Красавец и чудовище, или Любовь против проклятия

– Что же вы не садитесь? – ворчливо произнесла я.

– В мое имение вы отправляетесь одна. Мы уже обговаривали это с вашим отцом. Я не могу к вам присоединится. У меня остались в столице неотложные дела.

– Вот как! – я хмурюсь. Выходит, мой муж ссылает меня в захолустье, а сам будет в столице развлекаться? – и как долго продлятся ваши неотложные дела?

– Я навещу вас через… месяц, – муж криво улыбается и, прежде чем захлопнуть дверцу экипажа, добавляет, – счастливого пути, леди Донаван.

Экипаж тронулся, чуть заметно покачиваясь по дороге, а я уставилась в узкое окно в дверке. Рассматривала застывшую на дороге фигуру мужа. Он сложил на груди руки и вполне счастливо улыбался, глядя как экипаж все дальше и дальше увозит меня от него.

– Значит, через месяц, – произношу я вслух, погрузившись в свои мысли, – обещаю себе, что через месяц ты меня не узнаешь. И точно посмотришь другими глазами! А я еще подумаю, одарить ли тебя взглядом в ответ.

Глава 6.

Экипаж целый день трясется по ухабистой дороге. У меня затекли ноги, и гудит спина от неудобной позы. Хотелось размяться и пройтись. Но возница все гнал и гнал вперед коней, чтобы до заката солнца успеть добраться до небольшого городка, где можно было бы устроиться на ночлег.

– Расскажи про меня, Сина, – прошу я.

– Да рассказывать особо нечего, – жмет плечами служанка, – до пяти лет вы были очаровательной малышкой. Уж такой шалуньей, что вспомнить страшно. Я тогда моложе была, да и то уставала от ваших проказ. А уж какой красивой девочкой были, всем на загляденье. Видно, в покойную вашу матушку пошли. А она была первая красавица в королевстве.

– Что же со мной произошло? Вы говорили о проклятье.

– Так ваш батюшка ведьму прогнал из наших земель. Дом ее сжег, а сам собаками травил, пока она не пересекла границы нашего королевства. Думали, избавились навсегда, а она вернулась. Подкараулила вас в саду, когда вы проворно сбежали от меня. Встала на вашем пути и что-то прошептала, глядя в глаза. Я, когда увидела, уже поздно было. Ведьма исчезла, а вы повалились на землю бездыханная. И после провели три дня в забытьи. А когда очнулись, то стали другой. Ничего от прежней вас не осталось. Как пустая кукла без души. Только ели и спали. Да в окошко смотрели. И лицо, что без слез не взглянешь.

Сина замялась, настороженно посмотрела на мою реакцию на ее слова. Но я только рукой отмахнулась. Сама все понимаю.

– В пять лет говоришь… – я задумалась. Вспомнила рассказ мамы, что в детстве была очень болезненным и вялым ребенком. В пять лет чуть не умерла и три дня находилась между жизнью и смертью. А когда очнулась, то меня словно подменили. Стала веселой и непоседливой. Быстро пошла на поправку и удивляла всех своим цветущим внешним видом.

Совпадение?

– А что же с проклятием? Ты говоришь, оно спало? – спросила я неожиданно охрипшим голосом.

– Спало. Да не совсем. По преданию вы должны выбрать друг друга.

– Не понимаю, – качаю я головой.

– Вы свой выбор сделали, когда сказали «Да» в храме, а ваш супруг не подтвердил ваш брак. Первой брачной ночи-то не было. Про любовь с его стороны я вообще молчу. Лишь любовь снимает все проклятья.

– Бред. Как он может влюбиться в такую, как я? Я же чудовище! Толстая, неуклюжая, с обезображенным лицом.

Я трогаю свое лицо кончиками пальцев и готова расплакаться от тоски. Месяц. Я пообещала себе измениться через месяц. Получится ли?

– Ну вы же вернулись домой, – добродушно улыбается Сина, — значит, и с остальным справитесь. Не переживайте так, что-нибудь придумаем.

Придумаем. Гимнастика. Правильное питание. Маски с заживляющими травами на лицо. И никакие заклятье мне будут не страшны.

На ночлег мы остановились в гостевом доме, в самом центре небольшого городка. Я сразу запросила ванну и топленого сала, чтобы смазать лицо. А еще зеркало, чтобы как следует рассмотреть себя во всей красе.

