Развод. Её ребенок важнее нас

Я улыбаюсь, но по щеке катится одинокая слеза.

– Ну хватит. – Мама поднимает мою голову за подбородок и вытирает слезу. Смотрит на меня с нежностью. – Он не стоит твоих слёз.

– Я не за себя. Мне так обидно за нашу дочь. Она никогда не узнает, что значит отцовская любовь и забота.

– Ну как же не узнает, – улыбается мама. – Ты молодая, красивая. Да мужчины в очередь выстроятся! Ещё выбирать будешь.

Я усмехаюсь. Мама просто пытается меня успокоить. Кому нужна тридцатилетняя женщина с ребёнком? Много ли желающих связываться с такой, как я? Да и не хочу я никаких новых отношений. Самое дорогое у меня уже есть, а большего и желать не стоит. Лишь бы Наденька здоровая была и счастливая.

– Мам. – Я набираю полную грудь воздуха и выдаю: – Ты не против, если мы с Надей переедем к вам? Не хочу находиться в этой квартире.

– Да конечно, радость моя! – Мама целует меня в щёку и прижимается ко мне. – Я только рада буду. Давай возьмём самое необходимое и прямо сейчас и поедем. Папе уже не терпится увидеть внучку.

Я радостно киваю. Мы с мамой, наверное, впервые с ходу понимаем друг друга. Это беда сблизила нас, дала понять, что кроме семьи в критический момент опереться не на кого. Мы всегда можем рассчитывать только друг на друга.

6

Демид очень торопился с разводом и не хотел терять ни дня. Все документы были готовы уже утром.

Машина, пока ещё принадлежащая моему мужу, стоит у подъезда обычной панельной девятиэтажки, где находится скромная квартирка моих родителей. Проходящие мимо мальчишки заглядываются на автомобиль и восхищённо обсуждают его, тыкают пальцами, фотографируют. Да, такие машины в этот район не заезжают. Демид словно специально выбрал самую дорогую, хотя обычно ездит на другой.

– Приехал покрасоваться, – усмехается мама, отодвигая шторку и смотря вниз. – Деньги не сделают конфетку из дерьма, – фыркает она и отходит от окна. – Ладно, пойду заберу его бумажки.

Я тоже отворачиваюсь от окна и с Наденькой на руках подхожу к маме. Дочка только что поела, но всё равно не хочет засыпать. Словно чувствует, что папа где-то рядом.

– Давай я. – Смотрю маме в глаза, но вижу в них только злость. – Может, он увидит…

– Не увидит, – резко обрывает меня мама. Затем выдыхает и качает головой. – Девочка моя, – уже спокойнее произносит она, глядя на меня с нежностью. – Я о тебе думаю. Когда Наденька станет старше, ты поймёшь меня. Вот чувствует моё сердце, что добра от этого человека не будет. И я тебя заклинаю, держись ты от него подальше.

– Мама… – Я чуть ли не плачу.

– Знаю, знаю, милая. – Она гладит меня по щеке. – Это сложно, тем более в такой момент. Но на тебя гормоны сейчас действуют. Да и сердце у тебя доброе. Ты же ему всё простишь. Он даже просить не будет, а ты простишь. Ещё полюбишь другого мужчину, вот увидишь. И на твоей улице будет праздник.

– Да не нужен мне никто! – со слезами в голосе говорю я. – Я Демида люблю, у нас дочка. Может, всё же…

На мои плечи ложатся папины ладони. Он всё это время держался в стороне. Не спорил с матерью, не защищал Демида, но и не говорил о нём плохо. Словно хотел что-то проверить, выжидал.

Поворачиваю голову, смотрю на папу, а он улыбается мне так по-доброму.

– Дочка, – выдыхает он. – Я никогда не гонял твоих ухажёров, хоть некоторые из них мне и очень не нравились. Я всегда давал тебе право выбора. Знал, что ты сама сможешь понять, кто тебе ближе.

Улыбаюсь. Папа говорит так тихо, спокойно, и каждое его слово пропитано любовью и заботой.

