Дикий дракон для принцессы

Иногда я слышал лязг замка и отголоски разговоров под самой дверью. Слов разобрать я не мог, но точно понимал, что голоса принадлежат женщинам. Никто из них ко мне не заходил… Хотя, возможно, прелестное светловолосое создание — моя стражница?

— Сколько я уже здесь? — спросил лекаря, когда тот вновь появился.

Он кинул на меня строгий взгляд и не ответил.

— Неужели так сложно сказать? От этого что-то изменится?

— Три дня, — соизволил сказать целитель.

Я удивился. Эти дни показались мне вечностью. Когда находишься в темнице без солнца, время течет иначе.

— Почему я жив? Зачем меня здесь держат?

Портайн ожидаемо промолчал. Он натянул цепи так, чтобы я не смог пошевелиться, и молча делал перевязку. Лекарь по-прежнему боялся сделать лишнее движение и постарался поскорее уйти, оставив мне похлебку.

Через некоторое время дверь опять отворилась. И я увидел ее! Незнакомка еще не сняла капюшон, но я точно знал, что это она! На лице мимо воли появилась улыбка.

— Доброй ночи, — тихо поздоровалась она.

Как будто, кричи она со всей мочи, ее кто-то услышал бы. Эти стены слишком толсты.

— Доброй.

Она плавной походкой направилась ко мне. И снова меня удивило отсутствие страха с ее стороны. Она не боялась меня. Гостья положила на стол кожаную сумку и открыла ее. В нос ударил аромат запеченного мяса.

— Я принесла тебе поесть.

В желудке предательски заурчало. Кажется, я нормально не ел целую вечность! Она извлекла оттуда несколько свертков и флягу.

— Надеюсь, понравится.

Я в этом не сомневался. Даже если мясо будет горелым, это лучше, чем овощная похлебка.

Незнакомка посмотрела на меня и нахмурилась. Она покачала головой, обратив внимание, что цепи затянуты. Лекарь так спешил убежать, что не ослабил их.

— Благодарю. — Я со вздохом опустил затекшие руки, когда она отпустила цепи. — Не боишься? — спросил чуть насмешливо.

— Чего мне бояться? — она села рядом на край кровати.

Уловил знакомый аромат эфирного масла, который исходил от ее одежды. Теперь я чувствовал себя немного лучше, чем в первую нашу встречу, и точно мог сказать: я не бредил. Она настоящая! Луч солнца в этой темнице.

— Меня.

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— А стоит? — Незнакомка раскрыла свертки, и моему взору предстала нормальная еда. Девица достала свой нож и начала нарезать мясо.

Она покосилась на миску с давно остывшей нетронутой похлебкой, взяла небольшой кусок и поднесла его к моему рту. Я решил не сопротивляться и не говорить, что в состоянии поесть сам. Мне было приятно вкушать из ее рук. Тем более мясо было приготовлено отменно. Это явно не тюремная пища. Я и не думал, что мне еще когда-то доведется пробовать что-то, кроме ненавистной похлебки.

— Почему ты здесь? — решил снова попытать счастья.

— Не хочешь, чтобы я приходила?

Она замерла, не донеся до моих губ кусок запеченной свеклы, которую принесла вместе с мясом, и слегка растерянно посмотрела на меня. Несколько мгновений я видел в ее глазах борьбу, она будто что-то для себя решала, и за ней было интересно наблюдать.

— Я такого не говорил. Рад увидеть тебя вновь. И мне очень хотелось бы узнать, кто ты и почему мне помогаешь.

— Ты в этом нуждаешься.

Она все же донесла свеклу до моих губ, а за ней последовал кусочек сыра. Так странно было есть из чьих-то рук. Наверное, меня так только в младенчестве кормили. Но все это происходило как-то… естественно, не хотелось нарушать хрупкую связь, которая возникла между нами.

Меня манило к этой незнакомке. Но не только это имело значение. Она могла помочь выбраться отсюда, но пока для этого я был слишком слаб. И хотя убивать меня никто, похоже, не собирался, с побегом затягивать не стоило. Главное, не спугнуть эту сероглазую. Нужно было, чтобы она приходила ко мне.

— Могу ли я узнать твое имя? — спросил осторожно, даже дыхание затаил, пока ждал ответ. Она долго не отвечала, и я уже не надеялся что-то узнать, но она произнесла:

— Эйли.

