Очаровательные. Оборотни [old vers]

Замерев у подножья, высоко задрала голову, восхищенно глядя на пик красавицы. Прикрыла глаза, впитывая прекрасный момент, который останется в моей памяти навеки.

Счастливо улыбнувшись, достала шлем, натянула его на голову и, прочно закрепив, поправила очки. Вынула «кошку» и пристально осмотрела подножие, медленно пошла вперед, подмечая насечки, которые сделали такие же «покорители», как и я сама.

Наметив себе путь, достала несколько штырей, воткнула их с рядом расположенными насечками, мысленно улыбнулась.

— Хорошего пути, Лара. Вернусь! — шепнула напутствие и, закрепив страховочный трос, полезла вперед.

Такие фразы-напутствия были у каждого альпиниста.

Можно сказать, этакая молитва.

Да, да, традиция. Мне она и самой приходилась очень по вкусу.

В первый раз, услышав подобное напутствие от друга Витьки, я рассмеялась. Но, когда он мне подробно пояснил, для чего это и что означает, смеяться я перестала.

И сама для себя выбрала легкую фразу. Многие делали аж целые небольшие стихи или даже коротенькие песенки.

Я же, как не отличающаяся креативом, по-простому шептала слова удачи и что обязательно вернусь.

Просто и со вкусом. И главным здесь была не удача. Совсем нет.

Вернуться живым – вот что было важно для каждого альпиниста.

И я свято верила, что обязательно выполню свое обещание-наказ.

Но вот только в этот раз что-то пошло не по плану.

Совсем не по плану.

* * *

— Да! — кидая боевой клич туземцев и чуть ли не танцуя румбу, кричала я, забравшись на хоть и не слишком большой, но достаточно широкий для моей пятой точки горный выступ. — Я это сделала!

Радостно улюлюкая и стараясь не свалиться с выступа, придерживая страховочный трос, поудобней на него уселась, свесив ноги, счастливо улыбнулась, радуясь, как ребенок, получивший долгожданный подарок.

То, что так давно хотел и страшно желал, а того самого подарка все не было и не было. И тут вдруг!

В общем, понимаете, о чем я?

Ликование и довольство собой, что сделала еще один серьезный шажок, хотя для меня это стало огромным шагом вперед, грело душу.

А теплый защитный комбинезон ― пятую точку.

Сидела-то я прямо на снегу, благодаря костюмчику совершенно не чувствовала холода.

Нет, я еще не добралась до вершины Альтарины, как вы могли подумать. Но была на полпути к этому!

Кто молодец? Ага. Ага. Лара, молодец!

Еще чуть-чуть, один рывок ― и моя мечта будет исполнена!

Можно будет поставить в своем ежедневнике напротив графы с этим желанием галочку. И двигаться вперед!

Вот кто сказал, что мечты трудно осуществимы?

Я ― прямое доказательство того, что если задаться целью, то возможно хоть и не все ― ведь у каждого из нас разное понятие счастья, как и сами мечты, ― но многое.

Весело болтая ногами и мурлыкая под нос песенку, осторожно достала из рюкзака термос с кофе и, налив его в крышечку-чашку, отхлебнула, довольно расплывшись в улыбке.

Глубоко вдохнув морозный воздух, выдохнула вместе с клубочком пара.

Вот она, жизнь!

Взглянула на часы, подмечая, сколько времени занял мой подъем до выступа, подняла голову, глядя на путь, который еще стоило преодолеть, и немного расстроилась.

Оказывается, до выступа я ползла словно черепаха.

Целых четыре часа!

А до верхушки Альтарины было навскидку ― ну-у, чуть больше, чем я проползла.

Да, Лара, а ты, оказывается, не настолько хороша, как была в себе уверена.

Взглянув на уже катящееся к закату солнце, нахмурилась.

Упс, а об этой детали-то я совсем забыла!

Дело в том, что солнце в Ранийске садилось около трех часов дня.

Сейчас было чуть больше часа, и до захода оставалась как раз три.

Прикинула, сколько мне ползти до верхушки, гулко сглотнула, мысленно ударив себя по лбу за забывчивость.

