Измена. Подам тебе блюдо холодным

Я вытащила и телефон, и этот бумажный комок. Это был чек из ЦУМа на женский парфюм от одного из нишевых брендов, чьи флаконы стоят как небольшое состояние. Тяжелый, провокационный аромат с нотами амбры, туберозы и кожи. Я знала этот запах — он был агрессивным, хищным, полной противоположностью моим нежным цветочным духам.

Откуда он здесь взялся?

Глава 8

Я припарковала машину у входа в свой офис, но еще несколько минут просто сидела, вцепившись в руль. Перед глазами стоял этот клочок термобумаги, который теперь жег мне карман пиджака.

Спустя несколько минут я всё-таки собралась с силами и вышла из машины, стараясь придать походке привычную уверенность. Мои сотрудники привыкли видеть во мне скалу, но сегодня эта скала, увы, была иссечена глубокими трещинами.

— Доброе утро, Руслана Игоревна! — радостно поприветствовала меня администратор Женя, когда я вошла в холл, пропитанный густым ароматом ванили.

Обычно этот запах — запах моего успеха, моего детища — успокаивал меня. Но сегодня он казался чересчур приторным, навязчивым. В носу стоял другой, воображаемый аромат — тот самый, из чека. Тяжелая, душная тубероза. Запах той, ради которой Павел готов рисковать репутацией и врать собственной жене.

Я закрылась в кабинете и бросила сумку на диван. Достала чек. Снова разгладила его на полированной поверхности стола.

Я представила, как мой муж выбирал его, возможно, даже улыбался, представляя, как этот аромат раскроется на её шее. На той самой шее, чья обладательница потом оставит трусы под нашей кроватью. Картина маслом: он покупает этот флакон, забирает её, они едут в наш дом, он дарит ей эти духи, и они… занимаются этим на моих простынях, пока аромат туберозы заполняет нашу спальню.

Но вместе с этими картинками мой мозг вдруг начал лихорадочно выстраивать баррикады защиты. У Павла множество знакомых и коллег. Может, это подарок для его пресс-секретаря? Или для жены какого-нибудь коллеги? В конце концов, у него есть мать, сестры, племянницы. Мало ли кому он мог купить в подарок духи?

— Ты просто истеричка, Руслана, — прошипела я своему отражению в темном экране монитора. — Чек ничего не доказывает. Это просто бумага.

Я достала из сумки пудреницу и нанесла толстый слой пудры, чтобы скрыть красные пятна волнения на лице, пригладила волосы. Чек отправился в потайной карман кошелька.

Маска деловой женщины возвращалась на моё лицо, скрывая под собой руины моей личной жизни.

И очень вовремя, потому что через минуту дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Лена, моя верная помощница. Она замерла, заметив мой растрепанный вид и лихорадочный блеск в глазах, но, будучи профессионалом до мозга костей, сделала вид, что ничего необычного не происходит. В руках она держала тяжелую папку.

— Руслана Игоревна, — тихо произнесла она, проходя к столу. — Пришли документы от нового заказчика. Он сказал, что сегодня уже переговорил с вами… Просил передать лично в руки.

— Спасибо, Лена. Оставь, я ознакомлюсь.

Масштаб заказа поражал. Это была не просто выпечка, это была инженерная задача, арт-объект: три яруса, использование съедобного золота 24 карата, редчайший шоколад, который производят ограниченными партиями в Швейцарии.

Я перевернула страницу и увидела эскизы локации в Дубае. Огромная квартира, белоснежные террасы, кухня, оснащенная по последнему слову техники. И где-то там, среди этого блеска, мне предстояло творить.

Я отложила папку в сторону, подвинула к себе ноутбук и решительно ввела его имя в поисковую строку. Если нам предстоит работать вместе, то я должна хотя бы приблизительно понимать, что это вообще за человек.

Экран мигнул, выдавая тысячи ссылок, поэтому я открыла первую попавшуюся. С фотографии на меня смотрел мужчина, который на миг заставил меня забыть о проклятом чеке. Мой таинственный заказчик — Дамир Сафин.

