Полная версия
***
Вот так, в обход старшинства сестёр и всех возможных приличий с полугодичным сватовством, Мэриан очутилась замужем. Называется, приехала на свой первый сезон в столице.
Но вот зачем наш брак был нужен Каннингему, я совершенно не могла понять. Во-первых, это во многом мезальянс: высокородный лорд, по какой-то там линии королевский родственник, и дочка эсквайра из глубинки. Да Каннингем мог щёлкнуть пальцами — и куда более родовитые девицы выстроились бы в очередь к такому завидному жениху. Правда, тут их родня могла бы потребовать соблюдения всех положенных по этикету па-де-де, плюс сами девицы оказались бы зубастенькими — другие в столице не задерживались. Не то что провинциалочка Мэриан, даже в семье носившая прозвище Мышка.
Но если по поводу «во-первых» у меня ещё были предположения, то по поводу «во-вторых» я откровенно терялась. Ведь достаточно было познакомиться с лордом хотя бы шапочно, чтобы стало очевидно: жена ему нужна, как телеге — пятое колесо. И ничего удивительного, что, не прожив в браке и десяти дней, Каннингем решил сплавить её куда подальше.
Так зачем же он вообще женился, да ещё и в такой спешке?
«Может, спросить?»
Не счесть, сколько раз я задавалась этим вопросом, однако никак не могла набраться смелости. И сейчас, когда поднималась в кабинет Каннингема, чтобы подписать бумаги о владении Колдширом, снова подумала об этом.
В конце концов, что я потеряю?
***
Клонившееся к закату солнце наотмашь било в широкое окно кабинета.
— Прошу, садитесь. — В кои-то веки Каннингем указал мне на гостевой стул.
Я последовала приглашению и расслабленно сложила руки на коленях.
Нельзя было показывать, что внутри у меня каждая жилка под напряжением в двести двадцать: от этого человека я до сих пор в первую очередь ждала подвоха.
— Вот. — Каннингем, по обыкновению оставшийся стоять у стола, протянул мне лист плотной желтоватой бумаги. — Поставьте подпись.
— С вашего позволения, я сначала прочитаю, — чопорно ответила я.
Каннингем оскорблённо поджал губы и процедил:
— Разумеется.
Странный человек. Он серьёзно думал, будто я стану подписывать кота в мешке?
Я мысленно покачала головой и погрузилась в расшифровку витиевато написанного текста.
Если понимание устной речи давалось мне без проблем, то с письменной частенько бывали затыки. Я могла читать печатные шрифты, например в книгах, но вот рукописные тексты понимала с пятого на десятое. А выяснилось это, когда я откопала среди вещей Мэриан её дневник и, про себя попросив у девушки прощения, попыталась прочесть хотя бы первые страницы. Измучилась страшно, однако основной смысл уловить смогла. А тут был юридический документ, понимать который требовалось до запятой. И потому я читала и вникала так долго, что Каннингем не выдержал.
— Вы пытаетесь разобрать, нет ли там потайных чернил? Можете не волноваться, мне такие уловки ни к чему.
Я поймала повисший на кончике языка колкий ответ и молча поставила под документом закорючку, которую можно было счесть подписью.
Вроде бы никаких подводных камней в тексте не было — просто декларация, что имение Колдшир вместе с такими-то земельными угодьями передаётся в собственность леди Мэриан Каннингем, урождённой Броуди.
— Ещё имя полностью, — с бюрократической дотошностью заметил лорд, и я послушно нацарапала требуемое.
— Отлично. — Собеседник присыпал чернила песком, стряхнул лишнее и отдал бумагу мне. — Храните её как зеницу ока, если не хотите очутиться без жилья и средств к существованию. Впрочем… — Он смерил меня нечитаемым взглядом. — Случись такое, я готов принять вас обратно. На моих условиях.
И отыграться за всё: начиная от истории с щеколдой и заканчивая позавчерашним приёмом.
«Не дождёшься», — мысленно сообщила я ему, аккуратно сворачивая лист в трубочку.
