Полная версия
Аарон лишь коротко кивает в ответ и тут же отпускает небрежно мою руку, словно давно ждал момента избавиться от этого прикосновения. Да и я сама ждала этого не меньше. Как ни странно, но никакого волнения или того хуже желания я рядом с ним не испытываю. И это просто замечательно! Было бы ужасно, если бы я растекалась лужицей перед избранным, желая завладеть его вниманием и жаждая прикосновений.
— Дима́рия Рид, — раздаётся голос отца Аарона, и его красные глаза впиваются в меня с нескрываемым отвращением.
Ну, естественно. Жалкий человечишка перед ними, ещё и которая скоро станет частью их мира.
Но не только он изучает меня. Все присутствующие не отрывают взгляда, будто я главное блюдо сегодняшнего вечера, которое вот‑вот подадут к столу. Я так боюсь, что меня здесь сожрут, поэтому стараюсь держаться поближе к тому, кого я хотя бы видела больше одного. Поэтому инстинктивно хватаюсь руками за локоть Аарона, брови которого сходятся на переносице от моего действия…
Потерпи, грёбаный красноглазый упырь. Просто ты вызываешь у меня больше доверия, чем все остальные. Ты хотя бы не смотришь на меня, как на ужин… И я точно знаю, что безразлична тебе.
Глава 22
Ужин проходит в полном напряжении. И кажется, напряжение испытываю только я. Внимание его родителей очень пугающее. Маму зовут Лимерта, а отца Айдарон. Они будто пытаются прочитать все мои мысли и чувства. А вот Аарону вообще наплевать на происходящее. Да и вид у него был мрачный и скучающий.
— Дима́рия, — слышу я своё имя из уст отца Аарона, и едва не подпрыгиваю на месте.
Сразу устремляю взгляд в его сторону.
— Мы пугаем тебя?
Пугаете? Конечно! Я не могу сдержать дрожь в пальцах, поэтому приходится держать руки под столом.
— Нет… — говорю тихо.
— Вижу, что боишься. Мы тоже обескуражены новостью о том, что у нашего единственного наследника истинной является человек. Случайность это или же судьба — это уже не исправить, — голос Айдарона грубоватый и слегка хриплый. — Но не значит, что нам не выгоден ваш союз.
— О чём вы? — спрашиваю я.
— Грядёт волна недовольств и протестов против диктатуры избранных. Некоторые люди собираются в террористические группировки, чтобы остановить ущемление человеческих прав. Ты слышала о подобном?
— Нет, — отвечаю я честно.
— Так вот, последний год становится всё больше недовольных таким стечением обстоятельств, поэтому ваша истинность для нас как раз пришлась кстати. Ваш брак должен утихомирить бунтовщиков. Ты ведь нам поможешь, Дима́рия?
— Я не совсем понимаю, что от меня требуется… — нервно перебираю пальцами под столом. Сердце бьётся как сумасшедшее.
— Ничего сложного. Всего лишь не противиться свадьбе, не сбегать и не строить коварные планы. Взамен ты получишь всё, что захочешь. Будешь проживать свою лучшую жизнь в комфорте и ни в чём не нуждаться. Скоро мы представим вашу истинную пару общественности. Произойдёт общественный резонанс для всего мира, что должен умерить пыл повстанцев.
Так вот оно что. А ведь мне сразу показалось, что не просто так Аарон проявляет ко мне доброту. Значит, я нужна им, чтобы не дать начаться революции. Но я на самом деле не знала, что кто-то пытается противостоять избранным. По крайней мере, об этом по новостям не рассказывают, да и вряд ли когда-нибудь расскажут.
Конечно, узнав я о том, что истинной парой избранного стала обычная девушка, обрадовалась бы, что возможно, мир скоро изменится. Что истинность может теперь проявляться и у людей. Вот только наша с Аароном истинность всего лишь случайность.
— Я поняла вас, — говорю я господину Айдарону.
А что ещё я могу сказать ему, кроме этого? Высказать недовольство? Это вряд ли. Они хотят, чтобы я не делала глупостей, но я ужасно не хочу принадлежать их миру. Настолько, что все мои мысли крутятся только о ближайшем побеге.
— Отлично. Я рад, что ты умнее, чем твой отец.
