Пока ты дышишь

Он сделал еще шаг и неожиданно поцеловал меня в щеку:

– Привет. Хотел тебя пригласить на кофе только завтра, но … можно сейчас. Ты свободна?

Глаза! Карие, с длинными ресницами, они смотрели на меня так, словно весь мир сожрала какая-то дрянь, а я – осталась ради него. Вернее, меня специально кто-то оставил ему. Спасибо!

И конечно же, я была занята: у меня три пары у вредного и злобного доцента, который за прогул не допускал к зачету.

Но я спокойно соврала:

– Нет. У меня отменили две пары.

– Какое совпадение. У меня тоже. А знаешь, что… а пошли в кино. Я вчера выиграл абонемент в кино, но только на утренние сеансы, – он посмотрел на часы. – Уже девять утра… хм… Успеем! Побежали!

Не дождавшись моего ответа, он схватил мой руку и потащил за собой:

– Прости! Опаздываем!

Сердце ликовало и радостно выпрыгивало из груди, когда я бежала за ним. Кстати, от него классно пахло. Наверное, родители богатые…

На фильм мы немного опоздали, но пришли в самый удачный момент: красивый герой с не менее красивой героиней собирались поцеловаться, но никто не решался. В воздухе повисло напряжение и даже лампочки замигали, а музыка лилась красивыми раскатами, передавая зрителям волну эмоций. Я зависла и стала мысленно гадать – решится или нет.

– Что он так медлит? – возмущался Влад. – Взял и поцеловал бы…

Я перевела взгляд с экрана на него. Улыбнулась.

– А ты бы поцеловал? – прямо спросила я.

Влад удивленно посмотрел на меня. Застыл немного. Мой вопрос он не ожидал и я сама не ожидала такого от себя… Растерянно моргая и медленно краснея, я, как под гипнозом, не смела отвести от него глаз…

И он наклонился к моему лицу и поцеловал меня. Так просто и так понятно…

Мы целовались весь фильм. И слаще, нежнее и приятнее его губ в мире не было. Сейчас я даже не вспомню название фильма... Через три месяца мы стали жить вместе, через два года – мы беременны! Я самая счастливая в мире! Наверное, мы скоро поженимся... Обязательно поженимся...

Хорошо, что мою остановку невозможно пропустить. Она – конечная!

ГЛАВА 8

Я тихонько вошла в квартиру. В принципе, могла бы и пошуметь: На Владе были наушники, и он увлеченно работал, ничего и никого не замечая. Мне, конечно же, очень повезло с ним. Умный, серьезный, целеустремленный, талантливый и красивый. Такие всегда дефицитом считаются. К тому же он еще и домосед: мы оба не любим шумных компаний и ночных клубов. Если кто-то встречался с математиком, то знает, что это особенный вид парней.

Я оперлась о дверной откос и с нежностью смотрела на него. У нас – определенно будут красивые дети. И очень счастливые и талантливые, как мы.

Пальцы Влада бегали по клавиатуре с максимальной скоростью, а это значит – лучше не отвлекать. Он в процессе, он в моменте...

Я тихо прошла на кухню и заварила себе кофе. Мой сердечный ритм участился, а руки похолодели. Какое это странное чувство... В одну секунду ты с одинокого Я переходишь на вечное МЫ. Я осторожно погладила свой живот. Он там. Он уже живет во мне. У него даже есть первая черно-белая фотка. Мне захотелось постучать по животу легонько и спросить: "Эй, ты там? Тебе там хорошо? Я перестану кушать гамбургеры и перейду на правильное питание. И даже откажусь от любимого кофе. Начну пить противный цикорий. И точно, как тетя Даша стану ездить в такси, чтобы нас никто не толкал и заражал противными инфекциями..."

Вообще-то я зря тогда смотрела на Дашку, как на умалишенную. Теперь я тоже бы такой же и все бы отдала, чтобы мой ребенок родился в комфорте. Я с тоской огляделась: только отдавать увы нам нечего, потому что ничего и нет еще.

В голову пришли строчки из "Простоквашино": "Надо что-нибудь продать. Что-нибудь ненужное... А чтобы что-то продать это ненужное, надо его купить... А у нас денег нет"...