Поднялась со стула и, глядя Каннингему в лицо, решилась.
— Лорд Каннингем, мне давно интересно: зачем вы вообще взяли меня в жёны? Если брак для вас такая обуза.
Каннингем царственно приподнял подбородок.
— Мне стало жаль вашего отца. За один вечер пойти по миру — очень жестокий удар судьбы.
Я ухитрилась удержать на лице маску невозмутимости.
— Что же, ваша жертвенность делает вам честь. А теперь прошу меня извинить.
И удалилась из кабинета, унося, кроме документа, делавшего меня хозяйкой Колдшира, твёрдое знание: высокородный лорд врал, не моргнув глазом. Как самый распоследний из йоменов.
Глава 6
То, что из этого замужества надо всеми силами выгребать, я поняла ещё в первую брачную ночь, когда в подхватившем меня горном потоке чужих воспоминаний пришли видение полутёмного коридора — дико нервничавшей Мэриан понадобилось срочно «припудрить носик», и она, к своему стыду, заплутала в чужом особняке — и торопливый шёпот где-то совсем рядом.
— Лорд Каннингем, как вы смеете? — Для подлинного возмущения в женском голосе было слишком много кокетства. — Сначала женились на какой-то безвестной простушке, а теперь…
— Моя дорогая, драгоценная Лаура. — Голос мужчины буквально обволакивал бархатом. — Ну подумаешь, женился. Вы ведь тоже замужем, моя прелесть. И кому это мешает?
— Я не желаю делить вас с этой бесцветной мышью!
— Прекрасная, ну хватит дуться. Я весь ваш, был и буду, моё солнце. Не сердитесь, умоляю, для этого нет ни единого повода.
«Вот урод!» — зло подумала я в тот момент. И про себя решила: неважно, галлюцинация это, моё персональное посмертие или шуточка мироздания. Женой лорда Каннингема я не останусь. Всё-таки не на помойке себя нашла, чтобы у меня — да и у Мэриан — в мужьях было такое, кхм, гуано.
Но решить-то легко, а вот воплотить, особенно когда развод — нечто из ряда вон выходящее, миссия, кажущаяся невыполнимой. Потому я малодушно отложила разработку этого плана, благо пока передо мной стояла задача понасущнее: как оградить себя от выполнения супружеских обязанностей.
Но вот с притязаниями Каннингема на моё тело (хотя бы на какое-то время) было покончено. И я осталась один на один с глухой стеной: как добиться развода? Проблема ещё была в том, что о подобных случаях Мэриан знала исчезающе мало. Я обдумывала это так и этак, и в итоге решилась на рискованный шаг — поговорить с матерью Мэриан.
***
По сложившемуся у меня впечатлению от чужих воспоминаний, леди Джейн Броуди не была в восторге от свалившегося на голову родовитого зятя. Возможно, потому, что знала о его похождениях. Возможно, по какой-то иной причине. Однако в любом случае имело смысл прощупать здесь почву и, если повезёт, заручиться союзничеством.
— И куда это вы собрались?
После завтрака я без задней мысли велела запрячь ландо, проигнорировав бормотание слышавшей моё распоряжение Грейс: «А лорд Каннингем знает об этом?» В свою очередь, не дождавшаяся ответа противная тётка, решила донести о «самоуправстве» леди Мэриан. И когда я вышла к ожидавшему меня экипажу, то рядом с ландо увидела Каннингема. Его недовольство ощущалось морозом в летний день, отчего мне захотелось поёжиться.
— Навестить родителей.
Я твёрдо помнила, что благовоспитанные леди не посылают мужей (да и вообще кого бы то ни было) по известному адресу. Даже если очень хочется. И потому нацепила, как сумела, маску святой простоты: мол, а что такого-то?
— Прежде вам следовало сообщить об этом мне. — Температура каннингемовского тона упала ещё на пару градусов.
— Прошу прощения. — Я даже не попыталась сделать правдоподобным якобы раскаяние. И не удержала тончайшую подколку: — Не желаете ли поехать вместе? Уверена, папенька и маменька будут рады вас видеть.
