Подменная невеста графа Мелихова

Между тем впереди уже появились знакомый забор и черепичная крыша барского дома. Ещё каких-то десять минут, и из-под колёс въехавшей во двор кареты метнулся невесть как выбравшийся из птичника петух. Челядь же, наоборот, бросилась к нам с приветственными криками, готовясь обсыпать молодых зерном. Однако высунувшаяся в окно Кабаниха так гаркнула:
— А ну, пошли прочь! Не было свадьбы! — что прислужники испуганно шарахнулись во все стороны.

Карета остановилась перед крыльцом, и неизменный Прошка помог барыне выбраться из неё. Кабаниха тяжело подошла к ступенькам, да там и осталась стоять, поджидая Мелихова. Наверное, я могла бы воспользоваться моментом и ускользнуть к себе — например, чтобы в который раз переодеться. Однако барыня Цербером перегораживала вход, а во двор уже въезжала графская коляска.

Однако не успел Мелихов с неё сойти, как за воротами вновь раздался дробный стук копыт. Во двор ворвался конный отряд человек в пять, и предводитель его, ещё издали завидев Кабаниху, торжествующе заорал:
— Нашли! Нашли, барыня! Барышню Лизавету нашли!

Глава 12

«Эх и почему не на пару часов раньше?!»
Уверена, эту мысль мы с Кабанихой подумали в унисон. А тем временем предводитель конников властно махнул рукой, и вперёд выехал один из его людей. Перед ним на луке седла и впрямь сидела светловолосая девица лет восемнадцати. Платье на ней было грязное, на лице написан неприкрытый испуг, однако ни одно из этих обстоятельств не помешало мне узнать Лизу из Катиных воспоминаний.

Конник ловко ссадил барышню. Та пошатнулась — похоже, сказывалась неудобная езда, — однако сходить с места не торопилась.
— Нашли! — проскрипела Кабаниха. В два шага оказалась перед блудной дочерью, и на весь двор разнёсся звонкий звук пощёчины.
Барыня себе не изменяла.
Едва устоявшая на ногах Лиза прижала ладонь к горящей щеке, а Кабаниха визгливо приказала:
— В комнату её! Запереть!
Челядь бросилась исполнять, но тут вмешался позабытый барыней Мелихов.
— Погодите!
Остановленные повелительным окликом прислужники замерли.
— Марфа Ивановна. — Под взглядом графа Кабаниха как будто уменьшилась в росте. — Мы собирались поговорить. И коль уж обстоятельства вернули нам Елизавету Алексеевну, пусть она присоединится к нам.
Растерянно хлопавшая ресницами Лиза вдруг сообразила, кто этот мужчина, и жарко вспыхнула (я мстительно понадеялась, что от стыда). А затем наконец заметила меня, и глаза её округлились.
— Катя? Ты почему в моём платье?
— Потому что ты сбежала с Дороховым, — зло ответила я, и краска на Лизиных щеках стала совсем уж пунцовой.
— Марфа Ивановна. — Мелихов смотрел на Кабаниху столь говоряще, что та не могла не махнуть рукой.
— Хорошо. Лизка, иди следом. Да смотри у меня!..
Сделав это напутствие, барыня невежливо повернулась к нам спиной и заковыляла в дом, заметно подволакивая ногу.
«Как бы её инсультом не садануло, — царапнуло недоброе предчувствие. — Возраст, телосложение, эмоции… С одной стороны, конечно, это будут проблемы Лизы. А с другой, она скорее сама в обморок грохнется, чем будет мать откачивать. И разбираться со всем придётся мне и Мелихову».

