Амори. Истинная по вызову.

Мы встречаемся взглядами, и она останавливается, замолкает, вспыхивает.

Раздаётся звонок.

— Клятая эпоха глобо! — чертыхаюсь, потому что вижу, что звонит Роман.

— Доброе утро! — раздаётся бодрый голос.

— Доброе! — так же бодро отвечаю, сдерживаясь, чтобы не положить трубку и не продолжить прелюдию с сексуальной красоткой, которая зачем-то снова кутается в халат.

— Предлагаю позавтракать, и сразу отправляться на трассу, сегодня открывают даже красные дорожки.

— Отлично, когда встречаемся?

— Мы уже выходим из номера, будем ждать вас в ресторане внизу.

— Сраные жаворонки! — смотрю на потухший экран.

— Собирайся, идём завтракать и кататься. Семейка Штутцев уже наготове.

Роза кивает и быстро скрывается в ванной комнате.

«Ничего, — думаю я, ощущая спазм неудовлетворённого желания, — этой ночью мы долго не уснём».

Так я не желал женщину уже очень давно. Пожалуй, в последний раз что-то похожее было с Корой.

«Нужно просто хорошенько оттрахать эту шлюху, и всё пройдёт», — услужливо подсказывает внутренний голос. Ещё не хватало влюбиться в эскортницу.

Когда собранная девушка, одетая в чёрный обтягивающий термокостюм, выходит и сообщает о готовности, я в очередной раз хочу остаться в номере и содрать с неё всю одежду, чтобы насладиться желанным телом.

— Ну, идём? — она оборачивается, открыв дверь.

И от этих простых слов мне почему-то становится нестерпимо тепло.

— Идём, милая.

И мы спускаемся в холл, притворяясь влюблёнными.

«И это совсем не сложно», — елейно шепчет проклятый внутренний голос.

Глава 5. Наваждение

Роза

«Что в тебе такого?» — рассматриваю спящего вампира и чувствую, как сильно бьётся сердце от одной его близости.

Всё пошло не так, всё…

Едва увидела его в аэропорту, почувствовала подвох, всем нутром ощутила, что легко не будет. Так оно и вышло.

Если во время полёта я лишь чувствовала смутный интерес, то едва мы оказались в машине и он притворился заботливым влюблённым, как мне просто затмило разум.

Кто бы мог подумать, что я, Роза Бергман, потеряю голову от поглаживаний руки и позволю какому-то вампиру, которого вижу в первый раз, целовать себя и тискать на заднем сиденье гломобиля, будто я какая-то легкодоступная девка!

«Для него ты именно такая, — нашептывает внутренний голос, — он хорошо заплатил и пока что даже не требовал, чтобы ты его ублажила».

Ну почему же не требовал, усмехаюсь, вспоминая, как обвела Высшего вокруг пальца! Я благоразумно припрятала спасительный пузырёк со снотворным в кармане одежды, и едва мы оказались в номере, предложила вампиру продолжить возлияния. Конечно же он был не против, и, пользуясь его доверием к элитной проститутке, я преспокойно подлила снотворное в дорогущий виски. Гораздо больше, чем Костасу. А потом сидела и притворялась опытной эскортницей, которая честно отрабатывает свой гонорар и играет роль послушной влюблённой дурочки. Ещё и легенда такая красивая…

На краткий миг мне даже захотелось, чтобы так оно и было. Но не суждено. Чудесный рыцарь не спасёт принцессу и не убьёт дракона-сутенёра, не оплатит долги, не вытащит из этого дерьма, в которое я погружаюсь всё глубже.

«Размечталась», — горько подумала я, когда услышала вкрадчивое:

— Пойдём в постель, твой жених хочет ласки, согрей меня.

Я уже видела сонные зевки и осоловевшие глаза, поэтому, натянув маску покорности, спокойно встала и начала медленно раздеваться, чтобы потянуть время, даже решила станцевать.

— Забыла сказать, что ходила на танцы, — вспоминаю, как в детстве мама пару раз водила меня на балет.

— М-м-м, какой приятный сюрприз, — он произносит это низким голосом и так смотрит, что я, вопреки всему, плавлюсь, теряю голову, хочу его, почти как там, в машине.

Неожиданно для себя так хочу почувствовать, будто я единственная для него, что начинаю поглаживать себя, облизывать губы. И распаляюсь ещё больше.