Воспаленная кожа. Лицо покрыто коростой. Коричневой твердой коркой, словно кора у дерева. Смотрится жутко. Как я понимаю своего мужа, что не захотел меня целовать в храме. Такой облик точно лучше вуалью прикрывать.

Я судорожно всхлипываю, проведя кончиком пальца по бугристой и твердой, как рыбья чешуя коже. А что под ней? Мое настоящее лицо?

Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что на меня в ответ смотрят мои глаза. Из прежней жизни. Голубые, как безоблачное небо. За всем этим несовершенством скрываюсь настоящая я. Красивая молодая женщина, что кружит головы мужчинам. Я же достучусь до нее? Сковырну эту чужеродную оболочку и выпущу на свободу свой истинный облик?

Глава 7.

Я с силой тру тело мочалкой. До покраснения кожи. Сина приносит мне плошку с топленым жиром, и я щедро смазываю лицо. От ужина отказываюсь, лишь съедаю яблоко и выпиваю кружку чистой воды

– Так вы совсем отощаете, – качает головой Сина, – женщина – она в теле должна быть. Иначе как любви мужа добьетесь?

– Ну уж точно не этими складками жира на талии, – бурчу я в ответ, – да и кто сказал, что мне нужна его любовь? У меня жених есть. В моем мире.

Вздыхаю. Как он там? Мой жених. Пусть не красавец, но зато не хам и не мужлан. Он бы со мной так никогда не поступил. Всегда говорил, что его привлекает во мне богатый внутренний мир. А этот… даже не представился.

Наш путь продолжается несколько дней. Мое тело все ломит от тряской дороги, и я пользуюсь любой краткой стоянкой, чтобы выйти из экипажа и размять ноги.

Пыхтя и тяжело дыша, делаю несколько кругов пробежки вокруг экипажа. Потом наклоны из стороны в сторону. Вниз, пытаясь достать кончиками пальцев земли. И все это под изумленным взглядом кучера и Сины, что неодобрительно качает головой.

Она взялась рьяно воспитывать меня, нагоняя пропущенные двадцать лет пробелов в моем образовании. По ее мнению, я совсем не похожа на благородную барышню. Слишком не сдержана на язык и поступаю неподобающим образом. А ведь истинную леди украшает скромность и сдержанность.

– Разве леди так себя ведут, – пытается она мне выговаривать в полумраке экипажа, – леди ходят медленно и степенно, а не носятся, как угорелые. Ваш супруг точно бы этого не одобрил.

– Супругу плевать на меня, – отбиваюсь я от ее нападок, – а я хочу вернуть себе свой прежний облик.

– Только его любовь полностью избавит вас от проклятия, – Сина назидательно поднимает вверх указательный палец.

– Глупости. Я же вернулась в это тело. Значит и с остальным справлюсь.

Мне так хочется верить в это. А еще больше мне хочется надеяться, что я найду способ вернуться домой.

К полудню третьего дня на холме показались стены величественного строения с остроконечными башенками и шпилем на высокой крыше.

– Кажись, приехали, – нетерпеливо завозилась на сидении Сина, выглядывая в окошко.

Издалека мой новый дом выглядел чудесно, и я предвкушала увидеть богатое убранство старинного особняка. В голове возникли образы музейных комплексов, в которых мне доводилось побывать. Я представляла камины с витиеватыми подсвечниками на каминной полке, узорчатые ковры на полу и гобелены с золотистой вышивкой на стенах. Резную мебель и кровать под тяжелым балдахином. По крайней мере мне повезло, что мой супруг лорд, а не простой ремесленник. Хоть какая-то от него польза.

Экипаж обогнул холм и через подъездные ворота въехал во двор особняка. Я подождала, надеясь, что к экипажу подбежит лакей и отворит для меня дверцу кареты.

Тишина. Только слышно, как пыхтя слез с козел кучер и громко крикнул:

– Эй, есть кто живой? Хозяйка приехала!

– Пойдем, Сина, – скомандовала я и распахнула дверцу кареты.

Спустилась с подножки и посмотрела на возвышающееся передо мной строение.

– Твою ж… – из моего рта вырвалось грязное ругательство.

– Леди так не выражаются! – наставительно зашипела мне в спину Сина, – давайте войдем внутрь, может не так все и плохо.

Глава 8.

