Из России with love

— Балалайку, — рассмеялся Сид.

— И под нее тоже!

— Макс тоже будет работать с ним, — решил делиться новостями до конца Сид. — Думаю, мы по-прежнему станем прыгать синхрон.

В этот раз с ответом мама не замешкалась.

— А вот это отлично! — искренне обрадовалась она. — И хорошо, что вы живете вместе. Хотя, судя по тому, что ты мне прислал — может, и не очень. У Макса тоже проблемы со стиркой?

— Не знаю, — честно признался Сид. — Я не спрашивал. Не могу же я ему сказать, что за двадцать два года ни разу не стирал сам.

— Боже, Сид, ты заставляешь меня почувствовать себя плохой матерью, — воскликнула мама. — Короче, наука там нехитрая. На вещах есть этикетка. Там написано, при какой температуре стирать. Плюс общее правило: темные с темным, светлые со светлым. Красные вообще лучше отдельно.

— Ладно, — Сид мысленно вздохнул. Видимо, все же придется разбираться самому. И найти инструкцию к машинке. — Тогда давай я сейчас с этим разберусь и тебе перезвоню? Или ты уже собираешься спать?

— Пока нет, — беспечно отмахнулась мама. Помолчала. — Я скучаю, — сказала тихо. — Не думала, что это случится так быстро. И никак не привыкну, что мне больше не надо собирать чемоданы и лететь на другой конец мира вместе с тобой на соревнования. Это странно, знаешь ли.

Сид порадовался, что они говорят не по видеосвязи. И очень постарался, чтобы голос не задрожал.

— Я тоже уже скучаю, мамуль, — сказал он с нежностью. — Но ты не переживай, пожалуйста. Квартира отличная, со стиркой я справлюсь, а этот русский… Знаешь, мне он нравится. Странный, конечно, но четкий. Без суеты.

— Я рада это слышать, — мама быстро шмыгнула носом. Кажется, что она тоже была рада голосовому, а не видеозвонку. — Не про то, что скучаешь, конечно, а что тренер тебе нравится. Прыгал он очень хорошо. Знаю, ты не любишь вспоминать Лос-Анджелес, но все-таки посмотри запись финала с ним.

— Теперь точно посмотрю, — пообещал Сид. — Вот прямо сейчас, как слажу со стиркой. А тебе тогда завтра позвоню после тренировки. Расскажу про команду. А то пока сам не понял, что там за фрукты.

— Просто напиши мне их имена! — мама просто не умела долго грустить, за что Сид любил ее особенно. — Я сама посмотрю.

— Будешь моим тайным агентом? — Сид тоже улыбнулся.

— Предпочитаю называться ангелом-хранителем, — поправила его мама. — Иди, закидывай стирку, я найду и кину тебе ссылку на запись финала. И не забудь добавить кондиционер!

— Что? — не понял Сид.

— Если у тебя порошок в капсулах и на коробке написано “Все в одном”, то не бери в голову, — сжалилась над ним мама. — Иди, я в тебя верю.

— Спасибо, мам, — голос все-таки дрогнул на следующих словах: — Люблю тебя.

— Ой все, — мама снова шмыгнула. — Иди стирай, а то я сейчас плакать буду. Люблю тебя сильно-сильно! — и с этими словами она сбросила вызов.

Сид отнял телефон от уха. Посмотрел на темный экран. И вдруг ощутил себя бесконечно одиноким.

Мама всегда была рядом. Именно с ней за руку Сид пришел в свою первую спортивную секцию. Пятилетний он грезил прыжками со скал, и мама решила, что шансов убиться будет меньше, если Сид научится прыгать правильно. Отец Сида умер, когда ему было два — его жизнь унес несчастный случай. Так что на первые соревнования Сида повезла мама. И вторые, и все остальные.

Она помогала ему укладывать вещи в сумки перед рейсом на Острова. Она в принципе всегда помогала. Не потому что Сид не мог сам — мог. И вполне неплохо справлялся на соревнованиях, на которые все-таки ездил один. Но, как правило, у него просто не было времени ни на что, кроме тренировок и очень сложно дающейся учебы.

Дислексия — бич очень многих талантливых людей — отравляла ему жизнь с детства. То, на что у того же Макса уходила пара часов, занимало у Сида в лучшем случае полдня. Но он упорно бился в две стены сразу: в спорте и в учебе, — так как понимал, что ему в этой жизни нужно и то, и другое.