Однако до гостиной Кабаниха добралась своим ходом. Усадила графа в лучшее кресло, уселась сама, однако на дочь и меня глянула так, что мы обе остались стоять школьницами в кабинете директора.
Впрочем, Мелиховская натура дворянина не смогла отнестись к этому спокойно.
— Екатерина Васильевна, Елизавета Алексеевна, садитесь, пожалуйста.
Вроде бы вежливо, но не подчиниться было невозможно. И даже Кабаниха отвела глаза, принимая ослушание своего невербального приказа.
— Прежде всего, — Мелихов обвёл нас стальным взглядом, — позвольте мне изложить последовательность событий, как я её вижу. Если в чём-то ошибусь, прошу без стеснения поправить.
Выдержал короткую паузу и продолжил:
— Началом всему, насколько я представляю, послужил побег Елизаветы Алексеевны с неким Дороховым. Кажется, я слышал эту фамилию, правда, не в самом лестном контексте. Но оставим. Итак, невеста сбежала, за ней пустили погоню. Однако требовалось сделать так, чтобы от жениха всё осталось втайне, и вы, Марфа Ивановна, решили подменить дочь у алтаря.
— Это всё Катька! — Разумеется, Кабаниха не могла полностью взять вину на себя. — Её идея!
— Позвольте усомниться, — сухо возразил Мелихов и, не давая барыне развязать спор, заговорил дальше. — В качестве подмены была выбрана ваша родственница, Екатерина Васильевна. Признаюсь, если бы не природная наблюдательность и не привычка доверять собственным предчувствиям, я остался бы в дураках. Обратная подмена случилась бы перед праздничной трапезой, а то, что по сути я женат на другой, осталось бы навеки нераскрытым.
Да, совсем чуть-чуть у Кабанихи не получилось, хотя план был откровенно безумным.
— Однако истина открылась. — Поразительно, насколько Мелихов держал себя в руках, чтобы рассказывать об этом полностью будничным тоном. — И договорённости наши пошли прахом: как вы понимаете, после случившегося женитьба на вашей дочери сделает меня посмешищем в глазах всего света. Тем не менее жена мне до сих пор нужна, и нужна срочно, о чём я передавал через Инессу Романовну.
Это ещё кто такая? Сваха? Или просто знакомая, которая свела графа с семьёй Кабанских?
— Времени на розыски и новые договорённости у меня в обрез. Потому в сложившейся ситуации мне видится единственный выход. — Мелихов отчего-то воззрился на меня, и от этого взгляда захотелось спрятаться за спинку стула, на краешке которого я сидела. — Я предлагаю Екатерине Васильевне сыграть тихую свадьбу в Задонском уезде, где находится моё имение и куда эхо сегодняшнего скандала не должно быстро докатиться.
Он предлагает мне выйти за него замуж? Просто потому, что ему нужна жена, абсолютно любая?
— Жениться на Катьке?! — в унисон моим мыслям вскричала Кабаниха, а Лиза вдруг почернела до некрасивости.
Но прежде чем Мелихов или кто-то ещё успел вставить новую фразу, я как со стороны услышала свой голос.
— Простите, граф, но я не согласна!

Глава 13

«Как?!»
Это восклицание настолько явственно отразилось на лицах всех присутствующих, что я едва удержалась от хихиканья.
И невежливо, и истерикой отдаёт, и вообще. Я же сама собиралась цепляться за любую возможность сбежать от Кабанихи. Так почему не через брак?
— Господин граф, поймите правильно. — Я не сводила глаз с Мелихова, понимая: сейчас решает он один. — Сегодня я увидела вас впервые в жизни, да и в целом знаю о вас чуть больше, чем ничего. А ваше намерение жениться буквально на первой встречной… Согласитесь, оно весьма странное. Насколько бы ни было сложным моё положение в доме Марфы Ивановны, я бы не хотела попасть из огня в полымя.
— Сложное положение! — без промедления взвилась Кабаниха. — Неблагодарная! Да ты как сыр в масле катаешься!
— Я понял ваши сомнения. — Полностью игнорируя барыню, Мелихов смотрел на меня даже не изучающе, а препарирующе. — Пожалуй, я смогу развеять ваши сомнения, но прежде хотел бы услышать слово Марфы Ивановны, как вашей старшей родственницы. Марфа Ивановна, — он перевёл взгляд на Кабаниху, — вы согласитесь заменить Елизавету Алексеевну Екатериной Васильевной, но уже в открытую? На тех же условиях брачного контракта?
Кабанихино лицо застыло маской: похоже, там, за ней, неприязнь к Кате боролась с… Чем? Жадностью? Тщеславием?
— Маменька! — плаксиво выдохнула Лиза и сжала ладони перед грудью. — Вы не можете так поступить! Я, я должна была выйти замуж! Почему Катя?..
«Потому что Дорохов предложил тебе побег, — хмуро подумала я, — и ты согласилась, забив на свадьбу с графом. Расхлёбывай теперь».
— Цыц! — Дочкины причитания отвлекли Кабаниху от внутренней борьбы. — Помалкивай!
Затем она устремила взгляд на меня, и столько отвращения было в нём, что дурак понял бы: барыня буквально наступает себе на горло.
— Соглашаюсь, господин граф, но снова говорю: хуже пару вы выбрать не могли. Катька ленивая, бестолковая, дерзкая девица без малейшего понятия о приличиях…
— Спасибо, Марфа Ивановна, — перебил Мелихов. — Ваша точка зрения мне ясна. А теперь, если не возражаете, я бы хотел переговорить с Екатериной Васильевной. Полагаю, это вполне допустимо приличиями, коль она моя невеста.
«Между прочим, я своего согласия ещё не дала», — холодно заметила я в мыслях. Но моё мнение здесь если и волновало кого, то только Мелихова, и то поскольку постольку.
— Конечно, господин граф. — Кабаниха сделала невнятный жест. — Идём, Лизка. Мне с тобой много о чём надо поговорить.
Лиза испуганно втянула голову в плечи и бросила на бывшего жениха умоляющий взгляд. Однако на этот раз граф остался равнодушен к громам и молниям, которые должны были пасть на голову бедовой девицы. Потому Лизе ничего не оставалось, как с видом идущей на казнь под конвоем Кабанихи оставить гостиную.