Заросли колючих кустов вдоль дороги. Плиты под ногами, что ведут к парадному входу, напрочь забиты грязью и песком. Фасад густо обвит диким плющом, что маскирует собою щербатую каменную кладку. Пустые темные глазницы окон. Некоторые, из-за отсутствия стекол, забиты грубыми досками.

Я не успела войти внутрь, как дверь распахнулась, и на пороге возник сгорбленный старик.

– Хозяин в отъезде, – бодро отрапортовал он, – если вы от сира Ларгуса, то денег для уплаты долга господин еще не высылал.

– Ты что мелешь! – прикрикнула на него Сина, – не видишь, новая хозяйка перед тобой! Супруга сира Донавана.

– Так хозяин женился! – старик широко улыбнулся, показав редкие зубы, – а мы ничего об этом не слышали. Подготовили бы комнату к приезду господина и его супруги. Что же мы стоим. Пройдемте внутрь. А сам господин скоро будет?

– Через месяц, – выдавила я и вошла за стариком в дом.

Надеяться на чудо не пришлось. Мы вошли в просторный холл. Сбоку широкая витая лестница на второй этаж. Кругом запустение и сквозняк, что мотает из стороны в сторону свисающую с потолка паутину.

Где ковры и гобелены? Жарко пылающий камин, что прогонит сырость и затхлый запах нежилого помещения?

Захотелось попятиться, сесть в экипаж и рвануть подальше от этого места. Бежать, не оглядываясь.

Но идти мне совершенно некуда. Есть неведомый отец, что выплатил огромные деньги на мое приданое, лишь бы выдать замуж. Будет ли он рад принять меня обратно?

Кстати, а как распорядится мой супруг моим приданым? Судя по заверению Сины, отец не поскупился. Зачем моему мужу столько денег, раз он согласился на брак с женщиной, которую никто другой не решился взять в жены?

– Есть ли в доме другие слуги? Сколько здесь комнат? Почему дом в таком запущенном состоянии?

Завалила старика вопросами, но тот, похоже, растерялся от моего напора и лишь беспомощно поводил плечами.

Мы поднялись на второй этаж, и старик распахнул передо мной высокую арочную дверь.

– Покои бывшей госпожи. Одни из самых лучших в доме, – прошамкал он одними губами, – позвольте откланяться, узнаю, что у нас с обедом.

Я благосклонно кивнула, и старик прытко, несмотря на свой преклонный возраст, поспешил сбежать от меня подальше.

Вздохнула и вошла в комнату. Кровать с балдахином, как в моих мечтах, точно имелась. Но едва я тронула тяжелую ткань, как на меня сверху посыпались комья пыли, заставив звонко чихнуть.

– Сина! – прикрикнула я.

– Я здесь, леди, – женщина вынырнула из смежной комнаты, оказавшейся гардеробной.

– Иди разведай обстановку в доме. Пусть принесут мои вещи. И пришли кого-нибудь убраться. Здесь очень пыльно. А еще распорядись насчет обеда. Только никакого хлеба, только овощи и нежирное мясо.

– Слушаюсь, леди, – проворчала Сина и выбежала за дверь.

Я прошлась по комнате. Просторная. Кровать утоплена в нише. Возле окна – два кресла. Почистить обивку, и будут как новые. Есть камин и полочка с канделябром, в котором вставлены оплавленные свечные огарки. Непорядок. Нужно непременно заменить. Похоже, другого освещения вечером не предвидится. Надеюсь, здесь найдется достаточное количество свечей. Или мне придется коротать вечера в потемках?

Под ногами побитый молью ковер, который необходимо как следует выбить. Почистить окно, отмыть пол. Паркет хорош, но из-за пыли совсем не видно рисунка.

Я с удовлетворением оглядела небольшую туалетную комнату, в которую вела неприметная дверка. Ванна возле окна на гнутых металлических ножках. Что-то похожее на унитаз в самом углу. Все хорошенько помыть и отчистить, тогда и жить можно.

Только совсем не о такой жизни я мечтала.

Глава 9.

– Леди, – позвала меня запыхавшаяся Сина, – все разузнала.

– Рассказывай, – я уселась на кресло возле окна. Мягкое и удобное. Хоть что-то в этой комнате способно меня порадовать.

