Невеста для инквизитора

Но ведь никто и не говорил, что все преступники - люди...

Глава 7

Сквозь мутную сонную пелену до Верушки донесся невероятный шум. Вернее, все, что она слышала сейчас, было ей знакомо, но будто многократно увеличилось в объеме. Это был плотный, неослабевающий звук проезжающих автомобилей - клаксонов, выхлопных труб, тормозов и шуршания покрышек по горячему асфальту. Кабину покачивало, что добавляло головокружения к сосущему чувству голода, которое, кажется, проснулось раньше ее самой.

Верушка приоткрыла глаза и поняла, что уже утро. Ресницы слиплись от слез и теперь веки чесались и зудели, словно от попавшей внутрь соли. Да, собственно, так и было. Хотелось умыться, но даже протереть лицо ладонями значило извозиться еще больше, ведь руки ее оказались выпачканы в земле, траве, еловой смоле и пыли. А еще в рыжей ржавчине, которую она вероятно подцепила, когда висела на заборе Дымов. Голова побаливала, как и бок, на котором она так и пролежала всю дорогу. И как только заснула после всего, что с ней произошло?! Наедине с двумя незнакомыми мужчинами, в машине, ночью! Наверное, именно это состояние и называется прострацией, когда мозг отключается и отказывается брать на себя ответственность за тело.

- Проснулась? - спросил парень за рулем, заметив ее осторожную возню.

- Да. Простите, я лишила вас отдыха... - Во рту было так сухо, что язык едва ворочался.

Верушка вытащила бутылку и одним глотком осушила остатки. Стало немногим легче - организм требовал добавки, а лучше, чего посущественнее, чем теплая вода, количества которой не хватило бы и стайке воробьев.

Напарник водителя крепко спал. Только сейчас Верушка заметила свисавшую кисть с въевшимися следами машинного масла вдоль кромки ногтей.

- Ему, наверное, неудобно, - сказала зачем-то, словно это могло что-то изменить. Чувство стыда прожигало ее насквозь, как и желание заплатить за поездку. Вот только позволить себе эдакую щедрость она не могла и это еще больше добавляло чувства вины.

- Мы привычные, - хмыкнул парень и с хрустом почесал затылок.

Будто в подтверждение его слов раздался бодрый всхрап. Рука дернулась и убралась.

- Уже Родняна? - Вытянув шею, Верушка попыталась разглядеть мелькавший за окном пейзаж, но на глаза попадались только серые отбойники, которые сменялись длинными бетонными зданиями без окон и кирпичными заборами с росшими по кромке чахлыми пыльными деревцами. Казалось, даже утреннее солнце не способно было придать радости этому месту и пробить его каменную серую невзрачность.

- Это же пригород, объездная дорога, складская зона. Почти пять километров хранилищ, складов и амбаров. Родняна - большой город. В нем сотни супермаркетов, магазинов, ресторанов, кафе. Представляешь, сколько продуктов нужно каждый день?

- Нет, - честно ответила Верушка.

- Ну так тебе пока и не зачем, наверное! - рассмеялась парень. - Первокурсница? За время учебы привыкнешь, уезжать не захочешь. А мне и у нас в провинции хорошо. Дом свой, скотина, фрукты-овощи. Мы эти банки, которые возим, и не покупаем! Зачем, когда все свое. Но в столице, сама понимаешь, огород не разведешь. Кругом одна химия. - Он весело посмотрел на Верушку в зеркало заднего вида.

Она вздохнула и пригладила спутавшиеся волосы.

- Чего грустная такая? Жених-то есть?

Верушка вздрогнула и закусила губу. Поддерживать разговор у нее не получалось, да и не хотелось, потому что любая фраза водителя заставляла ее сжиматься еще сильнее, чтобы не расплакаться. Знала она и про дом, и про сад, и про огород... И про то, как хорошо жить под собственной крышей и встречать рассвет вместе с птичьим гвалтом. Только все это теперь в прошлом. И даже та новая жизнь, которую она начала в Костовице, и которая казалась ей подарком судьбы, сейчас тоже осталась в прошлом. Только ее глупое сердце никак не хотело этого признавать и билось как сумасшедшее, толкая наружу непрошенные слезы.

