Лис. Аромат пары

— Что сделано, то сделано.

Согласно кивнул.

— Да и ты не торопился с приездом, но Ара и не надеялась, что ее так просто оставят в покое.

Ара ли не надеялась? Скорее сам Райан.

— Раньше приехать не мог, были неотложные дела, сам понимаешь, но вот он я.

— Майрон надавил?

Презрительно скривился:

— Зришь в корень. Проведешь меня к беглянке?

— Идем. Занятия уже закончились, но Ара еще не возвращалась.

Недоуменно покосился на невозмутимого оборотня, но вслух ничего не сказал. А когда мы, обогнув его дом, направились к находящемуся за ним лесу, где чаще всего проходило обучение маленьких оборотней, понял, о каких занятиях шла речь.

— Ты позволил малолетней девчонке проводить занятия с неконтролирующими ипостась малышами? Настолько доверяешь?

О том, насколько это опасно для самой девчонки, промолчал. Райан и без меня об этом знает.

— Аре уже двадцать один, не такая уж она и малолетняя, — непонятно кого убеждая ― меня или себя, ― с каплей неуверенности отозвался он. — К тому же она просто помогает Старейшинам, и занятия проходят под их контролем.

— Ясно, — многозначительно протянул, ехидно улыбаясь.

— И да, я ей доверяю, — спустя несколько секунд молчания тихо признался волк.

— Я понял, — улыбка превратилась в оскал, а сумрачная пустота в душе порядком сгустилась. Похоже, ловить мне здесь уж точно больше нечего, но продолжал упрямо идти.

Должен же был я убедиться, раз уж приперся.

Ару я заметил еще метров за триста. Девушка в одиночестве собирала спелые зимние ягоды, ветер донес до нашего слуха тихий напев детской колыбельной, от которой у Райана учащенно забилось сердце, губы тронула тонкая ласковая улыбка, а вот у меня совершенно ничего не екнуло. Зверь был спокоен как танк и даже хвостом не повел в сторону певуньи.

Еще одно доказательство.

Что ж мне так не везет-то, а. Ладно, пора сознаться: откладывал встречу с Тайгер не только по причине работы, она была моей призрачной надеждой, надеждой, на глазах осыпающейся в пыль.

Замедлил шаг, внимательно разглядывая уже сто процентов чужую… невесту. Ара, почувствовав наше к ней внимание, обернулась. При виде волка на ее пухлых губах появилась мягкая улыбка, а вот в мою сторону был брошен настороженный взгляд. Девчонка нерешительно застыла, не то подумывая дать деру, не то подойти.

— Ара, — с предупреждением окликнул ее волк и подзывая махнул.

Поджав губы, девочка нехотя направилась в нашу сторону.

А она заметно подросла. На том фото, которое подсунул мне глава рода, был угловатый подросток с наивно распахнутыми темно-синими глазами, в нелепом длинном платье-мешке, сейчас же округлившиеся бедра малышки плотно обтягивали темные джинсы, свободная майка почти не скрывала округлую грудь.

Честно признаться, моя человеческая половина заинтересовалась, чего уж там, а вот зверь лениво приподнялся, потянул носом, отделяя чужой запах и принюхиваясь к запаху девушки, недовольно фыркнул и лег обратно на лапы, равнодушно отвернул голову, положив морду на пушистый хвост. И я окончательно признал: не наша.

Все это время Райан отстраненно наблюдал за мной, отслеживая любую реакцию, внешне он был все так же невозмутим, но я чувствовал метания его зверя, и ему, зверю, совершенно не нравилась столь наглая заинтересованность самкой другим самцом. Самое любопытное: по ощущениям, его зверь сам не определился – его ли это самка или нет. Занимательно.

Почуяв, что я более не претендую на его малышку, Хивольф окончательно расслабился, вернул внимание успевшей приблизиться девушке.

— Райан, — радостно улыбнулась она оборотню. — А я тут… Вот, — протянула корзинку. — Насобирала ягод, сделаю для вас бруснично-клюквенный пирог. Вы упоминали, что любите с кислинкой, а я… Обещаю! Он будет вкусным.

— Я верю, Ара.

— Я вас знаю, — хмуро обратилась ко мне девушка. — Адриан Фоксайр, верно?