– Слуг мало. Тот старик, что встречал нас – управляющий. Но толку от него мало. Сами видите. Еще есть кухарка. Злая бабища. Толстая и неповоротливая. Так нехорошо зыркнула на меня, когда я про обед спросила…

Сина шмыгнула носом и виновато посмотрела в мою сторону.

– Хм, придется мне к ней наведаться. Кого еще видела?

– Хромая девка, что помогает по дому. Еле передвигается. Худая, как жердь. Не представляю, в чем душа держится. Еще мне сказали, что конюх есть, он же по хозяйству помогает. Немой только. Но все понимает.

– И что же, больше никого нет?

Я вздернула вверх брови. Мой новый дом мне нравился все меньше и меньше.

– Кажется, никого, – Сина развела руками и тяжело вздохнула, – что-то не нравится мне здесь, леди. Неспокойно как-то, и дом в ужасном состоянии. Может быть, к отцу вернетесь?

– Глупости. Что я там буду делать? Я еще с мужем не разобралась, и на приданое большие деньги потрачены. У вас здесь не заключают брачный контракт?

Сина лишь покачала головой, явно не понимая, о чем я вела речь. Ладно, нужно действовать по порядку:

– Для начала проведем в моей спальне уборку. Зови сюда хромую девку и немого конюха. Пусть несут ведра с теплой водой, мыло, тряпки и щетки. Будем в моей комнате генеральную уборку делать. Но сначала нужно перекусить. Веди меня на кухню!

Кухня темная от скопившейся на стенах и потолке копоти. Большой очаг с подвешенным на огне котелком. Внутри кипит какое-то варево, издающее прогорклый запах.

Сама кухарка в сбившемся набок чепце месила тесто, стоя за огромным кухонным столом.

– Добрый день, – я откашлялась и повысила голос, потому что кухарка не обратила на меня никакого внимания, – я ваша новая госпожа!

– Хоть новая, хоть старая, мне какое дело, – равнодушно отозвалась женщина, – обед еще не готов. Крупы кончаются. Копченое мясо почти съели. Овощей – с гулькин нос.

– Кто отвечает за поставку? – деловито поинтересовалась я

Кухарка оторвала голову от теста и посмотрела в мою сторону. Подслеповато прищурила глаза. Поморщилась и снова принялась за дело.

– Кто привозит вам продукты? – гаркнула я, стараясь сохранить хоть крохи спокойствия.

– Так Томас, наш управляющий. С него и спрос, – кухарка пожала мощными плечами.

– Непременно спрошу. Со всех спрошу! И с вас тоже! Почему здесь так грязно! Пол не метен. Стены не отмыты. Может у вас еще и тараканы имеются! – разбушевалась я не на шутку.

– Есть будете? Каша поспела, – кухарка бросила месить тесто и не спеша поплелась к котелку. Помешала варево ложкой с длинной ручкой. Зачерпнула немного и, не морщась от жара растекшейся на ложке жижи, отправила ее себе в рот. Удовлетворенно кивнула.

– Хороша каша! Идите-ка леди в столовую, вам там обед накроют.

Вот так легко меня выпроводили из кухни. Даже не удосужившись ответить ни на одно из моих замечаний.

– Я еще вернусь, и мы продолжим разговор! – пригрозила я. Но кухарка сделала вид, что не слышит моих слов. Может, так оно и было? Я уже ничему не удивляюсь.

Каша порадовала только тем, что ее много не съешь. Мне хватило несколько ложек, чтобы немного утолить голод и запастись силами для дальнейших распоряжений.

Никогда не думала, что так тяжело быть леди.

Глава 10.

- Не жалейте воды! В углу одна пыль! Ковер на улицу. Его нужно хорошенько выбить. Как следует побить палкой. Понимаешь? – я жестикулирую, показывая рослому детине на свернутый в рулон ковер. Пыхчу и багровею от напряжения.

Тот тупо смотрит на меня, но все же кивает головой, показывая, что понял. Легко закидывает на плечо свернутый в рулон массивный ковер и выходит из комнаты.

- Сина, сними занавески! Там вековая пыль скопилась. Балдахин уже сняли? Хорошо. Все в стирку. Осторожно, воду не разлей! - Это я уже кричу тощей и нескладной девчонке, что припадает на правую ногу. Мне страшно следить за ее передвижениями. Она чуть ли не согнулась пополам, волоча наполовину наполненное водой ведро. С кряхтением ставит его на пол. Со скрипом разгибается и со страхом смотрит мне в глаза. Так жалостливо, что мне становится не по себе от того, что я стою и командую, а она работает.

