Невеста для инквизитора

- Что же мне теперь делать? - сказала она тем же вечером. Домочадцы поужинали, разбрелись по своими комнатам, и они с учительницей остались на кухне.

- Думаю, тебе нужно уехать, - женщина собрала крошки со стола и задумчиво посмотрела в темное окно. - Здесь тебе нечего делать.

Верушка вздрогнула и задала мучивший ее вопрос:

- Почему бабулю не любили?

- Любовь? - учительница усмехнулась. - К любви это не имеет никакого отношения. - Люди боятся тех, кто не похож на них и имеет силу. А особенно, когда этот кто-то сделал для них что-то хорошее.

- Но ведь это неправильно! Я, например, никогда не забуду того, что вы сделали для меня!

Женщина опустила глаза, а затем сказала:

- Я сделала это, потому что... потому что умею быть благодарной. Но на этом всё. Не хочу возвращаться к тому, что было.

- Подождите, вы тоже считаете мою бабушку ведьмой?!

Взгляд учительницы стал жестким.

- Тебе действительно лучше уехать. У меня муж, сын... ты же понимаешь, о чем я?

Верушка вспыхнула и быстро проговорила:

- Да-да, я понимаю...

Хотя понимать это было противно. Наверно, стоило сказать, что никаких видов ни на ее плюгавого муженька, который бросал на Верушку масляные взгляды, ни на обормота-сына, который вечно попадал в какие-то передряги, она точно не имела.

- Я дам тебе денег. Немного, но их хватит на первое время.

- Спасибо. Я все верну. Но куда же мне ехать?

- Может, в Костовицу? Приличный город и побольше нашего. Тем более, тебя никто там не знает.

- Можно подумать, я беглая преступница! - разозлилась Верушка.

Учительница усмехнулась:

- Есть вещи и похуже... Скажи, а твоя бабушка что-то рассказывала тебе? Ну, о том, что... учила чему-то?

- Шить, вязать, - вздохнула девушка. - Только все сгорело.

- Нет, я о другом.

- О чем же? А, вы про лечение... Нет. Каждый раз, когда я просила ее, она отмахивалась и говорила, что если я хочу стать врачом, то должна идти учиться. Как все.

- Надо же, - изумилась учительница. - Ну ладно. Значит, понимала, что это тебе только навредит...

***

Верушка приехала в Костовицу и по объявлению сняла пустующий домик на окраине. А затем устроилась на работу в швейный кооператив, где не требовали дипломы, а лишь быструю и качественную работу. Шила она хорошо, хоть и пришлось еще многому научиться. Там и познакомилась с другими девушками.

А потом и со Стасем... Совершенно случайно, в магазине, куда пришла полюбоваться красивыми платьями. Она откладывала почти все, что зарабатывала, потому что следовало платить за жилье и за скудную пищу, так что до платьев дело не доходило. Кое-какие вещи, опять же доставшиеся от учительницы, умещались в маленькую стопочку, но было лето, и этого хватало. А когда начнется осень... Верушка была уверена, что к осени все обязательно наладится. К тому же Стася, кажется, совершенно не смущало ее бедственное положение. Он смотрел на нее такими глазами, что сердцу становилось теплее. Стась оказался сыном владелицы того самого магазина и зама главы города, правда Верушке еще не довелось с ними познакомиться. Но когда парень подарил ей кофточку, которая, правда, ей совсем не шла, а потом еще и старенький телефон, она едва не расплакалась.

Немного нескладный, в очках, но с приятной улыбкой, Стась Дым вызывал в ней волну какой-то щенячьей нежности. О нем хотелось заботиться, и она с удовольствием делала это, когда готовила что-то на своей маленькой кухоньке, а потом, когда он приходил, кормила и слушала рассказы о его работе и важном положении семьи. Пока она не представляла себя с ним, так сказать, в более интимной обстановке, но, может, это было и к лучшему. Куда торопиться? Казалось, все складывалось именно так, как и должно было быть, привнося покой в ее жизнь.

И этот поход с подругами в клуб стал его подарком на ее именины. Как и вопрос о том, хочет ли она стать его невестой со всеми вытекающими... Разве можно было мечтать о большем?

