Истинная для проклятого дракона

9. Лорд Каэлван покинул замок

Тишина после его ухода была оглушительной, давящей, словно сама тьма вцепилась мне в глотку. Я стояла, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре, а затем к отдаленным крикам и звону стали, доносившимся из глубины замка.

Каждый звук заставлял мое сердце бешено колотиться, а во рту пересыхало от ужаса. Битва была близко, совсем близко, и я осталась одна, дрожащая, в полумраке комнаты, с едва заметным, но таким унизительным следом его крови на моих губах и с грузом страшного признания, разрывающим душу на части.

Прошли часы.

Бесконечные, мучительные часы.

Я не могла заснуть, не могла даже лежать спокойно. Каждый шорох, каждый скрип старых балок заставлял меня вздрагивать и вжиматься в подушки. Я словно пыталась стать меньше, незаметнее.

Я прижалась к изголовью кровати, кутаясь в одеяло, но леденящий холод страха проникал глубже любой стужи, сковывая мышцы и заставляя зубы выбивать дробь. Одиночество стало невыносимым, физически болезненным.

Мне отчаянно нужен был кто-то, просто голос, просто доказательство, что я не одна в этой каменной тюрьме.

Собрав последние остатки сил, я подошла к двери и робко, почти неслышно постучала.

– Есть кто там? – мой голос прозвучал слабо и испуганно, словно писк мышки.

Никто не ответил. Тишина в ответ была зловещей. Я постучала сильнее, уже отчаяннее, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. – Пожалуйста! Горничная! Кто-нибудь! – я почти кричала, вцепившись пальцами в дерево.

За дверью послышались осторожные, крадущиеся шаги.

– Госпожа? – это был тихий, знакомый голос моей служанки. – Вам что-то нужно?

– Дверь... она заперта? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе и вытирая слезы рукавом.

– Приказ лорда, госпожа. В замке неспокойно. Это для вашей же безопасности.

Безопасности?

Или чтобы я не сбежала, как загнанный зверек? Горькая усмешка сама собой сорвалась с моих губ.

– Я... Мне страшно, – призналась я, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Это было унизительно. – Не могла бы ты... посидеть со мной? Или просто открыть дверь?

Наступила долгая, тягостная пауза.

Я слышала, как служанка переступает с ноги на ногу по другую сторону дубовой панели, чувствовала ее неловкость и страх.

– Я... я не могу, госпожа. Не могу ослушаться приказа лорда: не открывать дверь. Но я могу попробовать найти ключ. Подождите.

Ее шаги затихли в коридоре.

Я прижалась лбом к прохладному, шершавому дереву, слушая, как они удаляются, унося с собой последнюю искру надежды.

Я ждала. Сначала напряженно, вслушиваясь в каждый звук, потом с отчаянием, а под утро – с пустотой и горьким осознанием.

Служанка не вернулась. Никто не пришел. Я была совершенно одна.

Я провела остаток ночи, сидя на кровати, уставившись на догорающие угли в камине, которые уже не давали ни тепла, ни утешения. Страх медленно сменялся оцепенением, а затем горьким, холодным осознанием своего положения.

Я была пленницей. Красивой, роскошной, но пленницей в золотой клетке, выданной замуж за дракона, который знал мой страшный секрет и, судя по всему, не собирался отказываться от своих прав.

Отчаяние сдавило горло тугим узлом.

Когда первые бледные лучи солнца, наконец, пробились сквозь окно, окрашивая стены в призрачные серые тона, я услышала поворот ключа в замке.

Я вздрогнула, как от удара, и вскочила на ноги, сердце вновь заколотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Кто это? Он… вернулся?

Дверь открылась.

На пороге стояли дворецкий – тот самый немой и бесстрастный, как каменное изваяние – и моя горничная с опущенными, полными вины глазами. За ними в коридоре виднелась фигура другого мужчины, не такого массивного, как Каэлван, но с тем же властным станом и пронзительным взглядом, который заставил меня внутренне сжаться.

Дворецкий жестом, полным холодной учтивости, пригласил меня выйти. Горничная, не глядя на меня, пробормотала запинаясь:

– Госпожа... лорд Каэлван покинул замок. Он преследует тварей проклятия, чтобы отогнать их подальше от наших земель. Его не будет... какое-то время.

