Полная версия
Только этого не хватало!.. Стыд-то какой!
Страх придает мне сил и заставляет выкидывать дикие выходки.
Я подскакиваю так, что едва не раскидываю своих доброжелателей, отыскавших меня под деревом и склонившихся надо мной.
Женщина летит вправо, мужчина с фонарем — влево.
— Не троньте нас! — рычу я, как тигрица.
Кидаюсь и рявкаю вполне себе правдоподобно.
Женщина, свалившись вниз головой в колючий куст, отчаянно дрыгает ногами и визжит.
Видны ее икры в полосатых чулках, толстые дебелые ляжки и теплые штанишки, подобие нижнего белья.
Муж ее не из робкого десятка.
Чертыхается, но в себя приходит быстро.
— Тише, дамочка! — рычит он, раскачивая фонарем перед собой как охранным амулетом. — Никто вас не тронет! Да кто за вами гонится?!
Я вспоминаю лицо леди Милдред, и меня начинает трясти.
Сползаю по дереву и снова усаживаюсь без сил у корней.
— Демоны, — выдыхаю я.
— Ну, дела! — кричит мужчина с фонарем. — Они вас убить хотели?! Не бойтесь! Мы вас скроем, упрячем в своем доме!
— За соответствующую плату! — визгливым недобрым голосом сообщает женщина, выкатившись, наконец, из кустов. — Деньги у вас есть?
Я машинально проверяю карманы.
Все деньги, что я — то есть, мать близнецов, — с собой взяла, уехали в сундучке. В карете с убийцей.
Которой я раздробила ляжку.
То есть, мать близнецов раздробила.
О господи, как справиться с бардаком в голове?!
— Черт! Что за черт! — ругаюсь я сочно, стараясь выплюнуть мучающие меня страх, оторопь, нерешительность и еще целую гамму противоречивых и пугающих чувств. — Что ж такое-то…
Мысли — мои и чьи-то чужие, — путаются в голове и создают хаос. Как будто две личности наскоро перемешиваются в большом котле.
— Так есть или нет? — назойливо настаивает женщина.
Она противная.
Похожа на мою мамашу.
Такие же глаза — словно скользкие присоски-щупальца осьминога.
И жадные руки.
— Есть! — резко отвечаю я.
К поясу моему привязан тощий потертый кошелек.
Там медяки для раздачи милостыни.
Немного, но все же.
Вот когда пожалеешь, что была к нищим недостаточно чутка и щедра!
— Вы из благородных? — замечает мужчина. — Одежда у вас больно хороша.
Я лишь киваю.
— Пять медяков стоит у нас хорошая комната, — сладеньким голосом вещает женщина, увидев, как я нащупала кошель.
— Годится, — ответила я, дрожа от холода. — Теплая постель, горячая вода и ужин в придачу.
— Тогда семь! — оживилась женщина.
А мужчина просто поднял фонарь повыше и прогудел:
— Идемте.
Корзинку с вопящим младенцами я тащила сама, хоть и тяжело было. Но отдать их мужчине, предложившему помощь, я не смогла.
Утешала их и баюкала, как будто им обязана своей жизнью.
А сама чувствовала себя так, будто только что выбралась из болота. Мокрая насквозь, тяжелая, холодная, но живая.
…На их крик выбралась.
Я на их крик пришла, потому что кричали они жалобно, прося тепа и пищи. И я не смогла отказать им.
Да что со мной происходит, господи?!
Чувствую, что схожу с ума, и сжимаю упрямо зубы, чтоб не закричать во все горло от страха.
Хорошо, ладно. Спокойно. Только спокойно.
Я попала в аварию.
И все вокруг мне снится.
Нет ничего реального. То все сон, травма мозга и бред.
А младенцы — некий якорь, держащий меня на поверхности. Не дающий сознанию растворится и уйти прочь. Навсегда в небытие. Чувство ответственности, которое во мне всегда было сильно.
Я не потерялась во мраке смерти благодаря этим детям. Они звали мать, и я почему-то откликнулась.
Мысленно горячо благодарю их и готова каждого расцеловать.
Хорошо. Ладно. Я согласна играть в эти игры.