– Ты всегда была умницей, и я знал, что ты не наделаешь ошибок. Но сегодня я впервые встану на сторону мамы…

– Папа…

– Не перебивай, – произносит он с небольшим нажимом. – Я бы понял Демида, принял бы ваш развод спокойно и даже смог бы видеть его после этого в нашем доме. Но! Но только если бы он не отказался от дочери. Пойми, женщин могут быть десятки, сотни, и для каждой из них в сердце мужчины найдётся место. Но вот ребёнок, а тем более девочка… – Папа качает головой и опускает взгляд. Ему явно тяжело даются эти слова. – Дочка – это святое. Дочка – это душа. Частички ваших душ в этой маленькой принцессе. – Он с нежностью смотрит на внучку. – Если Демид отказался от дочери, то отказался и от своей души. Больше он не мужчина, даже не человек. Просто пустое тело. А от таких ждать хорошего не стоит.

Мне так больно слышать эти слова, они попадают в самое сердце. Слёзы катятся по щекам. Я кладу голову папе на плечо, и он обнимает меня.

– Ну вот. – Мама вздрагивает, будто пытаясь прийти в себя после речи папы, и вытирает навернувшиеся слёзы. – Довёл всех до соплей в такой момент!

Папа начинает тихонько посмеиваться, и я улыбаюсь.

– Вот как я теперь пойду с красными глазами?

Папа подходит к маме и, приобняв её, целует в висок.

– Он будет думать, что это от злости, – усмехается он, и мама в шутку тихонько толкает его. – Даже мне уже страшно. Разъярённая мама-львица с красными глазами.

Мы с папой насмешливо переглядываемся, а мама пытается изобразить злость, только получается у неё не очень.

– Да ну вас, – махает рукой мама и выходит, громко хлопнув дверью.

Папа продолжает смеяться, а вот меня начинает мучить тревога.

– Не грусти, милая. – Папа обнимает меня и ведёт на кухню. – От плохого нужно избавляться.

Он усаживает меня на стул, но я подскакиваю и подхожу к окну. Там, внизу, мама приближается к машине, но не садится в неё, а стоит возле двери со стороны водителя. Демид опускает окно, они с мамой обмениваются парой фраз, и он протягивает пачку документов. Мама резко хватает их и, развернувшись, быстро идёт обратно.

Как хорошо, что рядом со мной папа и мама, они так поддерживают меня. И я даже в какой-то степени согласна, что нам с Демидом нужно развестись. Но насколько же больно видеть, как человек, которому я отдала столько лет своей жизни и подарила прекрасную, здоровую дочь, ломает всё кувалдой, не думая о моих чувствах.

Но мама права: я бы простила Демида. Согласилась бы на любые условия, лишь бы он был рядом, и продолжила бы загонять себя угол. Взвалила бы на себя эту ношу, пока не сломалась бы.

Мама и папа всегда были для меня эталоном семьи. Иногда они ссорились, ругались по мелочам, но никогда не оскорбляли друг друга. В любой ситуации они не теряли уважения друг к другу и всегда находили способ помириться.

Вспоминаю нашу жизнь с Демидом. Она была не такая, как у моих родителей: какая-то чересчур правильная, ровная, без взлётов и падений. Я подстраивалась под мужа, а он… он делал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. Это, наверное, не семья была, а какой-то симбиоз. Не припоминаю, чтобы за десять лет мы хоть раз ссорились.

Вздрагиваю от хлопка двери.

– Этот паршивец ещё и шаболду свою притащил! – вопит мама. Она проходит на кухню и швыряет бумаги на стол. Её лицо красное от злости. – Лёша, прочитай, а то у меня нервов не хватает. Так ему по роже надавать хочется!

Мама почти дымится от ярости. Она ходит по кухне со сжатыми кулаками, пока папа читает документы.

Может, Демид и правда никогда меня не любил, а просто выбрал как самый удобный вариант? Я никогда не спорила, не ругалась с ним, следила за собой и за домом, делала всё, чтобы ему было комфортно. Может, он действительно полюбил эту… другую.

– Ну, всё верно, тут ни к чему не подкопаешься, – серьёзным тоном произносит отец. Он год как вышел на пенсию, но всё ещё подрабатывает юристом и консультирует людей время от времени. – Машина и квартира перейдут к тебе после развода. И Демид отказывается от всех прав на ребёнка. Всё чисто и прозрачно, никаких подводных камней.

– Ты уверен? – Мама с прищуром смотрит на папу.

– Да.

– Тогда всё. – Она переводит взгляд на меня. – Подписывай!

Я сажусь за стол и пододвигаю к себе документы, придерживая другой рукой дочку. Внутри всё трясётся, сердце бешено стучит в груди.