Мы с Мелиховым остались наедине. Я по-прежнему сидела на краешке стула, примерно сложив руки на коленях и не сводя с графа испытующего взгляда. Мелихов же, будто нервничая, поднялся и подошёл к каминной полке, уставленной безвкусными безделушками.
Молчание затягивалось, тем не менее я не планировала его нарушать. В конце концов, кто кого здесь должен убеждать? И неважно, что для меня отъезд из Кабанихиного имения был не менее жизненно важен, чем для Мелихова — срочная женитьба.

— Екатерина Васильевна, — наконец заговорил граф. — Вы сказали, что почти ничего обо мне не знаете. В таком случае начну с краткого представления. Георгий Мелихов, подполковник от инфантерии, сейчас в отставке. Обстоятельства сложились таким образом, что ко мне перешло старое имение в Задонском уезде. Состояние его, не буду скрывать, плачевное; потребуется много усилий, чтобы вернуть имению былой блеск. Сам я, к сожалению, не смогу заниматься им в должной мере, а управляющие в девяти случаях из десяти — бессовестные воры. Вот почему мне необходима супруга, которая сможет взять на себя заботы об имении.
Я посмотрела на Мелихова с крайним скептицизмом. Связать жизнь с какой-то левой девицей исключительно затем, чтобы использовать её, как бесплатного и честного управляющего? Какой-то неравноценный обмен, ведь с разводами, если мне правильно помнилось, в это время всё было очень грустно.
Тем не менее Мелихов, похоже, закончил своё объяснение, а значит, требовалось что-то ответить.
— Господин граф, — начала я, подбирая слова, — я с огромным удовольствием возьму на себя хлопоты об имении, однако не вижу необходимости выходить для этого замуж. Вы могли бы нанять меня экономкой…
— Не мог бы, — прервал меня Мелихов. — К экономке меньше почтения, чем к хозяйке. И потом, для молодой незамужней девушки это неприлично.
Кхе.
— Екатерина Васильевна, — между тем продолжал граф, — даю вам слово чести быть хорошим мужем и отцом…
А вот последнего вообще не надо! Он, конечно, не урод, но ввязываться в супружеский долг с человеком, которого и суток не знаешь… Нет, в прошлой жизни среди моих знакомых были такие, кто мог бы выскочить замуж (или перейти сразу к постели) спустя и час после знакомства. Однако я для этого была чересчур старомодна.
—…прошу вас поверить мне, Екатерина Васильевна.
— Верю, — спокойно ответила я. — И тем не менее соглашусь на ваше предложение при одном условии: наш брак будет полностью фиктивным.

