Пока ты дышишь

Схватила тот самый подсвечник со стола и с размаху огрела парня по голове. Я кричала и каждый раз наносила новый удар. Женя беспомощно прикрывался руками.

– Нет пацана. Нет нашего ПАЦАНА! Он убил его! Мы ЭТО СДЕЛАЛИ два месяца назад. У нас не будет больше детей! – мой истеричный крик резко сменился злорадным смехом со слезами.

Я остановилась и перестала бить Женьку. Тот в шоке ничего не мог понять.

– Где вы были раньше, лучшая мама? Когда ваш сын решил убить ваш род. – я подошла к месту, где сидела его мать и с ужасом посмотрела на нее. Потом обвела всех взглядом: – Где вы все были, когда мы убивали его... И все ради денег! Вот этих! Вла-а-а-ад! Смотри! Какие щедрые у тебя друзья и как они хотят пацана … А ты не хотел! ... И, что вы все заладили как попугаи: "терпите друг друга". Я терпела. Я – пыталась понять его. Я любила его, но он – любит ... только… себя! Мы о-о-очень счастливы... А вы?! Рады? Влад, ты рад, что женился на мне?! Гордишься собой? А я – нет... Вы все ненавидите меня. Вы особенно, – я указала на его мать. – Воспитали сына: красивенький, умненький, миленький! Да! Он женится на мне из жалости… ЖАЛОСТИ! Думаете я этого не знаю. Он все теперь делает из глубокого чувства вины передо мной и ждет, когда я ему звездочку на лоб поставлю за старание и терпение. Что же – Влад... Скажи им... как ты был рад – ПАЦАНУ. Расскажи как лично нашел лучшего доктора, отвез в клинику и всю дорогу держал меня за руку. Наверное... боялся, что сбегу, рожу и алименты потом стану просить… А-а! Расскажи, как купил цветы на аборт. Вы представляете! Он – цветы мне подарил на аборт! Влад к вашему сведению, цветы дарит только по праздникам. И тут – убийство младенца – великий праздник достойный цветов и аплодисментов...Что вы замолчали… Где же ваши счастливые улыбки? Вы же – за все заплатили...

Влад сидел в оцепенении. Ему было стыдно и горько за себя.

– Как ты там сказал: "Я трус"! Влад, поздравь меня! Я – вышла замуж за труса. Ты рад? Я никогда не рожу тебе детей, потому что ты их не достоин... Такой не может быть отцом… – я уже не могла говорить, я просто хрипела словами.

Женек спохватился первым. Он хотел угомонить меня, но не удачно схватил и я, запутавшись в платье, упала.

– Танюх, ты что – пьяная... Закусывать надо... – ерничал Женька, не понимая, что происходит.

Влад, весь красный тут же подлетел и врезал ему.

– Не смей… не смей оскорблять мою жену…

Я поднялась с пола и выбежала из ресторана. Хотелось на воздух и подальше от этого дешевого цирка.

Визг, крики... Гости пытались разнять друзей. И кто-то громко спросил:

– Где Таня?

Влад резко отступил, раскачиваясь выбежал из ресторана.

– Таня?

Я обернулась… С болью посмотрела на него и снова решила – бежать, без оглядки…

– Я увидел вдали след белого платья, потом машина и визг тормозов... Глухой удар...

– Каким-то чудом там оказался Женька и он ее вперед толкнул...

Доктор задумчиво выкатил нижнюю губу.

– М-да. Поженились...

ГЛАВА 23

– Здравствуйте! Доктор, сегодня точно выписываете Таню?

Доктор тяжело вздохнул и отложил ручку, закрыл медицинскую карту. Задумчиво забарабанил пальцами по столу. И ответил:

– Здравствуйте, Влад. Вашей жене нужна помощь и время. Физически она в полном порядке. А вот душевно – она пробыла у нас две недели, маловато для такого случая, но увы… правила. Ей лучше проговорить с психологом. Таня должна научить говорить. Пройдите в мой кабинет. Обсудим...

Молодой человек закрыл осторожно дверь и присел на стул напротив доктора. Он обеспокоено смотрел на него, жадно изучая мимику пожилого человека.

– Вы многое умалчиваете. А она это видит, чувствует. Взвалили на себя всю ответственность за маму, за отца, который вас бросил. Она сказала, что ей не нравится, как вы постоянно ждете свою звездочку. Как думаете, она это о чем?

– Не знаю... Может, я сильно стараюсь, чтобы у нас все было хорошо. И многого требую от нее, – протянул парень.

Доктор удовлетворительно закачал головой.

– Понятно… Я часто вижу таких детей в своем отделении. Нервный срыв всегда приходит, после успеха. Помните, молодой человек. За свою цель – освободить маму, вы платите не деньгами, а жизнью. Деньги обязательно заработаете. Только пересмотрите свои взгляды. Люди постоянно куда-то уходят, бросают и исчезают, но это выбор человека. А вам – необходимо сделать свой, и жить дальше... Правильный или неправильный – решать вам. Жизнь как вода в реке, она должна течь. От этого и чистая, что постоянно обновляется. Как только вода останавливается, сразу темнеет и превращается в болото... Я наблюдал за вашей женой. Нам удалось многое обсудить.