На лице Каннингема не дрогнул ни единый мускул. И тем не менее я могла бы поклясться, что про себя он поморщился.
Высокородный лорд не особенно любил новоиспечённых тестя и тёщу.
— К сожалению, у меня много дел. Поезжайте сами.
Если он задавался целью уязвить меня небрежностью тона, фокус не удался. Я, не скрываясь, просияла от радости:
— Тогда всего доброго, лорд Каннингем. — И поднялась в ландо.
Поудобнее устроилась на подушках и, не обращая более внимания на лорда, бросила кучеру:
— Клэмптон-стрит, семнадцать!
Копыта лошадей ударили по брусчатке парадной дорожки, рессоры тоненько скрипнули, и я поехала навстречу новому испытанию.
А Каннингем остался глотать поднятую колёсами пыль — жаль, что лишь фигурально.
***
— Мэриан, крошка! Как я рада!
Леди Джейн нежно прижала меня к необъятной груди, и в носу предательски запершило. Моя мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать, и возможность снова почувствовать, что тебя любят просто так, без условий, стала бесценнейшим подарком.
— Но почему ты не предупредила? — Леди Джейн отстранилась, не подозревая о бушевавших в моей груди чувствах, и охнула: — Милая, да что с тобой? Ты плачешь?
— Нет. — Отчаянно смаргивая слёзы, я растянула губы в улыбке. — Всё в порядке. А где Кэти и Джорджи?
Лицо леди Джейн осветилось от гордости.
— Их позвала на прогулку сама леди Уайт. Большая честь, моя дорогая, и всё благодаря твоему замужеству.
В душе зашевелился червячок сомнения: неужели я напрасно рассчитывала на поддержку с этой стороны? Но отступать было некуда, и я задала следующий вопрос:
— А папенька?
— О. — Гордость погасла, оставив равнодушие. — Твой отец ещё до завтрака уехал в клуб.
Прекрасно.
— Значит, вы одна?
— Да, дорогая. — Леди Джейн приобняла меня за талию. — Но пойдём, пойдём, что стоять посреди холла? Будешь чай? Мэйбл сегодня испекла потрясающие бисквиты, просто тают во рту. Ты обязана их попробовать.
Под этот щебет меня проводили в маленькую гостиную, которая негласно считалась вотчиной хозяйки дома. Там я уселась в немного потёртое, но от этого не менее удобное кресло и, когда срочно вызванная служанка принесла поднос с угощением, получила в одну руку чашечку с чаем, а в другую — полосочку бисквита. И всё это время леди Джейн не замолкая рассказывала о старших сёстрах Мэриан — Кэтрин и Джорджиане. О том, как возросли их шансы на выгодную партию, как много внимания стали им уделять в обществе, хотя старшая, Кэти, уже была опасно близка к возрасту старой девы.
«Бесполезно, — с тоской думала я, глядя в радостно-возбуждённое лицо собеседницы. — Даже если первоначально она не поддерживала брак Мэриан, то сейчас полностью прониклась всеми его выгодами».
— А как у тебя дела, дорогая? — леди Джейн наконец прервала свой почти монолог. — Как ты себя чувствуешь, став леди Каннингем?
И я пошла ва-банк. Опустила чашку на чайный столик, положила недоеденный бисквит на блюдце и ответила с обезоруживающей прямотой:
— Плохо, маменька. Мне плохо замужем за этим человеком, и я не знаю, как буду жить с ним дальше.
Глава 7
— О, дорогая… — Такого ответа леди Джейн явно не ждала. — Милая… Но быть может, ты преувеличиваешь…
— Ни на йоту, — разбила я её робкую надежду.
И решилась спросить конкретно:
— Маменька, скажите, как мне развестись?
У леди Джейн сделалось такое лицо, будто она вот-вот лишится чувств.
— Мэриан, дорогая, даже думать забудь! — замахала она руками. — Это такой удар по репутации — твоей и нашей!