Мысли об учебе и преодолении, как ни странно, придали Сиду энергии. В конце концов, он закончил и школу, и колледж, пусть и онлайн, с этикетками как-нибудь справится.

Собрав нижнее белье в отдельную кучку, Сид решил, что добавит его к самой темной стирке. Трусы и носки, вроде, не должны быть сильно требовательны к температуре. Взял куртку от утепленного костюма, нашел ярлык.

Счастье! Никаких слов, только значки! Ни разу не понятные, правда, но короткого — хвала всемогущему предиктивному набору или попросту Т9 — обращения к Интернету хватило, чтобы все разузнать. Костюм нужно было стирать при сорока градусах, отжиме до тысячи оборотов и сушить в расправленном виде. Тренировочные штаны, футболку и куртку разрешалось запустить в сушильную машину. В квартире Сида и Макса такой не было, так что тут можно не заморачиваться.

Инструкция к стиралке не понадобилась. На передней панели красовалась надпись: "До восьми килограммов". Сид не поленился, достал из чемодана тревел-весы и пакет и взвесил свою стирку. Шесть кило. Отлично.

Программы были подписаны. Коротко, ясно и легкочитаемо даже для Сида. Засунув все темные вещи в барабан — на полу в ванной остались две белые футболки и бежевое полотенце, Сид захлопнул крышку. Спохватился, открыл, кинул в барабан пузатую приятно мягкую сине-бело-зеленую капсулу. На коробке и правда стояла пометка "Все в одном".

Повернул указатель программ на "Синтетика". На дисплее высветилось "Сорок градусов" и "Девятьсот оборотов". Сид обрадовался, что отделался легким испугом и не надо донастраивать программу под себя, и ткнул в клавишу "Старт".

Внутри машины что-то щелкнуло, потом булькнуло. Барабан провернулся вокруг своей оси, и внутрь него с шумом полилась вода.

Сид опустил задницу на крышку унитаза и потянулся за телефоном.

"Ну, кажется, у меня получилось", — написал в чат. Заметил одинокий носок, спрятавшийся под футболкой, попытался открыть дверцу — бесполезно. Расстроился, заметил небольшой лючок в дверце. Открыл его, получив небольшой залп воды прямо в лицо, спешно сунул носок, закрыл. Умылся и с чувством выполненного долга пошел на кухню. Страшно хотелось чаю.

***

— Нет, ну ты представляешь! — Макс с самым удрученным видом опустился на стул и благодарно кивнул, когда Сид поставил перед ним чашку. — Она обиделась, что я ей вчера не позвонил! А ничего, что у нас разница во времени девять часов?!

— Ну… Ты мог оставить голосовое, — заметил Сид осторожно.

— Так она на них тоже обижается! — всплеснул руками Макс. — Типа это не звонок, а суррогат.

— Тогда обидься на нее, что она не позвонила первой, — предложил Сид, удивляясь, насколько одинаково мыслят женщины. Его мама тоже обиделась, что Сид ей не позвонил.

Хотя, если честно, в случае со звонками виноваты были Сид и Макс. Ладно вчера, но утром-то перед тренировкой могли набрать Марту и маму соответственно. Если бы не проспали все на свете.

— Да ну нафиг! — Макс ожесточенно потер лицо, а потом обернулся и с надеждой уставился на холодильник. — Там осталась пицца?

— Не-а, — разочаровал его Сид. — Мы ж ночью доели.

— Интересно, а этот русский меня убьет, если мы снова ее закажем? — Макс с грустным смешком похлопал себя по пузику, которое за этот год после Олимпиады стало еще больше. — Он ведь наверняка хочет, чтобы в моей тетрадке были только овощи да овсянка.

— Ага, и чтобы ты с вышки не прыгал, а падал, на одной клетчатке и медленных углеводах, — хмыкнул Сид. — Он хочет увидеть нормальную пищу, так что никакой пиццы. Предлагаю фо-бо заказать. Или рамен. А лучше сходить в кафе и поесть там. Недалеко ведь. А на обратном пути спустимся к морю, а?

— Давай! — обрадовался Макс. Он в принципе не умел долго грустить. — Я могу тебя поснимать.

— Да, поснимать надо, — улыбнулся Сид. — Главное только ничего себе снова не сломать.