Доктор внимательно посмотрел на Влада, затем продолжил:

– Открытый, светлый и добрый человек. То что она приняла аборт так глубокого и сильно, выдав все за убийство... Хм. Она боится потерять вас настолько сильно, что готова ... Ее основная проблема не беременность, а ее родители…

Не знаю, обсуждали вы это или нет, но она узнала, в восемнадцать лет, что является приемным ребенком. Ее мать отказалась от нее в роддоме. Из слов усыновителей: мать была непутевой пятнадцатилетней художницей. Гены вещь серьезная. Но родители не должны отказываться от своих же детей…

Не понимаю почему так люди поступают с детьми: сначала принимают, а потом выбрасывают их из дома, как ненужные вещи, если те не выполняют волю первых. Она говорила вам что, когда не захотела поступать на экономический факультет, то родители ничего умного не придумали, как сказать ей правду! Да! И ей сообщили, что у нее нет права выбора. Если она поступит на худграф, они перестанут ей помогать "Пусть тебе помогает настоящая мать, которая бросила в первый же день". Так делать нельзя. Вы только представьте, насколько она оказалась оторванной. Был дом, мама и папа и в один миг – нет ничего. Беременность. Надежда. Новый дом, папа, мама и я – раз, все исчезло. От нее снова отказываются. И самое главное... она оказалась такая "слабая" в этот раз. Это ее слова. Не бросила вас, не сбежала как от родителей. А просто – сделала то, что от нее требовали, полностью доверившись вам.

Родители, конечно же, пожалели о горячей правде. Вы тоже раскаиваетесь. Но, пуповина перерезана, маленькая жизнь внутри нее оборвана. Если вы ее действительно так любите, не отказывайтесь от нее. Помогите Тане. Пойдите и купите краски, холст и пусть все это стоит у вас дома. Она нарисует свою боль и освободится. Творчество всегда состоит из мук и увечий. Она свою порцию получила. Если случится новый срыв – вот – мой номер, звоните…

– Спасибо... Как вы думаете... Она простит меня... – печально спросил Влад.

– Вас, она простила и будет прощать всегда. Сейчас главное, чтобы она простила себя и научилась плыть по реке жизни, а не сидеть в болоте из страданий. Идите. Она вас ждет. Выписываю...

ГЛАВА 24

Я лежала и смотрела в окно. Как-то странно ощущать себя нигде и даже ни в чем. Я видела только небо и оно всегда было серым. С такими сизыми и тяжелыми тучами. Я смотрела на потолок и он мне тоже казался серым.

Вошедшая медсестра была того же цвета.

Мир потерял краски. Мой любимый цвет желтый, но я всегда боялась его носить. Почему? Слишком яркий, слишком теплый, слишком радостный. Я не могу быть радостной. Мне нельзя... Все тот же вопрос – почему?

– Пора дышать, – мягко сказала медсестра.

Вошедшая девушка такая же возрастом, как и я. Волосы светлые. С желтизной. Я представила как нарисовала круг на стене ее волосами. Стало ярче.

Она подняла меня и заставила сидеть. У нее всегда теплые руки, как у Влада. Я зажмурилась. Представила его лицо. Как же я люблю эти тонкие черты. У него идеальный губы. Очень чувственные. Их всегда хочется целовать.

Я не знаю какой сегодня день. Но точно не первый и не последний... Один из тех – серых и бесконечных.

Меня вывели в коридор и посадили на лавочку. Нас таких было пятеро. Справа всегда красивая женщина. Стройная. Спина прямая. Даже величественная. Такой надо позировать в профиль. Она кричит всегда в час ночи. Просто так: от тоски или ... ей грустно. Нам всем тут особенно грустно.

Помахала мне рукой. Я кивнула в ответ.

Она вдруг встала и села рядом. А так можно? Я думала, что нам нельзя общаться…

– Как интересно... Да? – прошептала она, придвигаясь все ближе.

– Что? – растерянно ответила я.

– Нет ручек на окнах. У меня дома из тяжелого сплава. Муж из Германии заказывал. Когда сжимаешь ее, то холод пронзает...

Я напряглась. Попыталась вспомнить какие у нас. Вспомнила. Белые. Отпустило.

– А почему здесь нет ручек?

Красивая женщина задумчиво сжала губы.

– ... когда слишком долго смотришь в окно... становится грустно… – и она многозначительно повела взглядом.

Я испуганно посмотрел на нее.

Так странно, когда твои мысли озвучивает другой человек. Это пугает. И отрезвляет.

– Откуда вы знаете?

Женщина тяжело вздохнула.