— Блин, это что ж получается, ползти обратно? — тихо простонала, глядя на склон горы.

В душе поселились сомнения.

Из-за моей забывчивости о маленькой детали Ранийска, получалось, что если я все же поползу до конца, то наверху уже буду карабкаться в полной темноте.

Нет, у меня, конечно, был фонарик, но не налобный! А обычный.

А если не поползу, а буду спускаться, то тогда…

— Ну, уж нет, Ларка! — твердо сказала самой себе. — Сказано идти до конца ― есть идти до конца! Мы, Котиковы, не приучены сдаваться! Вперед и только вперед!

Приняв для себя решение, радостно улыбнулась, стараясь загнать червячка сомнений поглубже, как и очень даже обоснованный страх.

Хмурясь и нервничая из-за противоречивых эмоций, затолкала в сумку термос, аккуратно пристроила её за спиной и, перепроверив страховочный трос, подергав его, поднялась.

Но чуть быстрее и резче, чем это стоило сделать.

Порывисто подалась вперед, собираясь продолжить путь на вершину, и неожиданно поскользнулась.

На ровном месте поскользнулась!

И не успела я и рта раскрыть, как, размахивая руками, словно ласточка, выброшенная вероломными предками из гнезда, полетела назад.

А коварный рюкзак еще больше придал ускорение.

Сколько раз читала и слышала, когда кто-то попадал в похожие или примерные ситуации, вещали: «У меня вся жизнь пролетела перед глазами…» «Вспомнились все молитвы…», ну и тому подобное.

Так вот. У меня перед глазами совсем ничего не пролетело.

Да я вообще забыла обо всем! А от животного страха, пронизавшего каждую клеточку моего бренного и почти мертвого от ужаса тельца, и вовсе перехватило дыхание. Только и могла, что открывать-закрывать рот и пытаться замедлить движение или, на худой конец, выровняться.

Безуспешно.

Сколько училась, и все без толку. Все знания словно выветрились из головы, оставив зияющую пустоту.

Меня неминуемо тянуло вниз. И как я ни пыталась выровнять движения тела, не получалось.

Совсем ничего.

И пришло оно ― отчаянное смирение со своей участью и сожаление, что так и не попрощалась с Алинкой и матушкой.

Эх. Как они там будут без меня?

— Не вернусь, — грустно прошептала побелевшими губами, наконец понимая, зачем альпинистам нужны были фразы-удачи. А пятая точка-то, чувствуя приближающуюся землю и весь писец, в который ее хозяйка попала… в общем, поджалась.

Только робкая надежда мелькала, что снег не даст мне расшибиться в лепешку. А то, не хотелось бы закрытый гроб, знаете ли.

Боже, о чем я только думаю?

Крепко зажмурившись, кое-как сгруппировавшись, приготовилась удариться, но что-то пошло не так.

Мой рюкзак, а за ним и спина с разгону впечатались во что-то мягкое, больно приложив, вышибая из меня весь дух и воздух из легких.

— Мяу! — краем уха услышала возмущенное мяуканье пополам с шипением.

«Откуда здесь кошки?» — удивленно подумала, пока еще могла думать, а перед глазами стояла мутная пелена.

Проморгавшись, почувствовала, как мой рюкзак заходил ходуном.

Ничего себе у меня глюки на фоне смерти.

Дела…

— Что за?! — рявкнули на ухо бархатным, мужским таким голосом, перед тем как офигевший от всей этой ситуации мозг подумал, что ему достаточно и, помахав ручкой, выключился.

Но перед этим меня посетила абсурдная мыслишка:

«В горах водятся кошки-человеки? Или у человека была кошка, которую я случайно убила собой?»

Глава 6

Айсар

Приехав рано утром в снежный Ранийск в предварительно заказанный и оплаченный домик неподалеку от известной горы ― Альтарины, удовлетворенно оглядел свои временные владения.

Домик мне понравился. Небольшой, в тихой местности.

Единственное, что мне не слишком пришлось по душе ― это близость к самой горе. К которой часто ходили люди. Кто на экскурсии, кто совсем отчаянный ― пощекотать себе нервы скалолазанием.

