Дышу тобой, словно воздухом

Ой, дожилась, Сера! Тебя голой увидел вообще неизвестный парень, ещё и в таком унизительном положении. Ещё и хмыкает здесь… издевательски.

Радуйся, что такую красоту вообще увидел, бракованный альфа. Большего тебе и не светит! Наверное…

Мама всегда учила себя не принижать. И вообще, с чего мне важно мнение, какого-то охранника?

Правда, вслух я этого всё же не говорю. Побаиваюсь его, особенно после нескольких кусочков пазла, о которых я сегодня ещё узнала. Например, о мощной шее и что, кажется, он реально очень высокий.

Вот безумно интересно какой же ты внешности полностью... Ну я не про части тела... Ой... точнее... короче, про лицо я! Блин, даже в мыслях неловко стало.

Снова слышу возню, кажется, он там обувь или что-то снизу снимает.

— Эй, я же сказала, я сама. Ты со мной в душ не пойдёшь. Я всё на ощупь смогу. И вообще, я тебя голы… А-а-а-а!

Не успеваю договорить, как мою талию обхватывают одной огромной рукой и, сделав маленький полёт, приземляют на ноги прямо под струйки воды.

От страха хватаюсь за его плечи и понимаю, что он в футболке.

Ты что прямо в одежде в душ зашёл?!

Чтоб убедиться, начинаю шарить руками по нему и опускаю одну руку вниз по его бедру.

— Ты даже джинсы не снял…

Я так увлеклась страхом, что он мог снять штаны и не сразу поняла, что он в статую тут каменную превратился. Огромная рука, всё так же прижимает меня к себе, и только глубокие рваные вдохи и выдохи говорят о том, что он всё же живой.

Быстро одёргиваю руку от ремня. И чувствую, что его трясти начинает вместе со мной. А нет, это не дрожь, это его плечи тут подрагивают. Он что тихо ржёт?

Ощущаю, как его одежда всё больше мокнет. Как она липнет к нему. И уже становится второй кожей. Там такие мышцы... я помню сталь его гуди, еще по прошлому разу моих полёживаний на нем. Но вот так через мокрую одежду, это ощущается как-то... интимно, что ли. От него и ко мне капли попадают. Тёплые, согревающие, ласкающие кожу. Кажется, он согревает их своим огнём, а потом передаёт мне эту энергию. Вообще всё в этом моменте остро, жарко, до дрожащего сознания, взрывного. Чего-то опасного.

Это тебе не в раковине ледяной водой пытаться умыться.

— Эй, — бью его кулачком в плечо.

Не сильно, хотя такому громиле мой удар, как слону дробинка. Он начинает трястись сильней. Снова ржёт?

Понимаю, что запрокинул голову. Кажется, подставил лицо под струи воды. И выдохнул. Так с облегчением. Что я всем телом ощутила, как грудь просто опустилась.

Даже мне легче стало, и я ожила вместе с ним и тоже задышала.

— Не смешно... и я всё ещё стесняюсь... — признаюсь, опуская голову, но наслаждаясь водой. И наконец-то согреваюсь. По-настоящему.

Закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Успокоиться. Принять тот факт, что все же мы уже в душе. Но хотя бы один из нас одет.

Облокачиваюсь лбом на его грудь и выдыхаю. Сосредотачиваюсь на шуме воды и каплях на коже.

Своеобразная медитация, которая, и правда, придаёт мне равновесия, хотя бы моим расшатавшимся нервам.

Не знаю, сколько мы так стоим, но я вздрагиваю, стоит его ладони начать путь по моей спине. Спасибо, что вверх, а не вниз.

Но след от его касания будто обжигает, заставляет дрожать, воздух плотнеть, и я не знаю, куда себя деть. Хочу спрятаться и одновременно насладиться этой россыпью мурашек.

Почему его касания ощущаются так остро? Всё оттого, что я лишена зрения? Или дело в его загадочности? И вообще, какого чёрта я его не боюсь?

Рука отрывается от лопаток и слышу щелчок открывающейся бутылки.

Резко отрываю от него голову. О-о-о, не-е-е-ет, мыть ты меня точно не будешь!

