Там, где падают звезды

Надя решительно направилась к лестнице.

– А вы куда? – хрипловато крикнул Серебряков, когда она поднялась на пару ступенек.

– За паспортом, – обернулась Надя и посмотрела ему прямо в глаза.

– Вот, видите, – Игорь обращался к остальным, а взгляд его оставался прикованным к ней, – как надо поступать в таких случаях? Спокойно ожидать своей очереди и доверять следственным органам.

Надя сдержала улыбку, а потом отправилась к себе в номер.

Сняв пальто, она достала паспорт и зашла в ванную. Провела расческой по волосам, а затем, приглядевшись к своему отражению, похлопала себя по щекам, чтобы вызвать румянец. Захотелось вдруг подкрасить ресницы и губы, но... Надя усмехнулась, что она в самом деле?

– Тоже мне, невеста на выданье!

Когда она подошла к двери, то услышала шаги, а затем голоса:

– Вот его номер. Уборки не было, никто туда не заходил.

Надя открыла дверь. В коридоре топтались румяный участковый, молодой паренек в великоватой для его щуплой фигуры служебной куртке и Золотарев.

– Так, давайте ключи, мы тут все сами осмотрим, – важно сказал участковый и протянул ладонь, в которую перекочевал ключ с пластиковым номером.

– Это второй комплект. Первый, я так понимаю, у Федосевича, – сказал Золотарев.

– У покойника, вы хотели сказать?

– Кхм... как вам будет угодно.

– Спускайтесь вниз, мы пока тут оглядимся.

Золотарев заметил Надю и развел руками:

– Такие дела...

Участковый обернулся и, прищурившись, тоже посмотрел на нее:

– А вы, гражданочка, слышали что-нибудь подозрительное?

Надя замешкалась, не сводя взгляда с Золотарева.

– Наверное, будет лучше, если я обо всем поговорю со следователем. Как его зовут?

– Игорь Иванович, – хмыкнул участковый, а потом добавил: – Молодой еще, резвый. Чересчур даже.

С этим утверждением Надя могла бы поспорить. Не с тем, разумеется, что Игорь Серебряков слишком молод, а с тем, что резвость его была ничем иным, как профессиональным чутьем. И лучше ее, никто из присутствовавших здесь, этого не знал.

Она терпеливо дожидалась своей очереди и даже успела перекусить вместе с Аллой Сергеевной. Паспорта сдали на руки молодому помощнику, и он утащил их в конференц-зал. После каждого опроса он выходил в вестибюль и важно зачитывал следующее имя. Сначала Надя ждала, что ее вызовут первой. Потом подумала, что ее фамилия почти в самом конце алфавита, но, когда пригласили некую Якушеву, убедилась, что, по всей вероятности, ее Серебряков оставил "на закуску". Что ж, и этот ход ей понравился.

Алла Сергеевна пробыла в конференц-зале минут двадцать. Вернувшись, она выпила стакан воды и тяжело осела в кресле.

– Не понимаю, чего они хотят? Я этого Федосевича знать не знаю! Встретила чин по чину, заселила. А что он там потом делал, мне неведомо.

– А вы разве двери не запираете на ночь? – уточнила Надя.

– Если вы о безопасности, то поверьте, Надежда Николаевна, у нас тут отродясь никакого криминала не было.

– Так запираете или нет?

– Конечно! Снаружи есть звонок на случай, если кто приедет. Но к нам ни разу еще ночью никто не заселялся. Обычно номер заказывают на сайте и приезжают ко времени.

– А ночью кто-то дежурит?

– Говорю же, в этом нет необходимости. Если позвонят, то мы с Федором услышим. Или Лида.

– Да, она же тоже живет здесь постоянно. Собственно, получается, Федосевич мог сам выйти в любое время, а вы бы об этом даже не узнали, - подытожила Надя.

– Истинно так... – вздохнула Алла Сергеевна.

– И камер у вас тоже, получается, нет?

– У нас тут не столичный отель, как вы могли заметить. У нас все по-простому. А если кому-то кажется, что мы лопатой деньги гребем, так это все ложь.

– А утром кто первый заметил, что дверь не заперта?

Хозяйка гостиницы вскинула брови:

– Слушайте, да вы мне те же самые вопросы задаете, как и этот следователь. Прям как под копирку!

Надя мило улыбнулась:

– Просто пришло в голову, вот и все. Вы думаете, это несчастный случай?