–... я устала жевать котлету ложкой. Это так не эстетично. Разрывать жеванное мясо ребром плоской ложки. А в душевой… двери всегда открыты. Вы давно здесь?

Я неопределенно пожала плечами.

– Не помню. Я знаю. Я думаю, что я знаю, но не помню... А вы? – я искала мысли в голове. Они были, но тяжело выходили. Наверное, из-за лекарств.

– Вторую неделю. Скоро выпишут. Мне уже лучше. Правда.

– А бывает... лучше?

– А ты думаешь это навсегда?

– Я не знаю... Просто хочу к Владу...

– Кто такой Влад?

– Мой муж.

– У меня тоже был муж… – женщина опять тяжело вздохнула. – Два года назад мне стало грустно. У меня не было сил встать. Я перестала ходить в свой офис. Я кажется неделями не чистила зубы. Мой муж уходил на работу и приходил, а я все была в пижаме... Мне было так плохо и сложно...

– Почему?

– Я не знаю...

– Должна же быть причина! У всего всегда есть причина… – настаивала я.

– Должна... быть... я не помню... помню как муж ушел, а я все лежала. Пришла Лера, моя подруга, вызвала доктора. И ... я тут.

Подошла медсестра и начала уводить соседку. Та почему-то стала сопротивляться. Сделала два шага и прокричала на все отделение:

– Он изменил мне! У него есть ребенок от другой! А у меня нет ребенка! И мужа нет!

Она еще сопротивлялась и брыкалась, потом заплакала. Ее увели куда-то в конец коридора. Мне стало жалко и страшно одновременно.

Моя светленькая девушка наконец-то засунула руку в карман. А я, затаив дыхание, загадала: если ручка будет белой, то у нас с Владом все получится...

– Прошу, прошу, прошу белую... – шептали мои губы.

Белая...

Медсестра вставила в замок ручку и повернула. Осознание, что это реальность пришло с первой морозной свежестью. Лицо обдало холодом. Меня тут же слегка тряхнуло мелкой дрожью. Это такая жизнь. Она треплется, дрожит и разливается...

Я больше ничего не хочу вспоминать...

ГЛАВА 25

Влад сидит и внимательно смотрит на меня. Его яичница растекается по тарелке, но он продолжает наблюдать за мной. Тревога, напряжение, сомнение... Я теперь такие чувства взываю? Грустно и смешно. Ирония судьбы в каждом слове.

Даже, когда он работает за компьютером и повернут ко мне спиной, то все равно затылком ловит каждое мое движение. А если уходит по делам, обязательно звонит каждые пятнадцать минут. Кошмар. Я не знала, что буду так мучиться от пристального внимания любимого мужа. Хочу свободы...

Влад переживает, когда я много сплю. Он напрягает, когда я долго молчу. Он нервничает, когда мне вдруг становится смешно или резко весело.

Я взяла кусок хлеба и смачно откусила, показывая ему свой здоровый аппетит, которого не было. Тут я честно скажу – притворялась ради его спокойствия.

– Влад, знаешь, а в больнице нет ручек ... – начала я разговор, чтобы вообще начать о чем-то говорить.

Провокация и проверка его мыслей прошла успешно. Механизм самоперезапустился.

Любимый замер и посмотрел на окно. Его мозг тут же сформулировал вопрос: как отвинтить ручку от рамы? Так, на всякий случай...

Я скорчила недовольную гримасу.

– Хм… – продолжая смотреть на раму. – Как они это сделали? Название оконного завода не запомнила?

– Влад! – укоризненно посмотрела на него. – Перестань…

Влад усмехнулся. И мягко посмотрел на меня.

– Я ничего! Просто доктор предупредил и рекомендовал следить за своими эмоциями. Тебе еще … опасно быть радостной или сильно грустной!

– И какой мне быть? Что есть человек без радости и без грусти? Как я должна себя вести?.. Ой, я что-то сильно улыбаюсь – надо позвонить доктору! Ой, мне что-то грустно из-за того котенка под деревом – надо позвонить доктору! Так?

Я иронично посмотрела на мужа, тот отпил кофе и пожал плечами.

– Я не знаю... просто беспокоюсь... – он взял мою руку и нежно коснулся губами. – Чем займешься?

– А ты зачем холст купил?

– Честно ответить?

– Да!

– Доктор сказал... Была бы у меня возможность, я бы тебя куда нибудь увез. У нас же сейчас должен быть медовый месяц, – его брови игриво заграли.

– Да! Помнишь, как мы в Испанию хотели... Даже визу делали... Но теперь... Тебе надо закончить диплом и мне тоже…

Мне стало немного печально. Моя жизнь, мои ощущения стали другими. Испания, о которой я мечтала не так давно, явилась как напоминание о глупом призраке. О той жизни, в которой были розовые медведи и сахарная вата. Наивная и никчемная жизнь, в которой я не знала, что такое настоящая грусть и боль...

– Да. Научрук предлагает мне пойти в аспирантуру и остаться преподавать.