Я согласна заботиться о младенцах, пока меня не вернут обратно хорошим ударом дефибриллятора. Или чем там долбят отъезжающих к праотцам пациентов. Меня ведь вернут!?
Главное — не сойти с ума. Наверное, это главное?
Не знаю.
Корзинку с плачущими младенцами заматываю своим плащом. Чтоб им было тепло. Иду раздетая, трясясь на ветру. Платье на мне теплое, хорошее, дорожное. Из плотной ткани. Но все равно холодно.
— У тебя молоко пошло, — заметила женщина. — Платье на груди промокло.
— Скоро до вашего дома? — выдыхаю я злобно и устало.
— Еще пару теней, — сообщает мужчина ровно и безразлично.
Тащится за нами, волоча на плече вязанку хвороста. Фонарь отдал женщине.
Пару теней — десть минут по-местному. Это же целая вечность и пытка!
— Глупая ты мать, — ругается женщина неприятно, ворчливо. Как будто имеет на это право. — Где ж это видано, чтоб роженица себя не берегла? Зачем разделась? Хочешь застудиться? Заболеть и умереть? Куда тогда твои дети? Нужно сберечь себя прежде всего.
Привычно молчать не получается.
Эта авария словно вышибла пробку у меня изо рта. И теперь поток злословия и упрямства не остановить…
***
Скидка 25 % на книгу Светлая любовь Темного Лорда! Самая свежая завершенка!
https://litnet.com/shrt/U3O-
Аннотация к книге "Светлая любовь Темного Лорда"
Я должна была выйти замуж.
Но жених бросил меня, предал, опозорил на весь город, и называет невестой другую.
И я принесла себя в жертву, согласилась стать избранной для странного ритуала Темных Господ, заменить собой младшую сестренку и спасти ее от этой участи.
Потому что сердце мое умерло.
Но и моя жертва была напрасна.
И мы обе, я и младшая сестра, должны быть брошены в темные холодные шахты, в самую стужу зимой.
Потому что по легенде тепло наших тел должно вернуть жизнь этой древней скале.
Мы своим присутствием должны оживить дом Темных господ.
***
Скидка 25% на книгу Жена на продажу, таверна на сдачу!
https://litnet.com/shrt/a323
Аннотация к книге "Жена на продажу, таверна на сдачу"
Умерев в своём мире, я попала в тело молодой женщины, муж которой продает ее на базаре за долги, словно корову!
Теперь я не отличница и не выпускница элитной кулинарной академии. Я бесправная нищенка. И цена мне два серебряных.
Меня выкупил хозяин зачахшей таверны себе в помощницы.
Муж бросил и уехал налаживать новую жизнь. Единственное, что я умею – это хорошо готовить. И мне придется хорошо потрудиться, чтобы выжить самой и выбраться из постыдного рабства.
А также найти свое место в этом странном мире. И, вероятно, свою любовь.
И теплом своих тел пробудить к жизни Темного Господина, отогреть его в постели и разбудить от многолетнего сна…
***
Сегодня прокат 50% на замечательную книгу "Ненужная жена. Рецепт любви"! 25%!
https://litnet.com/shrt/sJbS
Аннотация к книге "Ненужная жена. Рецепт любви"
Я умерла и попала в другое тело. Теперь я не безнадежная умирающая, а молодая женщина в средневековом городке.
Муж мой, красавец и щеголь, промотал мое приданое и вздумал жениться на богатой красотке. А меня, больную, безжалостно выгнал на мороз, да еще и с ребенком на руках!
Теперь я не верю ни в людей, ни в любовь. Никто мне не поможет. Рассчитывать я могу только на себя. И мне придется бороться и много работать, чтоб мы с малышкой выжили и нашли свое счастье.
МОЖНО ПРИОБРЕСТИ ПЕЧАТНУЮ ВЕРСИЮ НА ОЗОНЕ И ВАЙЛДБЕРРИЗЕ!
Глава 5. Слезы
— Если я буду беречь себя, умрут дети, — стуча зубами, отвечаю я.
— Ха! — насмешливо воскликнула женщина, беспечно шагая вереди.
Поделиться со мной теплым платком она и не подумала.