«Нет, это слишком далеко заходит, стоп!»

— Милый, я схожу в душ! — вижу, что вампир почти спит, и чувствую, что мне нужно остыть.

В душе я долго-долго стою под прохладными струями и с радостью чувствую, как отступает наваждение. Последнее, что мне сейчас нужно, — это потерять голову от внезапной страсти к купившему меня вампиру.

Выйдя из ванной, с удовлетворением вижу мирно спящего Владимира и проверяю номер. Дверь конечно же закрыта, но можно достать ключ. А куда бежать? За окнами ветер и ночь, дальше ступенек отеля не сбегу. Денег при себе не хватит даже на такси. И Эрик…

«Нет, — отчетливо понимаю я, — сбегать нельзя. Иначе Эрику придётся несладко. Нужно послать весточку брату, чтобы знал, где я и как, и поскорее забрал».

«Я в отеле «Куршевель-Премьер», мой клиент Высший вампир Владимир Росич, номер 418, тяну время, пока всё нормально. Забери поскорее».

Дело сделано, сообщение улетает в сеть, и я удовлетворённо выдыхаю. Решаю поспать, но кожаный диван в соседней комнате абсолютно неудобен, а спать на полу после долгого, почти двухдневного марафона шока и потрясений совсем не хочется.

«Посплю рядом с Высшим, он точно до утра вырубился. А утром… Можно попробовать откровенно с ним поговорить и всё рассказать, в конце концов он не производит впечатление подонка, может, поверит и… не тронет», — разглядываю спящую груду мышц и зависаю. Всем телом чувствую, как меня тянет к этому мужчине, как хочется прикоснуться к нему…

«Нет, Роза, нет! Так не должно быть. У тебя есть Санти, есть крепкие отношения с хорошим парнем, и даже не смей мечтать о вампире, купившем тебя на неделю».

Но сердце стучит всё быстрее, и низ живота вопреки всему стягивает в пульсирующий желанием узел… Это какое-то наваждение, он наверняка как-то воздействовал на меня, недаром про вампирские штучки ходит так много разговоров. И всё же я не могу прогнать наваждение и ложусь напротив Владимира, разглядываю его мускулистые руки, лёгкую щетину на красивом лице, и отчаянно мечтаю, чтобы мы с ним познакомились при совсем других обстоятельствах.

«Ах, если бы!» — по щекам текут слёзы от пронзительной жалости к себе за то, в каком дерьме я оказалась, за то, кем приходится притворяться, чтобы спасти наломавшего дров брата. На сердце давит тяжёлое чувство, будто меня предали, хоть я и сама добровольно вписалась в сомнительную авантюру. «Как только выберусь из этой трясины, сяду за документы и проверю все счета, расходы, чтобы такого больше не повторилось», — закрывая тяжёлые веки, проваливаюсь в сон.

Когда просыпаюсь утром, то Владимира рядом нет, и я облегчённо вздыхаю и потягиваюсь.

— Доброе утро, милая, — хрипловатый голос Виктора звучит так неожиданно и сексуально, что я вздрагиваю. Но быстро собираюсь и встаю, кляня на чём свет стоит прозрачную комбинацию, оказавшуюся самой приличной среди арсенала развратного белья в моём гардеробе.

— Доброе утро, — кутаюсь в халат и пытаюсь сбежать, — пойду в душ.

— Это подождёт… — чувствую затылком, как он подходит ближе. — Я хочу продолжить вчерашнее…

Быстро оборачиваюсь к нему, готовая обороняться, но его руки уже на талии, и пронзительный импульс желания неумолимо завладевает моим телом. Опускаю голову, собираюсь с духом, чтобы начать нелёгкий разговор, и не могу.

— Посмотри на меня, — низкий повелительный голос подчиняет, гипнотизирует.

Я поднимаю голову и тону в омутах его тёмных глаз.

— Не нужно притворяться, будь собой, детка… — шепчет он.

Шёлковый халат, который так и не успела завязать, падает, и я стою перед ним в развратной кружевной комбинации. Чувствую себя почти голой под этим жадным взглядом. «Нужно сказать ему, — шепчет внутренний голос, — останови это».