Но я же леди в конце концов. Мне не по статусу. Даже в прошлой жизни я часто пользовалась услугами клининговой компании, предпочитая лишний час задержаться на работе и возвратиться в сверкающую чистотой квартиру.

Но такими темпами до ночи мы точно не успеем. А спать очень хочется в чистой комнате.

Вздыхаю. Покрикиваю на прислугу и взяв тряпку начинаю протирать мебель.

- Ой, леди Эллена, мы сами, не пачкайте ручки, - пытается протестовать Сина.

- Все остальные комнаты точно сами. Завтра и начнете генералить. А сейчас пошевеливайтесь, я хочу иметь чистую спальню.

Надо бы узнать, сколько муж оставляет на содержание особняка денег. Прикинуть расходы. Нанять еще несколько человек и привести в порядок дом. Вставить стекла в окна. Столько работы! Не представляю, как я со всем справлюсь. Но жить в этом жутком и запущенном доме я точно не хочу.

А еще надо подумать о внешности. Может быть здесь есть врач? Должен быть какой-то способ привести в порядок мое лицо. Убрать эту коросту с кожи. Разгладить шрамы. На любовь мне точно надеяться не приходится.

Темнеть начинает рано. Я поторапливаю служанок, заставляю немого конюха повесить еще влажные после стирки занавески на высокие окна. Балдахин сохнет на веревке на заднем дворе дома. Но работы еще много. Сина пыхтит в ванной комнате, девчонка оттирает пол. Еле-еле елозит тряпкой по одному и тому же месту, так, что во мне вскипает раздражение.

Сина выбилась из сил. Села на кромку ванной и негодующе вопит:

- Устала я, леди. Давайте до утра. Уж не молода я, целый день полы драить.

Хромая девчонка совсем на ногах не держится и только испуганно вжимает голову в плечи от каждого моего окрика. Мне и хочется быть помягче, но злость на сложившуюся ситуацию кипит в моем сердце. Я про себя костерю супруга за запущенное поместье. Яростно кляну судьбу, что забросила меня в другой мир. С ненавистью взираю на свое отражение в высоком зеркале в витой деревянной раме. Не могу видеть свою громоздкую нелепую фигуру и непроизвольно морщусь, когда бросаю взгляд на лицо.

Это все не я! Не со мной! Это не моя жизнь!

Поэтому только и получается, что кричать от бессильной ярости на служанок и пыхтеть от злости на туповатого конюха, что топчет грязными сапогами чистый пол, притащив на плече выбитый ковер.

За окном стемнело. Огонь в камине еле теплится, не желая разгораться на отсыревших дровах. Томас-смотритель выдал мне одну свечу со словами:

- Экономить надо, леди. Запасы кончаются.

Девчонка, кое-как домыв пол, опрометью бросилась прочь из комнаты, волоча за собой ведро с черной, от грязи, водой. Сина, отпросившись на кухню за ужином, куда-то пропала. Конюха еще бы поискать, чтобы натаскал воды в ванную. Хочется смыть с себя пот и грязь сегодняшнего дня.

Только тишина кругом, никого нет. Все будто про меня забыли. Или больше не хотят видеть.

Тяжело вздыхаю. Беру в руки свечу и решаюсь выйти из комнаты в полумрак незнакомого дома.

Глава 11.

Зажгла свечу и решила пойти на кухню. Перекусить мне не помешает. Я сегодня достаточно потрудилась, чтобы вознаградить себя маленьким кусочком пирога. Кухарка месила тесто, значит точно к ужину будет выпечка.

При мысли о сдобных булочках мой рот наполнился слюной. Я представила посыпанный сахарной пудрой кусочек пирога и невольно сглотнула. Живот жалобно заурчал, призывая немедленно наведаться на кухню.

«Сегодня можно! Калорий потрачено много!» - разрешила я себе и чуть ли не бегом спустилась по лестнице. Чем ближе я подходила к кухне, тем явственнее разливался в воздухе сладковатый аромат сдобы, что кружил голову и заставлял в предвкушении раздувать ноздри.

Из приоткрытой двери лился теплый свет и слышались веселые голоса. Звонкий смех и доминирующий над всем этим гамом голос Сины:

- Хозяйка у меня не сахар! Загоняла, жуть. День только начнется, как она уже орет на весь дом – «Сина, умываться! Сина, чистую сорочку!» И к столу ей подавай только куриную грудку и фрукты. Пироги не ест и от каши с салом нос воротит. Так что, кончится скоро ваша вольная жизнь.