— Верно, — дружелюбно согласился. Ара же свела брови к переносице и зло сощурилась, опасно сжала в руке корзинку, из-за чего несчастная чуть прогнулась, подавив несколько сочных ягод:

— Вы зря приехали. Я не вернусь! И предупреждаю: попробуете увезти силой, я сделаю все, чтобы вам досталось как можно больше укусов и царапин, поверьте, я это могу.

От Хивольфа повеяло гордостью, однако вслух он ничего не сказал, и вообще излучал стойкое равнодушие. Хм. А отношения у этих двоих непросты.

— Охотно верю, — моя улыбка стала шире. Очаровательная девочка. — Этого не потребуется, я узнал и увидел все, что хотел.

Воинственно настроенная малышка, явно не ожидая от меня столь быстрой капитуляции и капитуляции вообще, изумленно моргнула, нахмурилась, изучая меня.

— Шутите?

— Нисколько. И давай на ты, — протянул ей руку. — Адриан. Можно просто Риан.

Ара беспомощно покосилась на Райана, тот кивнул, и на лице девушки проступило облегчение, а затем его озарила улыбка. Неуверенно вложив мне в руку свою теплую маленькую ладошку, которую я легонько сжал, она негромко уточнила:

— Но как же тогда? Что теперь будет? — и добавила шепотом: — Что будет с этой дурацкой, простите за грубость, помолвкой?

— О, не извиняйся, эпитет подобран самый что ни на есть подходящий, и не волнуйся, я решу этот вопрос. Но лучше тебе какое-то время пожить здесь, в поселении.

— Как и сказала: я и не собиралась возвращаться, — воскликнула она и тут же смутилась. — Конечно, если мистер Райан позволит.

С ехидцей покосился на «мистера Райана». Тот спокойно кивнул:

— Мы это уже обсуждали. Каждый новоприбывший в поселение сам решает, сколько ему здесь быть…

— Если не нарушает закон или установленный порядок. Я помню. Спасибо. И простите, что перебила, я знаю, вы не любите этого.

Девушка смущенно заправила за ухо прядку волос и вдруг шагнула вперед, обвила руками талию немного ошалевшего от неожиданности оборотня. Хивольф осторожно обнял в ответ.

Засунув руки в карманы, с интересом наблюдал за игрищами этих двоих. Заметив мое ехидное внимание, оборотень дернул уголком рта, нехотя, но решительно отступил.

— Ты здесь закончила?

Расстроившаяся, но старательно не показывающая своих истинных чувств Тайгер быстро кивнула.

— Хорошо. Иди домой, Ара.

— Но вы…

— Иди. Я позже к тебе зайду.

Светло улыбнувшись, девчонка поспешно попрощалась со мной:

— Была рада знакомству воочию, Адриан. И рада, что ошиблась насчет вас, но не жалею о своем побеге.

— Шагай уже, беглянка, — махнул ей рукой.

Подходя к дому Райана, решился спросить:

— Она твоя пара?

Волк присел на ступеньку, я, немного замешкавшись, опустился рядом.

— Все сложно, — отозвался он, смотря в сторону. — Что ты намерен делать?

— Не переживай. Аре точно ничего не грозит.

Райан молча кивнул.

Рассеянно оглянулся по сторонам, глубоко вдыхая в легкие свежий воздух, впитывая удивительно мирную, неспешную окружающую действительность, кивнул проходящей паре оборотней, приветственно помахавшей мне и Старейшине, и глянул на часы:

— Хорошо у вас. Спокойно.

— Так оставайся, — с усмешкой посоветовал друг.

— Скучно. Уютно, спокойно — да, но до зубного скрежета однообразно. Знаешь, все же не откажусь от чая. Бергамотовый есть?

— Имеется.

Хивольф, поднявшись, утопал в дом. Проследив за ним, склонил к плечу голову.

Сейчас я был практически уверен: со зверем Райана что-то не так. Но что конкретно, ни я, ни мой лис понять не могли. Столь личный вопрос озвучивать не собирался, не мое это дело, в конце концов.

* * *

Сев на байк, с тоской посмотрел на высокое ограждение поселения, решительно достал из кармана куртки телефон, набрал сообщение Шеру:

«Ара Тайгер обрела своего предначертанного, ее незачем больше искать».

Ответ от Шера пришел практически сразу, я успел только надеть шлем, как сработал коммуникатор хедсета.

