаю всё, чтобы Кенди было со мной хорошо. Мне больше некого любить и не о ком заботиться.

Собачка будто услышала мои мысли, доверительно положила головку на плечо и, облегчённо вздохнув, прикрыла глазки. Успокоилась маленькая.

Я склонила голову на бок и, ощущая мерное покачивание коляски, тоже очень быстро уснула.

Мы провели в дороге почти две недели.

Леди Элеонора сказала, что мы могли бы доехать до её поместья и быстрее, но приходилось кружить по объездным дорогам, временами по лесным и полевым едва проходимым тропинкам, чтобы нас никто не увидел.

Я слышала, как лорд Гройс ворчал на свою жену, но, очевидно, она была в их паре доминирующей.

Останавливались на ночь мы в глухих селениях, куда, казалось, никогда не ступала нога властей. Не уверена, что они знали, как зовут их короля. Королевство у Рейгарда такое дикое, как и он сам! На огромных пространствах, порой за целый день, не встречалось людей.

Леди Элеонора выдала мне свой плащ и новое платье из своего багажа, селянам мы представлялись путешественниками, а собачку в целях конспирации прятали.

Лорд Гройс хоть и шипел себе под нос, как он недоволен идеей скрываться, но сам же собачку первый и прятал, и военные ветеранские знаки всем показывал, при которых жители становились очень благодушными.

25

Дни в дороге прошли, словно сон. Я измотанная, настрадавшаяся, отдалась во власть своей спасительнице. Если бы я не встретила её на своём пути, то, скорее всего, попала бы в темницу к монстру, и там бы погибла. Потому что ни один человек не может выдержать столько, сколько пришлось пройти нам с Аннет.

Я спала почти всё время и много ела. Аппетит проснулся волчий. Леди Элеонора радовалась.

— Значит, восстановишься и всё переживёшь, — говорила она.

Леди Элеонора ни о чём меня в эти дни не расспрашивала — видела, в каком я состоянии. Она заботилась обо мне, как мать о дочке. В прошлой жизни мне было сорок восемь лет, леди Элеоноре — на вид около шестидесяти пяти — можно сказать, на мать и дочь мы и походили.

Окружённая заботой пожилой женщины, я даже расплакалась в её присутствии, хотя до того не плакала очень много лет. Сдалась. Любая железная женщина однажды плачет, или я вовсе не железная? Как же мне было стыдно, за то, что я больше не железная! Накатили воспоминания о страстной ночи и последующем предательстве Рейгарда. Грудь запекло от обиды. Он уже тогда знал, что у него молодая беременная невеста, и спал со мной. А потом назвал меня старой и бесполезной.

Его слова раскалённым углем до сих пор жгли сердце.

Леди Элеонора понимающе прижала меня к своей груди и сказала тихонько:

— Поплачь, Анна. Слёзы — хорошее питание для травы, которой всё былое порастёт.

Слова женщины здорово утешали.

Скоро мы прибыли в поместье леди Элеоноры и лорда Гройса — “Танцующие дубы”. Старый дом стоял в центре сада, а перед ним, переплетаясь стволами, звенели кронами на ветру два толстых дуба, словно пара влюблённых, которые застыли в веках.

Всё же бывает чистая любовь — вот она проросла в деревьях. Я не ошибалась, я чувствовала, что она существует. И удивительно, как после двух жестоких предательств: бывшего мужа и монстра, я ещё способна во что-то верить.

Я погладила свою собачку и обняла её крепче.

По саду гуляла стайка девочек в одинаковых светлых платьях. И увидев нас, они побежали навстречу.

— Леди Элеонора! Лорд Гройс! Вас так долго не было! Мы соскучились! — закричали они.

— Добрый день, мои дорогие девочки, а что у вас сейчас перерыв? — проговорила женщина, пойдя им навстречу. — По времени, уже пора на музыкальное занятие! Отправляйтесь скорее, лорд Кэрол не должен ждать! А со своей знакомой я позже вас познакомлю, — указала на меня.

Девочки присели в поклоне и упорхнули в особняк.

— Это мои ученицы! В доме у меня — школа для девочек, — пояснила леди Элеонора. — Тебя, Анна, я размещу в маленькой пристройке. Ненадолго. Буквально до завтра. Тебя будут искать по всему королевству. Завтра ты уедешь отсюда, я скажу куда.

Лорд Гройс проводил меня, пока леди Элеонора пошла решать свои дела, накопившиеся за время отсутствия.

— Ночью у нас в холмах холодно, огонь я разведу чуть позже, как закончу с лошадьми. Располагайтесь. Тут спальня, а там можно помыться, — сообщил мужчина.

