Полная версия
1
Холод пробирал до самых костей.
Первый же вдох обжёг лёгкие. В нос ударил едкий запах плесени и ржавчины. На пересохших губах — тошнотворный металлический привкус крови.
Я попыталась пошевелиться, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь сдавленный сип. Спина вспыхнула так, что в глазах потемнело. Малейшее движение отзывалось в мозгу вспышкой боли.
Я лежала на грязном каменном полу тесной кладовой, зажатая между какими-то мешками и сломанными ящиками. Грубая серая ткань простого платья была изодрана в клочья и задрана почти до груди.
Дрожащей, непослушной рукой я скользнула вниз. Пальцы наткнулись на липкую, подсыхающую влагу. Медленно, с замиранием сердца, я подняла руку к лицу. В тусклом свете на пальцах отчётливо виднелась кровь.
Бёдра покрывали страшные багровые рубцы. А выше... Низ живота сводило пульсирующей болью, от которой темнело в глазах и к горлу подкатывала желчь. Внутри всё горело.
Мне, девятнадцатилетней студентке, не нужно было объяснять, что именно со мной произошло. Но как?! Я же просто шла домой с практики... А очнулась здесь. Я не понимала, где нахожусь и как сюда попала. Осознавала лишь одно: со мной сотворили нечто чудовищное.
Я не знала, за что, и кто тот садист, что устроил этот кошмар. Горло сдавило. Из глаз хлынули горькие слёзы, обжигая грязные щёки. В свои девятнадцать лет я ни разу не была с мужчиной, берегла себя для настоящих чувств. А теперь... моим «первым» оказался какой-то безжалостный маньяк, что растоптал меня, растерзал и швырнул на этот каменный пол умирать. От осознания хотелось выть в голос. Но я выжила. Каким-то немыслимым чудом я всё ещё дышала.
Скрипнули несмазанные железные петли. Узкая полоска света разрезала полумрак кладовой. Я замерла, задержав дыхание.
— Лия? — раздался испуганный женский шёпот.
В тесное помещение метнулась тень в чепце и фартуке. Увидев меня на полу, девушка бросилась ко мне, не заботясь о том, что стирает колени о жёсткие камни.
— Боги милосердные... Лия, девочка моя, ты дышишь! — Она трясущимися руками коснулась моего перепачканного кровью лица.
Я попыталась спросить, кто она, но пересохшее горло выдало лишь булькающий хрип.
— Молчи, молчи, умоляю, — запричитала незнакомка. Она торопливо и осторожно одёрнула остатки платья вниз, чтобы прикрыть мою наготу. И тут её взгляд упал на исполосованные ноги.
Девушка побледнела. В глазах застыли слёзы.
— О боги всемогущие... Он ведь не просто избил тебя, да? Он...
Она зажала рот обеими руками, подавляя всхлип. Я прикрыла глаза. От звуков её голоса в голове вспыхнула пульсирующая боль. К тому же я не понимала, к кому она обращается. Какая ещё Лия? Меня зовут Светлана! Наверное, девушка просто перепутала меня со своей знакомой.
— Я же говорила тебе! — горячо зашептала она. — Как только лорд Кэрриан на тебя так взглянул вчера на кухне, я сразу почувствовала что-то страшное! В его глазах была такая тьма... Тебе ещё вчера надо было бежать из замка, бросить всё и бежать! Для таких драконов, как он, мы — просто кусок мяса!
Лорд Кэрриан. Имя резануло по сознанию. Я понятия не имела, кто именно сотворил со мной этот кошмар, но мысленно сделала зарубку: этого лорда Кэрриана нужно опасаться и обходить десятой дорогой. Но стоп. Лорд? Драконы? Какие ещё, к чёрту, драконы?! Куда я вообще попала?!
— Нам нужно уходить. Сейчас же, — девушка нервно оглянулась на приоткрытую дверь, за которой сгущался мрак коридора. — Если стража увидят... нам обеим конец. Увечных служанок здесь не держат. Давай, опирайся на меня.
Каждый шаг по ледяным каменным плитам казался пыткой. В замке стояла глухая тишина, прерываемая лишь нашим шарканьем и моим сбитым дыханием. Грубая ткань немилосердно царапала исполосованное тело, но я заставляла себя переставлять ноги.
Когда мы наконец ввалились в крошечную каморку без окон, я рухнула на жёсткий соломенный тюфяк в углу.
