Собственность генерала. Скандальная история лекарки

Когда нас подталкивают вперёд, я чувствую себя мясом на прилавке. Лили впивается в мою руку так, что пальцы белеют.

Глашатай орет, перекрывая гам:

- Лот десятый! Здоровая, работящая! Молодая! Рожала, но крепка! Знает травы. С ребёнком пяти лет. Долг - сто монет! Срок отработки – год!

- Беру! – противный голос режет вслух. Я смотрю вперед на толпу. Прямо перед помостом трактирщик Дорк. Смотрит нагло, перехватив мой взгляд. Ухмыляется, словно говоря: «Никуда ты от меня не денешься».

На его щеке ещё видны мои царапины. Меня тошнит от страха.

- Сто десять! - кричит какой-то мужчина в одежде управляющего.

- Сто двадцать! - торгуется Дорк.

- Сто пятьдесят! - перекрикивает купец с брюшком. - Но без девочки!

Лили вздрагивает, как от удара. Я готовлюсь к худшему. Отдать её - всё равно что отрезать часть себя.

Дорк плюёт себе под ноги.

- Двести! - его голос гремит победно. - И они мои!

Зыркает на нас, плотоядно улыбаясь. И тут до меня доходит - всё было продумано заранее. Просчитал, когда сдавал нас страже из-за дюжины разбитых тарелок. Эта мразь собирался нас купить. Использовать по своему усмотрению. Получить послушную рабыню на год. Знал, что никто не станет торговаться всерьёз за женщину с ребёнком.

Толпа затихает.

- Если больше никто не желает оспорить, то лот номер десять уходит…

- Стойте! - раздаётся голос в глубине толпы. - Тысячу монет. И я забираю их прямо сейчас.

15

За помостом - расчётное место: массивный стол под полосатым навесом, стопки бумаг, чернильница, весы для монет. Покупатель передаёт сумму, чиновник неторопливо пересчитывает, сверяет, записывает в толстую приходную книгу с кожаным переплётом. Шуршит перо, каплет воск на сургучную печать.

- Сделка совершена.

Я наблюдаю, как к столу подходит господин средних лет. Осанка выправленная, камзол до колен украшен неброской вышивкой. Сапоги начищены до зеркального блеска.

- Лот номер десять, - равнодушно бросает он и из мешочка выкладывает перед чиновником десять столбиков по десять монет.

- Все точно. Можете забирать. Но сначала распишитесь в договоре.

Договор? Я встрепенулась. Крепче сжимаю руку Лили и решительно шагаю к столу, игнорируя удивлённый взгляд солдата, который нас конвоирует.

- Простите. Если этот документ касается меня и моей дочери, я хотела бы с ним ознакомиться.

Оба мужчины поднимают на меня взгляды. Чиновник - с явным раздражением. Покупатель - с холодным любопытством, словно увидел, как купленная лошадь сама начала изучать контракт на продажу.

- Стандартный договор, - нехотя цедит чиновник. - Господин выплачивает долг, а в обмен получает рабочую силу.

- Сроком на год? - уточняю я, не отводя взгляда.

- Всё верно. Видите, я зафиксировал дату. У нас всё по чести.

- Какого рода труд? - настаиваю, особенно внимательно глядя на «господина». - В договоре это указано?

- Это в договоре не фиксируется. Ваш новый хозяин сам определит то, чем вам предстоит заниматься.

- Рабовладельческий строй какой‑то, - не сдерживаюсь, бурчу сквозь зубы.

- Идите за мной, - кивает мне господин, даже не повернув головы.

Я настороженно смотрю на его широкую спину. Мелькнула мысль сбежать. На рынке много народа, легко затеряться. Но что дальше? В этом городе оставаться нельзя. Наверняка искать будут. И неизвестно какова будет расплата за мой необдуманный поступок.

Мы выбираемся из толпы и идем практически вровень.

- Я лекарь. Многое могу. Хочу, чтобы это учитывалось при определении моих обязанностей, - произношу чётко, чтобы услышал.

Он лишь хмыкает, не замедляя шага:

- Решать не мне.

- А кому?

- Вашему новому хозяину.

- А разве это не вы? - я сбиваюсь с шага.

- Нет. Я лишь доверенное лицо. Видите впереди экипаж?

Я киваю.