Но я не могу. Его лицо становится ближе, и он впивается в мои губы захватническим поцелуем, подчиняя, лишая остатков разума. А потом… Его язык касается моего языка, и я ощущаю такое желание, что кажется взорвусь сейчас просто от этого поцелуя и этих рук, разносящих сладкую истому желания по телу…

Я не понимаю, что делаю, не контролирую себя, когда отвечаю на ласки Владимира, всё тело горит и плавится. Есть только эти жадные губы и горячие руки на моём теле, ласкающие мою грудь, раздевающие меня. Ничего не важно…

В красном тумане желания я не понимаю, как мы оказываемся раздетыми, и вот уже моя рука на его возбуждённом члене, и сладкий повелительный голос шепчет:

— Приласкай…

Моё возбуждение на пике, я — не я, а самая отъявленная шлюха, желающая всего и сразу. Хочу доставить ему удовольствие, показать на что способна и исполняю желание господина… Ласкаю его возбуждённый член, плавно усиливаю захват и нажим… Утробные звуки страсти вампира возбуждают ещё больше, а его руки вытворяют такое... Он ласкает меня сквозь намокшее бельё, и я не в силах сдержать стонов. Его руки растирают, дразнят, а потом буквально срывают с меня кружевные лоскуты белья…

«Роза, Роза, остановись», — пытается вразумить внутренний голос.

— Владимир, я… — чуть отстраняюсь от мужчины, и мы встречаемся взглядами.

Все слова и воздух будто пропадают, я не в силах ничего сказать. Чувствую, как кровь приливает к лицу. Не знаю, как начать разговор, как попросить… не трогать меня. Потому что мне хочется, чтобы он трогал, прикасался, ласкал.

Как же я запуталась!

Секундная пауза, мы смотрим друг на друга, голые и возбуждённые, и тут раздаётся спасительный звонок.

Когда понимаю, что неловкий разговор и мучительные объяснения с возбуждённым вампиром откладываются на неопределённый срок, то с огромным облегчением скрываюсь в соседней комнате и готовлюсь к очередному странному дню.

Анна и Роман встречают нас приветливыми улыбками, их дочь Марго с очаровательной непосредственностью подростка округляет глаза:

— Роза, какая ты красивая! Научи меня так же заплетать косы! — и умоляюще складывает ладошки перед собой.

— С удовольствием, юная леди, — посылаю самую тёплую улыбку, на которую способна, и сажусь рядышком с девочкой, желая оказаться как можно дальше от магнита по имени Владимир. Низ живота всё ещё тянет, неудовлетворённое желание даёт о себе знать.

— Как спалось? — Анна намазывает тост.

— Отлично, тут такой воздух, мы спали как убитые! — краем глаза замечаю быстрый взгляд Владимира.

«Неужели о чём-то догадывается? Да нет, не может быть!» — непринуждённо наливаю крепкий кофе и беру булочку.

— Какие трассы нас сегодня ждут? Что открыто? — быстро перевожу тему.

— С утра ясно, все трассы, кроме чёрной, открыты. Будем ориентироваться на вас. Какие вам по силам?

— О-о-о, — задумываюсь, — я пару лет не каталась, сначала семейные обстоятельства, потом учёба… — осекаюсь и добавляю, — потом любовь.

— Как мило! — Анна влюблённо смотрит на сосредоточенно жующего бутерброд супруга. — Я вас понимаю, мы тоже первое время были так увлечены друг другом, что забывали обо всём на свете!

— Вот-вот, — продолжаю играть влюблённую дурочку. — Поэтому думаю, что можно начать с синей трассы, освоиться, а потом перейти к красной. Милый, — смотрю на Владимира, разглядывающего рекламный буклет, — ты же не против начать с такой легкотни?

— Совсем нет, — опасно улыбается «милый», — лишь бы ты была довольна и берегла себя, ведь вечером нас ждёт роскошный ужин и очень интересная программа, если верить объявлению!

От того, каким тоном это сказано, меня бросает в жар.

«Да уж, очень интересную программу ты мне устроил этим утром, до сих пор коленки трясутся…»

После завтрака мы облачаемся в снаряжение и дружной компанией отправляемся на синюю трассу.

Я и забыла это прекрасное чувство свободы, наслаждаюсь снегом и ветром, быстро скользя по склону.

Как прекрасно оторваться от людей, условностей и просто парить по заснеженным склонам в тишине, наедине с собой.

