Проклятая гонка

— Секундочку, я переварю, — попросил Джесси. — Ехать, когда перед тобой никого — это чистый воздух с нормальными потоками, да? — Рольф кивнул. — Условно единица прижимной силы и единица скорости, — кивнул еще раз. Мозги у Джесси варили как надо, и это было куда важнее, чем девица ли он с офигенными буферами или длинноногий высоченный чуть нескладный парень. На его мозги у Рольфа вставало все и вся, в переносном, конечно же, смысле. Ему хотелось подкидывать задачки и наблюдать, как он идет к правильному ответу. — Если перед тобой машина — воздух грязный и прижимная сила... половина?

— Точнее, она от половины до полутора, и ты почти не можешь предугадать, когда в какую сторону качнется, — поправил Рольф.

— Жуть какая, — передернулся Джесси. — Слип-стрим — это ноль пять прижимной и полтора скорости, да?

— Да, а дэреэс или, официально, система уменьшения аэродинамического сопротивления — искусственный слип-стрим, — завершил пояснения Рольф. — Сегодня обрати внимание в спринте, часть заднего крыла ложится горизонтально, открывая щель. Ею не воспользуешься по своему желанию, на каждой трассе есть зоны, где это можно делать, и точки детекции перед ними. Чтобы открыть антикрыло, в этой точке ты должен преследовать соперника и быть от него менее чем в одной секунде. По окончании участка система автоматически отключается.

— Но вчера же вы никого не догоняли, а пользовались ею, — возразил Джесси.

— Квалификация — другое дело, — Рольф довольно кивнул. Какая бы ни была у Джесси каша в голове вчера, и как бы не перегрузил он свои эмоции, а информацию-то запомнил. И даже структурировал, судя по всему. Глядишь, и в его статье гонки выйдут нормальными. — Там задача проехать максимально быстро всего один круг, так что крыло открывать можно без детекции. Но все в тех же зонах.

— И правильно, в повороты входить без нормальной прижимной силы — тут дерево и увидишь, и услышишь, и даже обнимешь, — улыбнулся Джесси.

— Соображаешь, — похвалил Рольф. Полез в карман за пропуском — до турникетов оставались считанные метры. — Хочешь посмотреть на разминку гонщика? Вне машины, если что.

— Хочу, — загорелся Джесси.

— Тогда заодно и моторхоум покажу тебе, — Рольф приложил карточку-пропуск к сканеру, прошел через турникет. Подождал, пока к нему присоединится Джесси. На "служебном" входе народу было немного, но зрители на трассу уже шли вовсю. К одиннадцати, когда придет время начинать спринт-гонку, на трибунах будет полно народу.

Моторхоум отчего-то не произвел на Джесси вау-впечатления. Нет, он, конечно же, крутил головой, рассматривал выставленные в витринах кубки прошлых лет и даже залип на архивные ролики. Но потом пробормотал что-то похожее на "Национальный дом" и явно потерял интерес.

Ну и ладно. Рольф и сам недолюбливал эту вечную толчею в небольшом помещении, кучу праздно шатающегося народу и бесконечный шум. Это была вотчина Маурисио — тот мог торчать тут часами, общаясь с фанатами, раздавая автографы и фотографируясь со всеми желающими.

— Идем, — поманил Джесси Рольф. Приложил пропуск к панели возле неприметной двери, и через секунду они оказались во внутреннем коридоре.

— Ого, — оживился Джесси. — Я думал, тут только одно помещение, вроде как пресс-центр. Их на каждом Гран-При строят?

— Нет, мы таскаем их из одной страны в другую, как машины и оборудование, — Рольф поманил его за собой, с непривычки тут и заблудиться недолго. — Это быстровозводимая конструкция. Сложили в контейнер — и в самолет.

— Круто... — Джесси потрогал стену. — А сейчас куда мы идем?

— В мою комнату, — Рольф еще раз приложил пропуск. — При неблагоприятных условиях, когда нет возможности снять номер в гостинице, я и Маурисио вполне комфортно размещаемся тут на все время Гран-При. Но, честно говоря, это не очень хорошо на психику действует. Ты словно заперт на трассе и не можешь расслабиться, — он пропустил Джесси в комнату. — У меня личный санузел, массажный стол, кровать и даже, видишь, место для спортзала выкроилось.

— Вы много тренируетесь? — Джесси выступил из кроссовок и пошел по устланному ковролином полу к небольшому окну. Вид из него был так себе — на задворки паддока, но хоть дневной свет проникал.