Ему было около сорока, и он был вызывающе хорош собой. Красота его была хищной, породистой: жесткая линия подбородка, резкие скулы, чуть прищуренные, глубокие темные глаза, широкие плечи. Вот он на благотворительном вечере в Лондоне. Вот — на открытии новой галереи в Абу-Даби.

Оторвавшись от созерцания его фотографий, я мельком пробежала глазами по краткой биографии — Дамир был сыном одного из олигархов «первой волны», но в отличие от типичных «золотых деток», не стал прожигателем наследства. Он взял отцовский фундамент и выстроил на нем собственную империю. Его бизнес-интересы охватывали многое: от добычи нефти до постройки небоскребов.

И этот мужчина звонил мне? Мой мозг отказывался верить, что человек такого масштаба может заинтересоваться моим творчеством. Да и торты обычно заказывают помощники, а не сам владелец нефтяных вышек.

— Значит, «главный фанат», — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Зачем такому, как он, понадобилась такая, как я? В мире сотни известных кондитеров, которые сочли бы за честь работать на него.

За годы брака с Павлом я научилась безошибочно определять, что за человек передо мной. На приемах, где я неизменно играла роль идеальной жены, меня окружали «тяжеловесы» всех мастей: лоснящиеся чиновники, шумные бизнесмены и неприметные «решалы». Многие из них потом становились моими клиентами — они заказывали торты высотой в человеческий рост, чтобы впечатлить партнеров, и платили, не глядя в счет. Я привыкла к их манерам, к их специфическому юмору и к тому, как они смотрят на мир — как на что-то, что принадлежит им.

Но Дамир Сафин… Это была птица другого полета.

Паника от возможной измены мужа, которая еще десять минут назад заставляла меня рвать на себе волосы, вдруг сменилась странным, вибрирующим напряжением. Я чувствовала себя так, словно из тесного, душного чулана меня внезапно вытолкнули на огромную арену под свет прожекторов. Если Сафин — мой «главный фанат», то ставки в этой игре стали выше, чем я могла себе вообразить.

Я медленно закрыла ноутбук. В кабинете стало тихо, только часы на стене отсчитывали секунды до того момента, когда мне всё-таки придется принять окончательное решение.

Глава 9

— Руслана Игоревна… — в кабинет осторожно заглянула администратор Женя. — Вам передали цветы...

Она вошла, неся в руках огромный букет лилий, настолько крупных и белый, что они казались не живыми, а вырезанным из какого-то плотного, воскового материала. С мясистыми лепестками и рыжей пыльцой, которая оседала на всем вокруг. Между лилиями затесались гиацинты, фиолетовые, почти черные.

Я сразу узнала этот запаху, который ворвался в кабинет раньше, чем сама композиция. Тяжёлый. Сладкий. Удушающий.

Он накрыл меня своей удушливой волной, и я невольно откинулась на спинку кресла, чувствуя, как в носу начинает щипать, а в висках — медленно и неприятно пульсировать.

— Кто передал? — спросила я, прикрывая нос рукой.

Администратор пожала плечами.

— Курьер. Сказал: «Отдать только лично в руки».

Она поставила букет на край стола и сразу же сделала шаг назад — даже она, человек без аллергии, инстинктивно отстранилась от этого запаха, будто от чего-то небезопасного.

— Женя, уберите… — я отшатнулась. — Пожалуйста, вынесите их из кабинета сейчас же!

Женя, испугавшись моей реакции, заметив, как на моей шее начали расцветать алые пятна, метнулась вперед, перехватила букет и почти бегом вынесла его обратно в холл, оставив за собой шлейф этого тяжелого, липкого запаха. Я в свою очередь ринулась к окну, распахнула его настежь, жадно втягивая холодный воздух, как человек, которого только что вытащили из воды. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова почувствовать себя внутри собственного тела, после чего я сразу же потянулась к ящику стола за антигистаминными.

И именно тогда заметила конверт, который выпал из букета — плотный, матовый, без маркировок. Взяла его и торопливо вскрыла.

Внутри была фотография.

Две фигуры со спины. Мужчина и женщина.

Мужчина — широкоплечий, в тёмном пиджаке. Женщина — с изящной открытой шеей. Её длинные светлые волосы спадали на спину мягкой волной. Их позы были слишком расслабленными для деловой встречи. Слишком близкими. Слишком… привычными.