Ничего! Мы что-нибудь придумаем. У тебя замечательный папа. Он будет замечательным ученым и получит нобелевскую премию. А я – нарисую тысячу картин и тоже их продам... А еще мы абсолютно здоровы и счастливы вместе. Тебе будет с нами хорошо... Вот увидишь!

Я сидела на кухне и поглаживала свой тощий живот, мысленно не прекращала с ним разговаривать. Я была целая вселенная для кого-то, а этот кто-то слушал меня.

– Ты беременна...

ГЛАВА 9

Это прозвучало как обрыв, как выстрел… От неожиданности я подскочила с места, но тут же села.

На лице Влада не было ни улыбки и ни радости. Скорее наоборот. Оно стало отрешенно-холодным, словно он только узнал, что его грубо предали.

Я настороженно смотрела на него, искренне не понимая – что происходит и чего мне ожидать…

– Черт...Черт...Черт... – Влад, ругаясь, обхватил себя за шею, прогнулся вперед и тяжело задышал.

Такое с ним было впервые… Его мысли отражались в каждом его движении. И там ничего хорошего для нас с малышом не было.

По моей щеке скатилась слеза. Сначала одна, потом другая... Слезы выступили сами по себе. У меня появилось предчувствие: ощущение жуткой опасности. Хотелось встать и убежать, но я не могла. Я любила Влада.

Влад ходил из угла в угол на четырех метровой кухне и ничего не говорил. Затем открыл дверь на балкон: резко подуло холодом. Он обернулся, с виноватым видом посмотрел на меня и тут же закрыл дверь.

Подошел ближе:

– Я дурак... Слабак... Прости... Я не мужчина… – тяжело дыша, шептал он.

Он сел на пол передо мной и, обхватив колени, стал раскачиваться из стороны в сторону.

Я же интуитивно обхватила живот руками, защищая его от Влада:

– У нас будет маленький... – тихо сказала я, втянув голову в плечи. Мне захотелось спрятаться, как улитка в свою раковину.

На мне не было вины, но … в тот момент я чувствовала я себя предателем. Без вины виноватая я...

Влад истерично заскулил, заскрежетал зубами, словно его пытали.
Затем стальным голосом прошептал:

– У нас не будет маленького...

Во мне все оборвалось, рухнуло и сломалось разом все. По телу пошла мелкая дрожь, оставляла трещины, через которые начала просачиваться уже злость и ненависть.

Мои руки застыли. И сами опустились…

Я встала, молча ушла в комнату… Это не должно было быть так… Это неправильно… Он не знает, что говорит…

ГЛАВА 10

Я легла на диван и отвернулась к стенке.

Через пару минут в комнату вошел Влад. Он сел за компьютер и продолжил работать. Клавиши стучали прерывисто и с долгими паузами. Видимо он не мог работать, не мог сосредоточиться.

Затем он встал и лег рядом со мной. Осторожно приобнял.

– У нас не может быть маленького, – грустно прошептал он.

Я заткнула уши. Ничего не хочу слышать. В моей груди все заболело и перевернулось. Тяжело засопела, больно сжимая губы: я глушила в себе обиду, которая в миг лишила меня голоса. Я мать! Я должна что-то сделать... "Говори!" – приказывала я себе.

– Почему? – наконец-то получилось сказать.

Он тяжело вздохнул.

– У нас нет денег... Дети это очень дорого. Мы оба студенты. Мама взяла кредит под залог квартиры, чтобы оплатить мне учебу и помочь с программой. Ты знаешь, как одной тяжело растить сына... Она надрывается, а у меня нет возможности помочь ей... У нее нет никого, кроме меня... Я неудачник… И делаю вас несчастными…

Я повернулась к нему с глазами полных слез. Мои губы дрожали, как и все тело.

– У меня не было никого, – начала я, глотая слезы, – потом появился ты… Теперь есть маленький... Мы справимся... Я все придумала…

И как только я это сказала, меня словно прорвало. Сил сдерживать рыдания и обуду больше не было. Я некоторое время ревела, он крепко прижимал меня к себе.