- А тебе куда надо? Мы ведь в город не едем. Сейчас завернем и на разгрузку, - парень продолжал посматривать на нее, и густые брови его двигались то вверх, то вниз.

- Мне... - она сглотнула. - В центр.

За время пути из Костовицы, мысли в ее голове метались, как стрижи над свежевспаханной землей. Но все сводилось к одному - ей нужно было где-то зацепиться, устроиться, заработать денег, чтобы восполнить нанесенный ущерб и встать на ноги. Да, все произошло не по ее вине и воле, но... В ушах все еще звучал голос матери Стася и ее слова о том, что она голодранка и ей не поздоровится. В них было столько ненависти, что она поверила сразу - так и будет. И как же ей раньше не пришла в голову мысль о том, как и с чем она заявится перед его родителями? Конечно, поразмыслить об этом следовало гораздо раньше, но кто же знал, что между ней и Стасем все закрутится так быстро?

Невеста... как же прекрасно звучало это слово из его губ! Оставалось совсем немного, чтобы навсегда быть вдвоем, подарить ему всю себя без остатка и потом всю жизнь заботиться о нем.

Любой бы сказал, что она поступила опрометчиво, сбежав из города. Нужно было пойти в полицию, рассказать о том, что произошло. Что она не имеет никакого отношения к пожару, что, поддавшись импульсу, напуганная и уязвленная словами его матери, просто не ведала, что творила. Или же, наоборот, четко осознавала, что помощи ждать неоткуда?

Нет, Стась бы понял и помог! Глупая, какая же она глупая!

Верушка тяжело вздохнула и вытерла сбежавшую по щеке слезинку. Первое, что следует сделать, это позвонить Стасю и рассказать обо всем! Ведь сейчас он беспокоится, ищет ее, сходит с ума от неизвестности. Вместе они решат, как поступить дальше. Ничего, еще один день в разлуке не сможет развести их друг с другом. Она вернется, и все как-нибудь решится. А его мать поймет, что...

Что поймет мать Стася, Верушка придумать не успела, потому что фура стала сбавлять ход перед тем, как вскоре завернуть вправо.

- Дядька, подъем! Выходим на финиш! Эва как тебя разморило! Слюни-то подбери! - сказал водитель.

Его напарник громко зевнул и потянулся.

- Ну что, малая, и ты приехала! - подмигнул ей парень. - Сейчас спрыгивай и дуй по прямой. Там увидишь остановку. Спросишь, куда дальше и на чем. Рейсовых здесь много.

Верушка подтянула рюкзак и прерывисто вздохнула.

- Спасибо вам огромное! Что бы я без вас делала...

- Да ну, чай не звери, люди!

- Не звери... - шепотом подтвердила она.

Напарник вылез первым, следом, откинув спинку сидения, Верушка. Ноги ее совсем ослабли, поэтому, спрыгнув, она с трудом удержала равновесие. Когда фура отправилась в путь, Верушка еще какое-то время стояла, привыкая к твердой почве. А затем бодро зашагала в сторону остановки, пытаясь унять нервную дрожь. Там, впереди, в утреннем мареве проглядывали очертания огромного города, в котором так легко затеряться и еще легче пропасть...

Глава 8

Клим прочел сопроводительное письмо два раза, чтобы не упустить ни единой детали.

Бертина Козма, пятьдесят три года, работала в больнице Луховиц медсестрой последние двадцать лет. Вдова, взрослые дети, до описываемых событий нареканий не имела, на хорошем счету.

Все началось месяц назад - во время ее дежурств больным становилось хуже, даже тем, кто уверенно шел на поправку и планировал выписываться через пару-тройку дней. Так как Бертина была ночной сестрой, и именно в ее ведении находились палаты кардиологического отделения, она первая попала под подозрение. Расписание дежурных врачей менялось. К тому же они предпочитали находиться в ординаторской, пока не случится что-то серьезное, или же не приедет скорая помощь с новым пациентом.

А за последний месяц, именно во время дежурств Бертины, ночи в больнице наполнились поголовными резкими скачками давления, повторными сердечными приступами и тяжелыми обмороками. В ряде случаях пациентов спасти не удавалось, и это стало отягчающим фактором в деле, которым сейчас занималась полиция.