— Велика беда. Еще родишь. В твоем положении даже лучше будет, если они умрут. Пара лишних ртов — это не то, что сейчас тебе нужно, в твоем-то положении.
— А какое мое положение? — злобно рычу я.
— Одна, — вкрадчиво ответила мне женщина, оборачиваясь ко мне. — Без мужа, без защиты. Беглянка без денег. Трудно тебе придется! Если заболеешь, и позаботиться о тебе некому.
Намекает, что безжалостно вытолкает меня на улицу, если я вдруг свалюсь в горячке.
— Я найду защиту, — огрызаюсь я. — За деньги это легко сделать!
Женщина снова хмыкает недоверчиво. В мои сказочные богатства она не верит.
И правильно делает.
Горсть медяков — вот и все мои деньги.
А я замолкаю, потому что мои мысли перескакивают на персону мужа.
На отца этих детей, точнее.
И мне снова пронзает болью грудь. Да так сильно, что я до крови закусываю губу, чтоб не закричать в голос.
Слезы капают из моих глаз на грудь. Я мигаю часто-часто, потому что не вижу ничего перед собой.
Он ведь знал, что ребенок — близнецы, его дети! — должны вот-вот родиться.
И все равно отдал безжалостный приказ убить.
Нас всех. Меня и ребенка.
Наверное, я ему опостылела настолько, что он даже терпеть моего молчаливого присутствия с собой рядом не мог?
Дышу рваными рывками, пытаясь успокоиться, а истерика все сильнее мной завладевает.
И ноша становится еще тяжелее и невыносимее.
Между нами смужем не было особой любви.
Были супружеские отношения, которые — как меня уверяла вся родня и с его, и с моей стороны, — основаны на глубоком уважении.
Порывшись в памяти, припоминаю этого человека во всех деталях.
Точнее, и не человека вовсе!
Фейергар Торгарн — потомственный высокородный дракон. Ой, мамочка…
Наверное, у меня окончательно крыша поехала. Но мысли хозяйки тела уверенно называют его драконом. Не человеком.
Да как это может быть?!
Я не понимала. Ладно, потом разберусь. Сейчас мучить мозг бесполезно.
Но мысли упрямо возвращались к Фейергару.
И я с упорством мазохиста снова и снова воскрешала в памяти его образ.
Отчего душа моя рвалась в кровоточащие клочья, а слезы текли рекой по измученному лицу.
Тот, кто должен был защищать и оберегать, хладнокровно велел убить все свое семейство. Из-за него я сейчас страдаю. Из-за него его дети вопят от холода и от голода!
А жена — я, — кажется, была страстно влюблена в своего статного, сильного, видного и властного мужа. Верила ему и считала его непогрешимым.
Почти божеством.
Только помалкивала об этом.
Фейергар высокий, черноволосый и красивый.
Форма генерала идет ему бесконечно. Она подчеркивала и его стать, и выправку, и силу, которой дышало его тело. Он очень сильный.
Рядом с ним его юная стеснительная жена — я, — чувствовала себя полной дурой и унылым ничтожество.
Когда он ухаживал за женой — за мной, — она — я, — сходила с ума от глупой радости. Из головы выбивало все мысли, я мучительно краснела, терялась и стыдливо опускала глаза. От его присутствия находил такой ступор, что и вымолвить слово было трудно.
Дура, да и только.
Более неподходящей партии для такого красавца, боевого генерала, и подобрать было трудно. Если б не хорошее происхождение, он бы и не женился… на такой.
Жена — я, — не умела и блистать в обществе.
Не была бойкой и смелой на язык. Не умела флиртовать и в центре внимания быть не хотела. Не притягивала восторженных взглядов.
Серенькое, невнятное существо.
Дамы откровенно смеялись над женой генерала. Но и смотрели на нее со злой завистью. Ведь генерал был безупречен.
Измены? Их не было.
Это знали все.
И тем более завидовали юной скромной жене Фея.
И все же, кажется, мягкотелость и наивность юной супруги генерала раздражала.
Иногда ему приходилось подолгу ждать от нее ответа. Даже наедине, когда стесняться некого.
