Очаровательные. Оборотни [old vers]

Закатив глаза и соблазнительно облизнув губы, подружка простонала:

― Вот это самцы! Вот это мужчины.

Мы с мамой только переглянулись, весело фыркнули, покачав головой. Но спорить не стали.

Умеют же делать мужчин за границей этой.

По правде сказать, наши мужчины заметно проигрывали заграничным по всем фронтам.

Но, может, это только относительно этих хищных мужчин?

Очень может быть, других-то мы не видели.

Закончили посиделки мы поздно, довольные и чуточку навеселе.

А что? Нам можно, совершеннолетние и свободные девушки как-никак. Вот!

Уложив подругу в гостевой комнате и пожелав всем спокойной ночи, отправилась спать.

Завтра ― день последних сборов и утреннее воскресное волнительное отправление.

А затем каких-то два дня пути ― и встреча со снежным городком!

Скорее бы.

Глава 4

Утро воскресного дня началось волнительно и сумбурно.

Встав по будильнику в семь часов утра, я наскоро позавтракала под деланно-уничтожительное бурчание мамы о том, какая я гадкая, невоспитанная девчонка, оставляющая бедную ее одну.

Я только возмущенно сопела и украдкой, пока маман не видела, закатывала глаза, собирая вещи первой необходимости. Те самые, которые заранее собрать не представлялось возможным.

Первое и самое необходимое для каждой уважающей себя молодой девушки – косметичка!

Зачем она нужна мне в снежном Ранийске, я и сама не знала. Ведь там холодно и да, снежно. А снег, как знает вся прекрасная половина мирного населения ― первый враг косметической красоты.

Но! Не взять было смерти подобно.

Я же уважающая себя молодая леди? Да! А значит, и косметичка нужна, со всеми этими маленькими женскими штучками, как крема, туш и подводка.

Даже если это все очень нужное так и останется на время моего отпуска мирно лежать в сумочке. Это же совсем не важно! Главное, что красивая маленькая косметичка имеется, а уж остальное дело десятое.

Второе, обязательное и крайне необходимое – милые полосочки и воск для депиляции, а! И бритва с пенкой. Тоже берем.

Так, на всякий случай.

Многие усомнятся в моей адекватности и даже рискнут спросить: «А зачем это, собственно, Лара, тебе нужны полосочки, пенки и всякие косметички?»

Ведь кто там, в городке, будет видеть твои волосатые и неухоженные ножки?

Правда. Никто. Но! Их буду видеть я! И это главное.

А гладкими ножки должны быть всегда, так же, как и зона бикини.

Даже если поверх плотных трусиков с мехом будут толстые колготки, на которые я обязательно напялю термобелье, и никто мои гладкие ножки, как и гладкую промежность, никто(!), совсем никто не увидит.

Значит, что? Правильно. Укомплектовываем. И никак иначе.

Так, готово! Что еще?

Зорко оглядев свою комнату, натолкнулась на наушники, воткнутые в маленький проигрыватель с музыкой. Хищно сверкнув глазами, прихватила и их.

Ну и что с того, когда я буду лазать по моей горе, не смогу даже музыку послушать? Из-за сильных ветров, конечно. А вот и смогу! А вот и сделаю!

Назло всем! А-ха-ха!

От мысленного злодейского смеха меня оторвал возмущенный возглас мамы:

— Иллария! Аптечку-то взяла?

Чертыхнувшись от испуга, под охи и причитания о моей «распущенности» и «неумении держать язык за зубами», рванула в ванную, чтобы достать ту самую уже приготовленную ― специально для альпинистов, ― аптечку.

Дырявая голова! Чуть не забыла! Все взяла, кроме нее. Вот же!

Нет, я была уверена, что она мне не понадобится. Аптечка эта. Но всякое может быть.

Самоуверенность до добра не доводит.

Впихнув в огромный дорожный чемодан маленькую аптечку, довольно кивнула, покосившись на лежащий сверху плотный зимний комбинезон.

Вот что-что, а их я вообще терпеть не могла. Но и без них, увы, никак.

На мне все эти толстые зимние комбинезоны, призванные защищать альпиниста от холода, смотрелись до обидного смешно.