Однако, как бы полиция ни старалась найти улики, сколько бы раз ни проверяла камеры и ни делала экспертиз, доказать вину Бертины Козмы не получалось. Да и сама женщина продолжала все отрицать и рыдать на допросах, не понимая, что она сделала не так.

"Я же к ним как к своим деткам! Нежно, ласково! Подушечку поправить... (всхлип), стакан воды... (всхлип)... лекарства и уколы строго по часам... Господи, за что мне все это? Что же вы из меня изверга делаете?"

Клим покрутил в руках серебристый диск с записью допроса и посмотрел в зарешеченное окно, сквозь которое не проходили уличные звуки и яркие солнечные лучи.

Здание, где размещался ПиОН, называли замком Дракулы. Разумеется, не по причине того, что именно в его подвалах происходили допросы и суд Великой инквизиции, а потому что это был именно замок - одна из достопримечательностей Родняны и его исторического центра.

Изо дня в день Клим наблюдал группы туристов, фланирующих по выложенной красной брусчаткой площади и разглядывающих старые каменные стены. Много веков назад замок стал цитаделью и оплотом Инквизиции, но о том уже мало кто помнил. В соседних постройках, датированных чуть поздним временем, размещались исторический музей, выставки современного искусства и народного творчества. За переулком располагалась Филармония, а чуть дальше - здание городского театра.

Иногда Клим позволял себе прогуляться и даже послушать музыку, но это случалось крайне редко, да и должного удовольствия не доставляло. Слишком много сил выкачивала работа, после которой хотелось лишь одиночества и тишины.

Прежде чем встретиться с инспектором, Клим решил взглянуть на задержанную. Ведь единственное, что тому нужно - это понять, останется Бертина Козма в замке, или... Клим потер переносицу. А вот "или" - случалось еще реже, чем он бывал в Филармонии.

Нажав на вызов селекторной связи, он произнес:

- Магда, я спускаюсь. Если задержусь, предупреди инспектора.

- Конечно, мастер Парр.

Клим вышел через вторую дверь прямо из кабинета. Узкая винтовая лестница вела в подземелье замка. Деревянные перила, давно выцветшие, с гладкой, вытертой руками его предшественников поверхностью, холодили ладонь. Эхо не разносило звук его шагов. С каждой ступенькой воздух становился плотнее. Вместо факелов, когда-то горевших под сводчатым потолком, путь Клима теперь освещали тусклые лампы. Он мог бы спуститься вслепую, потому что знал этот путь наизусть.

Как только Клим оказался внизу, мрачные тени заплясали по стенам. Миновав несколько арок, Клим остановился у металлических дверей со специальным окошком. Здесь не было охраны - сбежать из подземелья еще никому не удавалось. Задержанных привозили ночью и спускали сюда с внутреннего двора, за закрытыми воротами, так что ни один загулявший турист или местный житель не мог даже подумать, что хранят в себе стены мрачного, но красивого замка.

Он открыл створку и взглянул на задержанную. Минуту наблюдал за тем, как полная бледная женщина, привалившись к стене, не двигаясь, смотрит в одну точку. Даже отсюда Клим видел, что глаза ее воспалены и полны ужаса и обреченности. Он ощущал ее страх, увеличенный долгим ожиданием и сквозившей во всем теле покорностью злой доле. Единственное, чего Клим не чувствовал, так это магии. Перед ним находилась немолодая, уставшая и измученная обстоятельствами и допросами обычная женщина.

И все же Клим чувствовал некую связь, которая определенно существовала и вела именно к Бертине Козме. Или же через нее. И об этом он узнает от нее же самой. Но не здесь.

Вернувшись в кабинет, он вызвал Магду:

- Приведите ее в комнату отдыха через главный вход.

- Зачем? Она же...

- Так нужно.

***

- Скажите, Бертина, когда все это началось?

- Я... я не понимаю... - она озиралась, переводила взгляд с Клима на подоспевшего инспектора и отчаянно потела. Ее круглое лицо покрылось испариной.

Клим налил стакан воды и протянул вместе с салфеткой.

- Успокойтесь, Бертина. Просто расскажите все с самого начала.

Зубы ее стучали о край стакана. Тоненькая струйка воды стекала вдоль подбородка на объемную грудь.

- Я двадцать лет... верой и правдой...