Именно так он сломал ногу — прыгал перед камерой, которую держал Макс. Казалось, ничего не предвещало беды — он даже не оступился. Просто инерция, скорость и слишком твердая поверхность.

— Вот уж не надо, а это этот русский меня прибьет! — поспешил откреститься Макс. — Просто красивое море и ты со своими кудрями вразлет.

Сид улыбнулся. Глотнул чаю. И принял волевое решение.

— Давай не будем звать его “русский”, — сказал твердо. — Он наш тренер. И лучше как можно скорее привыкнуть к этой мысли.

— Наш русский тренер, — хохотнул Макс. — На самом деле это реально круто звучит! Надо попросить его сказать что-нибудь на русском для твоего блога.

— Для этого сначала надо об этом блоге рассказать... — возразил Сид. — Хотя, может, он и знает, Артур же в курсе. И даже дал добро на популяризацию как холландского дайвинга, так и Островов в целом.

— Вот! — кивнул Макс. — Девиз Островов помнишь? "Родиться можно где угодно. Жить лучше всего здесь". Так что наш русский тренер будет лучшей иллюстрацией этих слов. Ну, после тебя, конечно, — он подумал, болтая ложечкой в чашке с чаем. — Даже символично. Один край Земли — Австралия, второй — Россия. А живете вместе здесь и счастливы.

— Ну откуда ты знаешь, может, он каждую ночь достает гармошку и плачет с ней в обнимку на луну, — заметил Сид. — Ладно, идем. А то как бы нам с тобой плакать не пришлось.

— Мне уже хочется! — заявил Макс. — Вот где солнце? Где солнце, я тебя спрашиваю?!

— Где-то там, — Сид кивнул на окно. Небо, насколько было можно увидеть, оказалось плотно затянуто тучами. — Просто знай, что оно есть — и все будет в порядке.

— Угу, — Макс с тоской посмотрел в окно. — Но зато не обгоришь.

И он снова воспрял духом.

Еще бы. У Макса была очень белая кожа, и от этого он страдал даже больше, чем от лишнего веса. Во-первых, он мгновенно краснел. Чуть что — и щеки, шея и грудь шли пунцовыми пятнами. Во-вторых, обгорал даже под австралийскими тучами, намазанный кремом с фактором защиты семьдесят. Соревнования и тренировки в открытых бассейнах, как правило, состояли у Макса из постоянных обновлений слоя крема.

За эти годы Сид давно завел привычку брать с собой двойную порцию крема, потому что запасы Макса непременно кончатся раньше — даже если он возьмет с собой полрюкзака банок. И пассажирское сидение в его автомобиле в Сиднее тоже было всегда установлено под максов невысокий рост. Их плавки постоянно сушились вперемешку и катались то в одной сумке, то в другой. Одинаковые полотенца и фибра, купленные мамой Сида. Персональный джойстик на приставке. У Сида было двое братьев, но с Максом их связывало больше, чем с любым из них.

Подумав обо всем этом, Сид вдруг осознал, что не имеет права чувствовать себя одиноким. Одинокими были остальные — тот же Форбес, Меридит. А их двое. Настоящая команда.

Поддавшись порыву, Сид обхватил Макса за плечи и хорошенько потрепал.

— Все хорошо будет! — выдохнул с азартом. — Хорошо!

Макс рассмеялся, начал шутливо отбиваться, но потом тоже обнял его и похлопал по спине.

— Идем, — выдохнул чуть задушенно. — Жрать охота.

И в этом был весь Макс.

Глава 5

— Да что ж тут так холодно?.. — проворчала Меридит.

Сид оглянулся. Меридит ежилась, обхватив себя руками. Форбес стоял в кофте. А Бриджет и Амори и вовсе не сняли еще спортивных костюмов. Сам Сид был в одних шортах и особого холода не чувствовал. Да, не жарко. Да, поддувает. Но они же еще сухие.

— Нормально, — поддержал его Макс. Как и сам Сид, он был в шортах. И его нисколько не волновали ни прохладный сквознячок, ни общая температура окружающей среды.

Ни фо-бо, ни рамен они вчера не купили. В ближайших к дому кафешках их не готовили. Зато в меню обнаружились густое рагу с мясом, суп из говяжьих хвостов и пастуший пирог. Макс от пирога отказался, очевидно, опасаясь укоров от Николая за мучное, взяв себе рагу и суп. Сид не стал брать рагу, отважившись на пирог и суп.