– Конечно! У него же вчера семинар был.

– И?..

– Помните, я вам говорила, что он заказал бутылку коньяка и лимон?

– Помню.

– А теперь она пустая. Получается, этот гуру надрался ночью, а под утро пошел прогуляться. Может, ему плохо стало, вот и свалился вниз. Да так неудачно, что шею себе сломал.

Надя покивала, а Алла Сергеевна расстегнула душегрею и пробормотала:

– Душно как-то, вы не находите? Все это так нервно. Скорее бы все закончилось. Пойду дам указания насчет обеда. Даже не знаю, останутся ли гости. А у нас люля-кебаб бараний наверчен... и овощи на мангале...

– Гражданка Чарушина!

Надя вздрогнула, поднялась и пошла в конференц-зал.

Глава 12

Надя плотно прикрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, широко улыбнулась:

– Ну здравствуй, Игорь!

Вытянув руки, она прошла вперед, туда, где за столом сидел Серебряков. Он вскочил и неуклюже развернулся, задев разложенные на столе бумаги. Один лист мягко спланировал на пол.

– Надя... Я... – Серебряков нагнулся, затем выбрался из-за стола и тоже протянул руки.

Надины пальцы утонули в его теплых ладонях.

– Господи, Игорь, как же я рада! Ты не представляешь, что я успела себе напридумывать, когда увидела тебя на холме! Только потом до меня дошло, что ты специально сделал вид, что не знаешь меня!

– Да, я специально... Понимаешь, Надя...

– Ты поступил абсолютно верно! О, как же я рада тебя видеть, Игорь Иванович Серебряков! – Надя обняла его за плечи и, словно в дружеском порыве, прижалась щекой к его груди.

На мгновение прикрыв глаза, она прислушалась к стуку его сердца. Но потом отстранилась и снова посмотрела ему в глаза:

– Невероятный сюрприз, правда?

Серебряков сглотнул и облизал пересохшие губы.

– Да уж, мне следовало бы догадаться, что там, где труп, там обязательно появишься ты.

– Не шути так! – воскликнула Надя. – Я вовсе не планировала соседствовать с трупом. Но, кажется, судьба услышала мои мантры.

– Мантры? – в прямом смысле обалдел Серебряков.

– Мантры! Священные гимны, вибрации, желания! – горячо прошептала Надя. – Моя подруга Зая знает об это все-все-все! А я ей не верила, представляешь? Но ведь она права: Вселенная слышит нас! Тут смертельно скучно! Ой, я в том смысле, что... К черту!.. Это именно так! Я уже даже подумывала уехать, но...

– Но?.. – эхом отозвался Серебряков.

– Но тут появился ты! – Надя наконец сообразила, что своим стрекотанием буквально оглушила его.

Она была так взволнована, что сама себе казалась девочкой-подростком. И даже тот факт, что она ждала ребенка, не мог заставить ее вести себя степенно и достойно, как полагается будущей матери. Да и дело-то было в другом, совсем в другом... Ее грудь вздымалась от сбившегося дыхания, и это волнение, кажется, передалось и Серебрякову.

– Надя, присядь, – он выдвинул стул, а затем вытащил из-за стола свой и сел рядом.

– Ну, вот, – Надя сцепила пальцы в замок и крепко их сжала, – я спокойна и сосредоточена! – Но тут же прыснула, глядя на растерянное лицо Серебрякова. – Ты и правда удивлен, что я здесь!

– Не то слово... Я все думал, куда ты пропала. Не пишешь, не звонишь...

– Понимаешь, Игорь...

–Ты ничего не должна объяснять! Это твое право! Я просто волновался, но потом...

Вдруг Надя провела пальцами по лбу, а затем помахала себе на лицо.

– Тебе дурно? – Серебряков нащупал пульс на ее запястье. – Ты побледнела!

– Душно, – кивнула она.

– Это восточные благовония. Я так понимаю, со вчерашнего вечера запах остался. Эти дамочки мне все уши прожужжали своим идеями и, как их, мантрами! Я сейчас окно открою!

Серебряков метнулся к окну и стал дергать за ручку. Но рама не поддавалась, тогда он влез на подоконник и открыл форточку.

– У самого башка кругом.