Смотреть, как она бледнеет, краснеет, набирается смелости, чтоб выразить свою мысль и терпеть ее щенячий восторг по поводу разговора с ним…
«Все ясно, дорогуша, — мрачно подвела итог я. — Ты такая же балбеска, неудачница и мямля, как и я! Такой муж достался тебе! Как слепой курице — отборное зерно. И того не смогла удержать. Да что там удержать! Кажется, он даже не заинтересовался тобой. Несмотря на то, что заделал тебе детей. Неудивительно, что меня занесло в твое несчастное тело! Никто и не заметит подмены…»
А ведь генерал стойко переносил робость супруги на людях и всячески проявлял знаки глубочайшего уважения и почтения.
Кланялся, подавал руку.
Вел себя так, будто он холоп, а женат как минимум на императрице.
И все окружающие тоже вынуждены были ей кланяться.
Потому что он был выше всех на голову. И если б кто-то осмелился не поклониться его жене, генерал просто убил бы его на дуэли.
Гм, гм, гм.
Кажется, нашему бравому генералу до колик надоело играть роль благородного рыцаря.
И он увлекся Милдред — красивой, острой и опасной девицей, пропахшей опасностью и войной насквозь.
«Что же ты, сильный и несгибаемый дракон, — думаю я, захлебываясь слезами. — Не вынес? Не смог? Сломался? Надоело быть безупречным и терпеливым? Лучше б и не брался! Потому что нет ничего больнее, чем разочарование в любимом, который казался безгрешным и лучше всех!»
***
Скидка 25% сегодня! https://litnet.com/shrt/FDVU
Аннотация к книге "Отвергнутая невеста. Хозяйка заброшенного дома"
Вот же угораздило попасть!
Отец умер прямо в день моей свадьбы. Мачеха и сестры получают все, а я… Я бесправная нищенка. И приданого теперь у меня нет.
Единственный шанс хорошо устроиться здесь – это выгодно выйти замуж.
Но жених мой сбежал, отобрав помолвочное кольцо и… оставив на руках ребенка!
Единственное, чем я теперь владею, это полуразрушенный старый дом. И слава у него дурная.
Замерзну ли я, пропаду ли от голода, или сумею обустроиться и справиться со всеми бедами?
А также найти свое место в этом странном мире. И, вероятно, свою любовь
Глава 6. Убежище
К дому мы подходим, когда мои моральные силы уже на пределе.
Я даже отталкиваю хозяйку, врываюсь в дом и стремлюсь к ярко пылающему очагу со своей корзинкой.
Тяну к огню озябшие руки. Замерзшие пальцы ломит так, что я стискиваю зубы, чтоб не застонать.
— Ну, куда ж ты детей-то!.. — ругается мужчина и отнимает у меня корзинку, которую я чуть ли не запихала в огонь. — Смотри, плащ подпалила! На твоем месте я б вещи берег. Когда еще сможешь обзавестись новыми?
— Детей бы покормить, — сунулась женщина. — Эвон как они надрываются.
— Я… я не умею, — прошептала я.
— Ой, да и не хитра наука! Первые? — деловито осведомилась она. Я лишь кивнула.
У нее самой-то был целый выводок.
Пятеро крепких, невысоких и широких ребятишек, очень похожих на нее с мужем телосложением.
Они с грохотом, как камни, скатились по лестнице со второго этажа, заслышав, что отец и мать вернулись.
И теперь глазели на нас, будто я была диковинка какая-то.
— Ну, чего вытаращились? — прикрикнула на них мать. — Жанка! Живо ступай наверх, приготовь гостевую комнату. Разожги огонь в камине, да подвесь котел, чтоб нагреть воды!
Жанна, верно, была самая старшая. Плотная, низкая, как кадушка девица лет тринадцати, темноглазая, толстогубая, нехотя скривилась.
— Живо, кому сказала, — зашипела на нее мать. — Будешь прислуживать госпоже. За то получишь пять медяков! Ну, поворачивайся, толстожопая!
Спровадив дочь, крестьянка накинулась на мужа.
— Олаф, осел! Ступай за водой! Сударыне нужно будет переменить белье и почистить платье!
Командуя, меня она усадила между делом в старое, порядком вытертое кресло у огня.
Помогла расстегнуть платье и приложила детей к груди.