Облегчение, острое, почти болезненное и головокружительное, волной накатило на меня, заставив слабо опереться о косяк двери. Он уехал. У меня появилась передышка, глоток воздуха. Но тут же, как ядовитый дымок, подкралась тревога.

Что теперь? Что ждет меня в его отсутствие?

В этот момент мужчина в коридоре шагнул вперед. У него были такие же иссиня-черные волосы, как у Каэлвана, но глаза... глаза были другого оттенка – не ледяной, пронзающей синевы, а теплого, как жидкая медь, цвета. И в них читалось не осуждение, не холодный расчет, а живое, неподдельное любопытство и тень сочувствия.

– Аэлина Эмберлейн, – произнес он, и его голос был мягче, глубже, приятнее, чем резкий бас его брата. Он слегка склонил голову в почтительном поклоне. Он не знал, что я не Аэлина. Значит, Каэлван никому ничего не рассказал. – Я Эстарион, младший брат Каэлвана. В отсутствие брата мне поручено заботиться о вашей безопасности и... скрасить ваше одиночество. Вам позволено бродить по замку, знакомиться с его устройством. Я буду вашим проводником.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли насмешки, высокомерия или того хищного голода, которые я видела в глазах его брата. Это была просто улыбка – открытая, ободряющая. И в моем измученном страхом и одиночеством сердце она показалась единственным лучом света в кромешной тьме, согревающим и дающим слабую, но такую важную надежду.

– Я... я буду рада, – прошептала я, чувствуя легкий трепет. Сделав первый шаг, я вышла из комнаты. Я покинула свою клетку, шагнув навстречу неизвестности. Впереди ждала новая глава жизни, полная страха и неизвестности, в этом ледяном замке драконов.

10. И это та самая... «невеста»?

Шаг за шагом, словно призрак, я следовала за Эстарионом по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам цитадели. Каменные стены, покрытые инеем, казалось, впитывали сам свет, а под ногами скрипел ледяной наст, напоминающий о вечной мерзлоте этого места.

После душной, наполненной страхом спальни, холодный воздух замка обжигал легкие, но был освежающим. Я невольно ёжилась, кутаясь в свое тонкое свадебное платье, которое сейчас казалось насмешкой над моим положением.

Мой новый провожатый, казалось, чувствовал мой дискомфорт. Он замедлил шаг, и его взгляд, теплый и внимательный, скользнул по мне.

– Прошу прощения за этот вечный холод, леди Аэлина, – произнес он, и в его голосе звучала искренняя досада. – Проклятие, как пиявка, высасывает из этих стен все тепло. Но есть в этом замке места, где холод отступает. Позвольте предложить вам начать с библиотеки. Там всегда горят камины.

Библиотека.

Это слово прозвучало для меня как спасительный луч, как обещание убежища. В родительском доме, в своем скромном уголке, я находила утешение в книгах. Они были моими учителями, друзьями, окном в другой, не такой жестокий мир.

– Я... я была бы вам благодарна, – тихо ответила я.

Мы вошли в просторное, величественное помещение с высокими сводчатыми потолками, которые терялись в полумраке. Воздух здесь был другим – густым, наполненным ароматом старого пергамента, сургуча, воска и едва уловимого запаха сушеных трав.

Как и обещал Эстарион, в огромном, в рост человека, камине пылал живой, настоящий огонь, отбрасывая на стены и ряды бесчисленных книг, уходящих ввысь, теплые, пляшущие тени. Я невольно протянула руки к теплу, и на мгновение мне показалось, что лед в моей груди начал таять.

– Это одна из старейших и богатейших библиотек во всем королевстве, – с тихой, заслуженной гордостью произнес Эстарион, наблюдая, как мой взгляд с благоговением и жадностью скользит по бесчисленным корешкам. – Здесь хранятся летописи нашего рода, трактаты по древней магии, хроники великих битв... Мой брат, Каэлван, проводит здесь многие часы.

Упоминание о Каэлване заставило меня вздрогнуть, словно от прикосновения раскаленного железа.

Эстарион с его проницательностью, сразу заметил это.