В итоге они осилили только суп, а рагу и пирог забрали с собой. Порции были такие, что их хватило не только на ужин, а еще и на завтрак этим утром. А пирог оказался вовсе не выпечкой, а картофельной запеканкой с мясным фаршем.

Николай вошел в зал ровно в восемь ноль-ноль.

— Доброе утро, — поздоровался он громко и сходу скомандовал: — Начинайте разминку. Сегодня — каждый, кто как привык. Я посмотрю на вас.

С этим проблем не возникло ни у кого — о важности разминки знали все. Единственное — начиная лет с одиннадцати ни один из тренеров Сида не контролировал, как он разминается. Предполагалось, что к началу тренировок или соревнований спортсмен уже готов.

Форбес и Жак переглянулись, видимо, думая о том же самом. Девушки если и удивились, то вида не подали.

— Ну что, идем? — подал голос Макс и побежал трусцой вдоль одной из стен "сухого" зала.

Несколько раз туда и обратно, на каждом отрезке увеличивая скорость. Потом суставная гимнастика, и ей отводилась большая часть времени разминки. Разогреть мышцы важно, но с неготовыми суставами и связками легко получить травму, даже выполняя тривиальное приседание. Под конец несколько упражнений. Макс предпочитал "старомодные" махи руками и ногами, Сид, как правило, делал с десяток "берпи".

Николай стоял у окна, внимательно оглядывая зал и постоянно что-то записывая в свой блокнот. Но под конец тренировки он стал ходить между ними, давая короткие советы — иногда даже не словами. Так Форбесу он молча поправил положение рук при отжиманиях, Максу негромко посоветовал получше растянуться, Бриджит слегка потянул за плечи, показывая, что она слишком наклоняется вперед при приседании.

Сид чувствовал, что за ним он тоже наблюдает, и слегка напрягся, когда Николай подошел к нему.

— Ты не прыгаешь со скакалкой? — спросил он.

Сид удивился так, что сначала даже не понял, о чем он.

— Что? — переспросил, глупо моргнув.

Николай нахмурился.

— Скакалка, — выговорил он старательно, хотя на самом деле проблем с произношением у него не было.

— Нет, а надо? — поинтересовался Сид.

Николай сначала пометил что-то в своих записях, потом кивнул.

— Потом, — сказал спокойно. И уже громче объявил: — Закончили. Идите ко мне.

Он привел их к стене с закрепленными рядом с ней лестницами.

— Мне нужно выяснить ваш уровень подготовки, — пояснил сухо. — Сейчас будет одинаковая для всех тренировка. Померяйте пульс, — достал из кармана простой секундомер. — Начали, — скомандовал, нажав кнопку старта. — Закончили. Умножьте на десять и скажите мне.

Следующий замер пульса был после того, как они приседали в течении двух минут, потом — когда бегали вдоль стены с максимальным ускорением и снова приседали две минуты.

У всех пульс ожидаемо поднялся, но за Макса Сид всерьез обеспокоился — у него он зашкалил далеко за сотню. Николая это тоже напрягло.

— Отдохни, — он показал Максу на скамью. — Остальные ко мне по одному. Тридцать отжиманий от пола на время. Мистер Райдер, — и показал на пол перед собой.

С заданием Сид справился легко, но лучшим в этом деле оказался Форбес. А вот Бриджит норму не потянула. Макс тоже отжимался, но самым последним — и справился на твердую троечку.

Потом Николай велел им забраться на лестницы и повиснуть, взявшись за перекладины удобным хватом. Статическое испытание было на время, и вот тут, к общему удивлению, последним спрыгнул на мат Макс.

— Хорошо, — похвалил его Николай. — Следующее упражнение, — и вновь велел всем забраться на лестницы. — Ноги поднять как можно выше. Поясницу от стенки не отрывать. Задание на время.

В этот раз дольше всех продержалась Меридит — две минуты. Ее ноги с идеально вытянутыми носками смотрели строго в потолок, а сама она будто бы не замечала напряжения.

Макс справился хуже всех. Он опустил ноги меньше чем через тридцать секунд — Николай озвучивал каждые полминуты. Второй сдалась Бриджит, за ней Сид — сразу после отсечки в полминуты.