На этих словах воздух застревает в лёгких. Холодный пот выступает на спине и ладонях. Я усилием воли придаю голосу уверенный тон и спрашиваю:
— Вы знаете, где мой папа?..
Губы Айдарона расплываются в нехорошей ухмылке.
— Жозе был отличным журналистом, умел находить информацию и был очень настойчив. Таких людей очень мало в нашем мире. Жаль, что он не захотел работать на нашу семью, — слышу вместо ответа.
Почему он говорит о нём в прошедшем времени? Неужели папы больше нет?..
— Вы его убили? — не сдерживаюсь. Руки трясутся.
Неожиданно все присутствующие за столом начинают смеяться. Лимерта Белсерион качает головой, смотря на меня, будто я задала глупый вопрос.
— Что в моём вопросе смешного? — произношу я с надрывом.
Я начинаю испытывать ненависть ко всем, кто здесь находится. Никогда я ещё не хотела никого так уничтожить, как этих красноглазых ублюдков.
— Аарон, тебе стоит научить свою невесту уважать избранных и относиться к нам с должным уважением, — говорит Лимерта, смотря на своего сына.
— Не переживай, мама. Дима́рия быстро учится, — по его тону понимаю, что он злится.
Но не решаюсь взглянуть на него. Да и нужно ли? Мы теперь тесно связаны с этим монстром.
Остаток ужина я стараюсь абстрагироваться от всех вокруг меня. Семейство Белсерион продолжают общаться между собой, больше не обращая на меня никакого внимания. А я не могу отделаться от мысли, что мой отец всё-таки мёртв, и я больше никогда его не увижу.
Айдарон так и не ответил на мой вопрос. Он точно знал, что случилось с папой… Значит, и Аарон тоже в курсе этого.
Пытка с ужином, наконец, заканчивается. Я даже ничего не ела и не пила за это время, хотя стол валился от изысканных блюд. Когда Аарон встал со стола и попрощался со своими родителями, я облегченно выдохнула.
Мы вышли из их проклятого особняка, стены которого давили на мои плечи весь вечер. Атмосфера была тяжелой и мрачной. Но я хотя бы не потеряла время даром. И узнала, что его семья знает, что произошло с моим отцом.
В машине стояла напряжённая тишина, когда мы выехали на трассу. На улице была уже ночь, и шёл первый снег. Он кружил в воздухе крупными хлопьями. Я люблю снег, но сейчас он меня никак не радовал.
— Я предупреждал тебя, Дима́рия, чтобы ты отвечала только на вопросы и не говорила лишнего, — слышу неожиданно голос Аарона.
Поворачиваю голову в его сторону, встречаясь во мраке салона с горящими красными глазами, от которых сразу же по телу пробегает ледяной озноб.
— Почему ты ослушалась меня? — задаёт он вопрос мрачным тоном.
— Я всего лишь хочу знать, что случилось с моим папой, — отвечаю я тихо.
Аарон резко подаётся ближе и мне приходится вжаться в дверь автомобиля. Сердце начинает биться как сумасшедшее от страха.
— Мне стоит наказать тебя. Показать, что такое настоящий ад, — голос избранного зловещий и не предвещающий ничего хорошего.
Он тянется ко мне рукой и пальцами поддевает подбородок, больно сжимая его между ними. Воздух сгущается, дыхание становится тяжёлым. Невыносимо. А ещё ужасно страшно находиться в ожидании его дальнейших действий.
Аарон громко втягивает носом воздух, смотрит на меня пристально. Затем наклоняется ещё ниже и ведёт носом по моей щеке… От этого странного действия мне становится не по себе.
Снова заглядывает мне в глаза и неожиданно спрашивает:
— Ты поранилась?
Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я не понимаю, что он имеет в виду.
— Что?.. — вырывается из меня на выдохе.
— От тебя пахнет кровью, — произносит он мрачно.
И в этот момент до меня, наконец-то, доходит смысл его слов. Перед тем, как нам отправиться в дорогу, я зашла в уборную, потому что почувствовала тяжесть внизу живота. И обнаружила, что у меня начались красные женские дни.
Аарон почувствовал мою кровь… От этого стало так стыдно, что от страха не осталось и следа.