Кадр был сделан исподтишка. Лиц не было видно. Все размыто, нечетко, но именно это делало снимок особенно мерзким — он не давал зацепиться за детали, не позволял уличить, зато щедро сеял подозрения.

Павел — я узнала его сразу, по посадке головы, по знакомой привычке слегка наклоняться вперед, когда он слушает. Он сидел в ресторане. Рядом — женщина.

Под фотографией — всего две строчки, напечатанные безликим шрифтом:

«Оглянись. Тебя обманывают»

Я бросила фотографию на стол.

Было очевидно одно: кто-то специально прислал мне отравляющие цветы с отравляющей мое сердце фотографией. Это была атака. Точная, продуманная, с учетом моей слабости. Кто-то точно знал, какие цветы я не переношу. Кто-то хотел, чтобы мне стало плохо — не только морально, но и физически.

— Женя, — я торопливо вышла в холл, — а как выглядел курьер?

Она удивленно приподняла брови.

— Обычный… Куртка темная, рюкзак. Я не всматривалась, если честно.

— А рост? Возраст? Борода была? Кепка?

Женя смотрела на меня всё более настороженно.

— Руслана Игоревна, он просто отдал букет и ушёл. Я даже имя не спросила.

А я вдруг поняла, что просто не могу стоять на месте и выскочила из офиса на улицу. Там я остановилась как вкопанная, не зная куда бежать. Крутила головой, всматриваясь в лица прохожих, в спины, в силуэты, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но мне не за что было хвататься… Я обежала здание, заглянула за угол, сделала несколько шагов в сторону парковки — и остановилась.

Поняла, наконец, насколько нелепо выгляжу со стороны. Взрослая, успешная женщина, владелица бизнеса, бегает за призраками, выдуманными образами, цепляясь за обрывки страха.

«Ты сходишь с ума, Руслана», — сказала я самой себе, чувствуя, как к горлу подступает горечь.

Где-то глубоко внутри я понимала: кто бы это ни был, он именно этого и добивался. Чтобы я металась. Чтобы сомневалась. Чтобы перестала доверять самой себе. Себе и мужу…

Я собралась с силами и с непроницаемым лицом, под настороженными взглядами администратора Жени и помощницы Лены, прошествовала в кабинет. Почти сразу же задребезжал мой телефон, и экран вспыхнул именем лучшей подруги.

— Ты же помнишь, что завтра у меня свадьба? — Вера перешла сразу к делу.

Вопрос застал меня врасплох. Я на секунду растерялась, словно меня выдернули из густого, вязкого сна на яркий свет. С удивлением я обнаружила, что в моей голове на завтра не было ничего, кроме пустоты и тревожного гула.

— Конечно… — сказала я как можно увереннее.

Но на том конце провода раздался смех.

— Я так и знала, — сказала Вера. — Ты как всегда вся в делах, в своих проектах, в вечной гонке... Поэтому и звоню напомнить, пока ты окончательно не выпала из реальности.

— Да нет, — ответила я задумчиво, — я не в делах...

Я посмотрела на закрытый конверт, лежащий рядом с ноутбуком, на открытое окно, в которое все еще тянуло остатками того зловещего запаха, и вдруг отчетливо почувствовала, насколько далеко я сейчас от любых дел, сроков и контрактов.

Я была где угодно, только не там, где должна была быть.

— Руслана, — сказала Вера уже другим тоном. — С тобой что-то не так. Я же слышу. У тебя голос… ты будто не здесь.

— Вер, это вообще последнее, о чем мы с тобой должны сейчас говорить... У тебя завтра свадьба. Ты должна думать о себе, о платье, о гостях, а не обо мне и моих… — я запнулась, не желая подбирать слова, которые все равно прозвучали бы фальшиво, — о моем состоянии.

На том конце повисла короткая пауза, а потом она вздохнула.

— Вот именно поэтому я и прошу тебя поделиться, — сказала Вера. — Я ужасно нервничаю, Рус. Ужасно. Меня трясет так, что я уже ничего не соображаю. И если я сейчас начну в десятый раз думать о рассадке гостей или о том, не перекосится ли торт, то просто сойду с ума.