***

Она услышала приглушенные голоса. Кто-то присоединился к белобрысому. Двое или трое... Верушка замерла, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Даже сердце, казалось, затихло, чтобы не мешать ей.

"- Сейчас просто вскроем дверь. Она и пикнуть не успеет... Ты встанешь у дороги. Мало ли кто-то пойдет мимо...

- Ночь. Все спят...

- Вот и хорошо..."

В голове так отчетливо возник диалог, что Верушку обдало ледяным холодом. Она слышала разговор незнакомцев, будто стояла рядом с ними.

Очнувшись, отошла от двери. Невероятно, но факт - она действительно слышала их. А еще чувствовала чужие запахи. Скорее всего, это было лишь обманом восприятия, вызванного нервной обстановкой. Верить в происходящее не хотелось, но ведь не в гости же они к ней пришли. Конечно, не в гости... Что им было нужно? Брать в доме нечего... кроме нее самой.

Верушка кинулась в спальню, схватила рюкзачок, с которым приехала в Костовицу, запихнула те немногие деньги, которые у нее оставались, влезла в старые растоптанные кеды, а затем, раскрыв окно, перелезла через подоконник и спрыгнула в гущу крапивы. Прикрыла за собой оконные рамы. Обжигая ладони и лицо, отползла к забору. Свет горел только на кухне, потому что она сама перед выходом в клуб зажгла единственную настольную лампу, создавая видимость, что ее ждут.

Совсем не так должен был пройти и завершиться этот вечер. А все потому, что Стась был нужен матери по делам. Верушка немного расстроилась, но Стась позвонил, поздравил и даже приехал к ней на работу. Когда она выскочила на пять минут после его звонка, все девчонки прильнули к окнам. Стась быстро уехал, но губы ее до сих пор помнили его жаркий поцелуй.

За светлыми шторками мелькнула тень.

"Они внутри…"

Раздался шум, будто упало что-то громоздкое, затем стало тихо и страшно.

Верушка сжала лямки рюкзака, не в силах сдвинуться с места.

Негромкий свист из-за правого угла дома, заставил ее присесть еще ниже.

- Она где-то здесь. Ищите! И про чердак не забудьте!

Ждать, когда ее найдут, не было никакого резона. Верушка перелезла через заборчик и, пригнувшись, понеслась прочь, но через несколько метров услышала за спиной протяжный собачий вой.

"Господи, только этого еще не хватало!"

Бродячие собаки - бич любого города, и в Костовице их тоже было предостаточно, особенно на окраине. Встречаться со стаей ночью Верушка не планировала, поэтому припустила еще быстрее и, не оглядываясь, направилась к параллельной улице, которая вела в центр. Бояться следовало не четвероногих, а тех, кто проник в ее дом с очевидным намерением навредить ей.

Однако уже очень скоро она поняла, что оторваться от собак у нее не получается. И от осознания этого у нее просто волосы дыбом встали. Мало того, что в ее дом ворвались хулиганы, так еще и это... Она ощущала запах псины и слышала собачье дыхание. Убедить себя в том, что все это ей мерещится, оказалось невозможным.

Улицы были пустынны. В тусклом свете фонарей мелькали странные тени, и ужас, охвативший Верушку, добавлял ко всему происходящему картины того, что с ней вскорости может произойти.

Глава 5

Ноги несли ее мимо редких темнеющих домов, пока Верушка не уперлась в овраг. Она сама не поняла, как оказалась здесь. Будто что-то сломалось внутри и теперь неведомая сила вкупе с неослабевающим ужасом руководили ее поступками и мыслями.

Заросший овраг, пугающе черный в глубине, как нельзя кстати напоминал разверстую могилу. Случись что, когда тебя там найдут и найдут ли вообще. Район, поначалу казавшийся ей подходящим именно по причине малонаселенности, сейчас предстал во всей "красе" - кричи не докричишься, да и горло стянуло будто толстым шарфом опять же из-за страха.

Верушка зажмурилась и тряхнула головой, заставляя себя собраться. И тут же поняла, что если пробраться через этот чертов овраг, можно выйти на улицу, которая приведет ее к дому Стася.