- Садитесь в него

Мы садимся. Внутри несколько человек. Среди них узнаю пожилую женщину из долговой камеры. Она оживляется:

- И вас купили! - радостно восклицает. – Будем держаться друг друга.

- Кто наш хозяин? - тихонько спрашиваю я.

- Какая разница? Главное - на следующей остановке покормить обещали. Обращаются хорошо. Так что не пропадём, - отвечает она.

Я не отвечаю. Разница есть всегда. Особенно когда за тебя платят тысячу монет.

Пассажиры перешёптываются, выглядят довольными. Рядом - две молодые женщины. Напротив - трое мужчин, крепких, явно приобретённых для тяжёлого физического труда. Но когда они между собой начинают обсуждать оплату, понимаю: это наёмные рабочие. Судя по разговору - плотники, едут на стройку.

Экипаж трогается. Колёса стучат по булыжнику, потом переходят на мягкую дорогу. Через пару часов мы останавливаемся не у постоялого двора, а в чистом поле. Нам приказывают выходить.

Мы выходим последними. Я специально тяну время, оглядываюсь.

Позади экипажа несколько гружёных телег. Ящики, бочки, свёртки под промасленной тканью. Всё аккуратно уложено. Рядом - небольшой лесок, и дальше блестит узкая голубая лента реки. Место выбрано удобно: вода, дрова, открытое пространство.

- Мужчины - за хворостом и водой! - раздаётся команда. - Женщины - готовить обед!

Солдаты вытаскивают из телеги два больших котла. Несут их к реке.

Со стороны начала обоза к нам приближается всадник. Высокий, в тёмной форме, плащ развевается за спиной. Он едет быстро, уверенно, не сбавляя хода, и уже издалека что-то выкрикивает. Люди сразу оживляются, выполняют приказы. Все мужчины в форме. Солдаты.

Я неотрывно смотрю на приближающегося мужчину. Сердце екает прежде, чем успеваю понять.

- Воитель! – восторженно тянет Лили, дергая меня за руку.

Он останавливает коня в шаге от нас, и мы сталкиваемся взглядами.

Дорогие читатели!

Еще одна история литмоба ждет вашего внимания

"Жена по договору. Наследник для генерала"

https://litnet.com/shrt/drDK

16

Всего миг я смотрю в его глаза. В них огонек узнавания и легкий интерес. Любопытство как я себя поведу.

- Как ваша рана, генерал? – спрашиваю. Удивительно, что голос звучит ровно. Внутри все колотится от шока. И непонимания как быть дальше.

Он нас выкупил. Почему? Отказал же, когда я сама пришла к нему.

- Все в порядке, - бросает он.

- Вам ещё рано сидеть верхом, - вырывается у меня, и я не могу сдержать осуждающий тон опытного медика, видящего глупое упрямство пациента. - Нагрузка на мышцы чрезмерна. Швы могут разойтись, начаться кровотечение. Вам следовало бы ехать в экипаже.

Я невольно хмурю брови, взгляд сам скользит к его бедру. Тёмная ткань брюк кажется чуть пропитанной кровью - или это лишь игра теней? Мне неловко разглядывать, но профессиональный инстинкт берёт вверх.

- Если позволите, я бы осмотрела рану, - голос всё же дрожит. Внутри - противоречие: хочется бежать от этого мужчины как можно дальше, но он мой пациент. Нужно убедиться, что нет воспаления, что швы держатся.

- Я позову вас. Позже, - отрывисто звучит его голос.

В этом «позже» - целый вихрь скрытых смыслов. Или я просто накручиваю себя?

Мы с Лили помогаем готовить обед. Всем процессом руководит та самая пожилая женщина из камеры должников. Она представляется тетушкой Буше и сразу берёт бразды правления в свои руки. С нами две женщины – Ксана и Марта. Стреляют глазами в сторону солдат и негромко переговариваются.

Мы чистим картошку и морковь. Лили старается изо всех сил, сосредоточенно скребет морковку, высунув кончик языка.

Тетушка Буше закидывает овощи крупными кусками в котлы. Следом – крупу. Находит на поляне стебли дикого лука и просит поискать еще. Мы с Лили уходим в одну сторону. Ксана и Марта в другую.

- Мама, воитель теперь наш хозяин? – спрашивает Лили.