– Мне ничего от него не нужно. Я не хочу квартиру и машину. Пусть всё забирает.

Мама хватается за сердце.

– Как это «ничего не надо»?

– Не хочу. – Я качаю головой, глядя на свою дочурку. – Всё, что мне нужно, у меня уже есть.

– Тебе, может, и не надо. – У мамы вырывается нервный смешок. Она отходит в сторону, потом резко возвращается ко мне. – А ты о дочери подумала? Ей тоже ничего не надо? Для неё возьми! Этот мерзавец…

– Мама! – Я делаю страшные глаза. Надоело, что она плохо отзывается о Демиде при Наде. Пусть он и поступил некрасиво со мной, но он всё же её отец.

Мама делает глубокий вдох.

– Твой бывший муж отдаёт это тебе не за красивые глазки и не за прожитые с ним годы. И не в счёт компенсации. Он платит а-ли-мен-ты. Ты сама говоришь, что он отец Наденьки. Значит, он должен нести за неё хоть какую-то ответственность. Даже после отказа от родительских прав отец обязан содержать мать и ребёнка. Или ты хочешь забрать у дочери то, что ей положено по закону?

Я начинаю сомневаться, вопросительно смотрю на папу.

– Мама права, милая, – одобрительно кивает он. – Демид отдаёт это не тебе, а дочери. Я и папа поможем тебе, чем сможем, конечно, но ты пойми, сейчас не те времена, при которых жили мы. Мы растили детей на энтузиазме, а государство поддерживало. А теперь всё стало платным, нужно много денег. А старше она станет, а учиться когда пойдёт? Оставь для дочери. Если она сама решит, что ей это не нужно, то тогда и думать будем.

– Я не хочу возвращаться в эту квартиру.

Папа усмехается и подходит ко мне, гладит по плечам.

– Никто тебя туда не гонит, – по-доброму произносит он. – Да и не отпущу я своих девочек. Как вы без меня-то будете? Места у нас на всех хватит.

Я улыбаюсь, но меня всё еще гложут сомнения. Папа в чём-то прав, как и мама, но мне так не охота брать у Демида хоть что-то. Он ведь отказался от нас.

– Но я в это не вложила ни копейки. Я не работала, всё это куплено на деньги Демида. Так ведь будет нечестно.

– Ага, нечестно. – Мама закатывает глаза. – Да если бы не он, ты бы работала спокойно. Уже бы карьеру построила. С красным дипломом экономиста тебя бы все компании города с руками оторвали. Сколько предложений ты отвергла только из-за того, что была нужна дома: носки стирать да еду готовить.

– Дочка, ну не сомневайся ты. Квартиру сдадим. А как Наденька подрастёт, решим, как поступить.

Я выдыхаю и ставлю подписи в нужных местах. Мне неприятно это делать, но всё же я соглашаюсь с мнением родителей. Это же не для меня, а для дочери.

Как только я ставлю последнюю подпись, мама сразу же забирает бумаги.

– Ну вот и отлично. – Она, улыбаясь, смотрит на документы. – Надеюсь, он тянуть не будет.

Итак, мама отнесла документы Демиду, и процесс завертелся.

Это продолжалось почти месяц. Даже деньги не помогли утрясти все бюрократические препоны. Было очень больно видеть Демида на заседании суда. Он сидел такой надменный, высокомерный, словно никогда и не любил меня. Ну не могут чувства взять и вот так исчезнуть по щелчку пальцев. Может, я для него ничего и не значила?

Наш развод прошёл тихо, без шумихи, а вот новости о свадьбе Демида и Арины гремели по всем каналам. Ужасно было видеть его целующимся с другой женщиной, видеть, как он заботливо и с любовью кладёт ей руку на живот, чтобы сделать красивый снимок. Со мной он не был таким – сторонился, когда стал появляться живот. Может, он действительно полюбил эту женщину?

Всё происходило слишком быстро. Демид словно специально сыпал мне соль на раны. Я плакала, а вместе со мной плакала и моя дочка. Мама ругалась, забирала Наденьку к себе, проклинала Демида, а отец обнимал и успокаивал меня.

Но только я смирилась со свадьбой, как мой мир сотрясла новость о рождении сына Демида. Князев Демид Андреевич, известный на весь город бизнесмен. Вновь и вновь в газетах появлялись фото, где он выходит из роддома с малышом на руках. Я смотрела на дочку и не могла понять, чем мы хуже?