«Принято. Дальше я сам разберусь с главой. Помолвка аннулирована. Дело закрыто».

За долгое время свободно вздохнул.

«Даже не спросишь, как ее нашел?»

«Не интересно. К тому же, ты не скажешь, а у меня имеются кое-какие соображения».

Поблагодарив Стража, тронулся в путь.

В несколько мрачном настроении вернувшись домой, заметил, что сегодня в убежище особенно тихо. Активировав хедсет, попросил своего управляющего организовать завтрак, поскольку еще не ел, и самому присоединиться.

— Все будет готово в течение пятнадцати минут. Что-нибудь еще, сэр?

— Где Ариадна? — поинтересовался о сестре, открывая дверь в свою спальню и скидывая на кровать куртку. Отстегнув портупею с оружием, положил ее поверх верхней одежды.

— Мисс Ариадна отбыла в вашу семейную резиденцию.

— В резиденцию, ты уверен? — нахмурился, закатывая до локтя рукава рубашки.

— Мисс так сказала.

— Что-нибудь еще говорила?

Управляющий замялся, и я нахмурился сильнее.

— Лесли, резиденция законсервирована, без моего разрешения Рия не стала бы туда соваться. Где она? Давай подробнее, что конкретно говорила тебе моя сестра. Причина, по которой Ариадна вдруг решила навестить отчий дом?

Управляющий промолчал. Из груди помимо воли вырвался рык:

— Рид, я теряю терпение.

— Сэр, ничего конкретного. Она сказала, что собирается в родовое поместье, говорила что-то о поливке цветов и взглянуть на сад. Насколько я понял, мисс раздумывала о найме ландшафтного дизайнера и реставратора статуй, — выпалил он на одном дыхании.

— Но у нас там нет цветов! А от сада наверняка остался только намек. Какой еще дизайнер? Ладно, дизайнера я еще понять могу, но реставратор? Какой, разбитых черепков?

— Я… Я не знаю, что вам ответить, сэр.

— Так, все с тобой ясно. Отбой, — отключившись, вручную набрал на коммуникаторе внутренний код-номер Рии, сам же вытащил из металлического ящика горячие мокрые полотенца и обтер ими руки и лицо. Сестра ответила только со второго вызова.

— Где тебя черти носят? — возмутился я. — Какие еще такие цветы в нашем родовом гнезде, Рия?! Я уже молчу о саде и всяких реставраторах-дизайнерах. Там уже давно все засохло и перевысохло!

— Адриан, не злись. Просто Лесли бывает слишком навязчив. Куда я еду, зачем, мистер Фоксайр не велел. Мистер Фоксайр то, мистер Фоксайр се. Я буду должен приставить к вам охрану. А я, между прочим, не пленница в твоем доме!

— Конечно, не пленница, и дом, вообще-то наш общий, но Лесли прав. Тебе не следовало уходить одной без охраны, Ариадна. Мы с тобой говорили об этом.

— Ой, все, Риан. Снова нотации! Я уже не маленькая, брат.

— Для меня ты всегда будешь малышкой! Ариадна, не вынуждай меня…

— Я у подруги, — поспешно проговорила она. — Останусь у нее с ночевкой. Все, не скучай.

— Стоять! Что за подруга? — деловито-грозно уточнил, но сестра уже отключилась. — Ариадна!!! Вот зараза.

Вздохнув, возвел глаза к потолку и покачал головой.

Уже как лет пятнадцать мы с сестрой остались одни. Частный самолет, на котором родители отправились на какой-то из светских приемов в Рис-Аудаунерис, потерпел крушение и затонул в заливе.

Сам самолет, конечно, подняли, но тел родителей не нашли. Нам сказали, что их, вероятней всего, смыло водой. По сведениям, вытащенным из черного ящика, стало понятно, что один из ведущих пилотов вдруг ни с того ни сего отключился, вроде как ему стало плохо, а второй не справился с управлением, вскрытия ничего существенного не показали.

Несчастный случай? Я не знал, чему верить. Гибель наших родных никому не была выгодна. Или мы чего-то не знали. Но, потратив на поиски правды шесть лет и так ничего и не обнаружив, я успокоился. По крайней мере, попытался. Ради Рии. Ей смерть родителей далась тяжелее, чем мне. Когда они погибли, Ариадне было всего шестнадцать лет, и именно Леонардо помог мне стать полноправным опекуном сестры, если бы не он, она перешла бы под опеку рода, чего мне тогда совершенно не хотелось, по понятным причинам.