Надя кусала губы, пытаясь совладать с собой, а затем подцепила лежавший на виду исписанный убористым почерком лист и взмахнула им в воздухе:

– Давай, рассказывай, в чем тут дело! Как ты так быстро оказался в Веригино? Предварительное время смерти уже установлено? А что говорят свидетели? Тебе не кажется, что дело довольно странное? Никогда не общалась с подобными людьми, как этот Федосевич. Гуру счастья, можешь себе такое представить? Я даже хотела попасть на этот семинар, но меня не пустили. Обидно, понимаешь? Я его даже в лицо не видела! Кстати, у тебя есть его фотография? И еще, я тут поспрашивала...

– Надя... – Серебряков посмотрел на нее таким взглядом, что она осеклась.

– Только не говори, что ты выставишь меня из кабинета! – ахнула она.

– Не выставлю... – улыбнулся он.

– Фух... Тогда рассказывай! Со мной ты можешь поделиться любыми подробностями и подозрениями! Ой, а ты надолго сюда приехал? – перескакивая с одной мысли на другую, Надя ощущала себя так, словно раскачивалась на тарзанке над стометровой пропастью.

– Надь, может, воды? – Серебряков схватил кувшин и наклонил его над стаканом. Стекло тоненько звякнуло.

В этот момент открылась дверь.

– Ну, что тут у вас, Игорь Иванович? – протопал к столу румяный участковый и, заметив в руке Серебрякова стакан, быстро взял его, выпил воду и утер рот ладонью. – Нахлебался кофе, – простецки заявил он, – теперь надо его водой разбавить. Я программу смотрел про здоровье, так там...

– Егор Палыч, я еще не закончил, – перебил его Серебряков, и Надя внутренне восхитилась тому, как твердо он это сказал.

Участковый крякнул.

– Извиняйте. Я тогда в коридоре подожду. Вы, когда закончите, свистните, и сразу обедать поедем.

Участковый вышел, а Серебряков покрутил стакан и со стуком поставил его на стол.

– Надя, нет у меня никаких подозрений.

– То есть, как это нет? Ты уверен, что это несчастный случай? – голос Нади сочился разочарованием. Но вовсе не из-за того, что никакого убийства не было, а потому что в таком случае, Серебряков напишет рапорт, пообедает и уедет! Нет, сначала пообедает, а потом...

– Предварительные результаты экспертизы будут готовы через несколько дней, но даже беглый осмотр места его гибели приводит к мысли, что Федосевич просто упал. И следы на это указывают.

– Зачем он вообще туда пошел?

– Да кто его знает. Прогуляться решил. По пьяной лавочке...

– Допустим, с этим все понятно. Но ты так и не ответил мне на вопрос, зачем ты приехал в Веригино, и что у тебя за дело, связанное с этим Федосевичем?

Серебряков внимательно посмотрел на Надю:

– Тебе правда интересно?

– Ты еще спрашиваешь?! Я слышала ваш разговор! Этот местный полицейский авторитет сказал, что у тебя на руках дело Федосевича! Ты что, приехал его арестовывать?

Серебряков восхищенно цокнул языком:

– Ну ты даешь, Надя! Высоко сижу, далеко гляжу?

– И со слухом у меня все в порядке!

Лишь на мгновение в глазах Серебрякова промелькнуло сомнение, но Надя тут же сложила ладони в молитвенном жесте:

– Игорь, пожалуйста, не уезжай!

– Я не уеду... Но я не могу остаться здесь, в гостинице, понимаешь? Однако мне необходимо осмотреть номер, где он остановился.

– Отлично! Сделаем это вместе!

– Нет, Надя, ты даже не свидетель.

– Буду понятой!

– Ладно, – Серебряков сгреб бумаги и запихнул их в портфель. – Надо как-то это обставить таким образом, чтобы...

– Я поняла! – заговорщицки прищурилась она. – Сейчас я пойду к себе, а мой номер, между прочим, практически напротив номера Федосевича, а ты вызовешь меня, а потом расскажешь, в чем там дело! А я расскажу о том, что видела вчера вечером!

– Не понял?.. – округлил глаза Серебряков. – Ты же сама недавно сказала, что...

– Ой, Игорь, мало ли что я говорила! Да, я не знакома с Федосевичем, но... – Надя подняла указательный палец, – это вовсе не значит, что я ничего о нем не знаю!

Глава 13

Надя стремительно вышла из кабинета, сдувая со лба упавшую прядь и прижимая к раскрасневшимся щекам ладони.

– Вы только гляньте, этот следователь и беременяшку довел!