— Полноценных пять тренировок в неделю, — Рольф тоже разулся. Это было его правило в этой комнате. — Кардионагрузки, тренировки на выносливость. Силовые лично у меня три раза в неделю, больше нельзя, начинают мускулы переть, а это лишний вес. А на Гран-При я разминаюсь, чтобы разогнать кровь и подготовить тело к работе. Садись, не стой столбом. Хочешь — на кровать, хочешь — на стол, он крепкий.

Джесси примостился на край кровати. Рольф разделся донага, вытащил из шкафа упаковки с нижним бельем, носками, "поддоспешниками" — футболкой с длинным рукавом и трико.

— Вся моя одежда должна быть изготовлена из негорючих материалов, — пояснил Рольф, привычно натягивая на себя вещи "корпоративного дизайна". — Но она не слишком приятная к телу, так что я предпочитаю переодеваться уже тут, — протянул футболку Джесси. — Чувствуешь?

— Ну да... — он попробовал ее растянуть. — Надо же, прямо компрессия.

— Занимаешься спортом? — поинтересовался Рольф.

— В зал иногда хожу, — быстро ответил Джесси. — А это что? — он показал на валяющийся на столе тренажер для шеи.

— И до него дойдем, — заверил его Рольф. — Раз в зал ходишь, не хочешь присоединиться? Уровень сложности "Очень просто", только разогреться.

Джесси одарил его красноречивым взглядом, полным возмущения, будто бы Рольф ему погоняться предложил. Но кивнул.

— А давай, — решился наконец. — С чего начнем?

— С планки, — Рольф придвинул стол вплотную к стене, чтобы на полу небольшой комнатки смогли разместиться двое мужчин. — Трех минут будет достаточно.

Джесси оказался крепким орешком, в том смысле, что в планке он не только не отклячивал зад, облегчая себе задачу, а еще и спокойно болтал. Не вызвали затруднений у него и отжимания — и тоже с техникой выполнения был полный порядок. И когда Рольф заставил его сесть на задницу, оторвать ступни от пола и вручил блин от штанги, Джесси не взмолился о помощи, а синхронно с Рольфом выполнял повороты корпуса вправо и влево.

— Иногда ходишь в зал, говоришь? — хмыкнул Рольф, разглядывая руки Джесси, увитые вздувшимися венами. — И сколько раз в неделю это иногда случается?

— Два, — обезоруживающе улыбнулся Джесси. — Ну что, время этой странной штуки пришло?

— Да... — Рольф скривился. Из всех упражнений в мире это он ненавидел больше всего. И именно ему приходилось уделять максимум времени. — Знаешь, на какую часть тела гонщика приходится самая большая нагрузка?

— Руки? — Джесси показал, как крутит руль.

— Шея, — Рольф похлопал себя по означенной части тела. — Тело плотно зафиксировано в сидении и пристегнуто ремнем, ногам в тесноте кокпита тоже деваться некуда. А голову ты никак не закрепишь, ею же вертеть надо. Пяти-шестикратные боковые перегрузки — обычное дело, а уж про фронтальные и задние я вообще молчу. И это не разово, а на каждом круге, — он взял в руки нечто, отчаянно напоминавшее собачий намордник, только на очень большого пса. "Корзинка" из кожаных ремней надевалась на голову, а с одной стороны к ней крепились регулируемые по силе сопротивления резинки, как в эспандерах. — Мне будет нужна твоя помощь, — позвал Рольф Джесси и вручил ему "косу" из резинок, оканчивающуюся крепкой рукоятью, как раз у эспандера и позаимствованной. — Тяни на себя.

— Ого! — выдохнул Джесси, едва попробовав. — Ого-оо… — он с видимым усилием растянул жгуты. — Сколько тут килограммов сопротивления? Я тебе голову не оторву?

— Пятьдесят, и моя голова останется на месте, — Рольф плавно потянулся в сторону, еще усиливая нажим.

— Не знаю, чего я больше сейчас боюсь, — признался Джесси. — Что ты победишь и я рухну кувырком, или что резинки лопнут и я собственными руками отобью себе яйца.

— Еще ни разу не лопались, — Рольф натужно выдохнул. — Теперь плавно отпускай — и переходим на другую сторону.

Через пять минут адских усилий с шеей было покончено. Рольф скинул с головы намордник и растянулся на полу, отдыхая.