— Вот так, держи голову-то! — командовала она, помогая мне правильно распределить руки и удерживать детей. — Ишь, оголодали…
Тела младенцев были тепленькие, тяжеленькие.
Ели они жадно, так, что я даже морщилась от боли.
— Крепкие, демоново отродье, — вернувшийся с водой муж крестьянки глянул в мой угол и покачал головой. — И сразу двое. Как с ними теперь?..
Я задумалась.
Времени, чтоб киснуть, предаваться отчаянию и плакать, у меня не было.
Нужно было устраиваться, и побыстрее.
Тут, как я поняла, никто не пожалеет и кормить задарма не станет.
Спасибо, что предоставили кров.
— Я, пожалуй, завтра же поищу работу, — пробормотала я, нащупав под теплой спинкой ребенка кошелек. — Есть тут поблизости дома, где требуются работницы?
— Рабочих рук всегда не хватает, — скептически оглядев меня, произнесла женщина. — Только что вы умеете, сударыня? Не очень-то вы крепкого телосложения. Тяжелую работу вряд ли потянете.
— Кое-что и я смогу, — туманно ответила я. Не признаваться же ей, что я в ужасе, в панике, и понятия не имею, чем заработать себе на кусок хлеба!
— Ну, а детей куда денешь? Хозяева не сильно-то любят, когда служанки отвлекаются на своих отпрысков и не работают.
— А с детьми… Если б вы были так великодушны и разрешили б вашей дочери за ними присматривать, я бы платила ей пару медных в день.
— Хм, а что, — мысль эта хозяйке понравилась. — Так и быть, я согласна! Жанка! — завопила она, задрав голову к потолку. — Готово там у тебя? Будешь слушаться госпожу — получишь пару медяшек! К весне купим тебе нарядную юбку и козу!
Жанна что-то прогудела нехотя сверху.
— Ну, идем, — хозяйка нетерпеливо помогла мне подняться, подхватила мою корзинку. — Посмотрите вашу комнату.
Ну, разумеется, комната была не дворец.
Обычная комната в крестьянском добротном доме. Квадратная, довольно просторная. На одной из стен окно.
Напротив него камин.
Жанна развела в нем огонь, и в комнате становилось все теплее. Над огнем девушка подвесила котел, в котором грелась вода для меня.
Тут же было ведро с холодной водой.
Для умывания должно хватить…
Рядом с камином, чуть ли не прижавшись к нему боком, стояла кровать — деревянный высокий, как шкаф, сундук на ножках.
Жанна раскрыла его резные дверцы, чтоб жар наполнил постельное белье.
Рядом с кроватью был простой стол, грубо сколоченный стул. На столе умывальные приборы. Вот и вся обстановка.
— Ну, располагайтесь! — прощебетала хозяйка. Получив от меня семь медяков, она сделалась очень довольной. — Ужин будет чуть позже!
И она отправилась на кухню, готовить.
Я же поспешила уложить насытившихся детей в нагретую постель и укутала их одеялом.
Сама избавилась от испачканной, окровавленной одежды.
Кое-как в ведре застирала испачканное белье. Почистила платье так, что кровавые пятна стали не видны.
Замотавшись в плащ, я развесила свои вещи сохнуть на каминной решетке и без сил опустилась в кресло.
Сил не было совершенно.
Нехитрые мои занятия утомили меня так, что я еле дышала, лежа в кресле.
Взгляд мой уперся в стену, и на ней я с удивлением увидела ранее незамеченный предмет — зеркало.
Старое, большое, пыльное.
Такое пыльное, что почти слилось с серой стеной.
А в нем отражалась — нет, не новая и больная я, измученная и замершая в кресле.
С ужасом увидела я в зеркале больничную палату. Кажется, даже услышала писк медицинских приборов.
А из мути старого зеркала на меня тревожно и преданно уставились два лица — матери и брата!
Глава 7. Покинутый мир
Клянусь, я не закричала только потому, что от изумления меня словно парализовало!
Я не могла и рукой двинуть.
По спине моей бежал холодок, а я чувствовала, что мою руку наглаживают крепкие, горячие, грубоватые пальцы матери!
От этого призрачного касания мне показалось, что кровь моя закипает.