— Ну… — я сглатываю, подбирая слова, — у меня начались те самые дни…
Избранный снова шумно вдыхает воздух, будто набирая его полные лёгкие. Его глаза сверкают насыщенным ярким цветом, прежде чем прикрыть их. Пальцы на моём подбородке разжимаются, и он убирает от меня свою руку.
— Останови машину, — обращается он к водителю раздражённым тоном.
Тот сразу тормозит на обочине. Я сжимаюсь вся, ожидая от избранного чего угодно.
Он так зол, что решил вышвырнуть меня из машины?.. Или что…
И пока в голове крутятся самые мрачные мысли, Аарон покидает салон и садится в машину, в которой находится охрана. Его место занимает Эверли, а так же ещё один мужчина в чёрном костюме садится на место рядом с водителем.
Избранный пересел в другую машину, потому что от меня пахнет кровью? Неужели, настолько неприятно, что он даже не смог продержаться рядом со мной несколько часов…
Глава 23
Через пару часов мы приезжаем к дому избранного. Я выхожу из машины, ступая на выпавший снег. Пахнет свежестью, и снежинки всё ещё кружатся в воздухе. Аарон появляется следом и останавливается рядом со мной с каким-то недовольным и раздражённым выражением на лице. В алых глазах нескрываемое отвращение к моей персоне.
Боже, и чего он разнервничался? Ему так сильно не нравится запах моей крови? Он его раздражает?..
Хотя, постойте. Я ведь помню, что он говорил мне в подвале:
— Признаюсь, Дима́рия, твоя кровь имеет лёгкий, удивительно приятный аромат. Такой… сладкий и манящий.
Тогда ему определённо понравилась моя кровь.
Ой, да хватит думать об этом. Это ведь хорошо, что Аарон испытывает ко мне отвращение. Если бы всё было наоборот, то боюсь даже представить, как сложилась бы моя участь.
Мы проходим в дом, Эверли остается снаружи. Конечно, время уже почти двенадцать ночи. Я помню, что в это время Аарон не любит посторонних в своём доме. Так… сейчас надо быстро подняться в спальню, а то боюсь увидеть что-то по-настоящему ужасное.
— Доброй ночи… — произношу тихо и собираюсь двинуться к лестнице, ведущий на второй этаж, но неожиданно ощущаю хватку на своём локте.
Замираю, боясь двинуться и повернуться к избранному. Ой, господи. А вдруг он ночами сходит с ума и становится монстром? Вот сейчас как раз полночь…
— Дима́рия, — ровным тоном произносит Аарон. — В машине я прервался, когда объяснял, что тебя ждёт, если ослушаешься меня, — слышу, как его дыхание доносится до моего уха. — Повторюсь в последний раз: ты должна меня слушаться, если хочешь выжить. Не мне тебе рассказывать, что с тобой произойдёт в противном случае. Тебе повезло, что ты стала первой человеческой женщиной, у которой появилась истинная связь с избранным.
— Повезло?.. — всё-таки вырывается из моего рта. — Скорее, наоборот.
Слышу какой-то утробный звук, больше похожий на рык, вырвавшийся изо рта Аарона. А затем я оказываюсь развёрнутой на сто восемьдесят градусов и вжатой поясницей в перила лестницы. От неожиданности вскрикиваю и прикусываю язык до крови. Надо мной возвышается красноглазый упырь, словно лавина. Злой, с горящими глазами, и явно собирающийся меня прибить, словно назойливую мошку.
— Словами до тебя не донести, — его рука резко хватает меня за горло и сдавливает, не сильно, но довольно ощутимо. Так, что сердце от страха готово вырваться из грудной клетки.
Опять придушит меня до потери сознания? Я знаю, что убить меня он точно не может, а вот измучить… Моя шея скоро не выдержит. На ней и так проступает след от его грубых пальцев после того раза несколько дней назад.
— Я поняла, — произношу хрипло, смотря в полыхающие глаза избранного.
Как же страшно находиться рядом с ним, особенно когда он так зол. Каждая секунда длится целую вечность, и от этого становится ещё ужаснее.
— Больше не буду говорить лишнего… — пытаюсь договориться с этим красноглазым, сглатываю вязкую слюну с привкусом металла.
Глаза Аарона спускаются к моим губам, я слышу, как громко он дышит. Ощущаю, как вздымается его грудная клетка, словно он бежал марафон перед тем, как схватить меня за горло.