Однако с того времени у Ариадны развилась фобия авиаперелетов, а вот я, напротив, стал частенько бывать в Рис-Аудаунерисе у залива, ставшего кладбищем для самых дорогих нам оборотней.

Позавтракав и обсудив планы на день с управляющим, оставил ему средства на закупку продовольствия и, приняв быстрый душ, переодевшись в домашнее, спустился в свою мастерскую, где на столе в зажиме находился еще «сырой» перстень по эскизу Алины.

Нависнув над ним, провел по грубой огранки камню, и губы тронула горькая улыбка.

Глава на самом деле знал, где надавить, чтобы было больнее. Я давно мечтал о паре. Еще с юности представлял, как встречу ее. Воображал, какой она будет. Непременно красивая, мягкая, покорная моему слову. Именно таких временных подруг себе и выбирал. Правда, внешность всегда была разной, хотя в более старшем возрасте мои предпочтения поменялись. Покорность мне нравиться перестала. В груди тоскливо заныло. Я так устал от одиночества… Устал от холодности простыней, так хотелось найти ту, что принесет покой и душевное тепло. Ту, с которой будет не скучно, ту с которой я буду собой.

Так все, хватит. Отставить сентиментальность, есть дела поважнее.

По моим внутренним часам, проработал я до позднего вечера. Закончив, отложил пинцет к другим инструментам, откинулся на спинку и вытянул руки в замке, потягиваясь. Взглянув на время, присвистнул. Ударно поработал, на часах было девять часов вечера. Покосился на перстень и удовлетворенно вздохнул. Останется еще несколько штрихов, и работа будет окончена. Думаю, завтра он будет готов.

Сняв фартук, повесил его на спинку стула, отложил окуляры на стол, раздумывая: сгонять мне в бункер потренироваться или же перенести на завтра, а сейчас отчалить спать. Поколебавшись, выбрал второе. Все же день был долгим и непростым.

Рано утром доработав перстень, удовлетворенный собой, убрал его в бархатную коробочку, скинул Леонардо сообщение, что через несколько часов приеду и завезу готовое украшение, насвистывая песенку, в спальне прибрал постель и в приподнятом настроении потопал в душ.

В ускоренном темпе побрился, подмигнул своему отражению и уже собрался на выход, как сверху вдруг раздался оглушающий нечленораздельный вопль, а в следующий момент на шею будто мешок с картошкой приземлился.

Вот только, насколько мне известно, мешки с картошкой не умеют так неприятно вцепляться в волосы и продолжать верещать.

Или я чего-то не знаю о мешках с картошкой.

От неожиданности пошатнулся, едва не подпрыгнув от рыка:

— Куда?! Не туда!

Послушно сменил траекторию, вдруг подумав: озвученное мне нравится, хоть и в несколько пошлом смысле.

Глава 3

Ульяна

Напевая под нос веселый мотивчик задорной известной попсовой песенки, мелко шинковала листики о-очень ядовитой, но очень полезной травки – болотистой галгинки, не забывая посматривать на кипящую в котелке субстанцию с будущим диарейным зельем.

Все пока шло согласно моему коварному плану, что не могло не радовать, от того и настроение у меня было преотличным.

— Свободна, как птица, что в небе кружиться, что в небе кружиться, ля-ля-ля-ля, — счастливо пропела, раскидывая руки в стороны и покрутилась вокруг своей оси. — И страху не знает, и страху не знает, ведьма прекрасна-а-а-а-я. Она позабыла, она позабыла, что значит тот страх. [1]

Мой любимый тесачок под воздействием капли магии быстро застучал по разделочной доске, дошинковывая травку. Весело пританцовывая и маршируя пальчиком, приказала:

— Тесак – стой. Галгинка, давай в котел.

Тесачок послушно замер, а травка закинулась в котелок.

Удовлетворенно прихлопнув в ладоши, сунула нос в гримуар, доставшийся от мамы. Воздух напротив меня заклубился, материализуясь в морду моего фамильяра – Рива, карликового серебристого лисариуса, животного с девятью хвостами, очень похожего на обычного лиса, если бы не хвосты, да.