— О торте можешь не беспокоиться! В чём-чём, а в нём ты можешь быть абсолютно уверена!

Она усмехнулась, но в этом смехе не было её привычной легкости.

— А ты со своими проблемами, какими бы они ни были, — продолжила она мягче, — это идеальный способ отвлечься. Так что давай, приезжай ко мне. Прямо сейчас, если можешь.

— Вер, я не хочу портить тебе настроение, — начала я, но она перебила.

— Ты мне ничего не портишь. Я уже испортила себе всё собственными нервами! А если ты приедешь, то я буду думать не о том, правильно ли выбрала мужчину для брака, а о том, что у тебя происходит. Это, поверь, гораздо безопаснее. Просто побудь со мной, — добавила она уже тише. — Мне сейчас очень нужно, чтобы рядом кто-то был ...

Я медленно выдохнула, ощущая, как напряжение, сковывавшее грудь, чуть ослабло. Может быть, впервые за последние сутки.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я приеду.

Глава 10

Дорога к подруге пролетела как в тумане. Я вела машину на автопилоте, а перед глазами стоял тот самый размытый снимок и белые восковые лепестки лилий. Их явно прислал кто-то, кто знал меня слишком хорошо. Знал, что от этого запаха у меня темнеет в глазах и кожа покрывается пунцовыми пятнами. Но кто это мог быть?

Квартира Веры встретила меня хаосом, который обычно предшествует большим торжествам. Повсюду висели чехлы с одеждой, на диване громоздились коробки с туфлями, а в воздухе стоял густой аромат кофе и лака для волос.

— Слава богу, ты приехала! — Вера выскочила в прихожую, едва я переступила порог, и в её глазах мелькнуло не то облегчение, не то жадное любопытство.

Она выглядела именно так, как положено выглядеть невесте за сутки до свадьбы: взбудораженная, напряжённая, суетливая. Её лицо было наполовину покрыто макияжем, а на голове возвышалась сложная конструкция из локонов, которую она безжалостно терзала пальцами.

— Нет, это не «голливудская волна», это какой-то стог сена! — почти вскрикнула она, глядя на свое отражение. — Девочки, ну мы же договаривались — мягкие линии! И стрелка… почему она тянет глаз вниз? Я похожа на грустную панду!

Измученные придирками стилист и визажист обменялись обреченными взглядами. А Вера резко повернулась к мастерам.

— Девочки, идите покурите, выпейте кофе, подышите… Мне нужно поговорить с подругой. Перерыв!

Когда за мастерами закрылась дверь, Вера тут же сдулась, словно проколотый шарик. Она схватила меня за руки и усадила на диван, заваленный какими-то чехлами.

— Так, а тебе я сейчас налью что-нибудь покрепче кофе, потому что ты выглядишь так, будто только что увидела привидение.

Пока Вера суетилась у барной стойки, доставая бокалы, я прикрыла глаза. Здесь, в этой суете, мне на мгновение показалось, что весь этот кошмар с Павлом — просто плод моего воображения.

— Держи, — Вера поставила передо мной бокал белого вина. — А теперь выкладывай. Всё по порядку, — приказала она, впиваясь в меня взглядом. — Я чувствую, что у тебя там не просто «проблемы», а настоящая катастрофа. Начинай с самого начала.

Я сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. И меня прорвало.

— Всё началось с Алины. Помнишь тогда, на девичнике? Мы пили просекко, и она вдруг, как бы между прочим, брякнула, что видела моего Пашу на сайте знакомств. Потом сказала, что пошутила, позже выяснилось, что всё-таки не пошутила, но никаких подробностей я так от неё так и не дождалась…

Вера кивнула, не сводя с меня глаз.

— Я решила, что не стоит придавать большого значения её словам. У нас с Пашей всё хорошо, никаких косяков за ним замечено не было. Но сегодня… сегодня утром, в нашей спальне, прямо под кроватью, я нашла чьи-то трусы.

Подруга прыснула, но сразу же постаралась сделать серьёзное лицо.

— Извини… это не смешно, правда. Продолжай!

— Паша выдал совершенно дикую историю про отца, — я продолжила. —Сказал, что это он якобы приводил женщину, пока нас не было...