Николай никак не прокомментировал результаты, только тщательно записывал все, по-прежнему используя простой карандаш, а не ручку.

— И последнее на сегодня, — сказал он, дав всем отдышаться. — Тест на выносливость. Всем на беговые дорожки. Установить скорость бега на восемь километров в час. Наклон дорожки — ноль градусов. Прикрепить датчик пульсометра, — и, когда все выполнили его требования, подошел к каждому и сам установил предельное значение пульса. — Приступайте по команде, — поднял вверх секундомер. — Бежите или до сигнала от пульсоксиметра, или пока есть силы. Вопросы есть?

— А кто не устанет и у кого пульс не подскочит? — поинтересовался Жак.

— Тот бежит до завтра, — фыркнул Форбес.

— Разговорчики, — оборвал дискуссию Николай. — Я сам решу, если у кого возникнет такая проблема. Начали.

Сид не любил бегать. Вернее, перестал любить после того, как сломал лодыжку. “Дыхалка” у него всегда была крепкая, как и сердце, но теперь через пару километров нога начинала ныть.

Сегодня это случилось намного раньше — видимо, она не восстановилась после перелета. Первые неприятные ощущения возникли уже через пятьсот метров. До отметки в полтора километра Сид еще как-то терпел, но потом возникла настоящая боль. Он выдернул штекер пульсоксиметра из разъема, заставляя тренажер выключиться, и сошел с дорожки.

— Нога болит, — пояснил Николаю и сел на стопку матов.

Дольше всех в итоге на дорожке задержались Форбес и Амори. Но все-таки останавливать Жака не пришлось: с дорожки он сошел сам. А вот Форбес бежал и бежал… И бежал, и бежал, и бежал. Все уже начали недоуменно переглядываться, а Николай дважды подходил проверить датчик.

— Ладно, слезай, — сказал он наконец, скупо улыбнувшись. — Отлично. Перерыв полчаса, — объявил громко. — Потом десять минут еще подразмяться, и ко мне в бассейн. Мистер Райдер, — он посмотрел на Сида. — Пойдемте со мной.

— Чего это он? — забеспокоился Макс. — Из-за ноги, что ли?

— Вряд ли, о моей травме он знал, — Сид похлопал Макса по плечу. — Разминайся, я скоро, — и вышел из зала в раздевалку, потому что именно туда направился Николай.

— Присядь, — пригласил он и сам сел на кушетку. — Позволишь мне осмотреть твою ногу?

Сид нахмурился. Все же нога…

— Перелом зажил хорошо, снимки не показывают уменьшения плотности кости, — Николай наверняка это знал, но Сид все равно сказал, присаживаясь на кушетку.

Разулся, подавив желание понюхать кроссовок и убедиться, что не отравит все и вся. Обычно у Сида таких проблем не бывало, но все случается в первый раз. Не хотелось бы потрясти тренера таким образом. Сид предпочитал удивлять на вышке.

Николай взял его за лодыжку, аккуратно спустил до пятки носок и начал аккуратно прощупывать ногу пальцами — медленно, обстоятельно. Будто гладя кость сквозь кожу.

— Мне кажется, ты клеишь тейпы неправильно, — наконец сказал он. — И какие добавки ты пьешь? Что прописали ваши врачи?

— Прикладывать лед, если болит или опухает, — ответил Сид, не отрываясь, глядя на руки Николая на своей ноге. От его пальцев шло тепло, и боль мгновенно успокоилась. Как после таблетки нестероидного обезболивающего. — Добавки — ну витаминные комплексы и протеин в дни силовых тренировок.

Николай заметно поморщился — редкая яркая эмоция на его спокойном благородном лице.

— Ясно… — процедил он. — Idioty.

Слово было знакомое — “идиот” — но прозвучало очень уж непривычно.

— Я? — Сид тоже нахмурился. — Я делаю все, как было сказано.

— Не ты, — Николай неожиданно улыбнулся. — Доктора твои, — он отпустил его ногу и распорядился: — Неси свой тейп, попробуем заклеить иначе. И попробуем потом кое-что еще.

— Теперь больше не мои, — заметил Сид, сожалея, что тепло исчезло. Нога, кажется, заныла снова.

Обуваться не стал: на одной ноге допрыгал до своей сумки, достал катушку тейпа и так же вернулся к Николаю.

— Я делаю два-три направляющих слоя через пятку и потом фиксирую поперечными отрезками, — сказал, показывая как бинтует ногу.