— Ну а всё-таки? — продолжила я гнуть своё. — Если забыть о репутации, я могу каким-то образом вернуть свободу? В принципе.
Похоже, таким отношением к репутации я окончательно нокаутировала леди Джейн.
— Милая, что ты такое говоришь? Как забыть? — Она прижала к груди пухлую ладошку. — Дорогая, у меня сейчас сердце остановится!
— Пожалуйста, маменька, не волнуйтесь так! — Я тоже струхнула: только сердечных приступов мне и не хватало. — Вот, выпейте лучше чаю.
Я наполнила её чашку из изящного фарфорового чайника, расписанного пасторальными сценами. И после того как леди Джейн сделала несколько глотков, осторожно сказала:
— Но вы всё-таки расскажите мне о разводах. В общих чертах. Пожалуйста.
Леди Джейн молча вернула чашку на столик. Разгладила несуществующую складочку на юбке и подняла на меня неожиданно твёрдый взгляд.
— Ты никак не сможешь развестись, дорогая. Только лорд Каннингем вправе обратиться в суд, чтобы расторгнуть ваш брак. И лишь в том случае, если узнает о нарушении тобой брачного обета верности. Чего я, надеюсь, никогда не произойдёт с моей дочерью.
Мне тоже не сильно хотелось заводить любовника только затем, чтобы добиться свободы. И потому я уточнила:
— А если обет нарушит лорд Каннингем?
К моему великому разочарованию, леди Джейн лишь развела руками.
— Увы, моя дорогая. Мужчины в этом плане более свободны.
Я чуть зубами не скрипнула: кто бы сомневался! А леди Джейн продолжила убеждать:
— Милая, я не знаю, кто внушил тебе эту глупость насчёт развода, но не принимай её всерьёз. Вряд ли лорд Каннингем настолько ужасен, а недопонимания и шероховатости бывают у всех. Вам нужно время, чтобы притереться друг к другу…
— Он изменил мне на нашей свадьбе, — перебила я пугающе ровным тоном. — Я не вижу смысла притираться к этому человеку.
Леди Джейн охнула. Немного помолчала и аккуратно начала:
— Но, Мэриан, ты уверена?..
— Полностью.
В разговоре повисла новая пауза, которую нарушила собеседница.
— Дорогая, я понимаю тебя и сочувствую, но мужчины… Они все такие. Такова уж их природа, с которой нам, женщинам, нужно просто смириться.
Я набрала в грудь воздуха, собираясь высказаться по поводу «мужской природы» и того, что понятия «мудак» и «предатель» — внегендерные. Но, к счастью, успела сообразить: настолько революционные высказывания от «Мышки Мэриан» не объяснить даже чужим влиянием. И потому прикусила язык, хотя сказать мне было что.
— Постарайся не обращать внимания на подобное, — между тем посоветовала леди Джейн. — Живи своей жизнью. Ты теперь занимаешь такое высокое положение в обществе, перед тобой открыты все двери.
«Да толку от них», — хмуро буркнула я про себя. А вслух высказала единственный аргумент, который подходил под образ Мэриан:
— Мне противно, когда он дотрагивается до меня.
Однако у леди Джейн был ответ и на это.
— Постарайся скорее забеременеть, дорогая. Уверена, после этого лорд к тебе остынет. Правда, есть риск, что он вообще отправит тебя куда-нибудь в деревню и лишит прелестей столичной жизни.
— Это не риск, — быстро возразила я. — А, наоборот, то, чего бы мне хотелось.
— Это оттого что ты расстроена, — с убеждением сказала леди Джейн. — В столице столько развлечений: балы, театры, галереи! А визиты? Приёмы? Ах, милая, вспомни нашу жизнь в деревне! Приезды в сюда — это как глоток свежего воздуха.
В памяти всплыли волнение и восторг, с какими Мэриан въезжала в город. Как она жадно смотрела из-за плеча Джорджианы на каменную мостовую и ряды трёхэтажных домов с красочными витринами, на пёструю толпу, разносчиков всякой всячины, двухместные экипажи с ругающимися извозчиками. Незнакомые, резкие запахи, шум, громкие голоса, будто здешние жители не умели разговаривать обычным тоном — всё это настолько отличалось от привычной деревенской жизни!