— Блестящее оправдание, — саркастично заметила Вера. — Классика жанра.

— Я почти поверила, — горько усмехнулась я. — Но потом… позвонил клиент, предложил очень интересный контракт… Я так разнервничалась, что в пробке у меня телефон выскользнул из рук и провалился между кресел. Пытаясь его достать, я наткнулась на смятый чек.

Я рассказала ей и про удушающие лилии, от которых у меня случился приступ аллергии, и про анонимное фото в конверте — Паша в ресторане с блондинкой. Я говорила и говорила, а Вера слушала, замерев с бокалом в руке. Её лицо выражало смесь ужаса и сочувствия.

— О господи, Руслана… — прошептала она, когда я наконец замолчала. — Лилии? Это же просто покушение! Кто мог пойти на такую низость?

— Не знаю, Вер. Но этот человек явно очень хочет чем-то мне насолить.

— Или хочет, чтобы ты наконец открыла глаза, — Вера пересела поближе и положила свою ладонь на мою. Её рука была теплой, но я вдруг почувствовала легкий укол беспокойства.

— У тебя новый парфюм? — спросила я внезапно.

Вера на секунду замерла, её пальцы дрогнули. Она быстро убрала руку и коснулась своей шеи, словно проверяя, остался ли там шлейф аромата.

— А… это? — она принужденно рассмеялась. — Да, вчера купила. Решила, что на свадьбе от меня должно пахнуть чем-то особенным, роковым. Тебе не нравится? Слишком тяжелый?

— Необычно для тебя... Ты же всегда любила что-то легкое, цитрусовое.

— Ну, замуж выходишь не каждый день! Кстати, хотела спросить... — Вера подалась вперед, и её лицо, наполовину накрашенное, выглядело пугающе серьезным. — Ты трусы-то те сфоткала? Дай-ка посмотреть. И сама посмотри внимательно.

Она увеличила снимок на моем телефоне.

— Они же идеально чистые, и, кажется, даже выглаженные. Если бы их в спешке забыли под кроватью после секса, они бы выглядели иначе. А тут… Их словно специально туда положили. Чтобы ты точно их нашла.

Я похолодела.

— Хочешь сказать, их кто-то подбросил?

— Кто-то? — Вера всплеснула руками. — Да это любовница! Она специально оставила эти «метки». Чек в машине, трусы под кроватью, анонимные фото… Она хочет, чтобы ты всё узнала! У них там, видимо, всё настолько серьезно, что она уже не боится идти в открытую. Ей надоело быть на вторых ролях, надоело ждать его в отелях. Павел, как типичный мужчина, мнётся, а она уже метит на твое место!

Слова Веры ложились на мои подозрения, как идеально подогнанные детали пазла.

«Она хочет, чтобы я узнала».

«У них всё серьезно».

Я смотрела на свою подругу, на этот свадебный хаос вокруг, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно умирает. Мой дом, моя любовь, моя безопасность — всё это было отравлено запахом туберозы и чужим холодным расчетом.

А Вера… Она выглядела такой уверенной, такой понимающей. Она так ловко расставляла акценты в моей трагедии, что у меня не оставалось пространства для маневра. Только боль и осознание того, что меня планомерно выживают из собственной жизни.

Но где-то на задворках сознания, под слоем этой вязкой боли, шевельнулась странная мысль. Откуда в ней эта уверенность? Откуда ей знать о мотивах «той женщины»?

— Что мне делать, Вер? — прошептала я. — Ты думаешь, он… он любит её?

Подруга снова взяла меня за руку, и на этот раз её хватка показалась мне железной.

— Тебе нельзя сейчас раскисать. Ты понимаешь, что, если ты устроишь ему сцену, она победит? Она только и ждет твоего срыва! Уже, наверное, приготовила для него уютное гнездышко, где будет его «утешать» после твоих истерик…

— Так какой план? — я окончательно растерялась.

— Уйти в работу, вот какой план! — торжествующе предложила мне Вера. — Ты сказала, что у тебя есть какое-то особенное предложение?

— Да, но для этого мне надо улететь из Москвы…

— Так это же идеально! — Вера слегка встряхнула мою руку. — Тебе нужно лететь! Слышишь? Исчезнуть! Дать ему почувствовать, что он может тебя потерять!