— Ульянка, засранка. Песни, значит, горлопанишь, да опять втайне от отца ведьмачишь! — зверек ощерился в зубастой ухмылке, красноречиво покосился на котелок: — Позабыла она, что значит страх, значит, ага. Попадешься отцу, получишь ремня по своей костлявой попе и сразу вспомнишь!

Хорошее настроение как корова слизала.

Моя пушистая меховушка приперлась нотации читать. Очень «неожиданно». Терпеть не могла, когда Рив включал режим строгого родителя, пытаясь воспитывать, словно мне не двадцать, а пять лет.

Поморщив нос, отмахнулась:

— Сгинь, Рив, не видишь ― я занята. Отец спозаранку отбыл на охоту и его не будет до следующего утра, он не узнает. И вообще, нормальная у меня попа, ничего не костлявая, не наговаривай, — провела по вышеупомянутой части моего тела ладонью.

— Наговаривать – удел людей, а я фамильяр, моя дорогая, — лисариус гордо выпятил пепельно-белую грудь. — Я всегда говорю правду.

— Ой-ли, — скептически хмыкнула, хлопая гримуаром. Инструкцию к зелью запомнила, и он мне уже был без надобности. — Так! Если не сгинешь, получишь уже ты по своему пушистому заду.

Рив подергал ушами и, вопреки моему предупреждению, не исчез, а устроился поудобнее, обвил всеми хвостами лапки, укоризненно покачал головой:

— Эх, Льянка, бедовая ты девка. Ладно, отец, но о ковене ты подумала? Что, если узнают? Да тебя инквизиторы за твои рыжие лохмы притащат на место силы и принудят долг отдавать родине с первым попавшимся ведьмаком!

По коже пробежались мерзкие мурашки.

— Я – ведьма, а не дура. Знаю меры предосторожности. И, между прочим, лохмы, эм, то есть волосы у меня не рыжие, а темно-медные с легкой рыжинкой, запомни уже наконец. Святые зелья, ну что за фамильяр мне достался?!

— Нормальный фамильяр, прям замечательный. Грех жаловаться. Таких, как я, больше нет! Тебе достался эксклюзивный экземпляр, — Рив высокомерно дернул одним из хвостов и вздернул кверху нос.

Я тихо захихикала, но, натолкнувшись на подозрительную мордочку лисариуса, подавилась смешком и состроила невозмутимую физиономию, закивав:

— Это факт.

— Вот именно. И вообще, думаешь, ведьмы не бывают дурами? Взять тебя, Ульяна, сама же отказалась от инициации в этом году, как и в том, и в предыдущем. А все, между прочим, порядочные ведьмы обязаны ее пройти. Тем более первородные.

— Значит, я не порядочная, — зло фыркнула. — И вообще, неготовая я еще, ясно?

— Ясно, — важно покивал Рив и рыкнул: — Как инициироваться, так ты неготовая, а как ведьмачить – ты первая.

— Не, ну а че такова? — возмутилась, гневно смотря на пушистую ехидную мордочку.

— Ну, а че такова, — перекривил меня Рив. — А то, что за твои неправомерные делишки можно и в каземат угодить! А что будет с отцом? Ты подумала? Тебе что, его совсем не жалко?

Я пристыженно вздохнула, но ведьмачить не перестала.

— Ты не подумала. Не любишь ты своего бедного папеньку, ой, не любишь. Подведешь вас обоих под монастырь, точно тебе говорю.

— Вот что ты такое мелешь, пушистый! — возмутилась в ответ и насупилась: — Я отца очень люблю, и мне его песец как жалко.

— Песца оставь в покое!

— Да иди ты. Так вот, жалко, но себя, знаешь ли, мне жальче вдвойне. Не настаивал бы он на обряде, да женихов никому не нужных не сватал, и отношения, глядишь, между нами наладились, но отец и слушать ничего не желает. Будто провести эту дрянную инициацию ― вопрос жизни и смерти.

— Скорее, вопрос магии и пустышки. Сама же прекрасно знаешь, без своевременного раскрытия сил магия ведьмы с каждым часом будет слабеть, а к тридцати годам от ведьмы останется одно название, тебе это нужно?