– Он... не такой, каким может показаться при первой встрече, – мягко, почти осторожно сказал он, подходя к одному из массивных дубовых столов. – Бремя власти, ответственность за весь род и это проклятие... все это тяготит его, меняет в худшую сторону. Порой он забывает, что грубая сила – не единственный путь к решению проблем.

В его словах не было оправданий, лишь глубокая, затаенная грусть. Я молчала, сжимая пальцы в кулаки. Что я могла ответить? Как я могла обсуждать человека, который несколько часов назад едва не взял меня силой, чье прикосновение обжигало и унижало?

– Вы свободны приходить сюда, когда пожелаете, – продолжил Эстарион, ловко меняя тему, за что я была ему безмерно благодарна. – И пожалуйста, не стесняйтесь просить о чем угодно. Вы здесь не пленница, леди Аэлина. Вы наша гостья. И... наша надежда.

Последнюю фразу он произнес почти шепотом, но я уловила ее.

«Надежда».

Да. На спасение от проклятия.

Я была всего лишь инструментом, ключом, который нужно было повернуть в нужной замочной скважине. Горечь подступила к горлу.

Внезапно дверь в библиотеку с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. На пороге, залитая светом из коридора, стояла высокая, худая женщина с острыми, словно высеченными из гранита, чертами лица. Ее воронёно-чёрные волосы были убраны в тугой, строгий узел, а одежда – простой кожаный дублет и штаны – не имели ни единого украшения. Но больше всего пугал ее взгляд – холодный, пронзительный, такого же ледяного оттенка, как и стены замка.

– Эстарион! – ее голос прозвучал резко, без всяких предисловий, как щелчок бича. – Мне нужно с тобой поговорить. Немедленно. Касательно обороны западного крыла. Появились новые слабые места.

Затем ее взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на меня. В нем не было ни тени любопытства, ни капли приветливости – лишь быстрое скольжение сверху вниз, полное неприкрытого, почти физически ощутимого презрения.

– И это та самая... «невеста»? – она намеренно сделала паузу перед словом, произнеся его с таким ядовитым шипением, будто это было самое отвратительное ругательство. – Хлипкое, бледное создание. Я сильно сомневаюсь, что в ней есть хоть капля той силы, что способна помочь нам. Она сломается после первого же испытания.

– Моргана, – голос Эстариона прозвучал твердо и предупредительно. Но женщина лишь резко фыркнула, ее тонкие губы искривились в усмешке.

– Лорд Каэлван совершил ошибку, понадеявшись на чужой род, – отрезала она и, резко развернувшись, вышла, громко хлопнув дверью. Эхо от этого хлопка долго раскатывалось под сводами.

Я стояла, чувствуя, как по моим щекам разливается жгучий румянец стыда и гнева. Мои пальцы бессознательно вцепились в складки платья. Эстарион тяжело вздохнул.

– Простите ее, прошу вас. Моргана – один из военачальников, и она привыкла ценить лишь грубую, осязаемую силу. Она не понимает...

– Она все прекрасно понимает, – неожиданно для себя перебила я его, и мой собственный голос прозвучал тихо, но с новой, стальной твердостью. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. – Она понимает, что я здесь чужая. Что я не та, за кого меня приняли. И что я слаба. Пока что.

С этими словами я подошла к ближайшему стеллажу и провела кончиками пальцев по шершавому корешку древнего фолианта, чувствуя под кожей вековую мудрость. Страх и отчаяние внутри меня начали медленно, но верно отступать, уступая место новому, незнакомому, но мощному чувству – холодной, цепкой решимости.

– Пожалуйста, продолжайте, лорд Эстарион, – сказала я, поворачиваясь к нему. В моих глазах я чувствовала, теперь горел тот самый огонь, что когда-то испугал мою мать. – Покажите мне ваш дом. Расскажите о его истории. О проклятии. Я хочу все понять.

11. Все началось несколько столетий назад

Эстарион смотрел на меня с нескрываемым удивлением, а затем его взгляд смягчился одобрением. Он подошел к одному из резных деревянных шкафчиков и достал оттуда толстый фолиант в потертой коже, на обложке которого был вытеснен символ – дракон, опутанный цепями из шипов.