— Сейчас, сейчас, я запру дверь и достану воду, — засуетилась моя спасительница, задвигая тяжёлый железный засов. — У меня тут припрятаны чистые тряпицы и мазь, она щиплет, но кровь остановит... Никто ничего не узнает.
Она метнулась в тёмный угол каморки, вытащила небольшой таз с водой и принялась торопливо смачивать тряпку. Я прикрыла глаза, позволяя себе наконец сделать нормальный вдох.
И в этот момент в хлипкую деревянную дверь с оглушительным грохотом ударил тяжёлый кулак.
— Открывай! — раздался по ту сторону грубый мужской бас.
2
Всё внутри оборвалось. Тело отказывалось повиноваться. Я зажмурилась.
Но Мира, замершая было с мокрой тряпкой в руках, вдруг шумно выдохнула. Напряжение, сковавшее её плечи, разом спало.
— Слава богам... — прошептала она и торопливо повернулась ко мне. — Всё в порядке, Лия, не бойся. Это дядюшка Борг... старший надсмотрщик.
Она метнулась к двери, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. Заскрежетал железный засов, и створка распахнулась.
В каморку тяжело шагнул грузный, широкоплечий мужчина. Одежда на нём была чистая и опрятная, а вместе с ним в воздухе разлился едва уловимый запах жёсткой кожи и лёгкого дыма.
— Ты почему на кухню не вышла, девка? — по-доброму рявкнул он. — Смена началась четверть часа назад! Думаешь, раз лорд Кэрриан изволил отбыть в город развлекаться, так можно...
Борг осёкся на полуслове. Его взгляд упал на меня — на изодранное платье, таз с красной водой, окровавленные тряпки. Вся его напускная суровость слетела в одно мгновение.
— Матерь божья... — надсмотрщик побледнел и тяжело осел на приземистый деревянный табурет у входа. — Лия, девочка моя... Кто же это с тобой сотворил?
Мира всхлипнула, зажав рот руками. Борг тяжело вздохнул, потёр мозолистой ладонью заросшее щетиной лицо. Ему не нужны были слова, чтобы всё понять.
— Лорд Кэрриан, — глухо констатировал он, сжав огромные кулаки так, что побелели костяшки. — Будь он проклят... Как она, выживет?
— Держится, дядюшка Борг, — дрожащим голосом ответила Мира, опускаясь на колени рядом со мной. — Но ей отлежаться надо. Раны страшные.
Борг решительно кивнул и посмотрел на меня. В его взгляде было столько сочувствия, что к горлу подкатил ком.
— Приходи в себя, девочка. Договоримся и подменим тебя, — голос его звучал на удивление тепло. — Я скажу старшей горничной, что ты слегла с болотной лихорадкой. А тебя, Мира, переведу на дальнее крыло убирать золу. Там стража лордов не ходит, и времени свободного побольше. Выхаживай бедолагу.
Мира подняла на него заплаканные глаза.
— Да, дядюшка Борг... Спасибо вам огромное... — горячо зашептала она.
— Но чтоб ни звука за пределами этой каморки! — строго добавил Борг, нахмурив густые брови. — У нас, людей, нет никаких прав в спорах с драконами. Узнают, что мы прячем ту, кого лорд приговорил, — на куски порвут весь нижний двор. Поняли меня?
— Поняли, дядюшка Борг.
— Мы друг за друга горой, иначе здесь просто не выжить, — глухо отозвался он. Сапоги тяжело развернулись и застучали к выходу. Хлопнула дверь.
Мира не шевелилась ещё с минуту, прислушиваясь к удаляющимся шагам. А потом выдохнула.
— Слава богам. Борг строгий, но справедливый. Своих не сдаёт, — прошептала она и снова потянулась к тазу с водой. — Потерпи, Лия. Сейчас будет очень больно. Но если не промыть раны и не наложить мазь — начнётся заражение. И тогда тебя уже ничто не спасёт.
Она не преувеличивала. Когда влажная ткань коснулась растерзанной спины, тело выгнулось само — пальцы впились в тюфяк, из лёгких выбило остатки воздуха. А когда Мира начала втирать в рубцы густую мазь, пахнущую дёгтем и горькими травами, мир перед глазами окончательно померк.
Кажется, я кричала, но из горла не вырвалось ни звука. А потом я просто провалилась в темноту.