И когда я натягивала сей прекрасно-ужасный элемент, почти все мои коллеги – обычно, что самое обидное, мужского пола, ― весело ржали. Словно не альпинисты, а кони какие-то.

Но смотрелась я и вправду в этих костюмах смешно. Этакий слоненок.

И старый как мир анекдот из какого-то мультика подходил для меня как нельзя лучше:

— Милый, ты уже можешь опустить руки, — ласково говорит мама ребенку, задравшему ручонки вверх, одетому в зимний комбинезончик и милую шапочку с помпонами.

— Я уже опустил!

Вот это как раз про меня.

И ничего смешного в этом не вижу!

Грустно вздохнув, присела на диванчик, тыкнула пальцем в желтый, цыплячий комбез.

И нет, это не я его покупала.

Алинка притащила сей сомнительный презент на окончание моего обучения и получение корочек с аттестацией.

А ее маньяческая улыбочка и радость от того, как быстренько она сунула мне его в руки и отошла, не дала усомниться, что данная радость-гадость сделана неспроста.

Только я тогда так и не поняла, где успела ее настолько обидеть.

Но и спрашивать не стала. С такой же акульей улыбкой и радостью приняла сей прекрасный презент: а ну, вдруг от чистого сердца?

Хотя, Алинка…

В общем, не суть.

Нет, у меня был еще один специальный – нормальный костюмчик с термозащитой. Который я заказала в модной и дорогой фирме, занимающейся пошивом специального оборудования и одежды для скалолазания.

Вот где был шедевр! Вот в чем я не смотрелась как слон или огромный цыпленок-переросток.

Гладко-черный, удобный и страсть как мне подходящий.

Но его я собиралась надеть непосредственно перед отправкой к Альтарине.

Почему не сразу?

Ну, задумчиво почесав макушку и смерив цыплячий кошмар скептическим взглядом, пожала плечами.

Честно признаться, сама до конца не могла понять, почему и по какой причине буду щеголять в первый день моего пребывания снежном городке в Алинкином подарке.

Можете считать это моим личным бзиком.

А может, потому, что именно так хоть капельку не буду чувствовать себя одинокой?

Задумавшись об этом, довольно кивнула и улыбнулась, уже по-другому взглянув на комбез.

Все же спасибо подружке, ее подарок, который мне так не нравился, теперь с удовольствием и непременно надену.

— Ну как ты тут? — на удивление спокойно поинтересовалась мама, заглядывая в комнату. — Все собрала?

— Да, — машинально кивнула, выплывая из задумчивости. — У меня еще два часа до выхода. Давай попьем кофейку?

— Я как раз заварила, — кисло улыбнулась она. — Корочки не забыла сложить?

— Нет, — откликнулась, вспоминая, куда именно положила документы.

— Сертификат медсестры?

— А зачем? — недоуменно выгнула бровь, плюхаясь на барный стул и пододвигая к себе вкусно пахнущий терпкий напиток.

— Как зачем? — ахнула мама. — Сложи обязательно! Мало ли что!

Осознав, что маман снова начнет возмущаться моей ужасной бестолковостью, обреченно вздохнула и быстро покивала головой:

— Сложу. Обязательно! А ты слушай Леночку, — пригрозила ей пальцем, на что мама скривилась. — Я серьезно, ма. И помягче с нашими гостями, они не виноваты, что твой бывший муж продал бизнес.

— Твой отец! — не смогла не возмутиться матушка, но под моим требовательным взглядом сдулась. — Ладно, буду вести себя хорошо.

Удовлетворенно кивнув, отхлебнула горячий напиток.

Оставшееся время мы с Лизаветой Михайловной провели, к моему изумлению, мирно и спокойно.

Она даже больше не напирала на меня, пытаясь отговорить от поездки.

Удивительно.

Смирилась, что ли?

Но я была только «за».

Через час пришла Алинка, вызвавшаяся проводить меня до вокзала и лично посадить на поезд до Ранийска, чему втайне я была очень рада и благодарна.

Все-таки хорошо, когда есть подружка. А еще лучше ― такая, как Алинка.