Сколько бы я себя ни утешала, но зрелище того, как сбываются мои мечты, но только у другой женщины, рвало мне душу на части. Я смотрела, как моя жизнь утекает в руки этой другой, и чувствовала ужасную боль внутри. Мама и папа всегда были рядом. Я бы и дня не смогла прожить без их поддержки.

Время шло, Наденька радовала нас всё новыми достижениями, и я стала забывать о прошлом. Постепенно я научилась заново дышать и смотреть на мир с улыбкой. Да и новости о бывшем муже куда-то исчезли. Возможно, я просто перестала их замечать. А возможно, он стал избегать публичности. Но меня это больше не заботило.

7

Шесть лет спустя

– Мам, пап, мы дома! – громко говорю я, закрывая дверь. – Давай, проходи дорогая, раздевайся.

– Похоже, никого нет.

Надя, не разуваясь, оглядывается. Вижу, что она расстроена.

– Ну ничего. Сейчас мы с тобой чаю попьём и позвоним бабушке. – Я помогаю ей снять розовый плащ. – Наверное, они в магазин вышли.

– Могли бы и подождать. – Надя дует губки. – Знали же, что мы из садика придём.

– Да ладно тебе.

Я улыбаюсь и щипаю её за щёчку. Когда дочка начинает так обижаться, она становится похожа на куклу: пухлые губки бантиком, шоколадного оттенка волосы и голубые глаза. Вылитая принцесса из мультика.

– Беги на кухню, ставь чайник. Я такая голодная.

Надя вздыхает и с угрюмым видом идёт на кухню, я следую за ней…

– С днём рожденья тебя! С днём рожденья тебя! С днём рожденья поздравляем…!

Мои мама и папа стоят на кухне в праздничных бумажных колпачках. Папа держит в руках торт, сделанный на заказ: с мультяшными феями, которые так нравятся Наде.

Глаза моей дочери загораются, её улыбка озаряет всё вокруг. Она прижимает ладони к груди и смотрит на меня.

– Ну, давай. – Я киваю ей. – Задувай свечи.

Надя набирает полные лёгкие воздуха.

– Стоп! – серьёзным тоном говорит папа и смотрит на внучку. – А ты желание загадала?

Надя кивает.

– Тогда давай!

И дочь задувает свечи. Мы все радуемся, смеёмся, я хлопаю в ладоши и целую Надю в обе щёки. Бабушка с дедушкой тоже поздравляют свою любимую внучку.

– Я думала, вы забыли! – Надя всё ещё наигранно дует губки.

– Да как мы забудем?! – в один голос отвечают папа с мамой.

– Давай, мой руки и за стол! – добавляет мама. – А то мы торт без тебя съедим!

– Нет!

Дочка отодвигает меня и убегает в ванную. Я, улыбаясь, сажусь за стол.

– У нас же сегодня двойной праздник, – замечает мама, нарезая торт. – День рождения и новая работа. Компания стабильная, крупная, зарплата хорошая, офис большой. Ой, Настя, какая же ты у нас молодец!

– Умная, прямо как мама, – поддакивает папа.

– Ага, – усмехается мама. – И добрая, как папа. Как ты с таким характером столько времени юристом проработал?

Не выдержав, встаю и обнимаю обоих родителей, целую их по очереди.

– От всех взяла понемногу.

– А меня? – Вернувшаяся Надя хлопает глазами, глядя на нас. – Это у меня день рождения!

Мы все дружно кидаемся к ней.

– Сейчас мы тебя зацелуем!

Надя визжит, пока мы целуем её кто куда попадает.

– Ну всё! Хватит, хватит!

Я и родители оставляем её в покое, а потом мы все вчетвером садимся за стол. Шутим и смеёмся, пока пьём чай с тортом.

– Мама завтра поведёт меня в торговый центр, за игрушками, – хвастается Надя. – Она мне обещала купить всё, что я захочу! И новое платье! А потом мы пойдём на праздник!

– А ты всех друзей позвала? Никого не забыла? – спрашивает мама.

– Конечно. Все придут с подарками!

– Ну, главное – не проспать. – Папа, прищурившись, смотрит на часы. – Если поздно ляжешь, то будешь сонная и веселиться не сможешь.

– Всё я смогу! Я сильная!

– А время-то уже! – Я растерянно смотрю на стрелки часов. – Быстро в ванную и спать! Нам ещё голову мыть!