- Опустим это.

- Да как же... - всхлипнула женщина. - Господи... будто сглазил кто! Никогда, слышите, никогда бы я... ничего... у меня же только работа и осталась! Дети разъехались, вот и... Я только к сестре съездила на неделю. Огород копали. Брала в счет отпуска. Вернулась, и в первое же дежурство мужчина... - она снова разрыдалась, закрыв лицо руками. - Я ему лишь температуру померяла! Ну посидела еще рядышком. Он такой шутник... был...

- Понятно, - Клим надавил на переносицу и крепко зажмурил веки. - С собой у вас что было?

- Где? - не поняла женщина. - Ничего у меня не было! Градусник только... они у нас в процедурной лежат.

- Понятно.

- Он мне еще сказал: как же я ждал вас, Бертина, чтобы выписаться в вашу смену. Вы мой ангел! И зеленый цвет вам идет лучше, чем белый... - женщина совершенно сникла, и теперь слезы стекали из ее глаз совершенно беспрепятственно.

- А куда вы ездили к сестре?

- В Костовицу. Это в ста километрах от...

- Да, я знаю.

- Меня сестра давно звала к ней переехать, а я вот к Луховцам привыкла... И в больнице меня ува... ува... уважали-и!

- Ну, ну, успокойтесь, Бертина. Так что, говорите, у вас с собой было, когда вы пришли на дежурство?

- Ничего! - вскинула она опухшие глаза-щелочки.

- Вы ошибаетесь, - взгляд Клима стал жестким и пронизывающим.

Женщину затрясло. Она несколько раз сглотнула, пытаясь выровнять дыхание.

Клим подошел к ней сзади и положил руки поверх полных плеч. Глядя в свалявшийся пучок на ее затылке, тихо произнес:

- Вспоминайте сами, Бертина. Это вы должны сказать, не я.

- А... - она сцепила перед собой пальцы в замок и несколько раз сжала. - Костюм на мне новый был... Я его из Костовицы привезла. У меня размер большой, дома не смогла найти, а там нашла...

Клим перевел взгляд на инспектора. Тот кивнул и вышел за дверь.

- Хорошо. Успокойтесь.

...Ему достаточно было только взглянуть на мешок с одеждой, чтобы ощутить волну черной магии, исходящей от него.

- Расскажите, Бертина, где и у кого вы купили этот костюм в Костовице, - спросил Клим, и губы его растянулись в вежливой ледяной улыбке.

Глава 9

Ей не пришлось долго ждать - автобус приехал минут через двадцать. Верушка как раз начала изучать обрывки объявлений, налепленных кое-как на железный бок остановки, пытаясь отвлечься от муторных мыслей, засевших в ее голове. Не имея ни малейшего представления о том, куда и зачем ехать, она все же шагнула к автобусу, когда тот остановился.

Несмотря на раннее утро, почти все места оказались заняты. Пробираясь по узкому проходу, Верушка морщилась, вдыхая спертый воздух и чужие запахи. Задела плечо дремавшего мужчины и вздрогнула от неясного предчувствия. Словно что-то склизкое, холодное, похожее на жабу, коснулось ее изнутри.

"Нервы..."

Верушка села на свободное место рядом с женщиной средних лет, которая держала в руках книгу. Нащупала в рюкзаке деньги и, вытащив несколько купюр, зажала их в кулаке. Через некоторое время, немного расслабившись, стала посматривать на пассажиров, стараясь делать это незаметно.

Она почувствовала чужой взгляд буквально кожей. Осторожный, ощупывающий ее висок и щеку. Рот наполнился горьковатой слюной, ладони повлажнели, и почему-то подумалось, что надо было сразу заплатить за проезд, потому что теперь купюры станут противными на ощупь... Впрочем, деньги - это деньги, а они, как известно, не пахнут, и вообще, хороши в любом виде.

Терпеть столь настойчивое внимание оказалось трудно. Верушка поерзала, выдохнула и в тот момент, когда ее соседка перевернула страницу, обернулась. На другой стороне, у окна сидел высокий парень в серой толстовке и накинутом на голову капюшоне. Худой - даже сквозь одежду можно было разглядеть выпирающие ключицы. Бледный - на фоне длинной, с желтоватым оттенком, обесцвеченной челки кожа казалась просто восковой.

