Наследник Медвежьего лога

- Мы не будем с тобой обсуждать аппетит Берга, ладно? Тем более, ты знаешь, как мой отец относится к…

- Ха! - Всплеснула руками Мари. – Кого и когда останавливали родительские запреты? Мы живем в свободной стране, и ты имеешь право спать с кем хочешь. Но, видать, дело совсем не в Туве. Или вообще не в нем. Я права? – Мари положила руку на ее плечо.

Когда-то Мари училась в одном классе вместе с ее матерью, поэтому каждый раз, когда она "ненавязчиво" интересовалась ее жизнью, Герти нервничала. Знала, что Мари относится к ней по-дружески, но обсуждать отношения с Бергом ей не хотелось даже с Соньей.

Густо покраснев, Герти стала судорожно складывать булочки в пакет.

- Осталось пять штук, - пробормотала она, чтобы перевести тему.

- С минуты на минуту приползет фру Кламме и заберет все, что есть, к вечернему чаю. Она такая сладкоежка! Так что, сделай утром на десяток больше.

- Хорошо, - кивнула Герти. – Ты иди, Мари, тебя ждут. Мальчишки, наверное, перевернули дом вверх ногами, - добавила она, представив троицу шалопаев-погодков. От своего мужа Мари ушла, как только родила третьего, что не мешало им хорошо общаться и устраивать семейные праздники.

- Да, я уйду, вот только… - женщина придержала Герти за локоть. – Послушай меня, дорогая, я видела, каким может быть твой отец. А твоя мать когда-то была моей подругой. Сольвейг с самого начала знала, что он за человек, - она откашлялась. – И если ты думаешь, что что-то изменится, то зря. Берг, конечно, не идеальный, но все же он единственный, к кому Туве хорошо относится. Он заберет тебя в свой дом, и тебе не придется все время отчитываться перед отцом.

- Конечно, ведь тогда я буду отчитываться перед мужем, - неожиданно для самой себя сказала Герти. Прижав ладонь к губам, она нахмурилась, заметив удивленный взгляд Мари.

- Это уж как ты сама решишь. Не думала уехать из Сольворна? - предложила Мари и закинула за спину небольшой рюкзачок, который подходил к ее спортивному стилю.

- Куда же я поеду? – в сердцах Герти с силой дернула витринное стекло. – И потом, мама… Ну как я ее брошу? – она хотела было добавить: «с ним», но в этот момент дверях действительно появилась фру Кламме.

- Герти, я уже бегу, - опираясь на трость, заявила пожилая дама.

- Все готово, фру Кламме, - Герти протянула пакет.

- Кстати, если постоянно есть сладкое, то... - влезла Мари.

- Мой зад слипнется, и я умру, переполненная собственным дерьмом! Можешь не напоминать мне об этом, несносная девчонка, - погрозила фру Кламме крючковатым пальцем в сторону Мари.

- Ну хоть для кого-то я еще девчонка, - состроила гримасу Мари. - Всем пока! И приятного аппетита, фру Кламме! Надеюсь, увидеть вас завтра в добром здравии.

- Надеется она, - фыркнула старушка, забирая пакет.

- Ох, Лотта, как же я тебя люблю! - обняла ее Мари. - Лучшая учительница, которую я только могла желать для своих парней!

- А ты - худшее, что могло случиться в моей карьере! - рассмеялась фру Кламме. - Кажется, именно после твоего появления в классе, я пожалела, что пошла работать в школу.

- Это была любовь с первого взгляда! - расхохоталась Мари и вышла из бара.

- Пока! Увидимся! - Герти перевела взгляд на фру Кламме.

Больше всего ей хотелось сейчас остаться одной и подумать над тем, что случилось на озере. С одной стороны, ничего не произошло, но с другой...

... Переодевшись в своей комнате, она на цыпочках спустилась вниз, чтобы проскользнуть мимо кухни. Но у Берга словно глаза были на затылке. Облизав пивную пену с губ, он направился к ней и, взяв за руку, оглядел с ног до головы:

- Мне нравится, когда ты носишь платья. Станешь моей женой, забудешь про джинсы и скутер.

- Вот как? - огрызнулась она. - Может я сама буду решать, в чем мне ходить?

Туве, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги, хмыкнул и исподлобья посмотрел на нее:

- Не припомню, чтобы я учил тебя дерзить.

- Я просто хотела сказать, что...