Моему зверю это не нравилось, как и мне самому.

Но, увы, этот дом был единственным свободным, где я мог спокойно выпустить зверя и побегать, побаловаться снежком. Не слишком боясь быть кем-то замеченным.

Мой зверь – снежный барс или, как еще называют мой вид, – ирбис.

Обычно у барсов шкурка пятнистая, да и «снежный» ― только одно название.

Но не у меня. Я уродился действительно снежным.

И первое время, будучи котенком, сильно паниковал и стеснялся своего такого сильно отличающегося зверя, сторонясь других котят. И это в будущем наложило свой отпечаток.

Снежные барсы ― весьма дружелюбные и спокойные оборотни. Многие называют моих сородичей безэмоциональными. Но это люди, конечно. Другие оборотни ― медведи, лисы, волки ― с пониманием относятся к снежным.

Что интересно, все снежные, не только барсы, но и медведи ― холодные и спокойные, будто природа сама наносит свой отпечаток.

К примеру?

Взять тех же огненных лис. Вот, где взрывной характер и повышенная эмоциональность, а также склонность ко всяким шуточкам.

Усмехнувшись, поднялся со ступеней, отряхнул от снега футболку и, войдя в дом, сразу же направился в выбранную комнату, собираясь принять душ и переодеться.

Распечатывать чемодан не собирался. В Ранийске надолго не задержусь, всего на несколько дней, такой вот своеобразный одиночный отдых.

Закончив все «домашние дела», выглянул в окно. Зверь недовольно заворочался под кожей, настаивая выпустить его и дать размяться.

Немного подумав, согласился.

Своего зверя выпускал несколько месяцев назад. Крайне долго и опасно для оборотней, так и до потери контроля недалеко.

А это было бы скверно.

Раздевшись, перекинулся и отправился на пробежку.

Зверь радостно урчал, получив долгожданную свободу и посылая мне образы-картинки заснеженного хвойного леса и недалекой горы.

Вдоволь набегавшись и нарезвившись, уже собрался домой, как зверь, заупрямившись, помчался к горе.

Изумившись такому поведению, досадливо поморщился. Вот уж чего не хотелось, так это близко подходить к Альтарине, рискуя нарваться на людей.

Жаль, что со звериной половиной не было никакой возможности общаться. Только интуитивное понимание мыслеобразов и картинки. Если бы барс умел говорить, всяко было бы проще.

Но решил не препятствовать, в Столице вряд ли в ближайшем будущем найдется время для пробежки в зверином обличии.

Но то, что произошло дальше, заставило меня сильно пожалеть о своем решении.

Когда пробегал близко к подножию и принюхивался, на меня внезапно что-то свалилось, больно придавив к земле.

От неожиданности мяукнул. А когда понял, что, а точнее кто, на меня свалился, вытаращил глаза, раскрыв пасть от возмущения.

Человек!

На меня рухнул человек. Вот же идиот!

Скинул с себя явно находившегося в отключке, странно притихшего человека ― если не мертвого, конечно… Хрупкому человеку рухнуть с такой высоты… Могло закончиться смертельным исходом, ― перекинулся.

Повернув голову в сторону этого идиота, рыкнул:

— Что за?..

От увиденного слова застряли в горе, а глаз нервно дернулся.

На меня рухнула женщина. Она действительно была без чувств, хоть и живая.

«Как только не убилась?» — думал, ощупывая хрупкую фигурку.

Аккуратно сняв защитный шлем, пораженно замер, стараясь не расхохотаться истерическим смехом.

Она даже не женщина. Рыжеволосая, мать его, девочка!

Осторожно подхватив свою добычу на руки, закинул ее совсем нелегкий рюкзак на спину, потащил в свою пеще… к-хм, домик. Очень надеясь на то, что с девочкой ничего непоправимого не случилось.

Всю дорогу, пока щеголял голой задницей, мысленно молился, чтобы случайно не нарваться на какого-нибудь гуляющего человека.

Но, к счастью, все обошлось.

Дорога во временное пристанище прошла спокойно.