Она никогда не была у него, но прекрасно знала, где он живет. Роскошный дом замглавы города, украшенный башенками и флюгерами, окруженный кирпичным забором с резными железными вензелями, выделялся на фоне простых пятиэтажек и зданий попроще.

Верушка бросилась вниз и, продираясь сквозь кусты, понеслась дальше, не обращая внимания ни на издаваемый шум, ни на колючие заросли, больно хлещущие по лицу и рукам.

Цепляясь за жесткую траву, стала выбираться. Решив перевести дыхание и вытереть пот с лица, она оперлась бедром о землю и обернулась. От увиденного в горле застрял хриплый возглас, а глаза буквально вылезли из орбит.

На противоположном краю оврага, всего в паре десятков метрах от нее, стояли три пса. В тусклом свете луны она явственно различила вздыбленные загривки и ощерившиеся пасти.

- Уходите! Прочь! - Верушка разозлилась не на шутку. - Отстаньте от меня! У меня с собой ничего нет! Ни колбасы, ни мяса!

Скорее всего, собаки среагировали на ее бег, решили таким образом "поиграть". Ну не сожрать ведь они ее хотели, в самом деле? Однако, если подумать, подобные игры всегда заканчиваются плохо. Зверь есть зверь, и запах крови для него как призыв к охоте...

- Черт бы вас побрал! - скрипнула она зубами и погрозила кулаком. - Лучше бы вы тех покусали, кто сейчас в моем доме!

Внезапно один из псов, самый крупный, поднял морду и протяжно завыл. В этом звуке Верушка уловила не только опасность, но и обреченность. И вдруг ясно поняла, что как бы она не старалась, договориться со сворой ей не удастся. Бессмысленное дело - пытаться убедить бродячую собаку словами. Здесь нужен аргумент посерьезнее. Но, как назло, ничего подходящего под рукой не было. Ни палки, ни камня. Оставалось только бежать туда, где горят фонари и, возможно, есть прохожие.

Вскинувшись что есть мочи, она рванула дальше. И в туже минуту внизу оврага зашуршали кусты, раздираемые собачьими телами.

Ветер свистел в ее ушах, пока она неслась по дороге к дому Дымов.

"Стась! Стась!" - вспугнутой птицей металось ее сердце.

С разбегу ударившись всем телом о железную калитку, Верушка замолотила по ней кулаками.

- Откройте! Пожалуйста!

Но дом оставался безмолвен даже после череды ее криков и ударов.

Верушка заметалась вдоль забора, пока не заметила, что ветки одной из густых елей, высаженных по периметру, достаточно крепки, чтобы выдержать ее вес. Недолго думая, она полезла вверх, не щадя ни рук, ни лица от колючих иголок. Ей казалось, что вот-вот на нее набросятся псы, и уже почти ощущала их острые клыки, впивающиеся в тело. Слезы струились по щекам, смешиваясь с пылью и грязью, но Верушка верила, что спасение близко. Даже если Стась сейчас спит, как только он увидит ее, узнает, что произошло, то сразу поможет, успокоит и обогреет. Главное, добраться до него живой.

Вцепившись в металлические пики на заборе, Верушка мысленно возблагодарила бога за то, что вместо них не оказалась колючая проволока. Она не знала, есть и работают ли камеры слежения, но даже если это было и так, то они могли бы помочь ей. Кто-то же охраняет дом? Увидят и выйдут наружу. Пусть думают, что она воришка, лишь бы отогнали собак. А там уж будет несложно объяснить, кто она и что здесь делает. Главное, что Стась подтвердит ее слова. Ведь, по сути, она его невеста, а это значит гораздо больше, чем просто девушка...

Дом стоял в глубине сада. Из огромных стекол первого этажа мягко струился приглушенный голубоватый свет. Верушка вытянула шею и принюхалась. Цветочный аромат щекотал ноздри, но она без труда выделила основную ноту аниса. Свежий пряный запах кружил голову, и Верушка с удивлением втягивала в себя воздух, словно где-то рядом рассыпали мешок приправы.