Неожиданно его красные глаза вспыхивают ещё ярче, и в них что-то меняется на мгновение. Избранный наклоняется ещё ниже, практически задевая носом кончик моего носа, а затем я ощущаю его горячий и влажный язык на своих губах. Вздрагиваю. От переизбытка страха и волнения, неосознанно распахиваю губы, и тогда его язык проворно скользит внутрь, проводя по моему языку, касаясь своими губами моих.
Сначала я не понимаю, что происходит. Он… мне язык в рот впихнул?..
Это со стороны может выглядеть как поцелуй… Но это совершенно не так. Этот ненормальный избранный просто вылизывает мой рот своим языком, почувствовав кровь. А я просто ничего не могу поделать с этим. Стою, словно вкопанная и хлопаю глазами, позволяя ему творить ему эти ужасные вещи с моим ртом! И такое странное чувство простреливает во всём теле, что-то между отвращением, страхом и… волнением. А ещё его запах попадает в нос и лёгкие, который ко всему прочему мне не неприятен.
Вот же красноглазый упырь.
Из меня рвётся всхлип, который, кажется, остужает пыл Аарона. Он резко отрывается от меня и смотрит так, будто это я присосалась к нему! В глазах столько презрения и ненависти. Избранный рычит что-то невнятное, а затем вытирает свои губы тыльной стороной ладони. Да ещё с таким брезгливым выражением на лице, что у меня даже появляется чувство негодования.
Он совсем с головой не дружит? Сам набросился, сам язык свой впихнул мне в рот, а теперь всем своим видом показывает, будто я в этом виновата. Аарон Белсерион не просто жуткое создание, он ещё и больной на всю голову, и болен явно раздвоением личности.
— Исчезни, — более внятно и так грубо говорит Аарон, прожигая меня ненавидящим взглядом.
А я что? Конечно, подбираюсь вся и заставляю свои окаменевшие ноги двигаться вверх по лестнице. А там уж и к своей спальне быстрым шагом направляюсь, в которой я половину ночи не могу найти места, ворочаясь в постели и боясь, что этот грёбаный упырь ворвётся, чтобы сделать со мной ещё что-то ужаснее, чем то, что было на лестнице. Например, высосать из мен всю кровь!
Хотя нет, это я уже от паники и страха слегка утрирую. Избранные в таких объёмных количествах не поглощают кровь. Им она нравится, запах привлекает, могут пригубить, но чтобы высасывать, такого в нашем мире ещё не происходило.
И чего Аарон так разозлился-то? Сам же налетел на меня. Язык в рот засунул! Ещё и так брезгливо вытер свои губы, будто бы я его всего обслюнявила. А я вообще ничего не делала. Пусть радуется, что я ему его грёбаный язык не отгрызла…
Какой же этот Аарон Белсерион странный. Реально монстр какой-то неуравновешенный. Ох, господи, поскорее бы дать дёру от этого ненормального, пока я сама головой не тронулась.
Меня прямо бомбит от его странностей. В машине ехать со мной не смог, видишь, ли, кровью от меня пахнет, а тут зачем-то полез ко мне со своим языком. Фу, какая же мерзость.
Глава 24
С того странного вечера, как грёбаный кровопийца засунул мне свой мерзкий язык в рот, прошли практически две недели. Две долгие и мучительные недели в его мрачном и пустом доме. Мы за это время с Аароном практически не сталкивались, всего лишь пару раз. Днём он дома не бывал, даже в выходные дни у него были какие-то дела, по которым он с самого раннего утра уезжал из особняка в одно и то же время, возвращался всегда ближе к девяти вечера.
Откуда я знаю? О, так я времени совершенно не теряла.
Я тщательно отслеживала всё, что происходило на территории за домом. В поле моего внимания попадали не только маршруты передвижения охранников, но и график их смен, а также то, кто и в какое время покидал особняк.
Мне невероятно повезло с расположением спальни, потому что с балкона открывался отличный вид на главные ворота и парковку. Это позволяло без труда наблюдать за Аароном. Я даже научилась подстраивать свой режим под его график. Ближе к его отъезду я намеренно просыпалась, чтобы увидеть, как он садится в машину и уезжает. По вечерам я с осторожностью выглядывала, стараясь не пропустить момент его возвращения.