Я не знала, сколько дней провела в лихорадочном бреду.
Реальность смешалась с кошмарами. Временами я приходила в себя, чувствуя, как Мира вливает мне в рот горькие отвары и осторожно меняет повязки. Она уходила на смены, возвращалась глубокой ночью, измотанная, падала на пол рядом с моим тюфяком и спала урывками. Иногда в каморку заглядывали другие служанки — тихо перешёптывались, оставляли куски хлеба, похлёбку или чистые бинты и быстро уходили.
В моменты просветления я пыталась собрать мозаику. Меня звали Светлана. Мне было девятнадцать. Я училась на архитектора, любила крепкий кофе и смеяться с подругами. А теперь я — Лия. Бесправная человеческая прислуга в замке, полном жестоких, высокомерных существ. Драконов.
Как я тут оказалась? Что это за мир? Вопросы без ответов роились в голове, не давая покоя.
В те редкие часы, когда лихорадка отступала, я пробовала вставать. Опираясь о холодную стену каморки, добиралась до маленького мутного зеркальца. И каждый раз сердце замирало. Оттуда на меня смотрела не Светлана. Из зазеркалья испуганно таращилась изможденная бледная незнакомка моего возраста — огромные тёмные глаза, спутанные светлые волосы. Я окончательно поняла: я попала в чужой мир.
Каким-то непостижимым образом меня занесло в это тело. Что стало с моей прошлой жизнью? Жива ли я там, на Земле? И главное — как вернуться? Иногда я отчаянно надеялась, что всё это — просто долгий кошмарный сон, от которого я вот-вот проснусь. Но боль в спине каждый раз доказывала обратное. Светланы больше нет. Есть только Лия.
Мазь Миры, пахнущая травами и дёгтем, сделала своё дело — тело приходило в порядок на удивление быстро. Когда жар окончательно спал, оставив звенящую слабость и стянутые свежими рубцами раны, я открыла глаза и смогла нормально сесть на тюфяке.
Уважаемые читатели! Если вам понравилась книга, я очень этому рада . В этом случае поставьте, пожалуйста, лайк . Ну, а если ещё и добавите в библиотеку и напишете коммент, я буду на седьмом небе от счастья, а прода будет писаться ещё быстрее. Подпишитесь, пожалуйста, на мою страничку, чтобы быстрее всех узнавать о новостях и обновлениях: https://litnet.com/shrt/27w8
3
Мира сидела на полу, штопая при свете огарка свечи какой-то мешок. Услышав мой вздох, она вскинула голову. В её глазах промелькнуло такое облегчение, что у меня защемило сердце.
— Очнулась... Слава богам, очнулась, — она бросилась ко мне, поднося к губам кружку с прохладной водой. — Пей понемногу.
Я жадно сделала несколько глотков. Горло саднило, но я впервые за все эти дни смогла говорить.
— С-спасибо... — прохрипела я, не узнавая собственный голос. — Меня искал кто-нибудь?
— Как Борг и обещал, он всё уладил. Сказал старшей горничной, что ты слегла с тяжёлой болотной лихорадкой, — вздохнула Мира. — Жалование за прошлый месяц, конечно, удержали за эти дни. И порцию еды урезали... Но ты не переживай! Девчонки с кухни тайком передают нам объедки, так что с голоду не умрём. Главное — ты пришла в себя. А лорд Кэрриан тем же днём уехал в город, так до сих пор и не вернулся.
— Мира... — я осторожно коснулась её руки. Голова раскалывалась, мысли путались. — У меня всё как в тумане. Я будто часть памяти потеряла после тех побоев... Напомни мне, у кого мы служим? Что это за место? Кто так со мной обошёлся? Если здесь так плохо, почему мы не уйдём?
Мира вздрогнула, выронив иглу. Посмотрела на меня с такой жалостью, что мне стало не по себе.
— Бедная ты моя... — она тяжело вздохнула и, нервно теребя край передника, понизила голос почти до шёпота. — Значит, и правда голова пострадала. Слушай и запоминай, Лия. Мы в столичном замке рода Горнэр. Главный здесь лорд Кассиан, правая рука самого короля. Старый дракон суров, но он почти всегда во дворце повелителя по роду службы. А заправляют тут его сыновья — два брата от разных матерей. Лорд Кэрриан и лорд Рейгар. Обоим по тридцать пять лет, а всё власть делят, терпеть друг друга не могут...