— А мне можно попробовать? — спросил Джесси. — Вот черт, я тебя сфотографировать забыл.

— Завтра снимешь, я каждый день гоночного уикенда так развлекаюсь, — Рольф сел, потом встал. Пристроил упряжь на голову Джесси. — Готов? — и мягко потянул, прикладывая совсем небольшое усилие.

— Вот черт… — Джесси старался держать голову прямо. — Черт! — воскликнул, когда Рольф потянул чуть сильнее. — Я держусь только потому, что если расслаблюсь — влечу головой тебе в пах, и ты не сможешь выйти на старт, — признался сквозь зубы.

Рольф рассмеялся и дал Джесси свободу. Бросил тренажер обратно на массажный стол, достал комбинезон и гоночные кроссовки.

— Он тоже из негорючего материала? — поинтересовался Джесси. Потрогал комбинезон. — Необычный.

— Это немекс, жутко технологичная и кошмарно дорогая ткань, — пояснил Рольф. — В этом комбезе можно гореть целых одиннадцать секунд, и внутри температура не поднимется выше семидесяти градусов по Цельсию. А вот за эти уши, — он показал на “крылышки” по линии втачивания рукавов — маршалы могут вытащить потерявшего сознание гонщика из кокпита. Раньше были погоны, но с введением устройства поддержки головы и шеи за них стало неудобно хвататься. Это та пластиковая черная штука у нас на плечах.

— Я понял, да, — кажется, на сегодня пора было завязывать с просвещением неофитов. “Буфер обмена” у Джесси явно заполнился до предела.

Впрочем, на ликбез времени и не осталось. Рольф закончил одеваться, подождал, пока Джесси обуется, и они вернулись в моторхоум. Там Виндзора перехватил Пио, через мгновение передав кому-то из своих многочисленных помощников с распоряжением:

— Дорогуша, проводи нашего гостя в бокс Маурисио и побудь с ним, чтобы не заскучал.

Ну нормально завуалировал: “Чтобы ничего лишнего не снял”. Ладно, в конце концов, Пио тут почти самый главный, пусть развлекается. Рольфа ждет работа.

II

***

Маурисио старт проспал. Тоби уже поравнялся задними колесами с его передними, когда он наконец тронулся с места.

Сам Рольф стартовал хорошо и вывернул руль, занимая середину трассы. Чарли напирал сзади, алые бестии Феррари и второй Макларен брали в плотные клещи со всех сторон.

Он бы проскочил, если бы Маурисио или дал бы газу — тогда можно было бы уткнуться носом в его задний диффузор, или хотя бы чуть сдвинулся к краю полотна. Но он сосредоточил внимание только на уже прочти обошедшем его Тоби и пер прямо, как ледокол, не оставляя Рольфу места.

Кузова болидов уже давно не делали из металла, но скрежет Рольф все равно услышал. Кажется, это были его зубы. Нос болида Рольфа ткнулся в заднее колесо Маурисио, подпихнул его, выкидывая из шиканы Сенны на полосу безопасности.

Тут же самого Рольфа нехило приложили в бок. Он с огромным трудом удержал машину, кое-как уместился в поворот и поспешил убраться уже из этой кучи малы.

— Надин, как телеметрия? — спросил, пытаясь по поведению машины понять, есть ли критичные повреждения.

— Норма, — отозвалась Надин. — Продолжаем работать.

— На каком месте Маурисио выехал? — поинтересовался Рольф и тут появились желтые флаги, предупреждающие о каких-то неполадках на трассе и запрещающие обгоны. Рольф чертыхнулся, даже не подумав отключить радио, а флаги сменил виртуальный пейс-кар — в силу вступили ограничения скорости на трассе.

— Маурисио разбил машину в Сенне, — Рольф хоть и догадался, в чью честь салют, но до последнего надеялся, что повод другой.

— Как он сам? — вроде Рольф его не очень сильно толкнул, по идее должен был поймать машину на полосе безопасности и вернуться на трассу. Почему доехал до отбойника?

— В порядке, — ответила Надин. — Следи за скоростью, — и отключилась.

Маршалы справились быстро, когда кругом спустя Рольф подъехал к Сенне, машины Маурисио уже не было, а еще через круг сняли и режим ограничения скорости.

— Как покрышки? — поинтересовался Рольф. Обогнав пару машин, он вышел на шестое место. Впереди были Тоби, Чарли и его напарник и две Феррари.

— Износ больше оптимального, — Надин, умничка, как всегда верно поняла его вопрос.