«Сначала ей здесь понравилось».
А потом был бал дебютанток.
Я едва заметно передёрнула лопатками и произнесла:
— Может, вы и правы, маменька.
— Разумеется, права. — Леди Джейн качнула головой. Расслышать облегчение в её голосе труда не составило. — Не позволяй чужим забивать тебе голову всякими глупостями. Вряд ли эти люди желают тебе добра. Лучше спроси у меня или папеньки, если в чём-то сомневаешься. Мы тебе точно дурного не посоветуем.
Угу, вы посоветуете терпеть и рожать. И радоваться за сестёр.
Чтобы ненароком не выдать своё отношение, я взяла позабытую чашку и сделала глоток. Чай предсказуемо остыл, и леди Джей гостеприимно (а может, желая поскорее сойти со скользкой темы) предложила:
— Давай налью тебе свежий?
— Да, пожалуйста. — Я очень постаралась, чтобы благодарность выглядела не наигранной. И вновь взяла на себя роль слушательницы об успехах Кэти и Джорджи, параллельно думая о своём.
Я не хотела заводить любовника и потом проходить через судебный ад.
Я совершенно точно не хотела рожать: даже моего эгоизма не хватало на то, чтобы откупиться от Каннингема ни в чём не повинным ребёнком.
Но и жить в столице в одном доме с этим человеком желания не было.
Вот если бы он отправил меня в ссылку, в деревню, да куда-нибудь подальше… Леди Джейн внушает, что это скучно, но лучше скучать, чем постоянно ждать подвоха и ходить по минному полю.
Вопрос в том, как вынудить Каннингема так поступить. Точно не попросить: он откажет гарантированно. Из принципа.
А что, если…
— Бери ещё бисквит, дорогая.
Я рассеянно улыбнулась леди Джейн и, взяв пирожное, закончила мысль.
Что, если мне стать совершенно ужасной женой, которую лорд всеми фибрами захочет отправить из столицы?
Я спрятала довольную усмешку за чашкой с чаем. Похоже, у меня складывался новый план.
Глава 8
— Через два дня я даю приветственный бал, на котором вы впервые выступите в роли леди Каннингем. Поэтому будьте любезны вести себя так, как приличествует этому высокому статусу.
— Не волнуйтесь, — прощебетала я в ответ, и Каннингем, не будь дурак, наградил меня подозревающим взглядом.
Весомо заметил:
— Я рассчитываю на вас, Мэриан.
На что получил лучезарнейшую из улыбок.
Я тоже весьма рассчитывала — и на себя, и на плывущий в руки шанс наглядно продемонстрировать лорду, какой просчёт он совершил, женившись.
И начать собиралась с денег.
Понятно, что подобные приёмы не готовятся за пару суток — этот, по всей видимости, был задуман одновременно со свадьбой. Организацией занимался специальный бальный комитет, что, впрочем, не помешало мне навести максимальную суету, вылившуюся в незапланированные расходы. Так я в последний момент решила заменить золотистые драпировки на голубовато-серые, обосновав тем, что этот цвет мне больше идёт. Отказалась от услуг поставщика мороженого: якобы слышала от маменьки, что он разбавляет молоко водой. Отправила обратно букеты для украшения, уверенно объяснив, что до вечера приёма они подвянут. Последнее, кстати, уже не было выдумкой: в цветах я, спасибо двум годам работы флористкой, разбиралась прекрасно.
— Вы понимаете, что это новые траты? — каждый раз вопрошал Каннингем, которому на меня неизменно жаловались комитетские дамы.
И я каждый раз делала невинные глаза и отвечала:
— Я просто хочу, чтобы всё было на уровне, достойном рода Каннингем.
А поскольку гордость высокородного лорда была категорически против, чтобы в нём заподозрили скупца, он играл желваками и выписывал очередной чек.