Дочь ни в какую не желает стричься, и теперь каждое мытьё головы для нас превращается в испытание. Отрастила косу: волосы густые, блестящие, немного вьющиеся, просто загляденье, – но вот уход за ними – это кошмар.

Надя, не споря, спрыгивает со стула и бежит в ванную комнату, папа уходит за ней, чтобы отрегулировать воду, а я помогаю маме убрать со стола.

– Как же я рада за тебя, дочка. – Мама улыбается и приобнимает меня. – Всего ничего лет прошло, а ты вон как взлетела.

– Да ладно тебе. Я обычный штатный экономист.

– Зато компания какая большая. Там ведь конкуренция огромная. Видел бы этот Демид, что ты без него можешь! Чуть всю жизнь тебе не загубил.

– Ну перестань. – Я морщусь.

Мне неприятно вспоминать о бывшем муже. Но в каждый день рождения Нади я жду от него если не звонка, то хотя бы сообщения. До сих пор не верится, что он так просто от нас отказался.

– Там, наверное, и мужчин много работает. – У мамы загораются глаза, она загадочно улыбается. – Найдёшь себе кого-нибудь.

– Мам, ну какие мужчины? Я работать иду, а не личную жизнь устраивать.

– Ну и что? Одно другому не мешает.

Я качаю головой. Маму не переубедить. За последние два года её мечта вновь выдать меня замуж превратилась в манию. Она всю жизнь прожила с папой и не понимает, как можно быть счастливой, не имея рядом мужчину. А мне это всё не нужно, я и так счастлива. Моя дочь, мама, папа – они есть у меня, и главное, что все они здоровы. Нам всего хватает. Может, мы не живём в особняке, но счастья от этого меньше не становится.

8

Суета начинается с раннего утра. Наде всё не так: она хочет быть самой красивой на своём празднике и сводит нас всех с ума. Приходится даже сделать ей лёгкий макияж. Предвижу, что этот день будет очень тяжёлый, и после него мне понадобится недельный отпуск.

В магазине Надя носится от витрины к витрине. На часах чуть больше двенадцати, а я уже безумно устала, но всё равно: я счастлива.

– Вот это!

Дочь протягивает мне какую-то игрушку. Вглядываюсь в это существо, даже не могу понять, что это… Собака? Единорог? Какая-то птица?

– Это Баффин, – смеётся Надя, видя моё замешательство. – Они сейчас почти у всех.

Невозможно уследить за её увлечениями: только выучу одно, как через день появляется что-то новое.

– Хорошо.

Я улыбаюсь, ещё раз осматриваю странное существо, потом изучаю цену. Должно быть, в эту игрушку вшит слиток золота, по-другому я просто не могу объяснить её стоимость. Но я обещала Наде купить то, что она попросит, и сдержу своё слово.

– Тогда на кассу?

Дочь радостно кивает и берёт меня за руку. Когда мы поворачиваемся, рядом с нами мужчина в костюме роняет несколько игрушек, и они разлетаются в разные стороны. Надя тут же кидается помогать и поднимает одну из них. Я тоже наклоняюсь и, схватив парочку, встаю и ставлю их на место.

– Спасибо, – раздаётся позади голос.

Я цепенею, мне кажется, что у меня кровь застыла в жилах. В голове вспышками проносятся кадры из прошлого. Его улыбка, его глаза…

– Мам, идём. – Надя дёргает меня за руку, а я не могу пошевелиться. В ладонях появляется дрожь.

– А вы не подскажете, что может понравиться мальчику пяти лет? Тут столько всего, я просто запутался.

– Вот эти штуки точно понравятся! – весело говорит Надя. – Они сейчас модные!

Время словно повернулось вспять. Я начинаю медленно оборачиваться. Этот голос я узнаю из сотен других, но всё же остаётся надежда, что я ошиблась.

На мою дочь смотрит темноволосый мужчина в костюме. Демид! Это он! Я перестаю дышать, сжимаю ладонь дочери и завожу её себе за спину.

Демид поднимает голову, и его глаза расширяются от удивления. Меня потряхивает, я, кажется, забыла все слова на свете. Сглатываю, губы дрожат. Чувствую, что любопытная Надя выглядывает из-за моей спины.

На лице Демида проступает улыбка. Какое-то время он смотрит на меня, затем опускает взгляд на нашу дочь, и вновь поднимает его на меня.