Надя инстинктивно опустила руку на живот и посмотрела в ту сторону, откуда раздался голос. На диване сидели женщины, одна из которых совсем недавно требовала возмещения гостиничных расходов. Несколько пар покрасневших от слез глаз уставились на Надю.

– С виду весь такой ладный, а как рот откроет, сухарь сухарем! – поддакнула другая. – Всю душу вынул, никакого понимания!

– И не говори! Им лишь бы кого виноватым сделать! А человека-то не вернешь... Ну, что, девочки, как дальше-то? Следователь сказал, что только после обеда сможем уехать. Вдруг какие вопросы... А чего еще спрашивать, не понимаю?

– Вот и я не понимаю! Вызовем такси или своим ходом до станции? Надо же еще билеты взять.

– Ты думаешь, такси в эту дыру поедет? Придется своим ходом... Ох, что же нам теперь делать-то, а? Как же мы теперь без него?

– Ой-ей... – всхлипнула третья. – Как представлю, что теперь опять муж со своим диваном, с пивом и футболом, прям плакать хочется! Как же хорошо было нам всем вместе! Никогда я такой счастливой уже не стану-у-у!

Остальные зашикали, успокаивая и поддерживая ее, и у всех на лицах было написано самое настоящее горе.

На секунду Надя опешила, но затем состроила соответствующую ситуации "козью мордочку" и тоже зашмыгала носом.

– Сухарь! – тоненьким голосом поддакнула она. – Правильно вы говорите!

Женщины отвлеклись от собственных переживаний, и даже Лида удивленно воззрилась на Надю.

– Можно я тут с вами с вами немного посижу? Успокоюсь? – попросила Надя и несколько раз моргнула, словно сдерживая подступившие рыдания.

Подруги по несчастью заелозили на диване, освобождая место. Надя протиснулась между ними и сложила руки на коленях.

– Я ему говорю, я ничего не видела, ничего не знаю! – запричитала она. – А он на меня ка-ак зыркнет!

– Вот и мы ничего не знаем! – зашумели женщины. – А теперь что же получается? Наши паспортные данные у полиции, будто мы преступницы какие!

– Я не преступница, – помотала головой Надя. – Я его даже не видела!

– А хочешь посмотреть? – предложила та, у которой муж, диван и пиво.

– Хочу! Надо же знать, из-за кого такие неприятности и самоуправство приходится терпеть!

В ее руки перекочевала брошюра, такая же, какую Надя видела у Лиды. Она даже мысленно укорила себя за то, что не сунула в нее свой нос, когда была возможность.

Раскрыв не особо хорошего качества буклет, Надя вгляделась в фотографию немолодого, но подтянутого мужчины с загорелым лицом и широкой белозубой (скорее, фаянсовой) улыбкой.

"А. Д. Федосевич – практик женского счастья. Запись на личный прием, запись на групповые занятия, запись на семинары..."

Фотография была небольшая, размером с паспортную, под ней – выдержки из каких-то трактатов индийских философов и европейских мудрецов о природе женского начала. На другой странице, непонятно к чему, находился снимок Тадж-Махала, под ним – символ того самого женского начала и еще куча всякой всячины, что, вероятно, и должно было убедить каждого в том, что женщина – это венец творения и заслуживает только самого лучшего.

Надя едва удержалась от вопроса: какого хрена все эти вполне адекватные на вид женщины верят во всякую чушь, но потом вспомнила рассказы собственной матери о том, как когда-то вся страна поголовно заряжала водопроводную воду в банках перед телевизорами, и осторожно заметила:

– Симпатичный...

– Симпатичный?! Да если б вы знали, какая у него энергетика бешеная была! – с придыханием подхватила одна из женщин. – Вот стоишь рядом, а по телу прям волны... волны...

– А я ведь его и во сне видела! В белых одеждах... будто в воздухе парит! И сияние вокруг... И так мне хорошо было! – завыла другая. – Как же мы теперь?

Надя покосилась, прикидывая ее возраст и, убедившись, что "молодая была уже не молода", подумала о том, что вряд ли кто-то из этих дамочек был заинтересован в гибели своего гуру. Рядом с ним они ощущали себя прекрасными, одухотворенными и полными сексуальной энергии. И возраст тут не имеет никакого значения. Кто-то до самой старости аккумулирует в себе "это", кто-то подпитывается вот у таких гуру, а кому-то это на фиг не надо...