Я кивнула, стараясь не выдать охватившего меня озноба.

Глава 11

— Вер, а если я ошибаюсь? — мой голос сорвался, превратился в едва различимый шепот. — А если это правда его отец? Или... я не знаю... чья-то злая шутка? И если я сейчас улечу, оставив его одного в этот «кризис», то сама разрушу всё до основания? Разве жена не должна быть рядом…?

Вера резко покачала головой, картинно всплеснув руками. Наполовину готовая прическа качнулась, и пара шпилек с тихим звоном упала на паркет.

— «Рядом»? — её глаза сверкнули холодным, почти яростным блеском. — Руслана, очнись! Ты хочешь быть рядом с кем? С человеком, который врет тебе? Пока его любовница оставляет свои трусы в твоей спальне? Послушай меня внимательно, — Вера заговорила тихо, чеканя каждое слово. — Сейчас — самый важный момент. Если ты останешься и начнешь выяснять отношения, ты проиграешь. Ты станешь «истеричкой», «ревнивицей», «помехой». Ты дашь ему шанс выкрутиться, уничтожить улики и сделать виноватой тебя. Но если ты исчезнешь…

Она сделала паузу, и на её губах заиграла таинственная улыбка.

— Кстати, расскажи мне, что это за супер предложение, которое ты получила?

Я коротко рассказала ей всё, что знала сама и добавила:

— Я немного поискала информацию о нём в интернете... Он занимается нефтью, недвижимостью, инвестирует по всему миру. Ему около сорока, и он… — я запнулась, вспоминая то хищное, породистое лицо с экрана монитора, — очень хорош собой.

— Вот видишь! Этого Сафина тебя сам Бог послал! — уверенно заявила Вера. —Ты перестанешь быть жертвой. Ты станешь женщиной, с которой на короткой ноге миллиардер уровня Сафина! Пусть Павел поймет, что его уютный тыл — это не данность, а привилегия, которую можно потерять. И с твоей стороны это совсем не бегство. Это стратегическое отступление. Единственный способ сохранить лицо...

Я смотрела на неё и чувствовала, как её уверенность медленно перетекает в меня, подобно яду, который на время притупляет боль. Она была так убедительна, так логична... Её слова казались спасательным кругом в океане моего личного ада.

— Ты правда думаешь, что мне нужно согласиться?

— Я думаю, что Сафин — это твой козырь, — отрезала Вера. — Павел на его фоне — просто мелкая сошка. Да один только факт твоего общения с Сафиным заставит его корчиться от ревности. Лети, Руслана. Ради себя. Ради своей гордости.

Я медленно выдохнула.

— И всё-таки мне нужно подумать...

Я сделала глоток вина, чувствуя, как холодная жидкость на мгновение остужает пожар внутри. А Вера вскочила с дивана и начала мерить комнату шагами, возбужденно размахивая руками.

— Господи, Рус! Пока твой муженек покупает духи девицам в ЦУМе, тебя приглашает в Дубай человек, который может купить весь этот ЦУМ вместе с потрохами! Это же идеальный щелчок по носу.

Я смотрела на Веру и видела, как она буквально светится от этой идеи. Она уговаривала меня так страстно, так убедительно, словно её собственная жизнь зависела от моего отлета в Дубай. И я вдруг поймала себя на мысли, что её энтузиазм пугает меня.

Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как внутри всё выгорело дотла. Обсуждать собственную катастрофу больше не было сил — каждое слово о Павле и его возможном предательстве ощущалось как соль на открытую рану.

— Вер, давай больше не будем обо мне, — тихо произнесла я, пытаясь сменить тему. — Расскажи лучше, как ты? По телефону ты сказала, что сомневаешься в... в своём решении насчёт свадьбы. Это правда?

Её лицо, до этого сияющее от возбуждения, вдруг неуловимо изменилось. Она скорчила гримасу — смесь легкого отвращения и скуки.

— Ой, Рус, ну что тут рассказывать... — она махнула рукой. — Ты же знаешь Диму. Он милый. Он надежный. Он будет приносить мне кофе в постель и забирать из аэропорта. Но...