- Смотри, Берг! Если она сядет тебе на шею, не зови меня вправлять ей мозги.

- Уверен, что она будет послушной жёнушкой, - ответил Берг. - Правда, милая?..

...Герти почувствовала, как г горлу подступает тошнота. Странно, что раньше она не замечала этого. Берг казался ей сильным и по-настоящему мужественным. Вероятно, он таким и был, но что-то сломалось в ней, и вернуться обратно никак не получалось.

- Ты сегодня какая-то другая, - заметила фру Кламме и стала рыться в матерчатом кошельке.

- Не надо, это подарок, - остановила ее Герти.

- А что скажет твой отец? – подслеповато прищурилась женщина.

- Ничего, - коротко ответила Герти и стала переставлять тяжелые пивные кружки на стойке, чтобы протереть поверхность под ними. Внезапно из-под тряпки выскочила монета и Герти, поймав ее на лету, зажала серебристый кругляш в кулаке.

- Ты не обманешь меня, Герти Улафсен, - довольно произнесла старушка и, надорвав одну из булочек, начала с шумом высасывать крем. – Я знаю, чего стоят эти подарки.

Герти сжимала ладонь и не могла сказать ни слова. Кожу пекло, будто это была вовсе не монета, а печной уголек. По руке побежали мурашки, а сердце пропустило удар. Она разжала пальцы и с удивлением посмотрела на пять крон.

Фру Кламме зашаркала к двери, но Герти вдруг перегнулась через стойку и быстро спросила:

- Правду говорят про Медвежий лог?

Старушка остановилась. Герти увидела ее отражение в стекле двери.

- Какую правду?

- Вы знаете, фру Кламме. Про горных ведьм…

- Суеверия, Герти? Ты серьезно?

- Мне кажется, там действительно что-то есть, - с дрожью в голосе произнесла Герти и перевела дыхание.

Морщинистое лицо фру Кламме сморщилось еще больше.

- Осенью мне стукнет семьдесят пять, моя дорогая, и вот что я тебе скажу: всю свою жизнь я прожила в Сольворне и много чего слышала про Медвежий лог. Если бы мне удалось хоть одним глазком увидеть что-то или кого-то, о ком ты говоришь, то… - она вздохнула. – Этот мир полон тайн, но разве можно верить в то, что не имеет плоти?

- Иногда так хочется поверить… - глаза Герти наполнились слезами.

- Все в твоих руках, дорогая, - фру Кламме запихнула булку в пакет. – Мне бы хотелось, чтобы именно ты получила хоть толику счастья… - она взялась за ручку двери. – Может, и есть что-то...

- Если пойти туда и загадать желание, то оно сбудется, да?

Фру Кламме развернулась:

- Спроси об этом у своей матери. А я буду надеяться, что ты умнее, чем она.

***

Заперев дверь, Герти прижалась к ней спиной и огляделась - наконец-то она осталась одна! Все ее время было расписано по минутам, и даже в свой единственный выходной ей приходилось согласовывать собственные желания и планы! Хорошо, что Сонья всегда приходит на помощь и говорит Туве, что они занимаются у нее дома. Собственно, так это и было чаще всего - Герти не только помогала подруге готовиться к поступлению в университет, но и сама с огромным интересом изучала программу первого семестра по специализации ресторанного и гостиничного бизнеса. Вот только, похоже, знания эти так никогда ей и не пригодятся. Чтобы печь булочки в их баре, особых талантов не нужно. Да и дипломов тоже…

Берг спит и видит, как они будут жить вместе. Строит планы, постоянно говорит о том, как хочет детей и новый дом. Он уверен, что для счастья этого достаточно. Конечно, он прав - это чудесные планы, но только для тех, кто хочет именно этого.

Герти прижалась лбом к дверному стеклу и с тоской посмотрела на вечернюю улицу. Нет, разумеется, она не против чего-то подобного, но…

Стекло запотело от ее дыхания. Герти обвела пятно по кругу, а затем внутри его нарисовала цифру пять. Ее ладонь все еще хранила тепло от монеты в пять крон.

- Что со мной происходит?.. – прошептала она в недоумении и растерянности. Любая девушка в Сольворне, не раздумывая, заняла бы ее место.

Отец тоже не скрывал своей радости от того, что породнится с зажиточными Йоргенсами. Разве для того он воспитывал ее в строгости, чтобы продешевить? Эта мысль пронеслась в ее голове огненным шаром, будто пущенным чьей-то меткой рукой.