За пятнадцать минут до выхода присела на чемодан, впитывая счастливый момент, полный некого чуда и предвкушения, а затем, попрощавшись с мамой и получив наказ как можно чаще звонить, выпорхнула из дома.

Навстречу своей мечте!

Ага. Наивная.

Знала бы я, чем это все обернется.

* * *

В заснеженный Ранийск я прибыла поздно вечером. Втайне радуясь своей предусмотрительности ― ранней бронировке гостиничных номеров.

Дело в том, что прибыть к месту назначения мы должны были еще пять часов назад. Но из-за разыгравшейся снежной бури застряли на подъезде к городу.

Проводница ― полная дородная женщина с короткими темными волосами, стрижкой под мальчика и невозмутимой маской на лице, подала горячий чай в граненых стаканах и вежливо, но твердо сообщила, что стоять мы будем долго.

Не менее нескольких часов. Ага, да, дорогу уж очень сильно замело.

А на все возмущение ехавших вместе со мной в одном вагоне людей гордо задирала нос и, фыркая, молча отбывала восвояси, бурча тихие ругательства и особо не обращая внимания на то самое возмущение.

Да и что она могла сказать?

Я бы на ее месте вообще растерялась, выслушивая возмущенные выкрики и даже витиеватые (и не только) оскорбления.

Ужас какой-то. Прям не люди, а звери, ей богу.

Сама я поступила мудро.

Когда проводница несколькими часами ранее постучалась в мое благоразумно выбранное одиночное купе и сообщила сию пренеприятную новость о задержке, только скупо ее поблагодарила и на вопрос о чае согласно кивнула.

Мысленно посочувствовала бедной женщине, понимая, какой негатив обрушится – ага, и обрушился, ― на ее голову.

В общем ― не прогадала. Но вот женщина-то бедной совсем не выглядела.

— Привыкла, наверное, — тихо усмехнулась, извернулась и взбила подушку, предварительно достав томик любовного фэнтезийного романа о человеческой девушке и оборотне… О, ужас! Медведе.

А мишка-то по итогу оказался-таки совсем не страшным, а наоборот ― очаровательным медведем. Горячо, всем своим огромным сердцем, он полюбил обычную человеческую девушку наперекор всем врагам и не принимавшей ту самую человечку – как называли человеческих леди в романах, ― поначалу своей медвединой семье.

Хм, а семья медведей – это как? Медвединая, да? Или медвежья?

Ой, что-то я запуталась.

В общем, неважно. Важно то, что семья медведя поначалу не приняла девушку, всячески ее уязвляя, придираясь и показывая свое к ней пренебрежение. Но гордый очаровательный медведь-оборотень быстро им всем показал, где раки зимуют.

А затем утащил-таки, подлец, в свою пещеру. А там!

Прочитав большую часть романа, прерываясь на слишком горячих моментах, страстных эмоциях пары, восхищенно вздохнула.

Вот это любовь! Вот это страсть! Противостояние семей, ух!

Даже жарко стало. И чаек уже как-то не к месту, к-хм, был. Водички бы, холодненькой, да. Мысли остудить, угу.

К своей радости или сожалению, никогда никого не любила.

Так, чтобы в омут с головой или до бабочек в животе, как пишут в этих самых романах.

Нет. В моей не слишком ― по моим же меркам, ― недолгой двадцатитрехлетней жизни были мужчины.

Ну, как сказать ― мужчины. Скорее молодые, желторотые парни, которые, стоит признаться, бывало, нравились мне.

Но это так, ничего серьезного.

Да и невинной девицей тоже уже давно не была.

К своему стыду, нет, правда, стыду, мой первый раз произошел до обидного банально.

На восемнадцатилетие.

Тогда мы с Алинкой сняли небольшой загородный домик, потратив большую часть моих и ее сбережений, и напились почти до беспамятства, (к слову, в первый и последний раз) я-таки переспала со своим, на тот момент, однокурсником.

Что и подтвердилось наутро. Проснулась в объятиях пьяного и о, кошмар и стыд моим (не) сединам, Костика с капельками крови на том самом его причинном месте.

В общем, сексуальный опыт у меня был негативным и бесполезным, так как сама я ничего не помнила.