Потом я подняла на него глаза. Я хотела видеть его лицо. Неужели он это все серьезно? Мое сознание отказывалось что-то понимать…

По лицу Влада тихо лились слезы. Внутренняя боль и отчаяние превратили его мужественное лицо – в лицо испуганного, беспомощного и потерянного ребенка.

– Танюха, я … Я мечтаю о детях, – вытер ладонью слезы, медленно, устало размазывая их: – Но меньше всего я хочу, чтобы мы были теми неудачниками, которые безответственно подходят к своим детям, которые не способны дать им хороший и уютный дом, хорошую и качественную еду, а главное медицину и образование. Я хочу водить сына на футбол, а если он захочет – купить ему хоккейную форму или квадрокоптер... Но я – нищий... Понимаешь? Я – неудачник для него.

Я не могла больше слышать всего этого.

– Влад, ты – гениальный... Твоя программа скоро окупится. Я все посчитала. Через с год у нас будут деньги и малыш... Только позволь ему … быть...

– Котенок, если я продам программу... даже если продам эту программу, мы только сможем выплатить все кредиты и отдать долги, чтобы спасти квартиру мамы... Мне страшно, понимаешь, страшно представить, что с нами будет если я не сделаю этого... Как страшно!

Он закрыл лицо руками. Он боролся сам с собой и никак не мог победить себя.

ГЛАВА 11

…

Влад встал. Сел за свой компьютер, но не смог больше продолжать работать. Его голова опустилась на руки. Он продолжал плакать еще некоторое время.

Я впервые видела, как плачут мужчины. И это очень страшно... Это значит, что мир рухнул. Борьбы не будет. И не осталось ничего живого. Надежды на спасения нет. Поле выжжено до черной земли, на которой ничего больше не вырастет.

Я хотела, желала, чтобы он повернулся и сказал, что мы справимся, что он – передумал, что это были первые эмоции... Вопреки всему я надеялась спасти ВСЕ...

Он повернулся. Его глаза были красными, а лицо опухшее от слез. Это был мой любимый человек, но сейчас это был злой человек для меня и малыша.

– Я все решил... Да, я трус, но мы не можем сейчас оставить ребенка...

Влад говорил и задыхался от своих слов. Ему было тяжело. И он даже не смотрел на меня. Он старался смотреть сквозь меня.

Я вся задрожала… Нет! Он не может так говорить…

– Ты понимаешь, что после аборта я не смогу иметь детей? Разве ты останешься со мной? – сопротивлялась я, душа свои слезы.

Мы смотрели друг на друга и наши взгляды ранили наши тела острыми кинжалами отчаяния. Наши стеклянные глаза видели только боль от принятого решения. Но уже ничего не спасти...

Кроме Влада у меня никого не было. Он был всем для меня и если я потеряю его... И его... О, Боже, за что?!... Я перестала дышать... Я мучилась в немой агонии, слушая его ответ...

Он снова подошел ко мне. Встал на колени перед диваном и умоляющим голосом зачастил:

– Обещаю. Я буду с тобой всю жизнь... даже... если у нас никогда не будет детей... Пока ты дышишь, пока я дышу – мы всегда будем вместе. Только услышишь меня сейчас и пойми… Мне тоже тяжело и больно… Но, умоляю, только не сейчас… Не надо!

Он упал на пол и закричал, зарычал как раненный зверь.

Теперь мне стало страшно, что я могу потерять не только ребенка, но и Влада. Но я тоже трус... Мы подписали смертный приговор нашему неродившемуся ребенку, омывая свое решение горькими слезами... Мы – предатели...

ГЛАВА 12

Влад с Татьяной ходит парой. Вернее. Она за ним, а он ее везде водит.

Неделя прошла ужасно. В моей груди была дыра, которая ни на секунду не переставала болеть.

Влад работал, ходил в универ, покупал продукты и пытался ухаживать за мной, потому что меня рвало постоянно. Мы закрыли шторы: осеннее московское солнце оказалось слишком ярким для меня.

Когда Владу нужен был дневной свет, он надевал мне на глаза ночную повязку.

Только через неделю я смогла самостоятельно встать с дивана.

Посмотрела на себя в зеркало. Более прозрачного человека, с темными кругами и красными глазами от слез, в жизни никого не видела.