Их взгляды пересеклись. Губы парня, с чуть заметной фиолетовой каемкой, медленно раздвинулись. Верушка отвернулась, вжалась в спинку кресла и подтянула рюкзак повыше. Скосив глаза, попыталась прочесть чужой текст, чтобы отвлечься. Но буквы скакали, и она никак не могла понять, о чем говорится в книге.

Женщина читала медленно, если вообще читала. Верушка прислушалась к ее дыханию, и сама не заметила, как стала дышать вровень с ней. Затылку стало горячо, будто в спинку сидения был вмонтирован электрический обогреватель. Тепло медленно расползалось и скоро достигло висков и шеи.

"Если он уйдет, я ее уничтожу... И его. На все пойду, но вместе им не быть! Как же я его ненавижу!.."

Из груди Верушки вырвался судорожный всхлип. Она приложила руку к груди и прикусила губу.

Женщина повернулась к ней. Губы ее были плотно сжаты.

- Не подскажете, я доеду до центра? - хрипло спросила Верушка.

- Нет, вам нужно будет выйти на конечной, а затем пройти две остановки пешком.

- Спасибо...

Пульсирующий жар стал понемногу спадать, но паника, внезапно охватившая Верушку, только росла. Голос ее соседки оказался точь-в-точь как тот, который она слышала минуту назад. Теперь не смотреть в сторону женщины было мучительно тяжело. Приходилось почти на физическом уровне заставлять себя не делать этого. Словно что-то в один момент изменилось, объединило их между собой. Иначе как объяснить эти странные фразы, возникшие в ее голове?

Верушка зажмурилась и попыталась вновь "услышать" ее. Но к сожалению, а может, и к радости, больше ничего не произошло. И все же, гадкое чувство не отпускало, будто она опять измазалось в густой еловой смоле, и смыть ее простой водой, разумеется, не получалось...

Вода - вот что ей необходимо! Все эти непонятные вещи - ничто иное как последствия обезвоживания. Запахи, голоса...

- Вы что-то сказали? - Женщина передернула плечами и захлопнула книгу.

Верушка вздрогнула, поняв, что произнесла свои мысли вслух. А еще, что ее соседка действительно ни перед чем не остановится, чтобы... чтобы...

В висках что-то щекотно засвербело, заворочалось, словно не желая просыпаться.

"Господи, мне нужно срочно поесть и выпить воды!"

Автобус приближался к остановке. Улица за окном цвела каштанами и сверкала огромными витринами магазинов. Машины, мотоциклисты, прохожие сновали туда-сюда, и, кажется, где-то звучала музыка. Большой город, красивый, быстрый, с множеством летних кафе, площадей и красивых зданий, манил и обещал, как минимум, интересную прогулку. Не все же в жизни подчиняется плохому. Если попытаться хоть на какое-то время стать чуточку счастливей, то, глядишь, и все остальное подтянется?

Верушка вскочила с места и ринулась к выходу. Сунув деньги водителю, забрала сдачу и шагнула в теплое утреннее марево. Когда за ней закрылись двери, она обернулась. Парень в толстовке смотрел на нее все с той же странной улыбкой и, когда их взгляды вновь пересеклись, подмигнул. Она бы ответила ему тем же, если бы не его глаза. На секунду ей показалось, что зрачки его полыхнули красным, и Верушка тут же отпрянула, ощутив, как ледяная волна пробежала по позвоночнику.

Теплый ветерок обдувал лицо, успокаивая раздраженную кожу. Нужно было выбрать, в какую сторону идти, но Верушка никак не могла решиться. Она отошла к высокому зданию с красивыми каменными барельефами вдоль балконов и сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке, потому что стоять и глазеть по сторонам, привлекая к себе внимание, ей не хотелось.

- Эй, беби! Не меня ждешь?

От неожиданности Верушка подскочила на месте. Она и не заметила припаркованную в паре метров от нее машину.

- Нет, - покачала головой и закинула рюкзак за плечи.

- А то поехали? Прокачу. За недорого.

- Мне тут недалеко, такси не нужно...