Да что там, у меня даже ничего не болело! И если бы не голое тело Костика… Я бы даже грешным делом подумала, что все-таки еще пока девица.

Ан, нет. Кровь ― это же главное доказательство моей пьяной распущенности.

Правда же? Вот и я так думала.

Ох, не таким я хотела свой первый раз. Совсем не таким.

Но, как говорится, поздно пить боржоми, Ларка. Поздно.

Это ж надо было так напиться! Свинтус, ей богу.

Стыд и позор, Котикова! И нести тебе сей крест всю твою жизнь!

Ну, про всю жизнь я, конечно, загнула. Как минимум пока не найду достойного мужчину, с кем в трезвом уме и крепкой памяти захотелось бы провести повторный любовный эксперимент.

Но вот когда этот самый настоящий мужчина, кому всем сердцем и телом захочется отдаться, найдется на моем пути?

Эх, знать бы.

Алинка, к примеру, совсем не считала мое падение чем-то страшным и противным.

Наоборот! Она, ворвавшись в то «страшное» утро, весело воскликнула:

— С почином тебя и добро пожаловать во взрослую жизнь. Та-дам!

А затем нагло спихнула сонного и дезориентированного Костика с кровати, прикрикнув, чтобы выметался, и еще раз весело и радостно поздравила.

Ну, не коза, а?!

Вот и я говорю, коза!

А Костик-то! Костик чем думал, а?

Понятное дело чем, нижней головой. Вот чем.

Мои мысленные гневные терзания и почти несбыточные мечтания о настоящем мужчине были нарушены утробным звуком горна и двинувшимся поездом, а также стуком в дверь.

Которая почти сразу же и открылась, явив передо мной хмурую, но уже порядком расслабившуюся проводницу:

— Пути расчищены. В город прибудем через двадцать минут, — коротко оповестила она. — Приготовьтесь.

Растерянно посмотрев в закрывшуюся за женщиной дверь, весело хихикнула.

Мужчины мужчинами, а гора уже близко!

Собрав свои скромные пожитки в чемодан и кое-что ― в маленький удобный рюкзачок, закрутила на голове шишку, поджав ее резинкой. И недовольно покосилась на цыплячий костюмчик, угрюмо вздохнув.

Надеюсь, меня в нем не засмеют.

— О боже, Лара, какая кому разница? — пыхтела, выходя в коридорчик вагона.

И постаралась не обращать внимания на заинтересованные и смешливые лица пассажиров, вытащившихся так же, как и я сама, в узкий коридор.

Гордо вскинув подбородок, стала в импровизированную очередь, вяло подумав:

«Подумаешь, похожа на цыпленка Цыпу. Что тут такого?!»

Глава 5

— Пожалуйста, ваш ключ, — мило улыбнулась уставшей мне девушка с ресепшен. — Если возникнут какие-нибудь вопросы, пожалуйста, обращайтесь.

Вяло улыбнувшись девушке, сцапала обычный ключ на колечке с маленькой гравировкой отеля, кивая:

— Непременно.

— Приятного отдыха, мисс Котикова.

— Благодарю.

Повернувшись, тоскливо посмотрела на ставший таким тяжелым для крайне уставшей меня чемодан.

Вот блин! И как мне его донести-то?

Руки уже нервно подрагивали от усталости, а колени грозили вот-вот подогнуться.

Пригладив волосы, тяжело повздыхала, взялась за ручку злополучного чемодана, в который раз убеждаясь, что одной без мужского или, на худой конец, дружеского плеча очень непросто.

Особенно без мужского, ага.

Нет уж!

Лучше все же одной, чем с желторотым юнцом. Ну, это я имела в виду молодых парней своего же возраста. От них точно помощи не дождешься. И то, не без удовольствия попеняют, что такая, как я ― будучи как бы спортсменкой, угу, альпинисткой, мать его, ― уж очень слабая телом.

А мама бы точно не упустила шанс добить. Ее голос, с укоряющими нотками, неприятно зазвучал в голове:

«И ты еще собралась на какую-то гору?! Илария, Илария, — тут бы она обязательно сокрушенно покачала головой, — тебе сначала жирок нарастить и мышцы, а потом уже замахиваться на горы».