Мира замялась, её пальцы судорожно сжали грубую ткань фартука.
— А насчёт того, кто это сделал... — она отвела глаза. — Лия, ты ведь сама всю последнюю неделю жаловалась, что лорд Кэрриан тебе прохода не даёт. Постоянно цеплялся, заставлял прислуживать именно ему, давал какие-то странные поручения. Ты дрожала и говорила, что он смотрит на тебя как обезумевший хищник... что в его глазах разгорается больное пламя, а радужка полностью затапливается чёрным. А в тот вечер лорд Кэрриан приказал тебе идти за ним. Сказал, что ты должна прибраться в его покоях. Хотя мы обе знаем, что его комнаты закреплены за старой Мартой, и тебе там делать было нечего! Это был предлог, понимаешь? Больше тебя никто не видел, пока я не нашла тебя. Избитую и брошенную помирать. Это был он, Лия. Точно он. Остерегайся его больше смерти. Если он узнает, что ты выжила...
Она не договорила. Но я и так всё поняла.
— А второй? — прохрипела я. — Лорд Рейгар? Он такой же?
— Рейгар... — Мира задумалась. — Он другой. Холодный. Людей на дух не выносит, считает нас пустым местом, грязью под сапогами. Он не станет марать руки о прислугу ради забавы, как Кэрриан, но если встанешь у него на пути — раздавит и не заметит. Оба страшные, Лия. Драконы — это высшие существа, у них магия и сила, а у нас, людей, нет никаких прав.
Мира посмотрела мне прямо в глаза.
— Но запомни: мы, люди, здесь друг за друга горой. Мы бесправны перед лордами, но мы никогда не бросаем своих. И Борг, и кухарки, и прачки — все мы одна семья. Вспомни, как мы с тобой выживали в приюте, в человеческих трущобах? Как сбежали оттуда, чтобы не сгнить заживо? Нам тогда повезло, что нас взяли служанками в этот замок. Нам платят, у нас есть крыша над головой. А за стенами замка люди дохнут от голода на улицах.
Я молча слушала её, и последние обрывки надежды на спасение таяли с каждым словом.
— Но знаешь, — Мира вдруг подалась вперёд, и голос её стал едва различимым, — шепчутся, что далеко отсюда, в глухих лесах, прячутся те, кто восстал против драконов. У них там свои поселения. Свободные. Куда лордам нет хода.
— И это правда? — моё сердце забилось чаще.
— Не знаю, — честно призналась она. — Может, сказки. Может, нет. Но люди верят. И мне хочется верить тоже.
Лия. К этому имени придётся привыкнуть.
— Кэрриан сейчас уехал в город, — добавила Мира. — Скорее всего, развлекается в кабаках, его загулы всегда надолго. У нас есть немного времени, чтобы поставить тебя на ноги.
Я смотрела в тёмный каменный потолок каморки. Мира уже спала, свернувшись на полу рядом с тюфяком. Она сказала — в глухих лесах прячутся свободные люди. Далеко. Но они есть.
Я попыталась сжать кулак. Пальцы не слушались. Я сжала их всё равно — медленно, по одному.
Сначала — встать на ноги. Потом — выучить этот замок. А потом, мы посмотрим.
4
Первое утро на ногах началось с ведра ледяной воды и жёсткой щётки.
— Вот, — Мира сунула мне в руки деревянную рукоять, отполированную сотнями чужих ладоней. — Это твоё. Береги, новую не дадут. А тряпки бери в кладовой у лестницы, но не больше трёх за раз, Агнес считает.
Агнес, старшая горничная, оказалась сухой жилистой женщиной с узлом седых волос и взглядом, от которого хотелось вытянуться по стойке смирно. Она оглядела меня с ног до головы, задержавшись на моём лице чуть дольше, чем нужно.
— Оклемалась, значит, — констатировала она без всякого выражения. — Третий этаж, западное крыло. Коридор от лестницы до оружейной. Полы, подоконники, канделябры. К полудню чтобы блестело. Вопросы?
— Нет, госпожа Агнес.
— Просто Агнес. «Господа» здесь только драконы.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками по камню. Мира проводила её взглядом и тихо выдохнула.
— Могло быть хуже. Западное крыло тихое, лорды там почти не появляются. Борг, наверное, попросил.