___________

Привет! Приглашаю в ещё одну классную новинку литмоба "Во власти альфы"

"Каратель. Сопротивление бесполезно" Ника Горская
https://litnet.com/shrt/TAy2

Глава 11

— Ты чего делать собрался? — спрашиваю я альфу, и внутри меня бушует настоящая буря противоречивых чувств. Смущение обжигает щёки горячим румянцем, а негодование пульсирует в висках, заставляя голос звучать резче. — Мыть меня будешь? Ну, уж нет. Всё, дальше я сама справлюсь.

Решительно толкаю его в грудь, вкладывая в этот жест всю свою волю. Но он даже не шелохнулся.

И вдруг, словно ледяная волна, на меня накатывает осознание всего ужаса моего положения. Я стою практически голая перед незнакомым мужчиной, который… который работает на моих похитителей! Эти люди ворвались в мой дом в мой день рождения и вырвали меня из привычной жизни. Теперь я их пленница. Моя судьба сейчас целиком и полностью зависит от этого человека, стоящего передо мной.

Страх, будто вязкий туман, медленно окутывает каждую клеточку тела. Ладони, всё ещё прижатые к его груди, начинают дрожать. Губы невольно поджимаются, а дыхание становится поверхностным и прерывистым.

— Ты не уйдёшь, да? — произношу едва слышно, и мой голос звучит жалко даже для моих собственных ушей. Эх…

В ответ лишь короткий утвердительный хмык.

— Просто поможешь мне помыться? — продолжаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не тронешь ведь?..

Тишина затягивается. Напрягаюсь всем телом. И только спустя мучительно долгое время он снова издаёт тот же негромкий звук.

— Ладно… Только не смотри на меня, пожалуйста, — выдыхаю с таким облегчением, что чуть не теряю равновесие.

Страх всё ещё есть, но при этом, моё тело снова обдаёт волной неестественно жара. И это не жар альфы, а мой собственный. Не могу понять, что не так с моим телом. Может, я начинаю заболевать?

В голове мелькает мысль, что если бы этот человек действительно был опасен и если бы хотел сотворить со мной ужасные вещи, он бы уже давно это сделал. Но мой охранник… он ведёт себя иначе. Даже проявляет заботу. Вон принёс мне носки, угостил шоколадкой. В его действиях нет ни агрессии, ни угрозы.

И что самое странное, в его присутствии я чувствую необъяснимое спокойствие. Словно мы знакомы целую вечность, будто мы родные брат и сестра или даже родственные души. Это ощущение настолько сильное, что на мгновение я почти забываю о своём положении.

Наверное, это просто защитная реакция моего организма. Психика, столкнувшись с невыносимым стрессом, включает механизм самозащиты и блокирует самые страшные эмоции, приглушает инстинкт самосохранения, создаёт иллюзию безопасности там, где её быть не может. М-да уж, Сера.

Альфа снова шумно вдыхает, и я чувствую, как прохладная пена с ароматом свежей клубники ложится на мои волосы. Его пальцы осторожно распределяют шампунь, массируя кожу головы, движение настолько бережное, что на мгновение я забываю о своём смущении. Но тут же щёки вспыхивают с новой силой.

— Голову я могла бы и сама помыть… — бормочу, не решаясь поднять руки, которые по‑прежнему плотно прижаты к груди.

Медленно я поднимаю одну руку, провожу по его шее, ощущая под пальцами твёрдые контуры мышц. Пальцы скользят выше к щеке, затем к глазам. Нащупываю закрытые веки, проверяю, действительно ли он не подглядывает.

— Вроде закрыты… Ты ведь не подглядываешь? — в моём голосе смешиваются недоверие и робкая надежда.

В ответ чувствую, как его тело едва заметно вздрагивает. Не от холода, а от сдерживаемого смеха.

— Ты опять смеёшься? — хмурю брови, хотя знаю, что он этого не видит. — Какой же ты!.. Сейчас как сниму маску… — начинаю тянуть пальцы к резинке, но мою кисть резко перехватывают.

В следующий миг раздаётся низкий, предупреждающий рык, от которого по спине пробегает холодок.

— Ясно… Смотреть на тебя нельзя, а тебе, значит, на меня можно? — голос дрожит от смеси обиды и раздражения. — И вообще отвернись, я сама помоюсь! — шлёпаю его ладонью по плечу, пытаюсь оттолкнуть, но альфа остаётся непоколебим, словно высеченная из камня статуя.