Глава 14

Такой ответ Мелихову не понравился. Ещё бы: граф, подполковник, герой, а какая-то бесприданница носом крутит.
И он попытался возразить:
— Екатерина Васильевна, я не буду настаивать на, м-м, регулярном исполнении обязанностей мужа и жены, однако в семье нельзя без наследника.
Угу, а если родится наследница? И что насчёт высокой детской смертности? «Десятерых родила, пятерых похоронила» — разве не обычная картина для этого времени?
— Граф. — Для пущей весомости я встала на ноги. — Понимаю ваши резоны, но принять их не могу. Компромиссом предлагаю развод по истечении выбранного вами срока.
У Мелихова дёрнулась щека.
— Развод — дело грязное и хлопотное, — не без резкости возразил он. — Уверены ли вы, что хотите именно этого?
— Уверена, — твёрдо ответила я (имея, впрочем, достаточно смутное представление, на чём настаиваю). — Или наймите меня экономкой — право, граф, это самый простой и бесхлопотный вариант.
Однако Мелихову, похоже, нужна была именно жена (и я сильно сомневалась, что услышала главную причину этого). Потому он скрепил эго и после недолгой паузы отрывисто произнёс:
— Хорошо, Екатерина Васильевна. Даю слово чести, что наш брак останется фиктивным, а спустя пять лет после свадьбы мы его расторгнем.
— И это будет обозначено в брачном договоре? — Как человек двадцать первого века я больше верила бумаге, а не слову.
Пусть даже чести.
На щеках Мелихова вздулись желваки. Кажется, он уже жалел, что связался именно со мной, а не попытался найти жену где-нибудь ещё. Однако же процедил:
— Да, Екатерина Васильевна. Это будет прописано в договоре.
И правильно сделал: отступать было некуда. И ему, и, по большому счёту, мне.
— В таком случае, граф, примите мою руку. — Я протянула Мелихову ладонь, слишком поздно сообразив, насколько такой жест не соответствует образу нежной барышни.
Впрочем, вся моя манера ведения переговоров мало ему соответствовала. И ощутимо, но бережно сжавший мою ладонь Мелихов не мог это не прокомментировать.
— Знаете, Екатерина Васильевна, когда я впервые услыхал о бедной родственнице Марфы Ивановны, я представлял вас совсем не так.
— Вы разочарованы? — уточнила я, и Мелихов качнул головой.
— Нет. — Он кривовато усмехнулся. — Думаю, наоборот: я искал медь, а нашёл золото.
Это в том смысле, что я смогу без напряжения построить челядь в имении? Я с подчёркнутым любопытством приподняла брови, однако Мелихов задерживаться на этом не стал.
— Что же касается дальнейшего, — продолжил он, — то отъезд ваш из дома («Дома? А, это он про Кабанихино имение!») состоится завтра, как и планировалось. Вы поедете в Катеринино…
Я недоумённо моргнула, и граф пояснил:
— Да, так называется моё имение. Оно было пожаловано нашей семье указом Екатерины Великой, отсюда название. Но я согласен: совпадение забавное.
Он сделал короткую паузу, давая мне возможность как-то это прокомментировать. Однако я промолчала, и Мелихов вернулся к прежней теме.
— Так вот, вы поедете в Катеринино в сопровождении отряда из моих прислужников и прислужников Марфы Ивановны. Сам я, к сожалению, должен задержаться здесь по делам.
Как интересно! И что это за дела, ради которых он собирался отправить молодую жену в имение в сопровождении одних лишь слуг?
— Потому или нагоню вас по дороге, или подъеду в имение позже. Но не беспокойтесь: там уже все предупреждены и ждут вас.
— Меня или Лизу? — предусмотрительно уточнила я, и уголки мелиховского рта дёрнулись, словно пряча усмешку.
— Мою жену, — пояснил он. — Не переживайте, в самозванстве вас не обвинят.
Я кивнула, и граф закончил:
— Завтра к десяти утра я буду здесь. Представлю вам начальника обоза и провожу по тракту до Вознесенского.
— Хорошо, буду готова к десяти, — пообещала я.
Мелихов ответил кивком и напоследок заметил:
— С Марфой Ивановной я всё обговорю сам, вам волноваться не о чем.
— Спасибо. — Я не стала прятать благодарность в голосе. — Я скажу прислуге, чтобы нашли её?
— Буду признателен.
Я громко позвонила в колокольчик и велела спешно прибежавшей веснушчатой прислужнице:
— Отыщи барыню, да передай, что господин граф хочет обсудить с ней дела.
Девица убежала (не забыв, однако, стрельнуть в Мелихова любопытствующим взглядом), и в скором времени наш с графом тет-а-тет нарушила почти ввалившаяся в гостиную Кабаниха.
Уж не знаю, что (и насколько эмоционально) она обсуждала с дочерью, но даром ей это не прошло.
«Ещё одна нервная встряска за сегодня, и инсульт обеспечен», — пророчески подумала я, настолько сдавший был у барыни вид.
Но когда она без комментариев отпустила меня вялым жестом, ерепениться я, понятное дело, не стала и наконец-то покинула гостиную. Теперь можно было со спокойной душой подняться в Катину комнату, переодеться и заняться сборами. Заодно провести ревизию вещей, которую мне не дали сделать утром. А может даже (тут в желудке ощутимо засосало), Ефросинья догадается принести мне какой-нибудь перекус. С Кабанихи ведь станется вообще забить на «прокормление» взбесившейся приживалки.