Я кивнула. Подняла ведро и едва не выронила. Руки тряслись. Рубцы на спине натянулись, послав вверх по позвоночнику тупую ноющую волну. Я стиснула зубы и перехватила ручку покрепче.
Ничего. Справлюсь. Я сдавала сопромат на четвёрку, пережила три сессии подряд и однажды собрала шкаф из Икеи без инструкции. Подумаешь, средневековый замок. Подумаешь, драконы.
Правда, шкаф потом развалился. Но это детали.
***
Западное крыло встретило меня гулким холодным полумраком.
Коридор тянулся, казалось, бесконечно: серый камень стен, узкие стрельчатые окна, сквозь которые сочился блёклый утренний свет. Пыли здесь было столько, что при каждом движении щётки в воздух поднимались мелкие серые облачка.
Я опустилась на колени. Рубцы на бёдрах тут же отозвались жгучей болью. Мокрая тряпка, отжать, провести, снова в ведро. Ледяная вода кусала потрескавшиеся пальцы. Вперёд, назад, вперёд, назад. Монотонно, тупо, бесконечно.
Через час спина горела так, что приходилось останавливаться и дышать сквозь стиснутые зубы, пережидая приступы. Колени саднили. Ногти на правой руке обломались о камень. Но я ползла дальше по этому проклятому коридору, сантиметр за сантиметром.
К середине утра мимо прошла девушка с охапкой свежего белья. Невысокая, круглолицая, с россыпью веснушек на курносом носу. Она замедлила шаг, посмотрела на меня и я увидела в её глазах молчаливое сочувствие. Без вопросов и лишних слов.
— Держи, — она вытащила из-под стопки белья маленький свёрток, завёрнутый в чистую тряпицу, и положила на подоконник рядом со мной. — Там лепёшка и кусок сыра. Ешь, пока Агнес не видит.
— Спасибо, — я даже не успела спросить, как её зовут.
— Не помнишь меня? Я Нелла, — бросила она уже на ходу. — Из прачечной. Если что, мы на нижнем этаже, за кухней. Заходи.
Не помнишь. Значит, Мира рассказала остальным про мою «потерю памяти». Умница.
Я развернула свёрток. Лепёшка была ещё тёплой. Откусила и на секунду зажмурилась. Какая ерунда, казалось бы, кусок хлеба. Но после нескольких дней жидкой похлёбки и сухих корок, это было как целый праздник.
Я жевала медленно, заставляя себя не глотать кусками. Разглядывала серые стены коридора, пыльные канделябры, паутину в углах. Этот замок огромный. Десятки коридоров, лестниц, залов. Здесь можно прятаться годами.
А можно изучать.
К полудню я добралась до конца коридора. Плечи ныли, колени были стёрты до красноты, а пальцы так задубели от ледяной воды, что я с трудом разжимала кулак. Но пол за спиной блестел.
На обратном пути я столкнулась с Мирой. Та тащила корзину с золой, перепачканная с ног до головы.
— Живая? — Мира придирчиво оглядела меня.
— Живая, — я показала стёртые ладони. — Но если этот коридор окажется бесконечным, я подам жалобу архитектору.
Мира фыркнула, прикрыв рот грязной ладонью.
— Какому архитектору? Его лет триста как сожгли. За то, что лестница в северной башне скрипела.
Я уставилась на неё. Мира даже не моргнула.
— Шучу. Наверное. Здесь никто точно не знает.
Мы спустились на кухню. Огромное гулкое помещение с низким закопчённым потолком и тремя каменными очагами, в которых потрескивал огонь. Жар стоял такой, что я почувствовала его ещё на лестнице. Пахло хлебом, варёной репой и чем-то мясным.
За длинным дубовым столом обедала прислуга, человек десять, в основном женщины. При нашем появлении разговоры не смолкли, но на длинных деревянных лавках молча потеснились, освобождая место. Грузная повариха с красным распаренным лицом без слов, с глухим стуком поставила передо мной миску густой похлёбки и положила рядом кусок серого хлеба.
— Спасибо, — сказала я.
Повариха кивнула. Не улыбнулась, не сказала ни слова. Но порция в миске была заметно больше стандартной.
Никто не задавал вопросов, никто не смотрел в глаза — уставшие, тусклые взгляды скользили мимо, упираясь в щербатые столешницы. Женщины ели торопливо, низко опустив головы, словно боясь, что скудную порцию в любой момент могут отнять.