Рольф, конечно же, не состоянием шин интересовался, а тем, будут ли Маурисио и его гоночный инженер требовать расследования инцидента. Напрямую спросить он не мог — радиопереговоры пеленговались как съемочной группой, чтобы потом выдать в эфир особо “сочные” моменты, так и многочисленными любителями “аудиоспоттинга”. И не хватало еще, чтобы по Сети гулять пошло. Вот поэтому и приходилось идти на уловки. Надин знала, что Рольф никогда не говорил “покрышки”, так что догадалась, на какой именно вопрос надо ответить.

— Держи меня в курсе, если придется идти на дополнительный пит-стоп, — попросил Рольф. И неважно, что в спринтах их не было, мало ли какие проблемы у машины. Тем более после контакта. Пусть пеленгуют, кто хочет — все равно не догадаются, о чем на самом деле речь.

Ерунда, конечно, там чистой воды гоночный инцидент. Но пострадал-то Маурисио. Пять секунд штрафа могут и впаять.

— Нет, мы на ранее обсуждаемой тактике, — через пару минут отозвалась Надин.

Ага, значит расследования не будет. Ну что же, самое время погоняться. Рольф поймал идущего на пятом месте напарника Тоби в зону дереэс, открыл крыло и встал на газ.

***

— Ты не имел права этого делать! — Маурисио брызгал слюной. — Ты выставил меня идиотом!

— У меня не было выбора, — Рольф пристроил свой шлем на верстак.

Маурисио набросился на него, едва Рольф вернулся в боксы после взвешивания в закрытом парке. Ему было плевать на механиков и присутствующих в боксах гостей — он жаждал сатисфакции.

— Ты был обязан меня пропустить, я твой лидер, — не унимался Маурисио.

— Я бы тебя пропустил, если бы мне было куда подвинуться, — завелся Рольф. Ну сколько можно, в самом деле. — Или надо было собрать в кучу остальных?

— Плевать мне на остальных, это был мой спринт, — наседал Маурисио.

— Он был бы твой, если бы ты не прошлепал старт и смотрел по сторонам, прежде чем крутить рулем, — процедил Рольф, стискивая кулаки.

Как же ему надоело терпеть этого индюка! О крутом нраве того же Тоби слагались легенды, и случись такая ситуация, он бы сам вывез Рольфа, наплевав на штрафы. Поступок Маурисио — верх трусости. Типа, я ничего не делал, это меня вытолкнули. И самомнение размером с Тихий океан — его, великолепного и неподсудного Маурисио, не может выпихнуть с трассы какой-то там второй номер его команды.

— Маурисио, друг мой, почему нам не обсудить создавшееся положение в моем кабинете? — Пио, почуявший, что дело может кончиться прилюдным скандалом, с пит-лейн их мог снять на камеру кто угодно, увел Маурисио. — Рольфи, не уходи.

А ему есть куда? Через четыре часа старт квалификации к завтрашней гонке.

Пио поманил его к себе через четверть часа. Рольф успел выпить бутылку воды, посмотреть запись старта и убедиться, что Маурисио мог бы просто проехать по зоне безопасности и вернуться на трассу, но, видимо, последнее место в пелетоне — слишком низкое для его величества, и Онцо просто пролетел до самого отбойника. Идиот.

— Рольфи, мне не нравится твое отношение к команде, — Пио раскачивался, перекатываясь с мысков на пятки. Пальцы он соединил подушечками и то приближал ладони друг другу, то снова их отдалял. Ну прямо очковая кобра, раздувавшая и убиравшая капюшон и танцующая на хвосте. — После того, сколько раз мы шли тебе навстречу…

— Это гоночный инцидент, я не мог по-другому, — стоял на своем Рольф. — Начал бы оттормаживаться — разбил бы свою машину, и Маурисио, скорее всего, вынес бы Чарли после того, как въехал в меня.

— А может, Маурисио бы успел уехать и выиграл бы сегодня спринт, — возразил Пио. — В отличие от тебя, у него для этого были все шансы.

Конечно, все обновления первым делом ставятся на машину Маурисио. Рольф получает новые детали в лучшем случае через пару Гран-При после Онцо.

— Я приехал на четвертое место, пропустив только Тоби, Чарли и одну Феррари, — давил свое Рольф.

— И Тоби, и Чарли, — не сдавался Пио. — Ты практически уничтожил шансы Маурисио на Чемпионский кубок.