— Неверно, — Николай поманил его к себе, и Сид не сразу сообразил, что он снова предлагает положить ногу на скамью. — Смотри, это называется “восьмерка”, — и он принялся наклеивать ленту. Начал с передней части голени, потом повел через подъем стопы на подошву. Поднял по внутреннему своду, снова через подъем и увел наверх и назад, к ахиллову сухожилию, замыкая повязку. Получилась действительно цифра восемь. — Видишь? — спросил Николай, наложив второй слой. — Сосуды не пережимаются, значит, не будет отекать. И в то же время голеностоп надежно зафиксирован. Если тебе спокойнее, вертикальные полосы через ступню можешь добавить, но сначала попробуй без них.

— Да, хорошо! — Сид поспешно кивнул. Ему было совершенно все равно, как клеить тейпы — только бы не болело. — А что еще вы хотите, чтобы я попробовал?

— Мазь, — Николай вернул ему рулончик клейкой ленты. — И holodec.

— Что? — не понял Сид.

Николай усмехнулся.

— Мясное желе по особому рецепту, — перевел он. — Проще говоря, легкоусваиваемый животный коллаген. Поможет усваиваться кальцию, который ты пьешь. Ты же его пьешь?

— Поливитамины пью, — уточнил Сид. — А можно как-то этот коллаген по-другому получать? — спросил осторожно. — Я желе если честно, только сладким представляю.

— Можешь разогреть и есть как суп, — пожал плечами Николай. — Не уверен, правда, что успею приготовить к завтрашнему дню, но сделаю. Все. Одевайся и иди отдыхать.

“Приготовить”? — Сид изумленно на него уставился, не с первой попытки натянув носок.

Он собрался этот коллаген сам готовить?.. Прямо из мяса?!

Сид обулся, накинул на плечи куртку от спортивного костюма, выуженную из сумки. Наткнулся на лежащий там ежедневник и решил, что эти полчаса лучше потратить на записи, чем мучиться вечером, отчитываясь за весь день. Он и так провозился вчера целый час, хотя Макс справился минут за двадцать.

Дневник питания особых затруднений не вызвал. Сид записал два стакана воды, чашку кофе, поливитамины и кусок пастушьего пирога.

С тренировкой было сложнее. Сид то и дело исправлял написанное, перечеркивал, снова исправлял. В конце концов он справился, зафиксировав и боль в лодыжке после бега, и облегчение от тейпа, но страница выглядела как жертва первоклассника.

“Зато я хорошо прыгаю”, — сказал он себе, решительно захлопнув дневник. И было самое время это доказать.

***

В тренировке в бассейне не оказалось ничего особенного. Николай явно присматривался, позволяя им сегодня прыгать так, как они умели. Сид решил, что раз так, то беды не будет, если они с Максом снова потренируют синхрон, ненадолго оккупировав трамплины.

Но беда все же случилась.

— Да хватит уже выпендриваться! — улучив момент, Амори остановил Сида под лестницей на вышку. — Все уже поняли, какие тут два крутых брата-акробата. Попроще морды сделайте!

— Выпендриваешься тут как раз ты, — спокойно ответил Сид. — Нужен трамплин? Так скажи.

— Всем нужен! — Амори зло глянул на него снизу вверх и вздрогнул, едва не присев, когда раздался зычный грозный голос:

— Эй вы, двое! А ну разошлись!

До сих пор Николай говорил тихо и довольно мягко. Этот же крик покатился по бассейну, отразился от каждой плитки на стенах и даже, кажется, под водой. И без всяких проблем долетел до самой вышки — в этом Сид не сомневался.

Амори круто развернулся и первым пошел к лестнице.

Сид дал знак Максу следовать за ним. Не спешил подниматься, чтобы не торопить Амори, дождался, пока тот отрегулирует трамплин под себя, и лишь потом пошел вверх.

Нога чувствовала себя отлично. Сид, правда, все никак не мог привыкнуть к ощущению свободы от нового способа тейпирования, ему все казалось, что он голый. Как если бы забрался на вышку без плавок.

Амори долго не выныривал, потом так же долго плыл к бортику, явно растягивая время. Сид дождался, пока он закончит свое показательное выступление, а потом они с Максом отлично прыгнули три с половиной оборота в группировке. Баллов на девять как минимум.