Она могла объяснить остроту восприятия лишь тем, что испытала много нервных потрясений за последнее время. Раньше подобного с ней не происходило, или же она не придавала этому значения. Пока жила с бабушкой, свыклась с окружавшими ее ароматами свежих и засушенных трав, ягод, людей, животных. Все было знакомо и не вызывало каких-либо вопросов. В Костовице, оказавшись среди незнакомых людей, чувства ее, разумеется, обострились. И обоняние, и зрение, и слух.

Раздвинув еловые лапы, Верушка попыталась разглядеть, что происходило на улице и где сейчас находятся собаки. Она не уловила никакого движения, и все же... что-то словно касалось ее кожи, предупреждая об опасности.

Несколько минут она ерзала в гуще еловых веток, пытаясь удержаться и не упасть, а когда подняла голову, то увидела разрывающее сумерки красное зарево.

Верушка застыла, когда поняла, что горит ее дом. Не ее, разумеется, а того, кто ей его сдал со всеми вытекающими последствиями. Она самолично подписала договор, в котором соглашалась нести за него ответственность и отвечать за его сохранность.

- О боже... - прошептала она и до боли закусила губу.

Неужели теперь ее обвинят в поджоге и потребуют выплатить компенсацию?!

До ее слуха донеслись легкие шаги. Верушка обернулась.

Из дома вышла высокая женщина. Сложив руки на груди, она просто стояла и молчала, а летний ветер шевелил ее светлые волосы. Такие же, как у Стася.

"Его мать..."

Верушка сглотнула, намереваясь окликнуть ее, но горло опять сдавило. Теперь от стыда. Она набрала в грудь побольше воздуха и едва не поперхнулась, когда вновь уловила тяжелый собачий запах.

- Помогите... - начала она, приподнимаясь над забором, но тут же отпрянула, когда увидела собачью морду с налитыми кровью глазами. Огромное животное, размером с настоящего волка, скоблило здоровенными когтями землю с той стороны заграждения, явно готовясь к прыжку. Белая шерсть этой собаки мерцала в лунном свете, словно серебро, отчего вокруг туловища виднелся голубоватый ореол.

Верушка ахнула, расцепила пальцы и рухнула вниз. Падение смягчили еловые лапы, при этом хорошенько исколов все открытые участки тела.

Злобное урчание и за забором затихло так же неожиданно, как и началось.

- Помогите мне! Пожалуйста! - простонала Верушка, прижимая к груди ушибленную руку.

- Пошла вон! - ответил женский голос. - Или я спущу на тебя собак!

- Вы не понимаете... Я Верушка! Мы со Стасем... Стась, он...

- Пошла вон, голодранка!

Верушка задохнулась от боли и обиды.

- Стась сказал, что я... - она не закончила фразу и тут же взмолилась: - Неужели вы позволите, чтобы меня загрызли прямо у вашего дома?

- Убирайся отсюда, иначе тебе несдобровать. Одно мое слово, и от тебя мокрого места не останется!

Верушка выползла из-под ели и тут же оказалась перед тем самым псом из оврага. Серый, матерый, с высокой холкой и мощной челюстью, он смотрел на нее, широко расставив лапы и скаля клыки. На секунду его взгляд показался Верушке вполне осмысленным и даже... знакомым, но абсурдность этой идеи зашкаливала, однако точно показывая, что жизнь ее на волоске.

Двое других псов ловили каждое движение своего вожака и готовились кинуться на Верушку в любую минуту. И если мать Стася сдержит слово и решит выпустить еще и своих собак, то от нее реально ничего не останется. Да одна эта белая сука с желтыми горящими глазами способна перекусить шею Верушки в один момент!

Верушка поднялась и стала медленно отступать. Пес зарычал. Она огляделась, а затем, не разбирая дороги, помчалась вон. Протяжный вой, раздавшийся следом, заставил ее бежать без остановки до самого шоссе, и только там она наконец смогла сбавить темп, чтобы затем просто идти вперед навстречу неизвестности.

Глава 6

Клим стремительно покинул главный зал Департамента, когда за его спиной еще раздавались поздравительные речи и овации. Где-то глубоко внутри он должен был чувствовать воодушевление, но правда заключалась в том, что эту работу мог выполнить только он, и была она настолько весомой, сколь и грязной. Ведь по сути своей Климентий Парр являлся палачом, а палачи в любое время вызывали лишь ужас и отвращение.