— Нет, если он не просрет еще и гонку, — Рольфу надоел этот цирк. В конце концов, ему надо отдохнуть перед квалификацией, если Пио хочет, чтобы обе его машины завтра стартовали в первой десятке.

— Не тебе судить, кто как выступает, — взвизгнул Пио. — Я хочу тебе напомнить, что контракт на следующий год мы еще не подписали. Стоимость ведь может возрасти. Насколько я понимаю, спонсоров у тебя по-прежнему нет, да? Что будешь делать, если я назначу цену за Гран-При не пятьсот тысяч, как в этом году, а, скажем, восемьсот? Легко ли ты найдешь дополнительные семь миллионов?..

Он улыбался. Холодный, как мурена, и такой же мерзкий.

— Нужно будет — найду, — Рольф надеялся, что его голос звучит достаточно уверенно. Потому что он сейчас отчаянно блефовал. Ему и двенадцать-то собрать непросто.

— Не нужно, если мы придем к компромиссу, — старый интриган все понял. Этот раунд остался за ним, вчистую. Пио по-отечески похлопал Рольфа по плечу. — Мы же к нему придем.

— Да, конечно, — выдавил улыбку Рольф. — Команда прежде всего.

— Вот и отлично, мой мальчик, — просиял Пио. — Иди отдыхай, я хочу увидеть прекрасную квалификацию, — и королевским жестом велел Рольфу убираться.

Глава 5

В боксах кипела работа. Все механики сгрудились вокруг машины Онцо.

К машине Рольфа если и прикоснутся, то только перед самым началом квалификации, чтобы залить топлива да поменять колеса — наверняка Пио уже тут побывал и отдал распоряжение насчет этого. Еще и своего личного помощника надсмотрщиком оставил, чтобы никто не посмел ослушаться.

И ладно бы с машиной Маурисио была большая беда, когда четырех часов между спринтом и квалификацией действительно могло бы не хватить, чтобы ее восстановить. Но Пио важно было показательно покарать Рольфа, заставив его квалифицироваться и стартовать завтра на сегодняшних настройках.

А и фиг бы с ним. Рольф поддернул сползший с задницы расстегнутый комбинезон и достал телефон из выделенного ему механиками ящичка, вызвал абонента из записной книжки. Вызов приняли после первого же гудка.

— Наш дракон выпустил тебя живым? — раздался грубый голос. Рольф отнял телефон от уха — даже на минимальной громкости динамика собеседник ревел иерихонскими трубами. — Тебя сразу массировать или сначала в ледяной ванне замочить?

— Ледяную прибереги на завтра, я хочу вздремнуть перед квалификацией, — Рольф потер шею. Это только кажется, что спринт-гонка — занятие легкое. Эти сто километров выматывали почти так же, как и триста полной гонки.

— Уже лечу, мой сладкий, — пробасила Эмбер, личный физиотерапевт Рольфа, и отключилась.

Высокая, статная, если не сказать полная, она обладала удивительной, а порой и ужасающей силой. В прошлом году Эмбер фактически в одиночку дотащила Рольфа от закрытого парка до его комнаты в моторхоуме, когда гонка в Катаре для него закончилась тепловым ударом и обмороком, едва он выбрался из машины.

И при своих габаритах она потрясающе легко и быстро двигалась. Вот и сейчас Рольф только подходил к своей комнате, а она уже ждала его у двери.

— Дай, что ли, обниму? — спросила, раскрыв объятия.

— Да ладно, не настолько глубоко уязвили мою гордость, — отмахнулся Рольф, все-таки улыбнувшись. Рядом с этой женщиной грустить было как-то по-детски, что ли. Хотелось расправить плечи, доказать всему миру и ей, что он тоже что-то может.

— Ну и отлично, пойдем, спину посмотрю, — Эмбер кивнула на дверь комнаты Рольфа.

Делая массаж, она не нежничала. А когда находила зажатую мышцу, накидывалась на нее, просто как коршун на добычу, меся плоть, как тесто для утреннего хлеба.

Эмбер состояла в штате команды и получала жалованье, как механики или инженеры. Но так как она была личным физиотерапевтом Рольфа, от него зависело, будет ли продлен ее контракт на новый срок. Едва выдержав первый сеанс массажа, Рольф был уверен, что откажется от ее услуг. Но через полчаса боль утихла, а вместе с ней ушли и застарелые зажимы. Эмбер осталась, и помимо физиотерапии еще и следила за весом Рольфа, его физической кондицией и питанием.

