Абиссинец 1889. Том 4

— Человек несведущий написал бы просто: нитки, пуговицы и кожу. А здесь указано, какие нитки, какая тесьма и даже чтобы пуговицы не блестели. Разве я не прав?

— Правы. Она сама мне куртку шьет.

— Тогда будем уважать желания мастерицы, даже если пока не имеем чести ее знать.

Он снял с полки несколько мотков, придирчиво осмотрел каждый и два положил передо мной.

— Вот суровая льняная нить. Крепкая. Есть и подешевле, но дешевая нитка обладает скверным характером: в лавке бережет копейку, а в работе портит вещь на целковый.

— Саша говорила, что нитки после купороса рвутся.

Моисей Абрамович замер.

— После какого купороса?

— Она ткань красила.

Портной посмотрел сперва на меня, затем снова на список.

— Теперь понимаю, зачем темная тесьма и неблестящие пуговицы. Не отпускает вас желание стать невидимым. Но нитку берите эту и сперва проверьте на окрашенном обрезке. Купорос, Андрей, существо неблагодарное.

Он высыпал на прилавок несколько связок пуговиц.

— Костяные, медные и роговые. Медные вам не годятся: так блестят, что будете издали сверкать.

Я взял темную роговую пуговицу и повернул к свету. Она почти не блестела.

— Такие подойдут.

— Разумеется. Но молодые казаки обычно любят понаряднее, чтобы их было видно с другого конца улицы. Вы первый желаете, чтобы вас не заметили.

Моисей Абрамович отсчитал два десятка пуговиц.

— В списке полтора десятка, — заметил я.

— Это написано человеком разумным, но слишком доверчивым к пуговицам. Пять возьмите про запас.

— Мне столько не нужно.

Портной посмотрел поверх очков.

— Андрей Васильевич, нужда в запасной пуговице возникает именно после того, как человек убедил себя, что она ему не нужна. Заплатите за пятнадцать, остальные я прибавлю. Пять роговых пуговиц меня не разорят.

С кожей пришлось повозиться. Моисей Абрамович достал из-под прилавка кусок толстой юфти.

Я пощупал ее и покачал головой.

— Нет. Александра отдельно велела толстую юфть не брать. Нужна тонкая и гибкая кожа, чтобы укрепить локти и колени.

— Теперь я окончательно уверен, что список составляли не вы.

— Почему это?

— Потому что самое важное вы вспомнили только после того, как я показал неподходящий товар.

— И правильно велела, — сказал он, убирая юфть. — Эта хороша для сапог и ремней. Если из такой сделать, то ваши локти перестанут гнуться.

Козья кожа оказалась мягкой, но слишком легко растягивалась. Моисей Абрамович помял ее и тоже отложил.

— На перчатки такая годится. На коленях долго не проживет: один раз проползете по камням, и останется от нее одна память.

Наконец он выдвинул нижний ящик и достал свернутый кусок темной телячьей кожи.

— Вот опоек. Тонкий, гибкий и достаточно крепкий.

Я согнул кожу пополам, потянул за края и провел пальцем по сгибу. Она легко поддавалась, но не вытягивалась.

— Подойдет.

— Конечно, подойдет. Зачем же я столько времени с вами разговаривал? Чтобы в конце продать неподходящее?

Я сверился со списком. Моисей Абрамович собрал покупки в сверток и перевязал шпагатом.

— Здесь все, что просила ваша невеста, и ничего из того, что вы могли бы по недоразумению выбрать сами.

— Вы обо мне невысокого мнения.

— Напротив, Андрей, я вам доверяю. Но если человек умеет стрелять, ездить верхом и шастать по тайге, из этого еще не следует, что ему можно без присмотра выбирать материалы для рукоделия.

Когда я вернулся в окружное правление, Семен все еще сидел перед раскрытой книгой.

Рыжий увидел меня и посмотрел с надеждой.

— Андрей, ты свои дела закончил?

— Закончил.

— А мои, похоже, еще внуки доканчивать станут.

Обратно в Лончаково мы вернулись к вечеру, уставшие. Я только завел Беркута в конюшню, как где-то в стороне раздался знакомый хлопок. За ним второй. К гадалке не ходи, стреляли из винтовок.

— Олег, что там? — спросил я у брата. Он тоже прислушивался, но лишь пожал плечами.

Я схватил винтовку, прихватил патроны и выбежал за ворота. Далекие выстрелы зачастили. А затем над станицей ударил набат, поднимая тревогу.

Гла