Встала на весы. Сорок девять... Меня это не расстраивало и не пугала. Было все равно…

Вечером пришел Влад. Сел на край дивана и серьезно сказал:

– Записал тебя к врачу, на завтра.

Я молча кивнула и отвернулась. Он настойчиво развернул меня к себе.

– Это хорошая клиника. Отличный врач. Все его пациентки после первого аборта имеют трех и более детей. У нас тоже будет так.

Слезы-предатели боли сами покатились по щекам. Неужели все так: убив первого одного ребёнка, рожают затем второго и третьего, напрочь позабыв о первом... Прекрасная работа общества… Ничего не скажешь…

– У нас будут еще дети... – повторял Влад, поглаживая меня по голове.

Я промолчала, убрала его руки от себя.

Будут или не будут. У нас уже есть ребенок…

…

Я снова спала плохо. Влад говорил, что я теперь кричу по ночам и плачу. А еще расчесываю себя. У меня на бедрах стали появляться красные пятна. Я почему-то скрывала их от Влада. Мне уже казалось, что весь мир, включая мое собственное тело, против нас с малышом. Были мысли умереть вместе с ним... Только были…

Мы отправились в больницу на такси. Какая роскошь…

ГЛАВА 13

Влад держал всю дорогу меня за руку.

Почему его ладони такие горячие?

А какие глаза теперь у него печальные. Мы повзрослели или постарели за эту неделю? Предатели… Мысли неустанно путались в моей голове…

Больница оказалась частной. В коридорах почти никого не было и очень приятно пахло. Белые кожаные диванчики, живые и искусственные цветы повсюду. На столиках бутылочки с водой и модные журналы с интерьерами домов. Я с удивлением посмотрела на Влада.

– Ты посиди, я пойду сообщу, что мы пришли!

Влад подошел к стойке регистрации. Медсестры тут же ему заулыбались. Конечно, молодой красивый парень в модной одежде и с стильной стрижкой. Сейчас начнут тянуть время, чтобы обменяться телефонами.

Влад начал заполнять какие-то листки сам, потом оглянулся на меня.

– Надо заполнить анкету. Я тут указал все кроме... – он сел рядом и вслух прочитал вопросы и ответы.

Я и не догадывалась, что Влад досконально знал все мои болячки, вес, рост, и даже даты критических дней, также он записал предположительную дату зачатия. В этот день мы отмечали День города. Припомнила красивый салют и как безумно любила Влада...

– Я же правильно указал, что у тебя ЭТО было два года назад в день нашего знакомства?

Я зачем-то напряглась, сглотнула и кивнула. Мне казалось, что, если я сейчас открою рот из него обязательно посыплются лягушки или змеи, поэтому я молчала кивала.

– У тебя же аллергия на витамин "С". Это я правильно указал?

Еще раз кивнула.

– Ну, все! Распишись тут... и тут...

Поставила подпись, не читая… Уже все равно…

– Все, – Влад вздохну, – нас ждут. Пойдем! Сегодня только осмотр. Мы должны поговорить с доктором, и он все тебе расскажет.

Влад умнее, Влад мудрее, Влад знает...

Доктором оказался мужчина, еще с восточными корнями. Я хотела было уйти, но любимый крепко держал мою руку.

Мужчины гинеколога у меня еще не было... Стало стыдно вдвойне.

– Татьяна, здравствуйте! – вежливо и мягко поздоровался доктор.

На его лице была деликатная улыбка. Мне она понравилась. И я покорно села на стул. Влад сел на кушетку.

– А вы, молодой человек – выйдете. Подождите в холле.

– Я же с ней, – протестовал Влад.

– Вы муж? – подозрительно и строго спросил доктор.

– Нет. Я ее … парень...и, – Влад хотел что-то добавить, но замолчал.

Врач укоризненно покачал головой и приказал.

– Прошу вас выйти! Вы не член семьи… пока…

Молодой человек встал, растерянно посмотрел на доктора и тихо закрыл дверь за собой.

Я уставилась на доктора стеклянными глазами. Руки стали подрагивать.

– И так... Как протекает ваша беременность? – заботливо и осторожно спросила доктор.