Мира опустилась рядом и жадно набросилась на еду.
— Ешь давай, — буркнула она с набитым ртом, не поднимая глаз. — После обеда ещё два северных коридора отмывать.
Я послушно взялась за ложку. Похлебка оказалась жидкой и пресной, но от её спасительного жара, скользнувшего в пустой желудок, по телу разлилось блаженное тепло. Оно добралось до онемевших, стертых пальцев, до сбитых ноющих коленей. В носу предательски защипало от подступивших слёз, и я поспешно склонилась над миской, пряча лицо за упавшими прядями волос.
Напротив с тихим вздохом плюхнулась рыжая девчонка с россыпью бледных веснушек. Она потянулась к краю стола и принялась торопливо пилить горбушку маленьким затупившимся ножом. Лезвие неожиданно соскользнуло, с влажным хрустом полоснув по её раскрытой ладони.
Девчонка зашипела сквозь зубы и резко отдёрнула руку. На бледной коже мгновенно набухла глубокая багровая полоса, и густая кровь тяжелыми каплями побежала по тонким пальцам, пачкая стол.
Я подалась вперёд, уже открыв рот, чтобы предложить помощь или позвать лекаря, но не успела издать ни звука. Но Мира меня пиннула под столом, а Рыжая судорожно перехватила кровоточащий порез здоровой рукой, болезненно поморщилась и торопливо спрятала окровавленную ладонь под стол.
Прошло не больше минуты. Незнакомка потянулась за своей деревянной кружкой пострадавшей рукой. Мой взгляд невольно упал на её ладонь. И дыхание перехватило.
Абсолютно чистая кожа. Ни глубокого пореза, ни свежего шрама, ни единой капли крови. Я часто заморгала, отгоняя наваждение, и напряженно всмотрелась снова. Ничего. Поверхность ладони была гладкой, словно острое лезвие её никогда не касалось.
Заметив мой пристальный, ошеломленный взгляд, девчонка вздрогнула. Бледные щёки под веснушками залил пунцовый румянец дикого испуга. Она затравленно оглянулась, будто совершила страшное преступление, резко вскочила с лавки и бросилась прочь из кухни, так и не притронувшись к своей порции.
5
После обеда я вернулась на третий этаж, но уже в другое крыло, восточное. Этот коридор был уже и темнее, с тяжёлыми дубовыми дверями по обеим сторонам. Гостевые покои. Мира говорила, что они пустуют большую часть года, и пыль здесь копилась неделями.
Я открыла одну из дверей. Просторная комната встретила меня холодом и запахом нежилого пространства: кровать под запыленным балдахином, камин с серой золой. Я подошла к окну и принялась протирать подоконник, стараясь выкинуть из головы странную сцену на кухне.
Мгновенно затянувшийся порез на руке рыжей девчонки не давал мне покою. Я ведь видела кровь. Видела глубокую рану. Такого не бывает.
За спиной послышались быстрые, дробные шаги. Дверь резко хлопнула, и в комнату влетела она.
Та самая девчонка. Совсем молоденькая, лет пятнадцати, худенькая, с рыжими косичками и россыпью веснушек на перепуганном лице. В руках она судорожно сжимала глиняный кувшин с отбитым краем. Пальцы её на глине побелели.
— Ой, — она замерла, увидав меня, и в её глазах мелькнул дикий, почти животный ужас. Явно больший, чем полагалось при виде другой служанки. — Я... я думала, тут никого.
Я медленно опустила тряпку. Мой взгляд помимо воли скользнул к её правой ладони, сжимавшей кувшин. Чистая. Ни следа от ножа.
— Я убираюсь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Девчонка нервно оглянулась на дверь, словно ожидая погони, потом снова уставилась на меня. Нижняя губа у неё дрожала. Она загнанно перевела дыхание и вдруг спросила:
— Ты ведь Лия, да? Которая болела?
Я кивнула.
Она помялась ещё секунду, борясь с собой, потом решительно сделала шаг внутрь и прикрыла за собой дверь, отрезая нас от коридора.
— Я Тесса. С кухни. — Она говорила быстро, глотая окончания слов. Взгляд её метался по моему лицу. — Я тебе лепёшки носила тайком, когда ты лежала совсем плохая. Мира говорила, что ты можешь не вспомнить, но я правда носила.
— Спасибо тебе за них, Тесса, — сказала я искренне. — Правда. Спасибо.