- Да. Но не называй его так. Теперь он для нас господин.

- Но это же хорошо? Он добрый, - тянет Лили, срывая пучок дикого лука.

Я замечаю лечебные травы - зверобой, ромашку, тысячелистник - и рву небольшой букет.

- Каким бы добрым он не казался, нужно быть осторожной, Лили. Правила не отменяются – не бегать, не шуметь и поменьше попадаться ему на глаза.

- Я знаю, - шепчет дочка, втягивая голову в плечи.

- Но сейчас можно, - я наклоняюсь и обхватываю плечи, шепчу, - Догоняй.

Мы делаем небольшой круг по полю. Лили смеётся, бежит, спотыкается, снова бежит. Щёки розовеют, глаза горят восторгом. После тесных стен обители это поле кажется ей целым миром.

Мы возвращаемся к лагерю. Похлебка вовсю кипит и пахнет вполне недурно. Тетушка Буше, ловко орудуя ножом, режет пучки лука. Добавляет в похлебку. А после громовым голосом кричит:

- Готово. Снимайте котлы с костра.

Тетушка Буше берет половник и разливает похлебку по тарелкам. Солдаты садятся своим кружком. Слуги - отдельно.

- Вкусно, тетушка Буше, - тянет один из мужчин, подбирая хлебом остатки похлебки, - вы, никак, раньше кухаркой служили.

- Работала при кухне у лорда Бьерка. Так что опыт имею. Теперь нашего хозяина буду кормить, - гордо отвечает она.

- У меня тоже опыт имеется, - говорит Марта, - так что возьмите меня в помощницы, тетушка Буше. Не пожалеете.

После обеда споро моем посуду и трогаемся в путь. К вечеру впереди показывается замок. Две массивные башни вздымаются по углам, их каменные зубцы пронзают закатное небо. Но одна сторона здания выглядит разрушенной: почерневшие стены словно после пожара, окна без стёкол зияют чёрными провалами.

Обоз с грохотом въехал во внутренний двор, вымощенный неровным булыжником, поросшим в трещинах жесткой травой. Едва колеса замерли, как из замка нам на встречу выбегает высокий и худой старик.

- Господин Эдриан… - выдыхает он. - Боже правый, сколько лет…

Я внутренне вздрагиваю, когда генерал спешивается. Чуть неловко. Прикусывает губу, когда наступает на больную ногу. Солдат тут же подбегает и подаёт костыли.

- Определи людей, Сирин. После расскажешь, как тут у вас… - бросает он старику.

Нам с Лили достается маленькая комната на нижнем этаже, в той же части, что и кухня. В комнате две узкие кровати с соломенными тюфяками, простой деревянный столик, табурет и комод.

Две наши спутницы селятся по соседству. Ещё одну комнату занимает мадам Буше. Она тут же требует показать кухню и уводит с собой одну из девушек.

К нам заходит Ксана. С любопытством осматривает нашу комнатку.

- Неплохо, - говорит она с лёгкой усмешкой. - Меня в покои определили. Прислужницей. Господину генералу стол накрывать, комнату убирать, постель… готовить. - Она делает многозначительную паузу. - А ты чем заниматься-то будешь?

Не успеваю ответить. Появляется седой старик, тот самый, что встречал нас у ворот. Он ворчливо вопрошает:

- Кто из вас лекарка? Господин требует к себе. Немедленно.

17

Меня приводят в спальню. В камине едва тлеют угли; рядом в углу стоит тяжёлый дубовый сундук. Стены украшают перекрещённые клинки да портрет женщины в тёмной рамке. Возле стены - широкая кровать с откинутым покрывалом. Белизна простыни в полумраке комнаты приковывает взгляд.

Сердце невольно ёкает. Я не понимаю, что ждать от этого мужчины. Я полностью в его власти. На целый год.

Звук костылей, мерно стучащих по дубовому полу, заставляет меня обернуться. Генерал тяжело проходит через всю комнату, пока не останавливается у высокого кресла у камина. Отшвыривает костыли к стене — они с грохотом падают, нарушив тишину. Опирается обеими руками о спинку кресла и разворачивается ко мне.

- Пришли, - констатирует, скользнув по мне взглядом.

Его лицо в сумраке кажется высеченным из серого камня: напряжённые скулы, тень от густых бровей, скрывающая глаза.