И словно в ответ на ее вопрос зазвонил телефон. Герти метнулась к стойке и схватила трубку:

- Да, папа, я здесь. Как закончу, сразу домой.

Аккуратно положив трубку, она медленно перевела дух. Каждая вещь в этом баре была ей знакома. До этого вечера она чувствовала себя здесь на своем месте, но сейчас видела лишь тюремную клетку.

На автомате Герти протерла полы, пересчитала кассу и сложила деньги в специальный ящик. Дела в баре шли так себе, ведь без туристов нечего было и думать о том, чтобы бизнес расцветал. Но никто не торопился вкладывать деньги в строительство гостиниц и рекламу. Тот же Хансен - сын старика Якоба, забыл не только про свой город, но даже про свое поместье.

Так что говорить о простых людях, которые живут здесь и пытаются хоть как-то укрепить свое шаткое положение?

Вероятно поэтому отец злился и пил, а когда он был таким – попадало всем.

Их отношения с матерью для Герти оставались загадкой. Сольвейг терпеливо сносила все его придирки, а иногда даже будто специально провоцировала словно в отместку. Во всяком случае Герти именно так и казалось. В то время, когда она сама старательно сглаживала любой конфликт. Потому что ждать каждый раз, чем все это может закончиться, было невыносимо.

Разговоры с матерью ни к чему не приводили - она упорно не желала ничего менять, да и Герти, собственно, не могла предложить ей чего-то взамен. Втайне все это время она хотела поговорить с Бергом, чтобы потом, после свадьбы, забрать мать к себе. Но теперь, когда она и сама не была уверена в том, что хочет быть женой молодого Йоргенсена, эта проблема оказалась неразрешимой.

Все вокруг считали, и, вероятно, не беспочвенно, что у Сольвейг Улафсен какая-то нервная болезнь. Она вдруг то начинала смеяться не к месту, то на несколько дней замолкала, не обращая внимания ни на кого. Весь ее мир сосредоточился на муже, который ни в грош ее не ставил. Туве был красивым мужчиной, и это невозможно было отрицать. Возраст, конечно, наложил свой отпечаток, но все же следовало признать, что в молодости отец Герти моментально привлекал к себе женское внимание.

Герти была очень похожа на него, и многие говорили, что кровь викингов в роду Улафсена явно была разбавлена восточной. Сольвейг же не отличалась яркой внешностью, но Герти любила мягкость ее волос и тонкую талию, которую получила от нее в наследство.

Изо дня в день они втроем молча завтракали и ужинали, и Герти ловила их перекрестные взгляды, но не могла понять, что они означают. Глаза отца при этом наливались яростью, а лицо приобретало сероватый оттенок. Сольвейг же внешне оставалась спокойной – лишь кривая улыбка растягивала ее бледные губы.

... Герти вдруг остановилась, пораженная догадкой: а что, если и ее мать ходила в Медвежий лог, чтобы выпросить любви Туве? Рассказ Соньи отпечатался в ее мозгу, и теперь она находила все новые доказательства его правдивости...

С улицы донесся рев моторов. Она медленно повернула голову и посмотрела сквозь стекло. Берг раскатывал с друзьями неподалеку, вероятно, дожидаясь, когда она закончит.

Отец прав: Берг очень хорошая партия. За ним она была бы как за каменной стеной. Но ей не нужна стена. Ей нужен живой человек, которого бы она любила. Такой, который любил бы ее.

- Я знаю, что попрошу у горных ведьм, - прошептала Герти. - Они не смогут мне отказать. Пусть тот, кого я... - она задохнулась от переполнявших ее чувств и зажмурилась. - Тот, кого я полюблю, полюбит меня. - Открыв глаза, Герти увидела идущего к бару Берга Йоргенсена. Он смотрел прямо на нее и улыбался.

"Сейчас он захочет поцеловать меня. Потом обнимет и будет нашептывать разные вещи, которые кажутся ему приятными... Но я должна сказать ему, что..."

- Я не люблю тебя, Берг...

Глава 6 Эрик

Розово-лиловые всполохи заката расцвечивали небо подобно праздничным стягам. Полночное солнце здесь не было таким ярким, как на севере. Вершины гор погрузились в бордовую дымку, и казалось, что их белоснежные пики объяты пламенем.