В своем кабинете он наконец-то ослабил узел галстука и выдохнул. Загорелся вызов селекторной связи.

- Да, Магда.

- Кофе, мастер Парр?

- Да. И сводку происшествий.

- Сию минуту.

Клим сел в кресло и потер виски.

Заехав за Магдой утром, он остался в автомобиле. Сидел и глядел, как оставляя за собой широкий мокрый след, по проспекту медленно движется поливальная машина. В паре метров от земли, прямо в воздухе, возникла радуга, и Клим вдруг подумал о том, что когда-то давно, еще в детстве, был уверен, что увидеть радугу - это к счастью. В детстве он часто представлял себе, что когда-нибудь, - стоит лишь собрать все элементы, как в шараде, - счастье вот-вот обнаружит себя, явится перед ним во всей своей красе и перестанет дразнить, маня и убегая одновременно. Будто оно было чем-то осязаемым, теплым, пушистым или мягким... А может, наоборот, искрящимся, светлым или ослепительно разноцветным. Черт его знает, каким оно вообще бывает, ведь до сих пор Клим так и не получил ни ответа на этот вопрос, ни доказательств того, что оно существует.

Может, оно и не стоило того, чтобы постоянно думать о нем, и, тем более. сожалеть?

Хотя, возможно, - он перевел взгляд на двери подъезда, когда услышал детские голоса, - возможно, о том, что такое счастье, знают только дети.

Магда вышла первой, за ней - ее муж и пятилетние мальчишки-близнецы. Клим выбрался из авто, чтобы поздороваться.

Муж Магды - Ждан, или Жданек, как называла его она, - помахал ему, усаживая детей в синий минивэн.

- Хорошего дня, Клим! Я говорил Магде, что лучше вызвать такси, но она меня не слушает! - крикнул он. - Как там наша внутренняя безопасность поживает? Скоро всех преступников переловят?

- Все вопросы к полиции, - развел руками Клим. - Мы лишь помогаем ей.

- Ну да, ну да...

Простоватый, с крупными залысинами и широкой улыбкой, Жданек производил приятное впечатление. Угловатый, с детским выражением голубых глаз, увеличенными стеклами очков, и ярким румянцем, он несколько терялся на фоне своей красивой супруги. Но Клим знал, что именно из таких мужчин и получаются лучшие мужья и партнеры. Жданек работал строительным инженером и обладал редким для мужчин свойством - он был счастлив в семейной жизни. Жена для него оставалась единственной и неповторимой, а дети - смыслом жизни. По словам Магды, он никогда не устраивал скандалов или разборок, если она задерживалась на работе, с удовольствием возился с мальчишками и, (в этом Климентий тоже не сомневался), - выполнял домашнюю работу, стараясь угодить своей занятой супруге.

- Машину Магды обещали починить к сегодняшнему вечеру! Я прослежу! - он пристегнул каждого из детей и захлопнул двери. - Дорогая? - Жданек выжидательно посмотрел в спину Магды.

Она остановилась на полпути, затем вернулась, клюнула мужа в щеку и помахала сыновьям в окно.

- Поехали, Клим, - села на переднее сидение и поставила сумочку на колени.

- Пока, Ждан, - попрощался Клим, глядя, как минивэн со значком "Осторожно, дети!" на заднем стекле не спеша выезжает со стоянки.

- Твой муж очень хороший человек, - сказал он, когда завел мотор.

Магда покрутила обручальное кольцо и несколько раз быстро моргнула.

- Да, он очень хороший...

- Человек, - повторил Климентий Парр с нажимом. - Это главное.

***

...Стук в дверь заставил Клима отвлечься от просмотра готовых для подписи бумаг.

- Кофе, сводки. В приемной пока никого, но на девять уже назначено. Инспектор из полиции. - Магда поставила перед ним чашку и положила несколько листков. - Я буду на месте, - напомнила она и поправила затянутый резинкой пучок на затылке.