— Может, вам все-таки требуется помощь? — сквозь свое собственно кряхтение и сопение, пытаясь отодрать от пола чемодан, услышала наигранно-обеспокоенный голос девушки, выдавшей мне ключ.

Обернувшись через плечо, сощурилась:

— А есть возможность?

— Конечно! — важно покивала она, гордо вздернув нос. — У нас имеется беллбой.

Раздраженно дернула плечом.

А сразу сказать было никак? Что за люди?! Видела же, как я тут извиваюсь, пытаясь поднять тяжеленный баул!

Прикусив губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь оскорбительное, втянула носом воздух, кивая:

— Буду вам искренне благодарна, — прищурившись, посмотрела на белую именную карточку: — Катенька.

Девушка еще шире улыбнулась, потянулась к трубке телефона, набирая длинными коготками внутренний номер.

Прислушиваться я не стала, попросту отвернулась и занялась интересным занятием: разглядыванием своего идеального, пока еще идеального маникюра.

Знала я таких особ, как эта Катенька, Катюша. Приходилось встречать. Те еще ресепшенские змеи. Стоит только ей показать свое возмущение и праведный гнев…

Нет, возмущение они, конечно, проигнорируют и со сладкой улыбочкой все-все исправят. Но вот после я совсем не удивлюсь, если в моем номере не найду ежедневную уборку. А очень даже грязную комнату с вчерашними или даже, кошмар, позавчерашними полотенцами. И сколько потом ни возмущайся, итог будет один.

Вы ехидненько спросите: «Что, Ларка, уже попадалась, да?»

Так вот. Да!

То еще сомнительное удовольствие.

А посему, как говорится в мультике с теми смешными пингвинами: «Улыбаемся и машем, Лара. Улыбаемся и машем».

Змея-Екатерина, положив трубку, сладко улыбнулось, от чего я внутреннее поморщилась, но внешне изобразила легкий интерес.

— Беллбой появится с минуты на минуту, мисс Котикова.

Сладко улыбнувшись ей в ответ, кивнула.

Беллбой. Ага.

Через несколько минут действительно появился молодой, но какой-то уж чрезмерно лохматый паренек в застиранной, но опрятной форме гостиницы.

Приветливо мне кивнув, он без вопросов подхватил мой чемодан и жестом попросил следовать за ним.

Напоследок еще раз улыбнулась «Катюше», послав ей улыбку, больше похожую на оскал, и поспешила за парнем, на ходу копаясь в своем рюкзачке в поисках мелочи.

Угу. Конечно, для беллбоя. Как же по-другому?

Мы поднялись по не слишком чистой лестнице на второй этаж, оказались в узком коридорчике и почти сразу же остановились напротив обычной светлой деревянной двери с циферкой четырнадцать.

Парень молча протянул мне руку, и я, на секунду растерявшись, замешкалась, но почти сразу же всыпала в его подставленную ладонь всю найденною мной мелочь. И даже, упс, мятную жвачку.

Но-но! Запакованную жвачку!

Парень удивленно поднял брови, но, быстро взяв себя в руки, коротко улыбнулся, проведя рукой по шоколадным вихрам.

— Ключ, мисс.

Ой. Стыдно-то как.

Смутившись, отдала ему требующийся для открытия двери ключ, потупив глазки.

Да уж, Ларка.

«Это ты от усталости сморозила, — реабилитировала себя. — С кем не бывает?»

Парень распахнул передо мной двери, втянул чемодан в удивительно большую прихожую, улыбнувшись:

— Располагайтесь, мисс. Хорошего вечера.

Я уже собиралась закрыть двери, как услышала тихое:

— Спасибо за жвачку! Мятная ― моя любимая.

Так сильно я еще не краснела никогда.

Ну, Ларка!

* * *

— Угу! Ага! Я слушаю, мам. Да, слушаю! Да нормально я доехала!

Это я отвечала неугомонной и взволнованной матушке, пытаясь одной рукой достать комплект из теплых колготок с термобельем, ухом держать телефон, а второй рукой придерживать совсем не банное полотенце.

— И фто фто дорога окафалась заснефасой, ум?