Полная подобных мыслей, я поднялась по лестнице на второй этаж, свернула направо и только пройдя несколько метров сообразила, что иду не в ту сторону. Катя жила в другом крыле, а здесь находилась комната Лизы.
Однако не успела я, поняв ошибку, развернуться, как из-за ближайшей двери раздался стук и Лизин голос, в котором явственно звучали истерические нотки, позвал:
— Кто-нибудь! Эй, кто там ходит? Позовите Катю, Христом богом прошу!

Глава 15

Новые новости! И зачем это я ей понадобилась? Неужели второй раз сбежать хочет?
— Кто-нибудь!
Я замялась. Нужно ли мне это? Может, просто тихо уйти? Или притвориться прислужницей и сказать, что боюсь Кабаниху?
— Почему молчите? Позовите же Катю!
И я решилась. Подошла ближе к двери и внятно сказала:
— Это я. Что ты хотела?
С той стороны как будто задохнулись: от неожиданности? От радости? И тут же раздался сбивчивый речитатив:
— Катенька, дружочек Катенька! Как я рада! Это Бог тебя привёл, правда-правда!
Всё, я снова «дружочек» и «Катенька», а не «Катька»? Да уж, Лиза полностью в своём репертуаре.
— Лиза, — пусть это было несвойственно Кате, но я добавила в голос металла, — что ты хотела?
— Катенька, дружочек! — Лиза вняла намёку и перешла сразу к делу: — Ты ведь сможешь отправить письмецо? Маленькую записочку? Пожалуйста, душа моя, только чтобы никто — никто-никто! — не знал. Особенно маменька или этот противный граф!
Ага, а он опять противный. Хотя совсем недавно Лиза вспоминала, что именно она должна была выйти за него замуж.
Отчего-то мне стало обидно за Мелихова, и, наверное, поэтому следующий вопрос прозвучал так резко.
— Для кого письмо?
Запинка перед ответом была почти незаметной: Лиза успела сообразить, что сложно отправить послание, не зная адресата.
— Для Сенечки. Он должен спасти меня! Должен примчаться, поговорить с маменькой и непременно жениться! У нас будет самая пышная свадьба, все и думать забудут о сегодняшнем недоразумении!
Так вот как это, по её мнению, называется! Было бы смешно, если бы не было так грустно.
— Лиза. — Имеет ли смысл пробовать достучаться до её разума? — Почему ты думаешь, что он приедет за тобой? Он ведь позволил тебя увезти.
— Он не знал! — немедленно парировала Лиза. — Они ворвались на постоялый двор, когда Сенечка отлучился, чтобы добыть сменных лошадей! Бедный Сенечка! что он почувствовал, когда вернулся, а меня нет?
«Облегчение», — хмуро подумала я. Подавила вздох и мысленно махнула рукой: чёрт с ним, с письмом. Отправлю, мне не тяжело.
Ни беды, ни прока от этого всё равно не будет.
— Хорошо, давай свою записку. Куда хоть отправлять?
— Там написано! — Зашуршала бумага, и из-под двери показался желтоватый край конверта. — Только марку наклеить нужно, но у тебя ведь найдутся деньги на марку, правда?
Я подняла конверт, прочла неровно написанный адрес: «Тульская губерния, Белёвский уезд, село Ольховские Высоты, поместье Ольховское. Дорохову Арсению Владимировичу».
— Ты уверена, что письмо найдёт его там? — Мне реально было интересно, откуда Лиза взяла этот адрес.