– Садись, Аэлина, – он указал на кожаное кресло у камина. – История нашего проклятия долгая и... болезненная.

Я опустилась в кресло и поежилась от согревающего тепла, идущего от камина. Эстарион устроился напротив, положив книгу на колени. Пламя освещало его серьезное лицо.

– Все началось несколько столетий назад, – начал он, и его голос приобрел печальные нотки. – Наш род тогда был могуществен как никогда. Мы не просто сосуществовали с людьми – мы правили, мы защищали, мы были мостом между мирами. Но среди нас нашелся тот, кто возжелал большего. Мой предок, лорд Зарек Блэкторн.

Он открыл книгу на странице с портретом дракона с жестокими глазами.

– Он решил, что наш союз с людьми – это слабость. Что мы должны подчинить их себе, стать богами в их глазах. Он нашел древнюю, запретную магию, которая позволяла поглощать жизненную силу других существ. Он начал с врагов, затем перешел на подданных... а потом и на своих же сородичей, кто осмелился ему перечить.

Я слушала затаив дыхание, представляя себе ужас тех дней.

– Что же произошло дальше? – тихо спросила я.

– Магия возмездия всегда находит свой путь, – горько улыбнулся Эстарион. – Одна из жриц древнего культа, чью дочь поглотил Зарек, смогла добраться до самого сердца нашей силы – до Огненного Источника, магического родника, что давал силу нашему роду. Она не стала его уничтожать. Нет. Она произнесла проклятие, смешав свою кровь, кровь невинно убиенных и всю свою ярость с его водами.

Он перевернул страницу, где был изображен тот самый источник, но воды его были черными, а из них тянулись щупальца тьмы.

– С тех пор сила нашего рода стала ядом для нас самих. Она не просто угасает – она обращается против нас. Она порождает тех самых тварей, что атаковали замок. Они питаются нашей магией, нашей жизнью. Каждое новое поколение рождается все слабее. Каждый трансформация в дракона становится все мучительнее и опаснее. Мы медленно вымираем.

Теперь я понимала.

Понимала отчаянную решимость Каэлвана, его готовность на все. Это был не просто голод власти.

– Значит, он просто опасался за гибель всего своего народа? - прошептала я, но Эстарион услышал.

– Все дело в пророчестве, - устало произнес брат моего мужа.

– В пророчестве?

Эстарион кивнул.

– Оно появилось позже. Говорилось, что когда род будет на грани исчезновения, появится искра извне. Женщина с кровью феникса, чья собственная жизненная сила, соединенная с повелителем драконов в истинном браке, сможет перезарядить Источник, очистить его. Сжечь проклятие изнутри. – Он посмотрел на меня прямо. – Ваш род, леди Аэлина, всегда был известен своей стойкостью, своей... внутренней огненной силой. Не разрушительной, как наша, а животворящей.

Теперь все кусочки пазла складывались в ужасающую картину. Моя семья знала. Они знали, что отдают меня в жертву, зная, что я не та, в ком есть эта «искра». Они обрекли и меня, и род драконов на гибель.

– Но... что если эта искра не сработает? – спросила я, с трудом выдавливая из себя слова.

Эстарион опустил взгляд на книгу.

– Тогда род Блэкторнов исчезнет. А без нашей защиты и силы, которую мы, даже ослабленные, обеспечиваем этим землям, королевство станет легкой добычей для врагов и хаоса. Падение драконов утянет за собой в пропасть всех. – Он снова посмотрел на меня, и в его глазах читалась невысказанная мольба. – Вот почему мой брат... вот почему все так отчаянны. Мы боремся не только за себя. Мы боремся за выживание всего, что мы знаем.

Тяжесть услышанного придавила меня к креслу, словно невидимая гиря легла на плечи. Я смотрела на пляшущие языки пламени в камине, но больше не чувствовала их тепла. Внутри меня все замерзло. Теперь я понимала отчаянную жестокость Каэлвана, его готовность взять силой то, что, как он верил, должно было спасти его народ. Это была не жажда власти. Это был животный ужас перед гибелью всего, что он знал и любил.