- Это мы еще посмотрим! - узнаю я сиплый голос кухарки.

Крадусь совсем близко к двери и замираю в тени, не решаясь нарушить царящую на кухне веселую атмосферу. Им так хорошо без меня. Легко и беззаботно. А я … я только всех пугаю.

- Страшна уж больно твоя леди. И как только хозяин на такой женился? – режет слух писклявый голосок хромоногой девчонки.

- Приданое хорошее наверняка за ней, хозяину нужно по долгам платить, - с трудом разбираю я шепелявый говор смотрителя.

- С такой ни за какие деньги в постель не ляжешь, - с усмешкой пыхтит кухарка, - ладно бы еще покладиста была, так злая, как ведьма. Еще и страшная, как болотное чудище. Не зря ее хозяин от себя подальше отослал. Сам-то неизвестно когда явится.

- Заколдованная она. По предсказанию от поцелуя должны были чары развеяться, а оно вон как… Только характер испортился, - поясняет Сина.

- Неужто ее хозяин целовал? – испуганный возглас девчонки.

- В храме, когда их союз благословляли. Может было мало поцелуя, да ваш хозяин не решился…

Я задыхаюсь, слыша их сдержанные смешки. Как смеют! Судят меня за спиной. И Сина хороша! Все про меня разболтала. Хочется ворваться и устроить скандал. Чтоб не сомневались в моем вздорном характере.

- Жалко ее, - Сина громко вздыхает, - поди не сладко с таким лицом жить.

- Бедняжка, - прорывается жалостливый тонкий голосок девчонки.

- Не повезло нашей леди. Иди, Сина, отнеси ей кусок пирога. Голодная поди… - охает кухарка.

Их жалость разбивает мне сердце. Это больнее, чем смешки. Постоять я за себя могу, но вот ответить на жалость нечем. Да и правы они во всем. Неуклюжая, никому не нужная уродина со скверным характером. И ничего не изменить. Сколько ни старайся.

Храбрюсь. Нечего меня жалеть. Я со всем справлюсь. Вон, даже уже худеть начала. Кажется, даже намек на талию появился.

Вскидываю гордо голову и уверенно вхожу на кухню.

Первое, что бросается в глаза - это ярко пылающий очаг, от которого разливается живительное тепло. Так уютно от этого.

Перевожу взгляд на притихшую компанию слуг, что молча взирает на меня, сидя за кухонным столом. Следят за каждым моим движением напряженными взглядами. Так, а это кто? Не верю своим глазам. Ребенок! Девочка в светлом чепце уставилась на меня испуганным взглядом и указав в мою сторону пальцем, закричала:

- Там чудовище!

Глава 12.

Сбегаю. Через анфиладу заброшенных комнат вверх по темной лестнице. К себе в комнату.

Огонь в камине еле тлеет. Я ворошу угли. Бесцельно брожу из угла в угол по комнате, и в моей голове все звучит детский голос:

- Чудовище!

Беру в руки подсвечник и подхожу к зеркалу. Вглядываюсь в свое отражение. Бесформенная фигура в безразмерном, мышиного цвета платье, спутанные пряди волос торчат вверх. И лицо. Словно застывшая уродливая маска.

- Чудовище! Настоящее чудовище! Ненавижу!!!

Подсвечник летит прямиком в мое отражение, и оно разлетается на части. Рассыпается сотней осколков, множа мое безобразное лицо.

- Ненавижу! Все ненавижу! Себя. Этот дом. Этот мир.

Душат слезы. Спазм перехватывает горло, из которого готов вырваться яростный вопль.

- Леди, - доносится до меня испуганный голосок Сины.

- Уйди! – ору я, - оставь меня в покое.

И плачу во весь голос. Рыдаю. Извергаю из себя всю горечь, что скопилась во мне за эти дни. Сколько же ее много. Кажется, я готова затопить слезами весь этот мир.

Опускаюсь на колени, не в силах держаться на ослабших ногах. Закрываю ладонью лицо, продолжая судорожно всхлипывать. Но уже тише. Обреченно. Как человек, что мирится со своим безвыходным положением. И слезы - это мостик для принятия себя.