— Должно, — твёрдо ответили из-за двери. — Там живёт его дядюшка, мы ехали, чтобы упасть ему в ноги и попросить благословить нас. Он ведь старенький совсем, а мы могли бы ухаживать… Ах, как только маменька могла послать за мной погоню! Неужто нельзя было просто отправить противного графа восвояси?
М-да. Похоже, Лиза жила в каком-то своём мире, оторванном от реальности, в которой официальных женихов просто так в лес за ёлками не посылают. И уж тем более женихов-графов.
— И тебе бы я, Катенька, советовала, — между тем продолжала Лиза, — бежать от этого Мелихова как от огня. Видано ли дело взять и сменить невесту едва ли не у алтаря! Нечисто с ним что-то, ох, нечисто!
— Спасибо за совет. — Разговор вдруг сделался неприятен до дурноты. — Я постараюсь отправить твоё письмо, но честно: не рассчитывай на Дорохова. Хотел бы — догнал и отбил тебя по дороге сюда.
— Он не знал! — с прежней горячностью повторила Лиза. — А эти мужики к тому же так быстро скакали! Я отбила себе всё, что можно… Но послушай, Катя! — В её голосе зазвучала неприкрытая надежда. — Может, он сам догадается? Поймёт, что меня вернули к маменьке, примчится, спасёт… Мы ведь муж и жена, пусть не венчанные пока!
Ай да Дорохов! Гусар, что ещё скажешь. Зачем только затеял всю эту историю? На Лизино приданое рассчитывал?
Но теперь точно будет ждать дядюшкиной кончины и не рыпаться. Или станет искать новую дурочку-наследницу, которой можно запудрить мозги. А к Лизе вряд ли вернётся: Кабаниха его на сотню маленьких гусаров порвёт за случившееся.
И понимая, что меня не захотят услышать, я всё же возразила:
— Не примчится и не спасёт. Ты для него в прошлом, и чем скорее это поймёшь, тем лучше для тебя будет.
— Ты ошибаешься! — возмутилась Лиза, и я, порядком утомившись от разговора, перебила:
— Дай Бог. Ладно, я пойду, пока меня кто-нибудь не заметил.
— Иди-иди! — тут же переключилась Лиза на более животрепещущее для неё. — Только непременно отправь письмо, дружочек! Бога молить буду, чтобы у тебя получилось! И беги от этого графа, покуда беды не вышло!
«Угу, уже на низком старте», — едко подумала я.
Однако двери сказала:
— Крепись, Лиза. Да поможет тебе Бог, — и, не дожидаясь возможного ответа, заторопилась в Катину комнату.
Унося с собой письмо, которое действительно собиралась отправить, чтобы совесть была чиста.

Глава 16

Среди Катиных вещей не оказалось ни альбомов с милыми пожеланиями, ни писем, ни дневников (мне припомнились горящие в камине бумаги — похоже, Катя собралась уходить, не оставив после себя никакой личной истории). Всё, что я обнаружила на полках шкафа: пачка нотных партитур, несколько акварельных этюдов, молитвенник да потрёпанный томик «Клариссы».
— Она любила Ричардсона, — пробормотала я, перелистывая желтоватые страницы, — не потому, чтобы прочла… Иначе сумела бы распознать в Дорохове собрата Ловласа. Что ж.
Захлопнула книгу, отложила в сторону и продолжила перебирать невеликое Катино имущество.