— А вы прекрасно катаетесь, — замечает за обедом Роман, который после пары спусков уединился с Владимиром в уютном кафе недалеко от трассы. — Мне кажется, вам и красная трасса по плечу!

— Да, — делая глоток горячего ароматного чая, улыбаюсь. — Сама хотела спросить, не против ли вы перейти на красную трассу?

— Мы только за! — смеётся Анна, которая катается просто потрясающе и кажется какой-то снежной феей, парящей на немыслимой скорости.

— Я посижу с книгой, устала, — вставляет Марго, — поснимаю ваши катания.

— Наш личный фотограф, — гладит дочь по волосам Анна, ласково улыбаясь.

А у меня щемит сердце от этой милой семейной сцены. Когда-то мы всей семьёй точно так же сидели в подобном кафе и наслаждались отдыхом, и мама гладила меня по голове.

— Я в уборную, — улыбаюсь, стараясь скрыть эмоции.

— Я провожу тебя, милая, — Владимир встаёт и подаёт мне руку. — Всё в порядке? — тёмные глаза смотрят с неожиданной заботой. — Ты устала?

— Нет, — и неожиданно для себя признаюсь, — просто вспомнила наши семейные поездки, когда смотрела на Анну с дочерью. Мама тоже так меня гладила по голове.

— Скучаешь? — он останавливается и смотрит в упор.

— Очень. Ты даже не представляешь как.

Владимир внезапно прикасается к моему плечу и легонько сжимает его:

— Представляю.

Поднимаю на него глаза и не вижу ни тени лжи или насмешки: вампир искренен.

— Спасибо.

Неловко помолчав, добавляю:

— Я не расклеилась, всё нормально. Спасибо за участие.

И не дав ему ничего сказать, поворачиваюсь и вхожу в уборную. Потому что чувствовать его взгляд и участие после всего, что было между нами вчера вечером и сегодня утром, — просто нестерпимо. Потому что чувствую, что… влюбляюсь. Безнадёжно и глубоко, по самые уши вязну в трясине под названием «Владимир Росич, Высший вампир».

«Так легче, — думаю я, прислоняясь к холодной кафельной стене уборной, — если думать, что он всего лишь вампир, который заплатил за опытную эскортницу, которому нужно лишь юное тело и смазливое личико».

Потому что представить хотя бы на краткий миг, что ему действительно не всё равно и что он сопереживает, означает просто окунуться в беспочвенные грёзы и размечтаться, что такой, как он, что-то нашёл во мне. Пусть и хорошенькой, даже красивой, но всё же самой обыкновенной человеческой девушке, да ещё из эскорта.

— Нет, Роза, нет! — встряхиваю головой. — Не поддавайся на его чары. Скоро это всё закончится, и ты вернёшься в свою прежнюю жизнь, без всяких вампиров, эскортов, сутенёров с мерзкой ухмылкой.

Но когда выхожу из уборной и вижу терпеливо ждущего вампира, с любезной улыбкой подающего руку, то уверенность в том, что всё очень скоро будет так, как прежде, тает, как снег в жаркий летний день…

Остаток дня мы проводим на красной трассе, к великому удивлению, и эта трасса даётся мне легко. Папа много раз говорил, что я прирождённая лыжница, как и он, — так легко мне всегда давались сложнейшие трассы и склоны.

Остаток дня пролетает, как одно мгновение, и, когда мы весёлые, краснощёкие и смеющиеся вваливаемся в отель, я с удивлением думаю о том, что сегодня был лучший со дня смерти родителей день.

— Увидимся за ужином, не опаздывайте! — бросает Роман и уходит вслед за супругой и дочерью.

— Тот самый ужин с развлекательной программой? — снимаю в лифте шапку.

— Да, живая музыка, чинный благородный вечер, — хмыкает Владимир. А потом неожиданно добавляет: — А ты молодец, отлично каталась сегодня!

— Спасибо, ты тоже!

— Ну, я-то старый вампир, — криво улыбается, — мы любим скорость, свободу.

— Я тоже, — киваю, — на спусках всегда кажется, что я птица и парю в небе — так свободно себя чувствую.

— Тогда тебе стоит прыгнуть с парашютом, — бросает Владимир чуть раздражённо, открывая дверь в номер.

Едва мы входим, как чувствую звенящее напряжение в воздухе. Чёрт, что за перемены в вампирском настроении?