После девяти вечера я не покидала своей комнаты. Зато в течение дня я обходила каждое помещение, заглядывала в самые укромные уголки, стараясь запомнить планировку и особенности дома. Даже нашла спальню Аарона, что находилась как раз рядом с его кабинетом. Только заглянула внутрь, не решаясь рыскать в ней. Кабинет был закрыт, и мне очень хотелось в него попасть.
Параллельно я изучала распорядок дня прислуги, фиксировала, когда и на каких этажах проводится уборка, подсчитывала количество людей, находившихся в доме в разное время. В результате наблюдений выяснилось, что здесь бывает всего лишь повар и женщина, отвечавшая за уборку. Ещё была Эверли, но она появлялась лишь несколько раз в день, обычно чтобы поздороваться за завтраком и спросить, не требуется ли мне какая‑либо помощь.
Дом для охраны располагался на заднем дворе. Его можно было разглядеть через окно в коридоре второго этажа. Эверли как‑то упомянула, что внутри особняка камер нет, однако вся прилегающая территория буквально кишела ими. Дополняли картину две огромные овчарки, которые беспрестанно патрулировали участок, принюхиваясь и осматривая каждый уголок. Честно говоря, эти два создания наводили на меня ужас.
Тем не менее, у охранников и собак были чётко отведённые часы на отдых и приём пищи. Я скрупулёзно отслеживала эти временные промежутки каждый день и аккуратно записывала все наблюдения в блокнот. Чтобы надёжно спрятать свои записи, я собственноручно сделала небольшое отверстие под подоконником с помощью ножа, который смогла незаметно забрать во время одного из завтраков.
Возможно, повар не досчитался одного из ножей, а может быть, что и не заметил. Но я надеюсь, что именно второе. Во всяком случае, у меня о нём никто не интересовался.
В кухне, где постоянно кто-то находился, я так и не смогла осмотреться. Но я заметила, что там есть окно, что всегда открыто днём, а так же дверь, что ведёт на улицу. И закрывается она именно изнутри, а значит, открывается тоже оттуда же. Это наблюдение я сделала, когда после ужина намеренно осталась на первом этаже, чтобы проследить, через какую дверь покидает дом прислуга. И увидела, что дверь в кухне закрывается не ключом, а дверным замком изнутри. А так же как прислуга выходят через заднюю дверь. Но я так и не смогла проверить, смогу ли я открыть её самостоятельно, так как Аарон возвращался как раз в это время, а я галопом бежала в свою комнату, чтобы ненароком не попасться ему на глаза.
Боялась, что он снова выкинет что-то подобное. Я всё ещё думала, что с ним явно что-то не так. Ведь избранный говорит одно, а делает совершено другое.
За пределы особняка я не выезжала, хотя, если верить Эверли, то я могу покидать его по своему усмотрению, но только в сопровождении охраны, что будет шнырять за мной повсюду. Даже в туалете не спрячешься и не сбежишь оттуда, потому что Эверли, скорее всего, будет заходить в него вместе со мной. Она ведь тоже женщина.
Я придумала в своей голове много вариантов того, как я могу сбежать из этого проклятого дома и подальше от своего истинного. Вот только было то, что не давало мне покоя и поселяло сомнения в мои планы насчёт моего побега. Мне просто-напросто некуда было бежать. Некуда! Мне негде спрятаться, у меня нет влиятельных знакомых, кто мог бы мне помочь. К маме я точно не поеду, меня у неё искать будут в первую очередь. И мне кажется, что маме я не нужна. У неё ведь другая семья, ребёнок. Да и из города я не успею выехать, сразу перехватят. Оставалось только бежать в горы или болота, но там меня будет ждать только смерть без должной подготовки. У меня ведь нет ни денег, ни необходимых вещей для всего этого.
Но было ещё кое-что, что меня останавливало… Мой папа. Семье Аарона несомненно было известно, что произошло с моим отцом и где он сейчас. Жив он или мёртв. И я хотела знать это тоже! Поэтому медлила, и лишь придумывала планы, варианты побега и многое другое. Если я сейчас сбегу, то точно никогда не узнаю правду, что же с ним приключилось на самом деле.
Вечер следующего дня наступил с радостной новости. Эверли появляется на пороге столовой, как раз тогда, когда я заканчиваю ужинать.
— Господи Аарон не приедет сегодня.