И ушёл, погладив собачку.

Оставшись одна в выделенном мне помещении, я положила в печку пару поленьев и сама развела огонь магией, потому что действительно было зябко. Моя сила за прошедшие дни окрепла и так и просилась дать выход. Хотелось ещё что-нибудь поджечь, но я не торопилась, боялась снова обессилеть.

Хотя слабости в этот раз не ощутила.

Кенди сидела на кровати, куда я её посадила, а я принялась протирать пыль с полок: в пристройке, видимо, давно никто не жил. И хотя я тут ненадолго, дай-ка немного приведу это место в порядок.

Кружась по комнате с тряпкой в руке, я вдруг ощутила, как подкатила тошнота. Я прикрыла рот рукой. И пока справлялась с неожиданным позывом, сознание захлёстывала лишь одна…

самая…

страшная…

мысль.

Беременна.

Конечно же, я сразу сообразила, что я в интересном положении. Что это никакое не отравление. Я меня был незащищённый секс и много. Аннет, возможно, травили эликсирами, а когда я попала в её тело — все воздействия закончились — я же ничего из её пузырёчков не пила. И ещё близость пришлась на середину цикла.

А еще грудь вот тоже болит с каждым днём только сильнее, хотя сперва я думала, что это последствия лап монстра. Теперь, очевидно, что нет.

Я беременна!

Эта мысль жгла изнутри, пылала огнём, раздирала на части. Опустошала, словно волна ядерного взрыва, и в то же время озаряла неясной надеждой. Робким светом. Я же мечтала стать мамой на протяжении двадцати с лишним лет. Бесчётное число попыток, молитв, слёз. Тайные тоскливые взгляды на детей подруг — до щемящего чувства в сердце. При виде чужих малышей всегда ныло за грудиной, как у одинокой волчицы.

Я думала, что высшие силы давно поставили на мне крест. Не заслужила, не вымолила.

Но, оказывается, получила желаемое, когда меньше всего хотела!

26

Разве можно было даже надеяться? Любовь была коротка, как взлетевшая в небо и тут же угасшая искра костра. Боже, я же любила его, отдалась ему в ту ночь. Приняла его, утонула в нём. А как же потом я его возненавидела! И теперь опа — я беременна!

А то, что он вытворял потом в домике у старушки, дикий в своей своём безумстве, пьяный от страсти?

Он же конченный извращенец! А если ребёнок что-то от него унаследует? Он изменил мне, предал, выгнал! Ох, как я его ненавидела! Ни за что я не хотела иметь с ним общую плоть! Это какое-то надругательство местного бога! Ха-ха!

Что же делать-то?

От всех этих мыслей голова пошла кругом, и меня снова вывернуло.

Одна, в бегах, попаданка с ребёнком. Как я буду?

Что делать? Что?! Для начала успокоиться, Ань. Вдох. Выдох. Вот так. Теперь выпрямиться. Вот.

— Не волнуйся, Кенди, я в порядке, — проговорила я подбежавшей собачке.

Малышка крутилась вокруг, словно утешая. Я взяла её на ручки, стала гладить, чесать за ушком и приговаривать нежные словечки, пытаясь успокоить прежде всего себя.

Потом я умылась, всё убрала за собой и легла спать. Утро вечера мудренее — последую древнему совету.

А утром на столе меня ждал завтрак: сырники и яблочный сок. Рядом лежала записка от леди Элеоноры:

“Ешь и набирайся сил, Анна. Я уехала решать твой вопрос, надеюсь, мой замысел сработает, и когда вернусь, я тебя порадую. Леди Э.”

При виде еды меня снова замутило, но я заставила себя поесть — и стало полегче.

А к обеду приехала леди Элеонора. Она ворвалась в комнату, словно стихийное бедствие, и на её лице торжествовало самодовольное выражение.

Женщина положила передо мной документы.

— Теперь ты Эмма Ле Град, моя ученица из южного королевства, я раньше преподавала в благородном пансионе в столице на юге. Документы настоящие, моя ученица мне их переслала. Я ещё в день, когда мы с тобой встретились, запросила их, поняла, что понадобятся. Для всех Эмма поехала развеяться на север, хотя на самом деле живёт в своём глухом поместье на юге. Она ярая воительница за свободу женщин, очень рада была тебе помочь — мы очень хорошо общаемся. Не переживай, сообщение между странами плохое, если запрос об Эмме поступит в Южное королевство — там у меня свои люди в исполнительных органах, кое-чем мне обязанные, они подтвердят, что Эмма уехала. Всё будет в порядке. И, кстати, епископа сняли с должности, король сделал его монахом и отправил в мужской монастырь.