— Скажи Надин, пусть она механиков напряжет проверить твое кресло, — она нажала Рольфу на ребра справа, и он задохнулся от резкой боли. — Пока тут просто повторяющиеся ушибы, но если так дальше пойдет, к концу завтрашней гонки будет перелом, — она расстегнула набитый всякой всячиной чемоданчик, без которого с Рольфом не встречалась, что-то достала оттуда. — Местное обезболивающее, — пояснила, нанося на кожу прохладную мазь. — В сидении, наверное, выступ, при перегрузках он впивается в твое тело. Пусть глянут.

— Я скажу, — пообещал Рольф.

Дождался, пока Эмбер закончит массировать ему ноги, перебрался на кровать и накрылся одеялом. Напряжение отпустило, и его страшно клонило в сон. Уже почти засыпая, Рольф вспомнил, что надо поставить будильник. С трудом разлепив глаза, он выставил его на тринадцать ноль-ноль по местному времени — за час до начала квалификации, и позволил себе отключиться.

***

Погода, видимо, решила оставить свои главные сюрпризы на завтрашнюю гонку. Над Интерлагосом лениво плыли пухлые, как из воздушного зефира, белоснежные облака. Редкие, так что то и дело показывалось высоченное синее небо, и солнце озаряло своими лучами Интерлагос и окрестности.

Когда за полчаса до начала квалификации Рольф пришел в боксы, машина Маурисио уже стояла "под парами". Поврежденные детали заменили, лоск навели, и она снова была готова к бою.

— Рольф, я тебе чуть баланс сместил и режимы двигателя перенастроил с учетом завтрашнего прогноза, — Кит не боялся Пио и нарушил его распоряжение не трогать машину Рольфа.

В отличие от механиков, его Пио не мог уволить единолично, нужно было решение владельца команды, Жерара Сантини. А тот сманивал Кита из Макларена десять лет и платил ему не из бюджета команды, а из своего кармана.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Рольф. Подсел к монитору, запустил файл с архивом телеметрии его машины со спринт-гонки.

Со всеми до единого показателями он не был знаком — тут нужны были знания инженера. Но основные он мог интерпретировать и соотнести с участками трассы и номерами кругов, и таким образом получить основанное на цифрах, а не на ощущениях понимание, как вела себя машина.

Негромко пискнул телефон — через пять минут начинался первый сегмент квалификации. В боксах было оживленно, как и обычно перед стартом. Надутый, как индюк, Пио привел каких-то очередных гостей, что-то им рассказывал.

Рольф выключил монитор, убрал телефон в ящик. Взял с верстака шлем. Вставил в уши наушники, натянул балаклаву-подшлемник. Вывел провода, проверил, чтобы нигде не зацепились. Расправил складки ткани, убрал волосы под несгораемую ткань. Увы, все эти правила были написаны кровью пилотов. В гонке не поправишь выпавший из уха наушник, а ехать без подсказок гоночного инженера — ну примерно как попробовать посадить самолет в Хитроу без указаний диспетчера и курсо-глиссадной системы. Выбился чуб из-под балаклавы, а машина полыхнула — получай ожог.

Покончив с приготовлениями, он надел шлем. Открыл-закрыл визор. Все в порядке.

— Ты уже взвесился? — старший механик Билл подошел к нему с планшетом в руке.

— Сейчас иду, — Рольф взял в руки перчатки, встал на весы. Билл записал результат.

— Отлично, ты не похудел и не поправился, — кивнул на болид. — Садишься?

— Да, думаю, Надин отправит меня на трассу сразу, как дадут зеленый, — Рольф глянул на соседнюю машину. Маурисио еще не появился? Хотя для него это нормально. Сколько раз он неспешно вплывал в боксы, когда квалификация уже шла.

Втиснуться в современный болид было так же непросто, как надеть космический скафандр. Во-первых, нужно было пролезть через высокий и узкий ободок системы "Гало" — этакого рельса безопасности вокруг головы пилота. Во-вторых, проскользнуть внутрь узкого кокпита. Желательно, чтобы под задницей и на спине не образовалось складок комбинезона, под действием перегрузок эти незаметные валики ткани превращались в орудия пыток. Наконец нужно было вставить руль в разъем и пристегнуться пятиточечным, как у пилота истребителя, ремнем. На обратную манипуляцию, кстати, существовал временной норматив: пилота не допускали до гонок, если он не был в состоянии покинуть машину за семь секунд.