— Почему? — хмурюсь я, вставая из-за стола.
— К сожалению, погода ухудшилась и дороги перекрыты, — сообщает она с каменным выражением на лице.
Какая же это шикарная новость. Честно признаюсь, улыбку я сдерживаю в этот момент из последних сил, чтобы не выдать свои эмоции Эверли.
Прокашливаюсь и смотрю в окно, за которым бушует буран. Ветер настолько сильный, что даже ели, что посажены перед домом, колышутся так, будто собираются вырваться из земли. Снег начался ещё днём, сначала крупными хлопьями спускался на землю, покрывая её, а ближе к вечеру начался сильный ветер. И сейчас снег валил так, что невозможно было ничего разглядеть дальше пяти метров. Наверное, дороги точно завалило, и чтобы расчистить их понадобится много времени.
И так… Значит, сегодня как раз тот самый удачный момент, когда я могу обследовать и другие уголки дома избранного.
Улыбнувшись тихонько, так, чтобы Эверли этого не заметила, тихо произнесла:
— Как жаль. Надеюсь, к утру погода улучшится.
Глава 25
В своей комнате через окно я наблюдаю за дорогой и главными воротами. Жду, вдруг Аарон всё-таки смог добраться до особняка. Но с каждой минутой, находясь там и смотря на улицу, понимаю, что в такую погоду с нулевой видимостью приехать не получится. Просиживаю у окна больше часа и окончательно удостоверяюсь, что избранный сегодня не явится.
В приподнятом настроении достаю свой блокнот из отверстия под подоконником, в котором я тщательно и детально всё описывала. Пролистываю страницы, перечитывая всё, что в нём написано.
Единственное место, что оставалось проверить — кухня. И сегодня как раз тот самый подходящий момент, чтобы это совершить. Просто не знаю, когда ещё выдастся такая возможность снова.
Поэтому, надев мягкие тапочки, спустя тридцать минут, я выхожу из своей комнаты. Осторожно оглядываюсь вокруг, вглядываясь в темноту по ту сторону коридора, чтобы ненароком не наткнуться ни на какое чудовище. Слышу какой-то стук, а затем будто бы скрип. Замираю, переставая дышать.
Аарон вернулся?.. Нет, он просто не мог этого сделать.
Затем следует ещё один странный звук, больше похожий на скрежет веток дерева об стекло, который доносится со стороны улицы. И я понимаю, что скорее всего, это погода бушует, а не монстр, вернувшийся в своё логово.
В доме точно никого нет, поэтому я успокаиваю себя, дышу глубоко и размеренно, чтобы остановить бешено колотящееся сердце. Спускаюсь по лестнице. Ночные лампы не горят, поэтому приходится осторожно подсвечивать ступени подсветкой телефона. Обычно, освещение во всем доме выключается тоже перед тем, как прислуга покидает его. Остаётся только нижняя подсветка.
Хочу проверить дверь в кухне. К кабинету Аарона нет смысла подходить, потому что внутрь я точно попасть не смогу, ведь там стоит электронный замок с сенсорным дисплеем. Взламывать её и накликать на себя беду тоже не хочется. Кто знает, вдруг там стоит какая-нибудь сигнализация, что оповестит охрану о вторжении. Да и нет у меня таких сил, чтобы вскрыть эту дверь. Очень жаль, конечно. Ведь там, возможно, хранится информация на моего отца.
Поэтому сейчас хотя бы подготовить пути побега на всякий случай. Неизвестно, что меня может ожидать дальше. Если семейство Белсерион намерены использовать меня в качестве подавления готовящегося восстания, то я даже не представляю, какими методами они будут пользоваться. Насколько мне известно, информация о том, что человек стал истинной парой избранного ещё никому неизвестна. В новостях бы давно уже подняли шумиху. Значит, всё, как и говорил Айдарон — нас представят всему миру уже по факту свадьбы.
Остаётся две недели до венчания. И я разрываюсь между побегом и правдой о моём отце. Если сбегу сейчас, меня точно поймают и запрут в подвале, либо я умру раньше, чем это случится. Начинается зима и сильные бураны с лютыми морозами на нашем континенте самые суровые. А после свадьбы, возможно, мне откроется чуть больше доступа к информации. Да и к побегу я смогу подготовиться основательно.