- Вы хотите, чтобы я осмотрела вас? - спрашиваю, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

- Господин… - добавляет он.

- А… - понятливо тяну я. - Позвольте осмотреть вашу ногу, господин. Вы же для этого меня пригласили?

- Я для этого тебя купил. Надеюсь, не зря потратил столько денег, - саркастично произносит он, словно желая позлить меня.

- Хорошие лекари нынче дороги. Так что снимайте штаны, господин, и приступим к осмотру.

Кажется, он немного теряется от моего напора. Приподнимает бровь, но не спорит. Расстегивает пояс и медленно стягивает брюки до колен, оставаясь в исподнем. Тяжело опускается в кресло, вытянув больную ногу.

Я подхожу ближе, замечая лихорадочный блеск в глазах и нездоровый румянец на щеках. На рану смотреть страшно: повязка промокла насквозь сукровицей и сбилась набок, обнажая воспалённые края.

- Боги правые… - вырывается у меня сквозь зубы. Я бросаю на него взгляд, полный профессионального гнева. - Вы что, решили проверить, насколько прочны ваши швы? Или просто хотите стать калекой, который волочит ногу?

Мужчина шумно выдыхает, играя желваками. Как‑то сразу теряет всё своё напускное высокомерие.

- Не нужно пустой болтовни. Просто сделайте что‑нибудь. Я не могу передвигаться на этих… - он кивает в сторону костылей.

Я закатываю глаза.

- У меня ничего нет. Нужны лекарства. Я не могу из воздуха сотворить чудо.

- У Сирина наверняка есть запасы лекарственных трав.

- Я обязательно спрошу у него. А пока вам нужно лечь. У вас лихорадка.

Я прикладываю пальцы к его щеке. Колючий. Горячий. Он чуть дёргается под моим прикосновением, словно не привык к ласке.

- Я вам помогу добраться до постели, - стараюсь говорить мягко, но без жалостливых нот.

- Я сам, - бросает упрямо.

- Конечно, сам. Я просто подстрахую… господин.

Делаю шаг назад. Он снимает штаны, сбрасывает домашние туфли. Потом опирается на ручки кресла и приподнимает тело. Идёт до кровати, волоча ногу, с неестественно прямой спиной. Предупреждающе взмахивает рукой, когда я делаю движение поддержать его.

- Сам!

«Сам так сам. Упрямый… и гордый», — мысленно заключаю я.

Я ухожу разыскивать Сирина. Нахожу на кухне, где он громко спорит с тётушкой Буше.

- Господин Сирин, - окликаю я его, - генералу требуется помощь. Нужны лекарственные травы, мази, настойки… Всё, что у вас есть. Я отберу нужное.

- Мы ещё не закончили, - грозит Сирин тётушке Буше, а та лишь ухмыляется, уперев руки в боки.

Сирин открывает дверь в кладовую и демонстрирует мне мешочки с травами. Я открываю каждый, принюхиваюсь. В миску щепотками добавляю то, что мне пригодится.

На кухне в котле есть горячая вода. Завариваю в миске травы для промывания раны. Отдельно в кружке приготавливаю отвар из коры ивы, чтобы сбить жар.

Возвращаюсь в спальню к генералу. Он не спит. Напряжённо следит за моим приближением. Ставлю всё своё «богатство» на стол недалеко от кровати.

Первым делом распутываю старую повязку. От раны неприятно пахнет, и её вид мне совсем не нравится. А ведь когда я осматривала рану пару дней назад, всё было совсем неплохо.

Придвигаю табурет к кровати, ставлю рядом миску с тёплой кипячёной водой, куда уже насыпала щепотку ромашки и календулы. Готовлю чистые тряпицы и острый маленький нож, который одолжила у Сирина, предварительно прокалив его лезвие в пламени свечи.

- Сейчас будет больно, - предупреждаю. - Гнойный очаг нужно вскрыть и очистить. Иначе воспаление пойдёт глубже.

Он лишь кивает, уставившись на балки на потолке. Руки сжал в кулаки, словно он готовился к бою.

Я аккуратно разрезаю нарыв у края раны. Он даже не дрогнул - только губы побелели от напряжения. Гной вытек густой струйкой. Я вычищаю его смоченными в отваре тампонами, пока не показалась чистая, хоть и воспалённая, кожа.