— Пойду готовиться к вечеру, — смотрю на чемоданы с вещами и очень надеюсь, что есть что-то приличное, — нужно найти платье.

— Я в душ, — скользит оценивающим взглядом по мне Владимир, — оденься достойно, ничего вульгарного.

— Обижаешь, — отмечаю про себя, что наши мысли сходятся. — Всё будет на высшем уровне.

— Надеюсь, — он бросает на меня многозначительный взгляд и будто нехотя скрывается в ванной комнате.

Открываю чемодан и изучаю свой вечерний гардероб. Надо отдать Энджи должное: достойное вечернее платье среди этого разнообразия брендовых вещичек имеется. И даже туфли моего размера.

Когда Владимир выходит из душа, то буквально застаёт врасплох: снова это чёртово полотенце вокруг бёдер, снова этот оголённый мускулистый торс без единого волоска. Я ведь сегодня бесстыже ласкала его, только что не мурчала, как мартовская кошка… Чувствую, как становится жарко и как возбуждаюсь от одного воспоминания об утренних ласках…

Отвожу взгляд, надеясь, что он ничего не заметил.

— Твоя очередь, — он кивает в сторону ванной, — нужно быть внизу через час, так что не задерживайся.

Я киваю и быстро ретируюсь в ванную, надеясь смыть это наваждение.

Никак иначе то, что со мной происходит, не назовёшь. Самое настоящее наваждение. Едва вижу его, чувствую его запах, превращаюсь в какую-то сладострастную блудницу, отчаянно желающую ласкать это потрясающее мускулистое тело…

Я отчаянно тру себя мочалкой, стараясь смыть соблазн и похоть, и мысленно прокручиваю возможные варианты разговора с вампиром… Вспоминаю, как Анна сказала сегодня, что рада нашей компании и надеется, что мы будем общаться и дальше. «Вы такая приятная пара, вспоминаю нас в конфетно-букетный период. Роман так же смотрел на меня, как Владимир на тебя», — будто масла в огонь подлила.

Не заметила, чтобы Владимир как-то по особенному на меня смотрел или вёл себя, но всё же робкая надежда, что он выслушает меня и сможет как-то помочь, теплится в груди.

На краткий миг кажется, будто я не одна в комнате и кто-то наблюдает за мной, будто жаром обдаёт, и мурашки бегут по телу. Оборачиваюсь и открываю запотевшую дверь кабинки, но никого нет.

«Нервы уже совсем ни к черту», — думаю, закутываясь в махровый халат.

Когда выхожу в комнату, Владимира нет. Облегчённо вздыхаю и готовлюсь к вечеру. Платье, конечно, потрясающее: тёмно-синего цвета, с вышивкой на корсаже, похоже на ручную работу. Когда подхожу к зеркалу, чтобы поправить лиф платья и наложить макияж, то замираю, увидев на дисплее глофона сообщение от Санти: «Малышка, соскучился по твоим губам и рукам, жду с нетерпением нашей встречи! Выздоравливай!»

— Чёрт! — прикусываю губу.

Я совсем забыла о своём парне. Видимо, Эрик прикрывает, сказал, что я заболела. Застываю как истукан, цепенею, думая о том, что собиралась переспать с ним после романтического вечера.

Почему-то при мысли об этом становится не по себе, и почти готова разрыдаться от невыносимой реальности, в которой я — Роза Бергман — играю роль подставной вампирской девушки и без всяких ухаживаний и прелюдий, без отношений и доверия готова броситься на шею первому встречному вампиру, заплатившему за мои эскорт-услуги…

«Брось, Рози, тебе сейчас только об этом думать не хватало. Выберись из этой передряги и забудь», — успокаивающе шепчет внутренний голос с интонациями моего психолога.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Чувствую, как успокаиваюсь.

Нужно сыграть свою роль, втереться в доверие к Владимиру и убедить его помочь.

Когда вампир входит в номер, я во всеоружии.

— Я готова, — произношу, не оборачиваясь.

— М-м-м, — вижу в зеркале, как он скользит по мне непроницаемым взглядом, — очень хорошо.

Сарказм и уничижительное отношение — тон так называемого клиента — раздражает, унижает, вызывает гнев. Да что он себе позволяет?!

Чувствую, как опускается забрало…

— Достаточно прилично? — чувствую такой внутренний протест, что не могу сдержаться и резко оборачиваюсь, смотрю ему в глаза.