«То ли ещё будет», — мысленно усмехалась я, готовясь к своему главному выступлению — к балу.
Как всякая благовоспитанная девица, Мэриан Броуди знала правила этикета. Тем не менее предполагалось, что о тонкостях поведения замужней леди и хозяйки дома она узнает уже после свадьбы от старшего поколения. Свекрови у меня не было: родители Каннингема почили в Бозе пять лет назад от какой-то неведомой инфлюэнцы. А от предложения леди Джейн помочь «крошке Мэриан» делом высокородный зять вежливо отказался, объяснив, что не желает понапрасну утруждать новоявленную родственницу. Та, разумеется, обиделась, верно считав истинную причину отказа. Но когда Каннингема волновали чьи-то обиды? Так что леди Джейн пришлось ограничиться подробнейшей лекцией, которую я выслушала со всем вниманием.
Однако, если бы моя собеседница знала, как будут использоваться её советы, наверняка схватилась бы за сердце.
«Итак, хозяйка дома обязана уделить внимание каждому гостю и всех между собой перезнакомить. Также она должна следить, чтобы все приятно проводили время, никто ни в чём не нуждался, и своевременно дёргать бального распорядителя, если что-то идёт не так. Следовательно, мне достаточно просто забить на организационные моменты и общение, а ещё лучше — просидеть весь праздник в каком-нибудь дальнем уголке. И конечно же, не попадаться на глаза Каннингему или родне Мэриан: разборки лучше отложить на потом. Или нарваться на скандал при всех?»
Обдумав мысль со всех сторон, я вздохнула: не потяну. Они-то ведь, по сути, будут правы со своими претензиями. А я не умею спорить, когда понимаю, что косяк на мне.
«Ладно. Значит, в начале приёма, когда я одна встречаю гостей у парадной лестницы, делаю это с лицом „вам здесь не рады“. А после обязательной кадрили с Каннингемом технично уматываю, например в оранжерею. Или лучше: постоянно слоняюсь на периферии, имитируя бурную деятельность. Во время бала никто не подкопается, а потом будет уже поздно».
И в вечер бала я разыграла план как по нотам. Гостей (за понятным исключением семьи Мэриан) встречала с пустым лицом, разговаривала с ними хоть и вежливо, но абсолютно равнодушно и по минимуму. Кадриль, которой по традиции начался бал, оттанцевала с позорной неуклюжестью (здесь мне почти не пришлось стараться). Каннингем, после того как ему дважды наступили на ногу, даже процедил:
— Аккуратнее, Мэриан.
На что я, злорадно усмехнувшись про себя, пролепетала:
— Простите, я очень волнуюсь.
И наступила партнёру на ногу в третий раз.
К чести лорда, он всего лишь сжал губы в нитку. И даже когда танец закончился, совершил со мной под руку круг почёта по залу, перебрасываясь с гостями короткими фразами. Однако стоило зазвучать первым нотам польки, как он вежливо со мной распростился: на этот танец у него была другая партнёрша.
«Сто процентов, Лаура Хэмптон», — подумала я, провожая взглядом идеально прямую спину Каннингема. Эта дамочка — красивая брюнетка, которой очень шло лиловое платье, — приехала на бал в числе первых и от меня не удостоилась даже формальной улыбки. Нет, не из-за ревности — просто я терпеть не могла лжецов и предателей. А в этом смысле и она, и её любовник стояли для меня на одном уровне.
Впрочем, сейчас интрижка высокородного лорда была мне только на руку. Моя бальная книжица пустовала — до начала бала я всеми силами избегала приглашений на танец, — и теперь был идеальный момент куда-нибудь свинтить, например в одну из чайных комнат. Затем показаться в зале между танцами, чтобы заметила леди Джейн, затем снова ускользнуть…
— Леди Каннингем!
Блин! Как некстати!
Глава 9
Я повернулась и приподняла уголки губ в подобии вежливой улыбки.
— Лорд Фортескью.