Только дыхание становится чаще, прерывистее, а где‑то в глубине груди снова раздаётся приглушённое рычание.

Разозлился? Злить того, от кого зависит моя жизнь, не самая мудрая затея.

Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в пальцах, и опускаю руки. Пусть делает, что хочет. Если ему так нужно вымыть мне голову — пусть. Сопротивление сейчас бессмысленно.

Его пальцы снова касаются моей головы, на этот раз увереннее, но не менее бережно. Они начинают двигаться в плавном массаже, и если бы мои глаза не были прикрыты, я, наверное, закатила бы их от удовольствия. Напряжение, сковывавшее тело, постепенно тает, уступая место непривычной расслабленности. Невольно издаю тихий стон, чуть запрокидывая голову.

А так‑то он неплох. Я бы даже сказала, что получше моей старшей сестры массирует мне голову. У неё вечно получается либо слишком интенсивно, так, что волосы потом путаются, либо чересчур лениво, будто она просто проводит пальцами по поверхности. А здесь… Каждое движение уверенное, но при этом удивительно деликатное. У него явно есть задатки стать отличным массажистом!

Но удовольствие не длится вечно, а так хотелось бы продлить эти мгновения хоть на чуть‑чуть дольше. Альфа смывает с моих волос шампунь такими же нежными и аккуратными действиями. Так и хочется снять эту маску, потому место под ремешком на затылке останется грязным, но я все равно не решаюсь сделать попытку. Затем, судя по звукам, берёт губку и выдавливает на неё тот же самый шампунь с ароматом клубники.

— А что, геля или душистого мыла нет? — невольно вырывается у меня, и тут же прикусываю губу.

Радуйся, Сера, что хотя бы это есть.

Решительно перехватываю у него губку. А второй рукой продолжаю прикрывать грудь. Как же неудобно и неловко. Но перед ним ни за что не стану убирать руки. Даже если он не смотрит… ну вот где уверенность, что он не подглядывает?

— Я дальше сама. Спасибо, конечно… Можешь выходить, я быстро. Только не смотри!

Но альфа этот, похоже, не только немой, но и глухой. Он лишь недовольно вздыхает и продолжает стоять со мной под душем, словно его присутствие здесь абсолютная необходимость, не подлежащая обсуждению.

— Значит, выходить не собираешься… — бубню я себе под нос, стараясь скрыть нарастающее раздражение. — Вот же бесстыжий…

На этих словах альфа резко забирает у меня губку, почти грубо разворачивает меня спиной к себе. Я вскрикиваю от неожиданности и инстинктивно опираюсь ладонями о прохладный кафель, чувствуя, как по спине пробегает волна мурашек.

Снова злится? Обиделся, что его бесстыжим назвала? Нет, а чего он хотел?

Он касается моей спины губкой и начинает вести по коже медленными, круговыми массажными движениями.

Боже… Да он что, решил меня всю вымыть? Так он извращенец какой‑то!

Пытаюсь взять себя в руки, мысленно перечисляя аргументы, которые должны вернуть мне самообладание.

Ладно, Сера. Он же тебя руками не касается. Только губкой. Только вот он сейчас спину мою голую видит и намокшие белые трусики. Я надеюсь, через ткань ничего не видно.

Стараюсь сосредоточиться на дыхании и на шуме воды, да на чём угодно, лишь бы не поддаваться этому странному и предательскому чувству комфорта, которое растекается по телу вопреки здравому смыслу.

Закончив с моей спиной, альфа опускается ниже, но останавливается на пояснице. Снова громко и недовольно вздыхает, а затем вкладывает в мою руку губку.

Хмыкает.

Да ладно? Я уж думала, что он собрался везде меня потискать. Боже, и самое ужасное, что я даже толком стыда не испытываю перед ним. Вот реально будто бы мы так давно знакомы, что я не боюсь контакта с ним. Это так странно… А ещё постоянно кожа покалывает и будто бы горит временами. Вода вроде не настолько горячая. Странно. И это волнение в груди. Хотя это наверняка страх. Да. Точно, это страх.