— Достаточно, — кивает он и не отводит взгляд.

А я тону. Пропадаю. Чувствую, как мой вызов тает, как таю сама и почти готова броситься ему на шею. Руки, сжатые в кулаки, расслабляются, по коже бегут мурашки, томительная сладкая слабость овладевает мной.

Он чуть усмехается, кажется, что тёмные глаза вспыхивают, на краткий миг кажется, что Владимир сейчас набросится на меня… И я почти хочу, почти предвкушаю прикосновение его рук.

Мы стоим друг напротив друга, и я сбивчиво дышу, переполненная эмоциями. Не знаю, как это объяснить, но чувствую, что в душе вампира тоже разыгралась самая настоящая буря. «Наверное, непривычно слышать от шлюхи вызов, ведь все стремятся угодить богатому Высшему вампиру… — горькая мысль с очередным осознанием, кем я стала, отравляет хуже сильнейшего яда — Я не такая. И я тебе не достанусь, — хочу сказать ему, объяснить, чтобы стереть с прекрасного волевого лица эту усмешку, но отчего-то не могу. — Ведь если он захочет, ты сделаешь всё, и даже больше», — шепчет внутренний голос.

Вампир криво улыбается и галантно подаёт руку:

— Прошу!

Я сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше, и с самым светским видом, на который способна, подаю руку в ответ.

«Что это было? Может, мне уже мерещится?» — иду, вскинув голову и шурша тяжёлыми складками пышной юбки вечернего платья.

В лифте он неожиданно придвигается ко мне и шепчет:

— Никаких сообщений от других мужчин, пока ты со мной.

«Он увидел сообщение от Санти!» — приходит понимание.

— Хорошо, — послушно киваю. А в груди искрит: «Он приревновал меня!»

Но так ли это?

— Только я на эту неделю, — он прижимает меня к стенке лифта и нажимает кнопку «Стоп»… А затем грубо, жадно, собственнически целует.

Нет, не так. Терзает. Терзает мои губы. А я таю, поддаюсь, согласна на всё. Отвечаю на его напор, сама удивляясь охватившей меня страсти, когда его рука опускается ниже талии, не могу сдержать стона. Владимир почти вдавливается в меня, не оставляя никакого пространства между нами. Чувствую его эрекцию и возбуждаюсь ещё больше, так, что кажется сейчас начну искрить, как оголённый провод.

— Постой, нам же нужно на ужин, — слабо протестую, собрав крохи здравого смысла, а сама опускаю руку на его ширинку…

— Я вижу, как ты туда хочешь, — он опускает вниз полыхающий красным взгляд.

Его руки оказываются под подолом платья и ловко ласкают меня сквозь мокрые трусики.

— Я хочу услышать, как ты стонешь, не сдерживайся…

И я не сдерживаюсь, потому что такого со мной не вытворял ещё никто…

Он виртуозно играет на мне, растирает влажные складочки, проникает пальцем чуть глубже в горящее лоно.

— М-м-м, ты такая узкая, — шепчет он, и я взрываюсь от потрясающе пошлых слов и прикосновений и не могу сдержать громкого стона.

Он облизывает пальцы и многообещающе смотрит мне в глаза:

— Этой ночью я попробую все твои сладкие местечки.

Меня бросает в жар, и новая волна возбуждения накрывает так, будто я не кончила несколько секунд назад.

— Я подожду, — он убирает мою руку с бугрящейся ширинки и хищно оскаливается. — Уверен, оно того стоит.

Он снова нажимает кнопку, и лифт трогается.

А я лихорадочно поправляю платье и стараюсь унять дрожь в ногах.

Когда идём к нашему столику, мне кажется, что все вокруг знают, чем только что мы занимались в лифте.

— Расслабься и получай удовольствие от вечера, — будто считывает меня Владимир.

Он отодвигает стул, галантно ухаживает.

Анна прекрасно выглядит, изящное платье с вырезом, сдержанный макияж, сверкающие бриллианты на тонкой шее — всё, как и полагается в высшем свете. Эти негласные правила мне знакомы, я провела на таких мероприятиях много вечеров. И конечно, выгляжу так же респектабельно и утончённо, только вместо бриллиантов на мне тонкая золотая цепочка с кулоном в виде распустившейся розы — подарок родителей на шестнадцатилетие.