— Я говорю: и что, что дорога оказалось заснеженной, мам? — рыкнула я, выплевывая кусок целлофанового пакета, в котором и лежал злополучный комплект.

— Нет, я нормально добралась, мам! Нормально! Живая! Ой, все! Лучше расскажи, как там наши надсмотрщики?

Вывалив наконец-таки распакованные колготки и термобелье на кровать, кинула к ним трусы с начесом. Достала свой красивенький и горячо любимый защитный черный костюмчик, краем уха слушая жалостливые вздохи и жалобы дорогой маман.

Придирчиво оглядев доставшуюся и удивительно большую комнату, поежилась от холодного воздуха.

Да, комната мне досталась шикарная. В светлых тонах, большая деревянная двуспальная кровать, напротив которой висела огромная, там, там, там! плазма. Туалетный столик с пуфиком и приличная ванная комната с глубокой, широкой ванной.

Но, по правде говоря, мне было все равно на все это великолепие. Я была бы рада, даже если бы мне всучили каморку.

Все равно не планировала отсиживаться в гостинице. У меня были совершенно другие планы, вспомнив о которых, восторженно улыбнулась.

— Лара! Ты слушаешь? — болезненно врезался в мою бедную голову громкий возглас матушки.

— Слушаю, — буркнула. — Ну, если все в порядке, тогда хорошего дня, мамуль. Наберу после десяти часов вечера или завтра.

Немного помолчав, совсем тихо добавила:

— А может, и послезавтра.

— Что? Лара! Лара… Илар…

Проказливо усмехнувшись, сбросила звонок, кинула телефон на кровать, стянула ставшее мокрым и противным полотенце, блаженно раскинулась на кровати.

— Ай, — пискнула, когда в обнаженную спину впилась застежка защитного комбинезона.

Упс, забыла про него.

Перекатившись на живот, отодвинула вещи, потирая пострадавшую кожу.

— Так! Хватит разлеживаться!

Кивнув самой себе, обрядилась в обмундирование и придирчиво оглядела свой облик в зеркале.

Красотка.

Только, хм, что сделать с волосами? Косу? Да, точно. Хвост будет упираться в защитный шлем. Как и пучок, а это мало приятно.

Заплела тугую низкую косу, перекинула медный кончик на грудь. Подхватила не слишком объемный, но достаточно вместительный походный рюкзак, проверив снаряжение.

Аптечка? Есть. Документы? Есть. Шлем? Имеется. Деньги? На месте. Телефон? Так! Куда я его там засунула? А, нашла!

Довольно улыбнувшись, нацепила на лоб защитные очки с желтыми стеклами и отправилась в путь.

Альтарина, я уже иду!

* * *

Спустившись вниз, отдала ключ на ресепшен уже другой, более приятной, чем предыдущая, девушке с красивым именем Надя. Не забыв предупредить о возможной задержке, перебежала через дорогу в приличную и не шибко дорогую кофейню.

Согласно отзывам, в кофейне с простым названием «Кофе», эмблемой которого и была чашечка кофе, вкусно и недорого кормили.

Ну, что ж, посмотрим.

Переступив порог, сразу же направилась к столам с едой. В этом кафе было самообслуживание. Набираешь на подносик еду из предложенного и оплачиваешь на кассе.

Удобно и ждать не нужно.

Единственное, о чем я переживала ― так это о качестве выбранной еды.

Но, по тем же самым отзывам, в «Кофе» горячо заверяли в качестве приготовленной продукции.

Хм, очень на это надеюсь.

Еда оказалось действительно вкусной. А стейк из рыбы ― просто восхитительным. И по приятной цене.

Моя оценка этому заведению пока 4 из 5. Сам кофе мне не слишком понравился, горький, на мой вкус.

Утолив голод, но не наевшись, как хрюшка ― ибо в моем деле это в некоторых ситуациях смерти подобно, ― вышла из гостеприимного кафе, взяв курс на виднеющуюся вдалеке мою мечту.

До самой горы я собиралась добираться попутками. И мне даже очень повезло. Местные охотно соглашались подвезти меня к пункту назначения. Так что у подножия Альтарины я была уже примерно через час, может, чуть больше.