В конце промываю всё настоем трав, высушиваю чистой тканью и накладываю повязку.

Всё это время мы молчим. Тишину нарушает только его сдержанное дыхание, плеск воды и треск углей в камине.

- Как вы вообще оказались на том рынке? - спрашивает он вдруг, разрывая тишину.

- Сбежали из обители, потому что Лили хотели отправить в приют. Именно поэтому я попросила вас о помощи - дать место в вашем обозе. - Голос звучит обвиняюще. Потом тише добавляю: - Спасибо, что выкупили нас. Трактирщик сдал нас страже за разбитую посуду. У меня не было денег… А он… пытался воспользоваться ситуацией. - Я прикусываю губу, не в силах продолжить. Ловлю на себе пристальный взгляд мужчины. - Если бы не вы, господин, мы бы снова оказались в его власти. Я благодарна вам. Обещаю, вы не пожалеете, что взяли меня лекаркой в свой замок.

- Для начала вылечите мою ногу, - хрипло, с усмешкой говорит он.

- Тогда больше никакого самоуправства. Постельный режим - минимум три дня. Я буду менять повязки утром и вечером. Буду приносить отвар и еду. Если встанете раньше времени - моя ответственность кончается. Договорились, господин?

Уголок его рта дрогнул в подобии усмешки.

- С тобой сложно спорить.

- Вот и не нужно, - я быстро отворачиваюсь и иду к выходу, пряча улыбку.

Дорогие читатели!

Приглашаю в увлекательную историю нашего литмоба

"Я попала в измену генерала"

https://litnet.com/shrt/620z

18

От Сирина я узнаю, что нашего нового хозяина зовут - Эдриан Гордан. Думаю, что ему подходит это имя. Гордости ему точно не занимать.

Ксана на него облизывается как кошка на сметану. Оно и понятно. Он красивый мужчина. Видный. Правда суровый и колючий на вид. К такому не подступишься если сам не пожелает. А то, что до нас ему дела нет я восприняла с видимым облегчением.

Утром зашла к генералу, чтобы проверить самочувствие. Пока перевязывала рану и обрабатывала настоем, в спальню вошла Ксана. Плавно. Покачивая бедрами. Слишком тесный лиф соблазнительно подчеркивал полукружья груди.

- Я принесла завтрак, мой господин, - произнесла она с придыханием, появляясь в поле зрения Эдриана. Он полусидел на кровати. Внимательно следил за моими манипуляциями. Действия моих пальцев на его ране его волновали больше, чем вздымающаяся грудь Ксаны.

- Спасибо. Можете идти, - не глядя на нее, бросил он.

- Я могу остаться… и помочь, - я легко могла представить, как Ксана хлопает ресницами, произнося эту фразу.

- Я достаточно владею руками, чтобы обслужить себя сам, - рыкнул Эдриан. Ксана удостоилась его колючего недовольного взгляда и тут же выскочила за дверь.

- Зачем вы так? – не удержалась я.

- Как так? Я искал служанку, а не девицу, мечтающую влезть в мою постель, - говорит Эдриан.

- С чего вы это взяли? Так уверены в своей неотразимости… господин?

Он прищурился, изучая моё лицо, ища скрытую насмешку.

- В своей неотразимости я не уверен, - хрипло сказал он, откидываясь на подушки. - Но в её намерениях - да. Таких, как она, я видел достаточно. Им нужен не я, а статус и тёплое место у очага. Особенно если очаг в генеральском замке.

Я закончила накладывать свежую повязку, закрепила её аккуратным узлом.

- Может, вы слишком суровы? Она просто старается понравиться новому хозяину.

- А ты? - его вопрос повис в воздухе, резкий и неожиданный. - Ты тоже стараешься понравиться?

Я подняла на него взгляд. В его серых глазах не было насмешки, лишь холодное любопытство.

- Я стараюсь выполнять свою работу, господин. И тем самым оправдать ваше… вложение. А нравиться вам или нет - это уже вне сферы моих обязанностей.

Уголок его губ дрогнул. Кажется, я снова его позабавила.

- И на том спасибо, - проворчал он. - Ладно, кончай свою возню. Оставь меня. И скажи Сирину, чтобы прислал ко мне счётные книги. Раз лежать, так с пользой.