Приблизившийся ко мне мужчина был высок и статен, а лицо его можно было бы назвать красивым, если бы не выдающийся фамильный нос.
— Вы не танцуете? — Лорд скользнул по мне взглядом, ощутимо задержав его на декольте. — Разве вы не говорили, что полька у вас занята?
— Я нехорошо себя почувствовала, — без запинки соврала я, глядя Фортескью прямо в серые, холодные, как у рептилии, глаза. — И кавалер благородно не стал требовать от меня танец.
Лорд слегка приподнял брови.
— И оставил вас одну?
— Я настояла, чтобы он продолжил развлекаться, — парировала я. — Балы ведь придуманы для танцев.
— Очень разумное отношение, — дежурно одобрил Фортескью. — Тем не менее сейчас вы, как мне кажется, хорошо себя чувствуете. Позволите пригласить вас на следующий танец?
— К сожалению, он уже занят.
Не знаю отчего, но мне категорически не хотелось в принципе иметь какие-то дела с этим человеком. Даже без оглядки на сегодняшний план.
— Какая досада. Но, может, окажете мне честь быть моей партнёршей в этом новомодном вальсе?
Да что он ко мне прицепился?
И только я открыла рот, чтобы повторить прежнюю отмазку, как поперхнулась от яркой вспышки чужой памяти.
— Моя дорогая леди Мэриан, кажется, вам нехорошо. Позвольте проводить вас к окну.
— Н-нет, благодарю. — Нельзя выдёргивать руку, нельзя шарахаться, нельзя убегать. И неважно, что хочется. — Будьте добры, проводите меня к маменьке.
— Осмелюсь настоять. — Какие жёсткие у него пальцы! — Давайте выйдем на балкон, ночной воздух освежит вас.
На балкон, где они окажутся почти наедине? После всех тех липких комплиментов, что он наговорил ей во время вальса? О её губах, коже, груди, да ещё и прижимая к себе явно крепче, чем допускал даже столь фривольный танец. Нет-нет, только не это!
— Простите, лорд Фортескью, но…
— Моя дорогая, не будьте такой букой! Вы ведь в столице. Чуточку благосклонности — и я открою перед вами двери, о которых вы мечтать не могли.
«Ах ты ж похотливый козёл!»
Я недобро сузила глаза и нежнейшим тоном промурлыкала:
— Вынуждена вас огорчить, высокородный лорд, но для вас моя бальная книжка всегда заполнена. Хорошего вечера.
И, взмахнув подолом, стремительно зашагала прочь. Что, разумеется, было против правил этикета, но сейчас волновало меня в последнюю очередь.
«Вот же тварь. Подкатывать к дебютантке на первом балу, причём видя, что она не сможет дать отпор!»
На миг меня коснулось воспоминание о балконном сумраке, крепкой хватке и неожиданно слюнявых губах на щеке — Мэриан успела-таки увернуться.
«Мразь!»
Захотелось развернуться, найти Фортескью и у всех на глазах влепить ему пощёчину. Нет, девушка тогда всё-таки вырвалась и сбежала в ярко освещённую бальную залу. И до конца вечера тряслась как осиновый лист, за что получила тихую выволочку от ни о чём не подозревавшей леди Джейн.
«Неужели они все здесь такие? Изображают джентльменов, а на деле ведут себя как последние говнюки?»
Кипя от негодования, я буквально ворвалась в одну из чайных комнат и едва не врезалась в Генри Троттхейма, которого Каннингем позже приложил характеристикой «деревенщина». Полоснула по неудачно подвернувшемуся парню яростным взглядом, но, увидев на его лице обескураженное выражение, немного устыдилась. Чтобы сгладить впечатление, вынужденно завела разговор — и обрела приятного собеседника на весь вечер.
Что Каннингем, как бы он ни был увлечён своей Лаурой, успел заметить и, как мне показалось, оскорбиться. Поэтому, надевая дорожное платье в день отъезда, я не могла мысленно не поблагодарить Троттхейма.
Как ни крути, а приветственный бал стал для меня чертовски удачным.