И моя собственная семья... они знали. Они прекрасно понимали, на что обрекают и меня, и этих людей, отправив сюда подменную невесту. Горькая желчь подступила к горлу. Я была разменной монетой в их игре, и ставки в этой игре были невероятно высоки – целые королевства, тысячи погубленных жизней.

– Я... я не знала, – прошептала я, и голос мой сорвался. – Я не знала, что все настолько... серьезно.

Эстарион наблюдал за мной с тихим сочувствием.

– Большинство не знает, – мягко сказал он. – Иначе паника поглотила бы всех еще быстрее, чем проклятие. – Он закрыл книгу с глухим стуком. – Но теперь ты знаешь. И я верю, что ты появилась здесь не просто так. Даже если... даже если пути судьбы иногда извилисты.

В его словах была загадка, но у меня не осталось сил на расспросы. Я чувствовала себя песчинкой, затянутой в водоворот событий, которые были мне не под силу.

И тут дверь в библиотеку бесшумно отворилась. На пороге, как всегда, бесстрастный и молчаливый, стоял дворецкий. Он склонился в почтительном поклоне, а затем его голос, ровный и лишенный эмоций, нарушил тягостное молчание:

– Лорд Эстарион, леди Аэлина, у меня для вас радостные новости. Враг отступил от наших стен. Лорд Каэлван уже на пути в цитадель. Он прибудет с первыми сумерками.

Слова повисли в воздухе, наполненном запахом старых книг и дыма.

Возвращается.

Всего несколько слов, а сердце во мне заколотилось с такой силой, что перехватило дыхание. Облегчение оттого, что битва выиграна, смешалось с леденящим душу страхом. Он возвращается. Мой муж. Дракон, знающий мой секрет. Мужчина, чье прикосновение обжигало, а взгляд проникал в самую душу.

Я встретилась взглядом с Эстарионом.

В его глазах цвета жидкой меди я прочла то же сложное смешение эмоций – облегчение за брата, тревогу за меня и молчаливое понимание того, что наша короткая передышка подошла к концу.

– Благодарю, – ровно ответил Эстарион дворецкому. – Распорядись подготовить покои лорда к его возвращению.

Дворецкий снова склонился и удалился, оставив нас в звенящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине.

– Думаю, мне пора, – тихо сказала я и посмотрела на сосредоточенное лицо брата моего мужа.

– Позвольте проводить вас до ваших покоев, – сказал Эстарион, не спрашивая, а скорее утверждая. – Без моей помощи вы точно потеряетесь.

12. Это мокрое платье... давно пора снять

Мы шли по холодным коридорам в гнетущем молчании. Воздух казался густым от невысказанных слов. Когда мы достигли дверей моих покоев, Эстарион внезапно остановился и повернулся ко мне. Его медные глаза в полумраке казались темными и серьезными.

– Аэлина... – его голос прозвучал тихо, с непривычной напряженностью. – Ты должна понять. Не все здесь видят в тебе лишь инструмент для исполнения пророчества.

Прежде чем я успела что-то ответить, он сделал шаг вперед. Его рука коснулась моей щеки, пальцы оказались на удивление нежными.

– Я мог бы... – он начал, наклоняясь.

– Нет, – я резко отшатнулась, прижимаясь спиной к холодной древесине двери. Сердце бешено колотилось. – Пожалуйста, не надо.

В этот момент из сумрака коридора послышались тяжелые, властные шаги. Из тени возник лорд Каэлван. Его плащ был в пыли и пятнах, доспехи исцарапаны в бою, но он держался с той же незыблемой уверенностью. Его ледяные глаза, холодные, как горные озера, метнули молнию в руку брата, все еще замершую в воздухе возле моего лица.

– Эстарион, – его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что, казалось, задрожали камни под ногами. – Твоя забота трогательна. Но излишня. Уйди.

Эстарион медленно опустил руку. В его глазах мелькнуло что-то – досада? Предостережение? – но он лишь кивнул.

– Брат, я просто...

– Позже, – отрезал Каэлван, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Мы поговорим. Позже.

Эстарион молча склонил голову и растворился в темноте коридора. Мы остались одни. Напряжение между нами стало почти осязаемым.

– Я... рада, что вы вернулись невредимыми, лорд Каэлван, – выдохнула я, ломая тягостное молчание.