Две смены нижнего белья, два платья: шерстяное и хлопчатобумажное (на последнее я наконец сменила осточертевший свадебный наряд, после того как смыла «боевой раскрас»). Пара туфель, пара ботинок, пальто «на рыбьем меху», как выражалась моя бабушка. Скромная шляпка, капор, изрядно вылинявший тёплый платок, шаль — судя по неровным петлям, собственноручной вязки. Тощий вязаный кошелёк — я высыпала на ладонь несколько медных копеек и десять рублей серебром. Прокомментировала:
— Надеюсь, на марку хватит, — и добавила к монетам пятак, который мне как невесте положили в туфлю.
Зачем Кабаниха решила следовать этой традиции, оставалось неясным. Зато теперь мои невеликие финансы оказались пополнены, и кто знает, возможно, в будущем это станет критически важным.

Я вернула кошелёк обратно на полку и задумчиво постучала пальцем по нижней губе: теперь надо было разобраться, куда складывать вещи. Ни чемодана, ни саквояжа в шкафу не было, хотя…
— Кровать.
Я вспомнила, что когда утром прятала поднос, заметила под ней какой-то ящик. И сейчас вытащила на свет обитый сталью сундук — тяжёлый, порядком покоцанный и с пятнами ржавчины на металлических частях. Внутри он оказался пуст — лишь на самом дне одиноко лежал ключ, напомнивший мне сказку о Буратино.
— Значит, сюда и складываемся, — решила я.
Вытащила из шкафа пальто (что понадобится позже — на самый низ), и тут в дверь негромко стукнули.
— Входи! — Наверняка это был кто-то из прислуги — Кабаниха не стала бы утруждать себя стуком.
— Это я, барышня. — В комнату вошла Ефросинья, и я неожиданно для себя разулыбалась при виде знакомого лица. — Меня барыня за платьем послала.
Она неловко указала на лежавшее на кровати свадебное платье, и я махнула рукой:
— Да, конечно, забирай.
И не упуская возможность прояснить обстановку, сразу же спросила:
— Что там происходит, вообще? Граф ещё здесь? А Марфа Ивановна чем занята?
— Граф уехали, — тут же доложила Ефросинья, без малейшей аккуратности сгребая платье. — А барыня отдыхать ушла. Барышню Лизавету велела взаперти держать, ни еды, ни воды не давать, а себя покуда не беспокоить.
Вот и отлично. Только один нюанс…
— А обед когда будет? — Потому что желудок мне уже неоднократно намекал: завтрак был ну очень давно.
— Того не знаю, — виновато ответила прислужница. Однако сразу же загорелась: — А вы, барышня, тишком на кухню спуститесь. Феклуша вас покормит: на свадебную трапезу закуплено да заранее наготовлено много было.
— Да, так и сделаю, — кивнула я и вспомнила, о чём ещё надо бы спросить. — А на завтра как, экипаж готовят?
Ефросинья наморщила лоб и неуверенно ответила:
— Вроде бы господин граф сказали, что пришлют кибитку.
Ага, зажала Кабаниха карету. Что же, ожидаемо.
— Потому Демьян, да Лука, да Прохор, — продолжала прислужница, — собираются верхом ехать — провожать вас. И лошадей на смену готовят — вы же на своих, не на перекладных поедете.
Тут взгляд её наполнился сочувствием, и она от души сказала:
— Ох, бедная вы бедная, барышня! Сначала в церкве такой позор, а таперича ещё и ехать Бог весть куда да одной. Мне, конечно, господ обсуждать не след, да только зря господин граф так порешил.
Я задумчиво наклонила голову к плечу.
— Считаешь, лучше бы мне остаться?
Прислужница защитным жестом прижала платье к груди и мотнула головой:
— Нет, барышня. Вас бы после такого со свету сжили как пить дать. Оно и барышне Лизавете не позавидуешь, а уж вам-то… Только всё равно страшно это!
— С Божьей помощью справлюсь. — Я уже поняла, что лучший способ свернуть любой разговор — это сослаться на высшие силы. Против такого лома приёма в этом времени обычно не находилось.
Вот и сейчас, Ефросинья закивала и, снова посоветовав сходить на кухню, оставила меня одну.
А я закончила сборы (было бы что собирать, как говорится), немного поколебалась перед дверью, собираясь с духом, и наконец отправилась добывать себе обед.