Подавив в себе всю нервозность и переборов страх, я стала рассказывать: как меня тошнит ежесекундно, как потеряла резко в весе, как образовались красные пятна на бедрах.

Доктор внимательно слушал и качал головой.

– Есть еще какие-то симптомы? Теряли сознание? Кровотечение?... Аборты до этого были?

На все я отрицательно качала головой.

Меня попросили полностью раздеться.

Доктор внимательно осмотрел мои красные пятна. Я прижала руки к груди, чтобы хоть что-то прикрыть от него, но и их пришлось опустить.

– Я так и думал... Это "Розовый лишай", он бывает из-за стресса или резкого скачка гормонов. Ничего серьезного. Прошу вас на кресло.

Пыточное место для всех женщин, бережно застеленное голубой пеленкой, пугало до глубины души. Почему на него так трудно забираться?

Я кое-как взобралась на трон. И все не решалась ..., пока доктор вопросительно не посмотрел на меня.

За что женщинам приходится терпеть столько унижений...

-------------------------------------------------------------------------------------------------

Дорогие друзья, приглашаю вас в свой телеграмм-канал polina_rakitina… Там есть я, мои книги, буктрейлеры к новинкам, но еще нет вас:) Заходите

ГЛАВА 14

Было больно, неприятно и очень стыдно. Больше всего стыдно.

Доктор ковырялся во мне, как механик под капотом. Нет, он не был груб, просто этот лязг инструментов. Это "зеркало" в виде домкрата…

Я пыталась представить что-то позитивное, но не получилось. В голове вновь и вновь возникал механик.

Я с трудом дождалась, когда же закончится осмотр и мне разрешат одеться.

– Все хорошо. Так значит аборт... Эх...

Мужчина произнес это задумчиво и растянуто.

Я поджала губы и сказала:

– Да.

– Как жаль...

Он посмотрел на меня. В его глазах читалось что-то отцовское и медицинское. Я ждала нравоучительной лекции.

А он только добавил:

– Давайте сделаем анализы и поговорим через неделю. Вот вам методички.

Мне в руки дали кипу брошюр. Первые три были с программой "Одинокая мама", "Одна мама" , "Поддержка материнства".

Я молча кивнула, собрала вещи и вышла.

Влад стоял у двери.

– Как? – осторожно спросил он.

– Все хорошо. Меня направили в процедурный кабинет на анализы. – Я спихнула ему в руки брошюры от доктора. Он задумчиво посмотрел на них и выбросил в урну.

– Хорошо. Пойдем узнаем где это...

Он снова меня вел за руку…

В какой-то момент вдруг понимаешь, что все неизбежно. И свыкаешься с любой мыслью и решением. Я приказала себе не плакать. Сама уж точно я ребенка не подниму и не воспитаю. Я тысячу раз прокрутила сценарии возможных вариантов, но ничего позитивного и обнадеживающего не находилось. Работы нет, квартиры нет, мужа … нет. С другой стороны, я, как в детстве, загадала: если через неделю программа Влада не продастся – мы сделаем это…

ГЛАВА 15

Я очнулась в палате. На животе лежал какой-то холодный и тяжелый сверток. Медсестра заботливо поправляла мне одеяло, готовая накинуть сверху второе.

Трясло и знобило так, словно засунули в морозильную камеру, но первое, что я увидела – огромный букет цветов на тумбочке. И тут же закричала... Сверток упал и больно ударил медсестру по ноге.

Кричала так сильно, что в палату влетела куча народа… Никто ничего не мог понять.. В чем причина моего крика…

Доктор с серьезным видом выпроводил всех, включая испуганного Влада.

Затем обнял меня и тихо погладил по голове. Его легкая шепелявость успокаивала.

– Тиши, девочка. Родишь еще… Придешь ко мне и мы родим тебе здорового, крепкого малыша. Как ты себя чувствуешь?

Мои губы меня не слушались. Я пыталась, что-то сказать, но выходило что-то дикое и несуразное – сплошное сиплое шипение.

– Зачем он цветы принес... Это не праздник и не день рождение... Цветы же приносят женам на выписку...

Теперь доктор понял причину моей истерики. Тяжело вздохнул.