В домике было две спальни. На втором этаже одну из них занял я, а вторая оставалась свободной, вот именно туда я и направился со своей ценной ношей.

Аккуратно положил девушку на кровать, предварительно скинув рюкзак, особо не заботясь о его содержимом, опустился на колени, внимательно всматриваясь в спокойные черты лица.

Симпатичная. Не модельная красавица, как наши женщины, но очень милая.

И признаться, мне даже нравилась такая естественная красота. В моем мире таких невинных, вкусных девочек… ох, что-то меня понесло… В общем, таких у нас, не было.

Тряхнув головой, сдвинул брови, принюхиваясь к запаху девочки… и изумленно распахнул глаза.

Нет. Не может быть!

Зверь почувствовал то же, что и я сам, взволнованно завозился, скуля и прося вдохнуть запах девочки глубже, насытиться, а затем взять и…

Стоп!

Шикнув на зверя, который в ответ обиженно рыкнул, осторожно прикоснулся к нежной, слегка румяной от мороза щеке.

Моя девочка. Моя! Наша!

Нашли!

У нас ― оборотней, хоть и редко, но встречались созданные друг для друга половинки. Идеальная пара оборотня. Мы их называли — предначертанными или предназначенными. И когда оборотень находил такую половинку, уже не мог отпустить.

Да и, признаться, никто этого уже и не хотел.

У таких вот идеальных пар союзы всегда были счастливыми и крепкими, а котята или любой другой оборотень ― будь то медведь или лисенок, в общем, неважно, рождались сильными и обязательно становились лидерами.

И я неожиданно встретил свою.

И где? В Ранийске!

Вот так сюрприз.

Но какой ценный и приятный.

Р-р. Моя!

Принюхавшись, нахмурился. Девочка определенно была человеком. А предначертанная пара оборотня «человек – оборотень» встречалась еще реже.

Дело в том, что век оборотня был ненамного, но дольше, чем человеческий ― примерно на пятьдесят лет.

Приглядевшись, мысленно отметил, что моей человеческой самочке примерно от семнадцати до двадцати пяти лет, и сразу расслабился, улыбнувшись.

Это определенно было хорошей новостью.

Мне уже было сорок пять, а это значит, что без своей половины я если и проживу, то недолго.

Нагнувшись, уткнулся в мягкие волосики, блаженно вдыхая приятный, немного морозный с примесью луговых цветов, запах малышки.

Мой зверь удовлетворенно заурчал, без моего на то позволения выбрался, моя челюсть вытянулась и уже нечеловеческим, уплотненным языком прошелся по сладкой щечке, оставляя за собой влажный след.

Вкусная. Моя!

Барс внутри рыкнул, не собираясь на этом останавливаться, но я был начеку. Приструнив его, отчего он расстроенно рыкнул, строго сказал, что если малышка проснется ― точно испугается, и тогда даже хвостика ее не увидим.

Зверь недовольно заскулил, но спорить не стал.

А я, улыбнувшись, чуть отстранился, медленно, словно раскрывая подарок, высвободил ее из специального защитного костюма, в частности, благодаря которому ее слабые косточки остались целыми, без серьезных повреждений.

И, когда дошел до белья, не смог удержаться от веселого тихого смешка.

Она была в трусиках на меху. Смешная и такая моя. Умная девочка. Все ценное надо держать в тепле.

Нам еще котятки нужны.

Но вся веселость притупилась, когда заметил ее поцарапанное и местами ушибленное тельце в хоть и мелких, но порезах!

И вот тогда я с ужасом понял, как мне повезло оказаться в том месте и уберечь свою самочку от беды.

Зверь внутри гордо заурчал, и я мысленно поблагодарил его за спасение нашей половинки.

Он молодец.

Волосы зашевелились от страха. Перед глазами встала живая картина изломанного хрупкого и уже полюбившегося тельца.

Вряд ли я смог перенести такую страшную утрату.

Зверь, считав мои картинки, обеспокоенно зарычал, заставляя меня потереться и прислушаться к мирно бившемуся под моей щекой сердечку девочки.