Горная дорога, по которой шел Эрик, была не широкой, но достаточной для того, чтобы по ней можно было проехать на каком-нибудь грузовичке или минивэне, приспособленном для таких вот извилистых троп.

- Дай угадаю – хочешь устроиться туда на работу? - спросил Эрика его новый знакомый. - Не выйдет. Старик Хансен умер, и что теперь будет с поместьем, никто не знает. Разве что новый хозяин, но, похоже, ему нет никакого дела до всего этого.

- Нет, я только… Может, на пару дней, чтобы… - уклончиво произнес Эрик и замолчал. Не в его правилах было распространяться о своих планах.

- Понимаю, - ухмыльнулся Берг. - Впервые в Сольворне?

Эрик криво усмехнулся и, помедлив, ответил:

- Можно сказать, что да.

- Уверен, ты не задержишься здесь.

Они шли вдоль живописного озера, и Эрик чувствовал, как оседают влажные испарения на его коже.

- Отчего же? Вдруг мне понравится? – хмыкнул он скорее из духа противоречия. - Куплю дом, женюсь… - Слова вырвались сами собой, будто он действительно так думал. Глупее, чем сейчас, Эрик не чувствовал себя ни разу.

Брови Берга подскочили вверх, выдавая высочайшую степень удивления. Он резко остановился, а затем громко расхохотался, уперевшись ладонями в колени. Вытерев выступившие слезы, произнес:

- А ты мне нравишься! Как, говоришь, тебя зовут?

- Эрик.

- А я Берг Йоргенсен, - он протянул руку. – Если надумаешь бросить здесь кости, найди меня на лесопилке Йоргенсенов. Тут все меня знают. Дам тебе список местных цыпочек, которые спят и видят, чтобы оседлать кого-нибудь вроде тебя.

- Местных жеребцов не хватает? – Эрик ответил на рукопожатие. Этот Берг ему нравился.

Однако Берг шутку не оценил - улыбка застыла на его лице, и сейчас он смотрел на Хансена странным изучающим взглядом.

- Хватает, не переживай, - наконец ответил он с прохладцей. – Просто хотел предупредить, что здесь не любят тех, кто нарушает чужие границы.

- Разве я что-то нарушил?

- Еще нет, но собираешься, - в голосе Берга не было угрозы, и все же, он явно имел в виду что-то конкретное.

"Ну не местных же цыпочек, в конце концов?"

- Ты про поместье? - на всякий случай переспросил Эрик.

- Ага, - кивнул Берг. – Я знаю, зачем ты здесь, Эрик. Тебя интересует Медвежий лог.

Хансен вздрогнул. Их взгляды пересеклись, но Эрик не заметил в глазах Берга чего-то особенного или пугающего. Вряд ли Йоргенсен знал, кто он. Сейчас, не выспавшийся и вымотанный дорогой, Эрик меньше всего походил на наследника богатой империи. К тому же, наследником он уже не являлся, а по сему ему даже не нужно было притворяться.

- Я знаю, зачем ты здесь, – раздельно повторил Берг. Оглядевшись, он понизил голос почти до хриплого шепота: - Думаешь, Медвежий лог поможет решить твои проблемы? - И тут же ответил на свой вопрос: – Возможно. Но ночь не самое лучшее время для этого.

- Прости? – Эрик подтянул гитару и перекинул сумку из одной руки в другую. – Не самое лучшее время для чего?

- Чтобы встретиться с нечистой силой, - очень серьезно сказал Берг.

Лицо Эрика вытянулось. Впервые он посмотрел на этого парня так, будто сомневался в его здравомыслии. Берг, конечно, не выглядел деревенским дурачком и к тому же был на полголовы выше и крепче в плечах, что делало эту ситуацию еще более двусмысленной.

- Нечистая сила? - на всякий случай переспросил Эрик и немного отстранился. - Что ты имеешь в виду?

- Тебе лучше знать, - цыкнул языком Берг. - Главное, не забывай, что это может быть опасно.

- Понятно… - Эрик кивнул и покрутил головой в надежде, что какой-нибудь житель Сольворна окажется поблизости. Находиться рядом с неадекватным спутником – вот что было по-настоящему опасно.

Берг выдержал многозначительную паузу, сопровождая ее мрачным взглядом, а затем не выдержал и вновь расхохотался:

- Да расслабься ты! Сольворн - тихое и безобидное место. Я просто хочу предупредить, что если ты заблудишься, то…

- То?..