Стало вдруг душно, жарко. Тело налилось пульсирующей болью. И я поняла, что это последствия аварии так сказываются.
А я ни пошевелиться не могу, ни отнять свою руку!
От злости я даже зарычала!
Но не смогла и пальцем пошевелить!
Похоже, дело серьезное, сообразила я. Сломана рука? Спина? Шея?! Все сразу?
Отчего-то я не владела собственным телом, и это очень пугало.
Я что, буду калекой? Овощем?!
«Да нет же. Каким овощем, — тут же одернула я себя. — Я мыслю. Всех узнаю. Значит, ума не лишилась! Значит, шанс на восстановление есть! Ну, есть же?!»
А мать, которая и пристроила меня под машину, сидела с ровной гордо выпрямленной спиной на больничном ободранном стуле. Гладила меня по руке с самым скорбным видом.
— Водитель утверждает, что вы вытолкнули дочь на проезжую часть, — услышала я чей-то незнакомый голос.
Взгляд перевела на говорящего с трудом.
Это был молодой полицейский, в новой форме, с аккуратной кожаной папочкой подмышкой.
Но по его взгляду я поняла, что он вцепился в мать нешуточно.
Ее трагическому виду он не доверяет ни на миг.
И мне захотелось с теплом ему руку пожать. Надо ж… чужой человек, а за меня борется!
— Что вы такое говорите! — в один голос воскликнули мать и брат с деланным негодованием.
— Это моя дочь! — сухо поджав губы, выговорила мать. — Мой ребенок! По-вашему, я могла так поступить с собственной дочерью?!
Ее пальцы делали мне больно.
Мать напряглась, нахохлилась, как сова. Речь шла о ее свободе. И она сосредоточилась на диалоге с полицейским, не замечая, что тискает и мнет мою переломанную руку.
— Так утверждает шофер, — заметил зловредный полицейский.
Мать фыркнула.
— Он скажет что угодно, чтобы выгородить себя! — трагичным голосом выкрикнула мать. — Он же совершил наезд на человека! Кровиночку мою, — она притворно всхлипнула, — уби-и-ил…
— Ну, не убил, — возразил полицейский. — Но его показания подтверждают свидетели. Они говорят, что вы вытолкнули девушку на проезжую часть. Столкнули ее под колеса.
Мать оскалилась
— Куплены! — выкрикнула она. — Что там могли видеть эти свидетели?! Они там были?!
— Если б Яна могла говорить, — вступился брат, — она бы подтвердила, что это оговор!
Ага. Подтвердила б.
Интересно, как бы ты заставил меня это сделать? Выламывая мне пальцы?
— То-то и оно, что главный свидетель ничего сказать не может. И это вам на руку, э?
— Толкнула под машину! — мать картинно схватилась за грудь. — Что вы говорите-то такое. Теперь нам ее лечить. Деньжищи-то какие за это лечение отдать! И где их взять? Думаете, я сама себе, добровольно, организовала такую ношу?!
Да, мамочка, это явно прокол с твоей стороны. Лечить меня ты не собиралась. Тратиться мне на таблеточки не в твоих привычках.
Она убрала свои пальцы с моей руки, и это вызвало у меня невероятное облегчение.
Жар отступил. Силы перестали утекать так стремительно.
Я шевельнула пальцем. Ура! Пальцы шевелятся — значит, шея цела! Ну, хотя б частично. Если руки будут подвижны, это уже много значит!
— Давайте закончим этот цирк, — поправив на породистом носу тонкую золотистую оправу очков, устало произнес брат. — У нас дела. Нам еще переезд готовить.
— Подождут ваши дела, — желчно ответил полицейский. — У вас сестра при смерти, а вы о пожитках думаете.
Переезжать?
Куда это ты собрался переезжать?!
Не в мою ли облюбованную квартирку?!
Неприятный холодок отчаяния, беспомощности и злости снова пробежал по моей спине.
— Вы услышали, что хотели? Сестра поскользнулась. Несла тяжелые продукты и оступилась. Мама, наоборот, хотела ее втащить на тротуар. Ваши свидетели были слишком далеко, чтобы что-то разглядеть. Я найму хорошего адвоката, и ваше обвинение рассыплется как карточный домик.