Обошлось.

Тряхнув головой, прогнал страшные мысли о том, что мой котенок могла не выжить, если бы по счастливой случайности не рухнула на меня. Поднялся и, постоянно настороженно оборачиваясь, прислушиваясь, быстрым шагом сходил в свою комнату, выбрал для своей самочки черную длинную майку, радуясь, как ребенок, что мою пару будет недолгое время окутывать мой запах.

Зверь тоже был обеспокоен состоянием нашей предначертанной, но, на удивление, притих, давая своей человеческой половине позаботиться о девочке.

Осторожно обтерев хрупкое тело влажным полотенцем, уселся напротив кровати, гипнотизируя желанное, манящее тельце девушки.

Выглянув в окно, нахмурился: сколько она будет спать?

О природе человека я знал немного. Оборотень уже бы восстановился, а человеку сколько нужно?

«Подождем», — решил, поудобней устроился в кресле, не сводя с нее жадного, внимательного взгляда.

Помимо обеспокоенности за ее состояние, я все же был очень рад и горд обретением пары.

Но вот вопрос. Как ей-то теперь рассказать о том, что она больше не свободна?

Зверь недовольно завозился. Он не понимал. Не мог понять, почему человеческая половина обеспокоена тем, что наша пара может быть нами недовольна, а я не мог ему объяснить.

Нет, не упущу. Если потребуется, цепями и нежностью привяжу. Буду ходить по пятам, но она будет моей.

Решив все для себя, удовлетворенно кивнул, наконец успокаиваясь.

Тоскливо посмотрел на безмятежное личико девочки, покачал головой. Крепко ей досталось. Скользнул взглядом по бледным потрескавшимся на ветру губам, пробежался по линии носа.

А волосы-то у нее не рыжие. Скорее медного оттенка и даже выгоревшие прядки имеются. Как и легкий загар.

Девочка была не из Ранийска. Скорее всего, из Столицы.

Столица. Через несколько недель должен был состояться мой переезд, уже были подготовлены все документы и даже куплена большая однокомнатная квартира.

Теперь-то квартиру надо будет приобрести побольше.

А там, может, и котята пойдут.

Довольно зажмурившись, представил наших маленьких котят с медными волосиками и даже облизнулся. Перед глазами встал процесс их зачатия.

О, да!

Желание хлестнуло по нервам, а мужской орган напрягся. Поерзав, решил ополоснуться под холодным душем. Но он не слишком помог. Повздыхав, поплелся на кухню, быстренько перекусил и снова занял свой пост.

Чтобы не думать о таком желанном сейчас теле, переключился на будущее место работы.

Несколько недель назад я выкупил часть крупной фирмы, занимающей свою нишу в машиностроении. О, ничего такого серьезного. Просто продажа автозапчастей, раритетных автомобилей и даже кое-что из электроники. Этим занималась основная фирма «КотоффИнкорпорейшен». Директором которой, что меня поразило, была женщина.

Котикова Лизавета.

Занятная штучка. Я уже был наслышан о ее стервозном характере. Так же, как и о ее доченьке, занимающей пост личного помощника.

Ну, а это меня совсем не удивило.

Родственные связи, чтоб их.

Уверен, девчонка и половины не знает и, соответственно, не исполняет из того, что должен знать личный помощник директора такой крупной корпорации.

Были еще несколько филиалов, занимающихся тем же, что и головной. Кроме побочной электроники.

Устало вздохнув, поморщился: всего несколько недель ― и…

Что будет через это "и", додумать не успел.

Девчонка, порывисто вздохнув, заворочалась, и я замер, жадно вглядываясь в беспокойные черты лица.

Вот она, широко зевнув, перевернулась на бок лицом ко мне. Ее ресницы затрепетали, а глаза сонно распахнулись.

Мое сердце дрогнуло, встретившись с самыми прекрасными, но почему-то испуганными глазками, что я видел ― цвета весеннего неба.

Я определенно попал!

* * *

Лара

Мне снилось что-то приятное. Меня сначала осторожно куда-то несли, и я чувствовала самый прекрасный аромат на свете, с таким пряными и мятными нотками, м-м-м.