- То все! – Берг радостно потер ладони. – Никто никогда не найдет тебя! Разве что, твою гитару. Но это не точно. Все еще хочешь подняться наверх и пощекотать себе нервы? Вперед! А мне уже пора. Меня ждет самая красивая девушка Сольворна. – Берг горделиво выпятил грудь и заткнул пальцы в шлевки кожаных брюк.

"День. Мне нужен всего лишь день, чтобы отдать распоряжение о продаже и свалить отсюда ко всем чертям", - пронеслось в голове Эрика.

- Рад за тебя, - ответил он. - Надеюсь, она не в том списке, о котором ты говорил.

Кулаки Берга сжались, и Эрик еще раз мысленно чертыхнулся - этот деревенщина явно был не из тех людей, кто спокойно реагирует на подколы. И вероятно не на шутку влюблен. Впрочем, что Эрик мог знать о чувствах? Ему еще не приходилось влюбляться так, чтобы раздувать ноздри и грозить кулаками, как Берг. Быть Хансеном означало иметь возможность покупать все, что хочется. Да и окружение его было лишено предрассудков на этот счет: секс - отличная альтернатива всему этому сумасбродству, которое называют любовью. К тому же, жертвовать своей свободой он был не намерен. И глядя на Берга, Эрик едва сдержался от смеха - было бы интересно посмотреть на него через пару лет, когда ему осточертеют все эти романтические бредни... Да даже через полгода.

Берг медленно выдохнул и посмотрел вверх - туда, где золотились кроны деревьев.

- Тебе пора, - сказал он и, развернувшись, зашагал прочь.

Эрик смотрел ему вслед, пока фигура Берга не исчезла из виду.

- Может еще увидимся, Берг Йоргенсен, - он пожал плечами и отправился в путь.

Эхо гулко вторило звуку его шагов, и время от времени Хансен останавливался и озирался в поисках мнимого преследователя. Но дорога была пуста, и только стрекот цикад наполнял окружавшую его в этот момент тишину.

Какая-то ночная птица стремглав бросилась вниз и прочертила в воздухе линию почти у самых его ног. Эрик с шумом выдохнул и вытер вспотевший лоб - подобные ночные прогулки были ему в диковинку. Не сравнивать же их с загулами по калифорнийским барам, когда перестаешь понимать, утро на улице или вечер, и все время ходишь в солнцезащитных очках, чтобы скрыть опухшие глаза.

Эрик чувствовал, как обострились все его чувства, поэтому, вероятно от усталости, ему все время казалось, что он не один. Он почти поверил в то, что кто-то следил за ним, бесшумно передвигаясь и прячась за каменными выступами и деревьями. Не издавая ни малейшего шума. Ничем не выдавая себя...

"Это всего лишь усталость! И голод," - Вытащив булочку, он проглотил ее, почти не жуя, и зажмурился от удовольствия.

Поместье Хансенов должно было вот-вот появиться. Эрик прибавил шагу, осознавая, что не имеет ни малейшего представления о том, как попадет внутрь хитте*. Он усмехнулся собственным мыслям - теперь, когда он предоставлен самому себе, никто не будет решать его проблемы.

- Я этого и хотел, - пробурчал он. Внутри кольнуло при мысли о том, как бездарно он жил все это время. - Кто знает, может, я даже смогу влюбиться?

Холодок пробежался по его левой щеке, будто кто-то прикоснулся к ней ледяными губами. Сердце гулко отозвалось, вспугнутое охватившим его волнением.

Когда в розоватых сумерках появилось старое поместье, Эрик услышал рокочущий звук воды. Где-то неподалеку находился водопад.

Хансен остановился, не веря своим глазам:

- Дом, милый дом, провалиться мне на этом месте...

*хитте - дом в горах (норвежск.)

***

Эрик замер, восхищенно разглядывая развернувшийся перед ним вид - серые скалы с двух сторон защищали поместье от сквозного ветра, а перед ним зеленела равнина, края которой упирались в горизонт, скрытый в похожем на облако тумане. И этот туман сейчас стелился, подбираясь к ногам Эрика, словно живой.

Хансен шагнул вперед, случайно задев рукой гитарную струну. Короткий звук прорезал пространство и завис на некоторое время в воздухе, утонув затем в шуме бегущей воды.