– Привет, – выдыхает он немного растерянно.

Кажется, я начинаю приходить в себя. Дышу ровнее, всматриваюсь в лицо бывшего мужа. Это точно он, но не такой, каким я его помню. Он похудел. Под глазами тёмные круги, на лице морщины, волосы немного растрёпаны. Кажется, даже рубашка не первой свежести. Он похож на того Демида, но это будто и не он – нет того блеска в глазах, той самоуверенности. Из него словно ушла почти вся жизнь.

– Это Наденька? – Демид, взглянув на мою дочь, садится на корточки. – Привет.

Я сильней сжимаю ладонь дочери, пытаюсь заслонить её собой. Столько лет я ждала, когда Демид вспомнит про нас, захочет увидеться с дочерью, и вот это произошло, но теперь мне почему-то хочется спрятать Надю от него.

Демид встаёт и отступает на несколько шагов.

– Как у вас дела?

– Всё… Всё хорошо.

Непривычно видеть его таким… Таким несчастным?

– Как у тебя?

Улыбка Демида подрагивает, он словно вспоминает о чём-то печальном, но тут же отгоняет от себя эту мысль.

– Тоже всё хорошо. – Он вновь смотрит на Надю. – Я так рад вас видеть. Ты очень красивая.

– Спасибо, – тихо отвечает дочь.

Странно, но моя всегда такая общительная дочь сейчас прячется за меня. Возможно, чувствует мою настороженность. Она дёргает меня за руку.

– Мам, мам, нам надо идти. – Надя тянет меня в сторону касс. – Уже, наверное, ребята пришли, а нас нет.

– Вы куда-то торопитесь? – Демид делает шаг вперёд. – Я бы хотел…

– Да, мы торопимся, – обрываю его я. Часто киваю и одновременно с ним делаю шаг назад. – Нас ждут друзья Нади.

Демид явно не понимает, о чём я говорю. Скорее всего, он даже не помнит, когда родилась его дочь.

– У Нади вчера был день рождения.

– Да… Точно. – Он поджимает губы и виновато опускает голову. – С днём рождения, Надя.

– Спасибо, – кротко отвечает Надя, продолжая тянуть меня за руку.

– Извини, нам нужно идти. – Я улыбаюсь и делаю ещё один шаг назад.

– Понимаю. – Демид улыбается и кивает.

Я поддаюсь напору Нади, и мы быстрыми шагами идём к кассам.

– Я позвоню! – кричит Демид нам вслед.

Меня всю трясёт, дыхание срывается. Не могу больше ни о чём думать, перед глазами стоит лицо Демида. Что с ним произошло? Он словно больше не он. Мне жаль его, но в то же время я боюсь.

На автомате оплачиваю покупки – даже на цену не смотрю, и мы с дочкой спешим в игровую. Не выходит взять себя в руки, я всё думаю о встрече с Демидом. Сердце никак не может успокоиться, я чуть ли не с ума схожу. Праздник проходит мимо меня, я словно выпадаю из реальности. Дети, родители – они улыбаются, веселятся, а я сижу в уголочке, погружённая в свои мысли.

Что случилось с Демидом за эти шесть лет? Сколько раз я представляла эту встречу, но кто бы мог подумать, что всё произойдёт вот так? Она принесла так много вопросов.

Достаю мобильник и начинаю искать последние новости о бывшем муже, но ничего нет, он словно исчез с радаров. Есть несколько статей о его компании, об её успехах, но нет новых фотографий самого Демида, только какие-то старые.

Последнее, что мне удаётся найти – фото с отпуска трёхлетней давности. Демид, его жена и их сын – они все выглядят счастливыми. Образцовая семья. Но на этом фото всё ещё не тот мужчина, которого я встретила сегодня в магазине.

Ничего не понимаю… Что такое произошло, из-за чего он так сильно изменился? Демид не выходит у меня из головы.

Время пролетает незаметно, и весь праздник дочери проходит практически без моего участия. Я совершаю какие-то действия на автомате, словно робот, мыслями находясь где-то далеко.

Постепенно гости начинают прощаться и расходиться. Я оплачиваю счёт, и мы с Надей выходим из игровой. Она весело прыгает рядом со мной, и я немного отвлекаюсь от раздумий. Чуть злюсь на бывшего мужа – он отнял у меня такой прекрасный день!