Он не удостоил это ответом.

Прошел в покои, скинул плащ, и он тяжелым покрывалом упал на пол. Муж опустился в кресло у камина, и я увидела, как усталость на мгновение сгладила суровые черты его лица.

– Позови служанок. Мне нужна горячая ванна. Пыль сражения и запах смерти въелись в кожу. Хочу расслабиться и забыть обо всем.

Я кивнула и уже сделала шаг к двери, чтобы позвать горничную, но ноги сами замерли на месте. Мысль пришла внезапно, рожденная смесью страха, странного чувства долга и того щемящего любопытства, что он всегда во мне вызывал.

– Позвольте... позвольте мне помочь вам, – прошептала я так тихо, что сама еле услышала.

Его удивленный взгляд был красноречивее любых слов. Он изучал меня несколько секунд, его глаза, казалось, видели насквозь, а затем он медленно кивнул.

– Как пожелаешь, Лира.

Я налила в медный таз горячей воды из кувшина, что всегда стоял у камина. Руки предательски дрожали. Когда я подошла к нему с губкой и полотенцем, он поднялся и пошел в сторону ванной комнаты. Там он начал снимать доспехи. Я отвела глаза, чувствуя, как жар заливает щеки. Он делал это без тени смущения, будто его нагота была так же естественна, как дыхание. Когда он остался лишь в коротких штанах, я услышала, как он поднимается по небольшим ступеням в каменную купель.

Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и дотронулся до рычага, торчащего из стены. Горячая вода хлынула мощным потоком и через несколько секунд наполнила ванну до краев.

– Твой таз лишь для умывания, жена. Но мне приятна твоя забота.

Я поджала губы и отставила ненужный таз. Собрав всю свою волю, я подошла ближе. Он сидел в воде, закрыв глаза, но я чувствовала, как его внимание приковано ко мне. Я смочила губку и, затаив дыхание, коснулась его плеча. Кожа под моими пальцами была удивительно горячей и упругой. Я повела губкой по его спине, смывая пыль и сажу, видя под ними мощные мышцы и старые шрамы – немые свидетельства множества битв.

Вдруг моя нога поскользнулась на мокром камне. Я вскрикнула и потеряла равновесие, падая вперед. Но вместо того чтобы удариться о пол, я оказалась в его объятиях. Он поймал меня с молниеносной реакцией, и теперь я сидела у него на коленях, вся промокшая и сконфуженная. Вода из купели хлынула через край.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Каэлван тихо рассмеялся. Это был низкий, бархатный звук, который я слышала впервые. Он держал меня, и его смех вибрировал у меня в костях.

– Неуклюжая, – произнес он, но в его голосе не было ни капли насмешки или гнева. Была какая-то странная, незнакомая нежность.

Его пальцы, все еще влажные, мягко отодвинули мокрые пряди волос с моего лица. Потом его губы коснулись моих. На этот раз это не было завоеванием или требованием. Это был вопрос. Медленный, исследующий, полный скрытого жара. Искал ли он ответ, который я не могла дать? Искал ли он ту самую искру пророчества?

И самое ужасное, что мое тело ответило ему.

Я коснулась пальцами его мокрой кожи и вздрогнула от непонятного жара, что просыпался внутри меня. Он тоже это почувствовал и притянул меня к себе. Я ощутила, как его тело прижимается к моему промокшему платью. Его руки скользнули по моей спине, разжигая огонь, который я тщетно пыталась потушить. Он оторвался от моих губ, и его губы опустились на шею, оставляя по пути горячие, влажные поцелуи. Одна его рука скользнула к застежкам моего платья.

– Это мокрое платье... давно пора снять, – прошептал он, и его голос был хриплым от желания.

Я не сопротивлялась, когда он ловко расстегнул застежки. Тяжелая, мокрая ткань соскользнула с моих плеч и упала в воду с тихим плеском. Теперь нас разделяла лишь тонкая ткань моей рубашки, мгновенно промокшая и ставшая почти невидимой. Его пальцы провели по моей ключице, затем скользнули ниже, ладонь легла на мою грудь, и я вздрогнула, чувствуя, как сосок наливается и твердеет под его прикосновением.