Поместье Якоба Хансена...

Перед глазами Эрика всплыли короткие фрагменты той единственной поездки много лет назад, и он с сожалением понял, что вся красота, которая владела этим местом, стерлась из его памяти, оставив лишь не самые приятные эпизоды, произошедшие в стенах горной резиденции Хансенов.

"Твоя мать - чертова хюльдра!" - отчетливо прозвучал голос деда в его голове.

До боли закусив губу, Эрик сглотнул.

Зачем Якоб оставил ему этот дом? Почему не распорядился как-то иначе? Почему никогда больше не искал встречи и ни разу даже не позвонил?

Тысячи вопросов роились в голове Эрика, распирая черепную коробку.

Этот дом возвышался над Сольворном и будто олицетворял самого Якоба Хансена - отчужденного, мрачного старика с горделиво поднятым подбородком и непослушными длинными прядями седых волос над загорелым лицом. Не выпуская изо рта курительную трубку, он всегда говорил короткими отрывистыми фразами, каждая из которых была наполнена презрением и злостью.

Что он мог сказать ему в ответ, будучи ребенком? И мог ли он защитить мать от подобных обвинений?

- Хюльдра... - пробормотал Эрик и качнул головой. Возможно, часть этих воспоминаний была лишь плодом его детской фантазии. Что было правдой, а что ложью, мог бы, наверное, сказать только Ари. Но его отец оказался таким же, как дед, так что ждать от него было нечего.

Основание дома под плоской крышей было выложено крупными булыжниками. Выкрашенные в коричневый цвет ставни, широкий загон, чуть дальше - два сарая в тени буковых деревьев, - все здесь дышало спокойствием и порядком, будто старый Якоб был еще жив. Казалось, откроется дверь, и он шагнет навстречу, и глаза его, сотканные из ледяного холода и зимнего неба, как всегда, обожгут Эрика и заставят убежать прочь.

- Ненависть... - Эрик и глубоко вдохнул кристально-чистый воздух. Кончик языка закололо, но затем это ощущение исчезло, растворившись в сладости, которая обволокла его гортань. Порывшись в пакете, Эрик достал еще одну булочку и зашагал дальше.

Многоголосие ночных звуков природы и его шагов не нарушило сонного оцепенения дома. Ежась от холодной свежести, Эрик сцепил челюсти и вжал голову в плечи. Больше всего ему хотелось обрести наконец крышу над головой и распластаться на плоскости, чтобы выспаться. И не важно, будет ли это постель или подложка из сена, лишь бы почувствовать себя в безопасности.

Жил ли кто-нибудь в поместье после смерти деда, он не знал. В сущности, Эрик вообще не имел понятия о том, что происходило здесь все эти годы. Он помнил фру Бри, которая вела хозяйство в доме, а еще Румоса. Пожалуй, только они и замечали его присутствие, ведь остальные были заражены ненавистью, которой были пропитаны стены этого дома.

Фру Бри поила его теплым молоком с печеньем, а Румос сажал на шею и так они шли к самому краю берега, чтобы оттуда любоваться красотой Согне-фьорда.

- Надо было расспросить Берга о них, - запоздало подумал Эрик. Столько лет прошло, живы ли они?..

Интересно, что думал обо всем этом его отец. Эрик не мог припомнить ни одного разговора с Ари, чтобы тот хоть как-то упомянул о тех, кто жил здесь, включая деда. Общался ли он с ним вообще? Может, и общался, да только ни ему, ни Лили-Бет об этом было ничего не известно.

Хансен поморщился, вспомнив сестру и то, как они попрощались. Это было так неправильно, что он вновь устыдился своего поступка. Если все сложится, решил он, то я обязательно...

Что он сделает в этом случае, Эрик додумать не успел. Взявшись за ручку двери, он несколько раз подергал ее, а затем прижался ухом к деревянной поверхности. Выждав минуту, ударил по ней кулаком. Звук получился глухим, будто толстое дерево проглотило его.

Усталость навалилась на Эрика, сковав плечи и спину. Затылок закололо, словно кто-то дотронулся до его волос китайскими "Пальчиками Шиацу"*. Он даже обернулся, чтобы проверить, не стоит ли кто-нибудь за его спиной. Никого не было, но он вновь поежился от липкого ощущения, будто за ним наблюдают. Ему показалось, что к привычным уже звукам добавился еще один, напоминающий шепот.