— Конечно же, нет! Но блин-оладушек. Вот почему, спрашивается, полное раскрытие своих сил я должна обрести через близость с каким-то незнакомым ведьмаком?! Что за дикость? Да еще и отдать ему кусок своей силы! Ошалеть, одним словом. Не жирно ли?!

Фамильяр тяжело вздохнул и развел лапами:

— Трудности ведьмачества. Таковы правила. Ну, а если вообще, то не обязательно с незнакомым, вам же предоставляют три дня как раз на знакомство.

— Ой, как много, целых три дня, — ядовито съязвила в ответ. — Ага, щас, бегу, роняя зелья.

— Привереда. Будешь перебирать, Льяна, ― нормальных ведьмаков не останется.

Больно надо.

— У меня в запасе еще десять лет.

Рив язвительно протянул:

— Слабосильная ве-е-едьма.

— Ладно, как минимум год-два точно есть, а там подумаю, что делать.

— Ну-ну. Не ищешь ты легких путей, Льянка. Говорю же: бедовая.

В ответ послав Рива на гору веночки плести, пробежалась пальцами по банкам с сухими ингредиентами, выхватила одну, со смесью субботней соли и перца. Растерла их между ладонями и медленно ссыпала в котелок, внимательно наблюдая за цветом субстанции.

Вытерев об фартучек ладони, стянула из мешочка целый листик галгинки, задумчиво им закусывая, мысленно перекривила слова фамильяра:

«Правила, блин. Нифига себе правила».

Нет, не то чтобы я была так уж консервативна, но ложиться под мужика, чтобы обрести полный контроль над своей силой, мне как-то совсем не улыбалось.

Потерев лоб, откинула за спину раздражающий хвост волос, закинула в рот еще один горько-сладкий листик и тщательно пережевала.

С шестнадцати лет все ведьмы и ведьмаки, а особенно из первородных – из рода самых первых ведьм-праматерей, из коих были и мы – Лисовские, — правда, по папиной линии, в связи с чем у нас имелись кое-какие послабления, — обязаны быть представлены ковенам своего региона, где и раскрываются все тайны бытия, касательно нашей магии. До этого дня – ни-ни. Как говорится, радуйся, что получила фамильяра в три года, и не бузи. Остальное ― только с плашкой 16+.

Тьфу. Ведьмачьи бюрократы.

Помню, когда меня впервые в ковен привел отец, я была так счастлива, что наконец совсем скоро смогу в полной мере обладать своей силой, не боясь случайно уничтожить несколько соседних строений, прихлопнуть родного отца в магическом порыве причинять добро и нести радость или убиться самой.

Но все оказалось не так прозаично.

По окончании первого этапа обучения, когда главная ведьма моего ковена с серьезным лицом вещала правду, как именно происходит абсолютное обретение сил, я была настолько ошарашена, что Рив меня еще потом несколько дней отпаивал успокаивающими настоями, а отец даже боялся лишний раз заглянуть в мою комнату, дабы не быть огретым подушкой. В то время как остальные ведьмы и ведьмаки ничуть не были против такого расклада и казались весьма заинтригованными.

На этом сборище извращенцев мне даже казалось, что некоторые мои соплеменники были не прочь провести инициацию прямо там, в главном зале. Так сказать, не отходя от разделочного стола.

С одной стороны, я как бы тоже не видела ничего плохого, все же мы – ведьмачий народ, дети природы, а что заложено природой, то естественно и никак не безобразно, да и от слова – секс в обморок из нас точно никто не упадет. К тому же, анатомию и строение человека изучаем еще с двенадцати лет, и уже в те года знаем, откуда дети берутся и как выглядят детородные органы. А с другой, внутри все сжималось и переворачивалось от отвращения.

У меня до сих пор неприятно сосет под ложечкой и на тошноту тянет от мысли, что как ни крути, мне когда-нибудь придется через «вот это все» пройти. Не могу же я всю жизнь проходить запечатанной, позволить себе стать слабосилком или пустышкой. Это как-то неправильно. Но и лечь на ложе с первым попавшимся ведьмаком, да и не первым тоже, – мерзковато до чертиков.

Дилемма.

Но самое обидное, что я вообще не понимала, почему у меня такая реакция. При взгляде на других ведьм, уже прошедших инициацию, и их до тошноты счастливые физиономии, мне казалось, я какая-то совсем уж неправильная ведьмочка. Недоведьмочка, так сказать.