Решив воспользоваться относительной свободой, я отправилась на разведку. Замок, вернее, его обитаемая часть, была обжитой, но какой-то неуютной. Чувствовалось отсутствие женской руки. Пахло старым деревом и пылью. В некоторых коридорах сквозило так, что гусиная кожа выступила на руках.

Пошла дальше, разыскивая Лили. Опасалась, что она, с её неуёмным любопытством, уже успела облазить все опасные уголки.

Нашла я её в небольшом внутреннем дворике, куда, кажется, редко ступала нога человека. Кое-где пробивалась жухлая трава, а в центре стояла каменная скамья. Рядом с дочерью сидел… мальчик. Лет десяти, не больше. Худой, бледный, в поношенной, но чистой одежде. Он что-то быстро и оживлённо рассказывал, чертя палочкой на земле, а Лили, подперев кулачками щёки, слушала, раскрыв рот.

- Лили?

Она вздрогнула и обернулась. Лицо озарилось улыбкой.

- Мама! Смотри, это Тобиас! Он сын конюха! Он знает, где тут живут летучие мыши, и как найти гнездо сокола, и показывал мне старый колодец, но туда нельзя, потому что там страшно!

Мальчик вскочил, смущённо потупив взгляд и отдавая мне что-то вроде поклона.

- Здравствуйте, госпожа лекарка.

- Здравствуй, Тобиас, - мягко ответила я. - Рада, что у Лили появился друг. Но, солнышко, - я повернулась к дочери, - ты же помнишь наши правила? Не отходить далеко и не лазить, где опасно.

- Мы не лазили! Мы просто гуляли! - убеждённо сказала Лили. - И, мама, смотри, что я нашла!

Она залезла под скаиью и вытащила… куклу. Точнее, то, что от неё осталось. Это была изящная фарфоровая кукла с когда-то прекрасно расписанным личиком. Её платье из тонкой ткани почти истлело, а сам фарфор был покрыт чёрными подпалинами и копотью. Волосы, сделанные из настоящих прядей, спутались и обгорели с одного бока.

- Где ты это нашла? - спросила я тихо, принимая в руки хрупкую находку. Сердце почему-то ёкнуло.

- Там, - Лили указала пальцем в сторону самой мрачной, сгоревшей части замка. - В одной комнате, где всё чёрное. Она лежала на полу, возле большой кровати. Я её вытерла платочком.

Тобиас беспокойно переминался с ноги на ногу.

- Это старая детская, госпожа, - прошептал он. - Там… много, что еще осталось.

Я погладила обгоревшие волосы куклы. Интересно, кому она принадлежала?

- Больше туда не ходите. Это опасно. Полы могут быть прогнившими. Обещаете?

- Обещаю, - кивнула Лили, но её взгляд снова прилип к кукле. - Она же была чья-то. Её жалко.

- Да, - согласилась я. - Она была чья-то. И мы позаботимся о ней. Сначала нужно её осторожно почистить. Помыть. Сшить новое платье.

- Так я могу себе ее оставить? – оживилась Лили.

Я замялась. С одной стороны видно, что кукла брошена. Но с другой – у нее же была раньше хозяйка. И кукла явно дорогая. Такая прислуге не могла принадлежать.

- Давай спросим у Сирина, - ответила я.

Он точно должен знать, что это за кукла. Заодно попытаюсь расспросить, из-за чего произошел пожар в замке.

Дорогие читатели!

Загляните в романтическую историю нашего литмоба

"Непокорная невеста темного генерала"

https://litnet.com/shrt/cT0V

19

Сирина я нашла на нижнем этаже в кладовой. Он гремел ключами, запирая одну из массивных дверей.

Я кашлянула, привлекая к себе внимание.

- Господин Сирин, я хотела бы с вами поговорить…

- Чего тебе? – грубовато произнес он.

У меня было много вопросов. Про кукла и пожар в замке оставила на сладкое. Начала с насущного.

- Мне бы хотелось уточнить свои обязанности в замке. А также хотела бы узнать про оплату.

- Оплату? – Сирин дернул кустистыми бровями.

- На что нам с дочерью покупать одежду, обувь? Я не могу ходить в одном и том же платье. Да и другие мелочи нужны - мыло, нитки, гребень…