Никогда еще не чувствовала настолько вкусный запах.

Затем ласковые руки медленно раздевали, и я все пыталась разглядеть, кто же там такой вкусненький, но не могла.

А проснулась неожиданно резко, словно от толчка, не сразу соображая, где я, кто я и что я, вообще.

Повернувшись на бок, поморщилась от боли в мышцах, сонно подумав: «Неужели снова грохнулась с тренировочной скалы?»

И тут воспоминания затопили. Мой приезд в Ранийск. Неприветливая девушка с большой грудью. Беллбой, да. Альтарина и… Падение.

Божечки. Я что, мертва?!

Мама меня убьет. Ой, нет. Найдет. Воскресит, а затем снова убьет!

Испуганно распахнув глаза, натолкнулась на пристальный, настороженный взгляд самых прекрасных мужских голубых глаз.

Не бывает настолько красивых мужиков, Лара. Дело, похоже, дрянь.

Сглотнув слюну в пересохшем горле, с дрогнувшим сердцем прошептала:

— Ты ангел, да? Я умерла?

Самый очаровательный и сексуальный на свете мужчина растерянно захлопал глазами, явно не ожидая от меня такого вопроса. Однако всего через несколько мгновений недоуменной тишины в его глазах мелькнуло понимание.

Улыбнувшись краешком слегка припухлых губ, он негромко ответил:

— Нет, девочка. Ты упала с горы, но не расшиблась.

От чувственного бархатного голоса у меня сбилось дыхание, а по телу пробежались толпы маленьких мурашек. Или, может, я заболела? Простудилась, когда лежала в снегу? Или, может, я до сих пор там лежу, а этот красивый мужчина попросту мне снится?

Он мой бред?

Ведь не бывает настолько красивых. Мощное, но не перекачанное поджарое тело в белой майке-борцовке, полностью открывающей сильные руки. Короткие белые – именно белые, не светлые, а белые, что меня совсем поразило, волосы – широкие густые светлые брови. Прямой нос и припухшие губы, не слишком пухлые. Вот не знаю, такие, как надо.

От понимания, что этот мужчина ― мой бред, я немного расстроилась. Очень жаль.

Хотя, если подумать, вот была бы жива, такой очаровашка вряд ли посмотрел на такую простую и обычную меня.

Так что, тут как посмотреть. Вот он, сидит и смотрит, а еще улыбается, да так, что внутри все горит и дрожит от этого проникновенного взгляда.

А еще я неожиданно вспомнила, что когда падала, случайно убила кошку.

Н-да, кошку было жальче всего.

В общем, неожиданно даже для себя, жалобно тихо поделилась своей печалью с незнакомым красавцем:

— А я убила кошку.

Густые брови мужчины поползли к волосам, он словно закаменел, а затем, вдруг расслабившись, тихо рассмеялся:

— Нет. Никакой кошки там не было, малышка.

— Не было? — удивилась, завозившись и устраиваясь поудобнее, еще и кулачок под щеку положила.

Только щека почему-то оказалось чуть мокрой. А незнакомец, встретившись со мной взглядом, неожиданно и очень мило смутился. Но мало ли что или кто в моем бреду смущается.

Я бы тоже смутилась, будь он реальным. Но он не живой, и я, наверное, тоже. А потому можно все.

— Не было, — тепло улыбнулся мужчина, становясь еще прекрасней, я даже тихо, восторженно так вздохнула. — Я нашел тебя без сознания у горы и принес сюда.

— А сюда ― это где? — приподнялась, с интересом завертев головой.

За всеми переживаниями о моей, скорее всего, смерти я даже не осмотрелась.

Я лежала на небольшой, но удобной кровати, напротив которой стояли маленький стеклянный столик и два кресла. В одном из них и сидел мужчина. Также в комнатке был обычный деревянный двухдверный шкаф, маленький прикроватный коврик, и все.

Но если быть честной, мне нравилось. Уютненько так.

— Мы недалеко от Альтарины, буквально в двадцати минутах ходьбы. Я снял этот домик на несколько недель.