- Такси? - парень в светлом спортивном костюме, вальяжно развалившись на водительском сидении, заржал. - Ты где тут такси увидела, чучундра? Садись, говорю, покатаемся. Помыть бы тебя, конечно, сначала. - Он ковырялся в зубах спичкой и разглядывал ее, раздевая глазами.

Верушка почувствовала, как внутри опять поднимается горячая волна.

- Че замерла? Давай, двигай булками сюда, крошка, - он сделал недвусмысленный жест в районе ширинки.

Верушка сжала зубы и торопливо направилась мимо него к тротуару.

- Эй, коза!

- Что б тебе пусто было! - прошипела Верушка, сжав кулаки.

Через пару секунд раздался грохот, а следом - визгливый вой сигнализации. Верушка обернулась, как и несколько прохожих.

Парень в спортивном костюме бегал вокруг своей машины, держась за голову и выкрикивая что-то нечленораздельное. Кусок барельефа пробил крышу авто ближе к багажнику, и брызнувшие во все стороны осколки стекол теперь лежали вокруг, блестя и переливаясь на солнце.

Верушка прыснула, прикрыв рот ладошкой и быстро огляделась. Ей не хотелось, чтобы кто-то подумал, что она радуется чужому горю. А то, что парень горевал совершенно искренне, было понятно любому.

Глава 10

К уличным зевакам добавились и жители того самого злополучного дома. Разумеется, тут же все наперебой стали возмущаться несоблюдением сроков капитального ремонта, вероятностью погибнуть в руинах собственного жилища и желанием позвонить, а лучше, написать заявление, куда следует.

На этой фразе, вылетевшей из уст хозяйки балкона на третьем этаже, Верушка наконец отлипла от созерцания страданий похотливого незнакомца в спортивном костюме и торопливо зашагала прочь. Не хватало еще оказаться свидетельницей, если пострадавший действительно решит вызвать "кого следует". Ну отломился "каменный цветок" от стены, значит, так и надо. Она здесь абсолютно ни при чем! Так, мимопроходящая...

И все же, ее не отпускало очень странное чувство - внутри, между ребер искрилось что-то, напоминающее и радость, и отвращение, одновременно. Как это могло сочетаться вместе, было абсолютно непонятно.

Как говорила бабушка - бумеранг обязательно настигает того, кто его запустил? Ну вот, получается, он и настиг того, кого нужно. В следующий раз не станет приставать со своими грязными намеками к девушкам. Хотелось бы в это верить. Во всяком случае, теперь "страдалец" перестанет ставить машину под чужими окнами.

Продолжая мысленно рассуждать на тему вероятности невероятного, Верушка бесцельно шла вперед, разглядывая все, что попадалось интересного на глаза. А посмотреть в столице было на что. Одни памятники, парки и магазины чего стоили! Приоткрыв от удивления и восхищения рот, она даже на какое-то время забыла обо всем, но организм настойчиво напоминал о себе голодными спазмами, и когда от голода закружилась голова, девушка остановилась перед входом в кафе.

"Берлога" - гласила симпатичная деревянная вывеска над входом.

Название Верушке понравилось. Как и порожек из стрех ступенек. Небольшой арочный козырек украшали ветви вьюна, который свисал с обеих сторон почти до самого асфальта.

Толстая дверь раскрылась вместе со звоном колокольчиков. Внутри Верушку встретил спасительный полумрак. В прохладном воздухе она к своему удивлению уловила запах леса, который, по всей видимости, являлся ничем иным, как химическим освежителем, однако дискомфорта не доставлял.

Полукруглая барная стойка возвышалась слева от входа. За ней стояла невысокая рыжеволосая девушка в красно-белой клетчатой рубашке и коричневой жилетке с бахромой. Заметив Верушку, она кивнула и улыбнулась:

- Доброе утро!

- Доброе... - поздоровалась Верушка и оглядела небольшой зал, выбирая столик.

Немногочисленные посетители подняли головы и посмотрели в ее сторону, а затем вернулись к своим занятиям, уставившись в тарелки, телефоны и планшеты, так что Верушка успокоилась и заняла место в углу. Оконные проемы в кафе оказались заложены кирпичной кладкой, что на данный момент было даже к лучшему. Атмосфера защищенности и покоя охватила ее, придав немного уверенности. Она поняла это сразу, как только положила рюкзак на соседний стул и наконец вытянула ноги.