Клим уловил едва заметный цветочный аромат. В Департаменте не запрещалось пользоваться духами или туалетной водой. Но специфика их работы была такова, что лишнее привлечение к собственной персоне не поощрялось. Сотрудники отдела ПиОн не делились на мужчин и женщин. Их работа подразумевала лишь выполнение приказов и обязанностей. Но в этой ежедневной "жатве" они все же умудрялись окончательно не превратиться в роботов, оставляя личное общение на то короткое время, которое появлялось до или после службы. Как сегодня, когда Клим заехал за Магдой. Это был всего лишь необходимый жест, чтобы исключить возможное непонимание и пресечь любые недомолвки и подозрения. Для того же Жданека.

- Иди, я позову, - сказал Клим и пододвинул к себе бумаги.

Магда кивнула, но затем тихо добавила:

- Ему нужно твое решение по задержанной из Луховиц.

Клим поднял глаза. Магда выдержала его тяжелый взгляд, но заметно побледнела.

- Я помню.

- Хорошо. Я восхищаюсь вами, мастер Парр.

Быстрый стук каблучков, взметнувшийся от потока воздуха верхний лист, тут же придавленный его рукой, - Клим глубоко вздохнул и покачал головой.

Бертину Козму привезли под утро, и сейчас она находилась в каземате, в подвале, через несколько этажей под его кабинетом. Власти ждали его вердикта. И если привезли ее сюда, то значит, не смогли справиться своими силами. Значит, дело действительно сложное и по его части.

Ежечасно в отдел стекались сводки со всей страны обо всем, что могло бы вызвать интерес Верховной инквизиции. Все, что касалось непонятных происшествий, смертей, болезней и мора, включая людей и животных, попадало под юрисдикцию Департамента. Проверялась любая статья, высказывание или упоминание. Невозможно было поставить своих людей в каждом поселении, но главы районов были обязаны предоставлять информацию о происходящем ежедневно. Впрочем, как Климентий уже не раз убеждался, ведьмы научились умело маскироваться и вводить в заблуждение даже тех, кто был к этому готов. Что уж говорить про обычных людей, для которых ведьмовство было что-то из ряда бабушкиных сказок. Но и открывать глаза на происходящее не следовало. Ведь в таком случае паники было не избежать.

"Охота на ведьм" в том виде, в каком ею занимался Клим, была ничем иным, как поиском реальных преступниц, способных нанести урон не только одному человеку, а многим тысячам. Легенды не врут, но современный мир давно утратил осторожность.

Держать под контролем иных - задача не из простых. За десять лет работы Клим навидался всякого и научился не только чувствовать их, выявлять злонамеренность, но и подавлять волю ведьм, превращая их в трепещущий сдутый воздушный шарик... Конечно, в том случае, если они не соглашались самолично признать свою вину и встать на учет.

Клим был еще очень мал, когда нечисть заполонила страну и даже не думала скрываться. Каждый телевизионный канал считал своим долгом выпускать программы про оккультные науки, и с экранов телевизоров на голубом глазу делились заговорами и рецептами зелий. Все воспринималось как игра, шутка. Каждый мог попробовать себя в роли колдуна или ведьмы. И что же? К чему пришел этот мир? Тем, кому не дано, лишь зря жгли воск и пачкали кровью иголки, но те, кто не подозревал в себе спящих сил, в итоге разбудили их, направив в сторону зла. Человеческая природа такова, что чаще всего усилия прилагаются отнюдь не для добрых дел, а эгоизм сильнее всего проявляется, когда дело касается любви, власти, денег, ненависти или мести.

Вероятно, ведьмы и колдовство будут продолжать своё существование независимо от того, какие обвинения предъявляет им современное общество. Никто и ничто (разве только конец света) не сможет остановить магические практики. Но, как и его предшественник, Климентий Парр не допускал ни единой мысли, что сложит с себя это бремя, пока жив. Выявлять истинное зло, уничтожать и клеймить, охранять человеческий мир от ведьм, - весь смысл его жизни заключался в этом.

Да, кроме ведьм существовали и другие, но ими занималось другое ведомство. Все они работали в связке, выполняя возложенную на них ответственность.

Клим помял шею и положил перед собой верхний лист.

Если бы Жданек хоть на минуту представил, что на самом деле происходит с внутренней безопасностью, для него это стало бы не только открытием, но и, пожалуй, тяжелым ударом. Иные жили среди обычных людей. Ведьмы, оборотни, вампиры и мавки.