– Глупый он. Все мы глупые. Он хотел как лучше..

– Видеть его не могу, не хочу... – судорожно шептала я.

– Ничего... Пройдет... Сейчас тебе еще укольчик сделают. Поспишь до вечера, придешь в себя окончательно, а потом домой. Через неделю на осмотр. А через пару лет родим малыша...

Я не слушала его и продолжала реветь.

Влад все время хотел войти в палату, но я просила его тут же уйти и дать мне поспать.

Домой выписали вечером. Ноги были ватными и еле ползли, живот сильно тянуло. Этот дурацкий пятый этаж без лифта, как же он меня достал.

ГЛАВА 16

Влад помог мне раздеться. Даже переодеться. Я с трудом доползла до кухни, хватаясь за живот, но все я это сделала – заварила себе кофе. Теперь его можно пить литрами. Как забавно: наши желания всегда чем-то ограничены, всегда и на все есть определенные условия для жизни… Пока мы ехали в такси, я задавала себе один вопрос: а что же дальше будет с нами?

Из комнаты донеслись голоса. Я отодвинула кружку. Насторожилась. Влад разговаривал с мамой по видеосвязи. Она работала и жила в Красноярске. Лично мы не были представлены, что для меня явно являлось большим облегчением.

Я знала, что она меня не любит. И даже по “Скайпу” было видно, как женщина напрягается и из кожи вон лезет, изображая дружелюбную улыбку при моем появлении.

Впервые за два года я решила подслушать их разговор.

Встала, осторожно подошла ближе к двери. Мне хотелось знать о чем они говорят.

– Как ты сынок? Как учеба?

– Нормально. Ты как? Не болеешь?

Влад говорил четкими заготовленными фразами, продолжая стучать по клавиатуре.

– Нет. У меня все хорошо. А ты какой-то уставший. Опять ночами не спишь? Татьяна уже нашла себе работу?

Клавиатура резко замолчала.

– Мам... Это наше дело...

– Как ваше! Как ВАШЕ! – возмущалась женщина. – Вы живете за мой счет. Владик, ты мой сын, я тебе ни в чем не отказываю. Но содержать чужую, взрослую деваху не… не собираюсь. Мне деньги с неба не сыпятся. Я каждую копеечку берегу. Я не виновата, что она поссорилась с приемными родителями и отказывается от их помощи. Мне плевать на ее гордость. Взрослый человек, а ведет себя как ребенок...

– Мама... – шипел Влад. – Тише. Прошу тебя… Таня же услышит… Мы решим это сами. И я отдам тебе деньги… Сейчас я не в силах, не получается. Понимаешь! Я работаю. Поверь, я много работаю!

– Владик, да я верю. Мне и так тебя жалко. Ты из сил выбиваешься, чтобы содержать эту бездарную художницу. Она тоже должна хоть как-то о себе заботиться. И о тебе. А то села на шею, ноги и ручки свесила и тобой погоняет, а ты ночами не спишь, надрываешь… У тебя последний курс. Я молюсь каждую ночь, чтобы ты закончил университет, – голос женщины периодически срывался, но она не отступала от заготовленного текста.

Сказанных слов было достаточно. Мне стало трясти.

Я влетела в комнату. Со злобой посмотрела на экран.

Подошла ближе, развернула камеру и заявила:

– Я живу на Президентскую стипендию. Это к вашему сведению тридцать тысяч рублей в месяц. Я тоже оплачиваю эту квартиру и покупаю продукты … Но больше – бездарная художница – этого делать не будет! Я ухожу! С меня хватит!

Я подошла к шкафу, вывалила все вещи на пол. Достала большую дорожную сумку, внизу живота что-то стрельнуло, но я не обращала на это внимание, начала запихивать свои вещи.

– Ой, Влад! Что она такое делает? Она что! С ума сошла? – возмущался женский голос с экрана.

– Мама, замолчи! – Влад стукнул кулаком по столу и отключился.

-------------------------------------------------------------------------------------------------

Дорогие друзья, приглашаю вас в свой телеграмм-канал polina_rakitina… Там есть я, мои книги, буктрейлеры к новинкам, но еще нет вас:) Заходите