— Эйли, — эхом повторил я. — Очень красивое имя.

— А как зовут тебя?

— Саркайн.

Эйли вновь поднесла к моему рту мясо. Я коснулся губами кончиков ее пальцев, совсем легко, но она вздрогнула и посмотрела на меня расширенными глазами. В них не было испуга, скорее любопытство. Не скажу, что я сделал это нечаянно, и ни о чем не жалею.

— С-с-саркайн, — после некоторых раздумий протянула она. — Звучит как ветер.

— Наверное, — я пожал плечами и скривился от боли. Все никак не мог привыкнуть к тому, что раны так долго заживают. — Ветер — вечный спутник драконов.

Она снова поднесла мне кусок мяса, на этот раз я осмелел: взял зубами мясо, а губами нежно захватил ее пальцы и слегка коснулся их языком, не отводя от нее взгляда. Она одернула руку и поспешно опустила глаза. Я не смог сдержать улыбку.

— Ты сама готовила?

Эйли отрицательно покачала головой.

— Взяла это на кухне.

— Тебя не будут ругать за это? — Я прощупывал почву. Осторожно, пытаясь не спугнуть и выведать хоть что-то. Понемногу.

— Я думаю, они не заметят. — Она подала мне флягу.

— Еда, достойная королей. Повар постарался.

— Да. И правда вкусно получилось.

Я надеялся узнать, где же нахожусь, но Эйли не дала ни одного намека. Взял в руки флягу и сделал глоток. Горло будто прожег огонь. Я закашлялся. Не ожидал обнаружить внутри столь крепкий напиток.

— Прости, прости! — Она похлопала меня по спине.

— Ничего. — Я наконец смог нормально дышать.

— Сильно крепкий, да? — заботливо спросила она.

— Все хорошо, просто неожиданно.

— У меня есть вода, — она торопливо полезла в сумку.

— Не стоит.

Такую настойку делали из особых трав и пряностей, которые можно достать только в Эревасе. Я пробовал такую лишь однажды. И теперь был почти уверен, что нахожусь в этом королевстве. Только вот зачем им я?

И еще один вопрос не давал покоя. Почему Эйли приходит ко мне? Кто дал ей такой приказ? Или, возможно, ее посещения тайные? Нет, вряд ли. Меня охраняют, а мимо охраны так легко не пройти.

Значит, ее подослали. С какой целью? Без пыток выведать все тайны моего народа?

Покосился на Эйли. Если это так, то они выбрали очень изощренный метод. Их тактика очень хитра. Но и в этой версии было много непонятного. На роль послушной служанки, готовой соблазнить дракона для получения информации, Эйли не годилась. Да и не делала она попыток что-то разузнать или соблазнить меня.

Может, она в еду что-то подсыпала? Ведь есть растения, которые сделают разговорчивым любого. Хотя я не уловил запах незнакомых трав или специй. Но не стоит забывать, что захватить меня в плен им удалось благодаря дротикам с сонным зельем.

— Я принесла мазь, — перебила мои размышления гостья.

Она достала из потайного кармана маленькую коробочку. Осторожно, боясь причинить боль, она смазывала запястья там, где находились кандалы.

— Это поможет избежать шрамов, — объяснила Эйли.

Ее движения были такими нежными, легкими, как дуновение ветра. Эта особа оставалась для меня загадкой.

— Благодарю тебя за заботу.

Я с наслаждением рассматривал ее лицо. Длинные ресницы, слегка пухлые губы и очень белая кожа. На щеках заиграл румянец, когда Эйли поняла, что я ее изучаю.

— Еще будешь есть?

Она закончила смазывать кожу и вытерла пальцы о салфетку.

— Буду, если составишь мне компанию.

Эйли улыбнулась и кивнула. Она подала мне кусочек мяса, но не стала кормить. Видимо, опасалась, что я снова буду ее смущать. Второй взяла сама. Ела девица неспешно и осторожно.

Идею со снадобьем я отбросил.

— Сейчас ночь?

— Да, полночь, — с какой-то то ли грустью, то ли жалостью ответила она.

— К сожалению, здесь трудно понимать время.

Она дотронулась до кулона у себя на груди и после некоторых раздумий сняла его с шеи и подала мне.

— Держи. Это часы. Они очень старые, но работают исправно. Я позже заберу их, но пока они тебе нужнее.

Эйли протянула подвеску. Кажется, она отдала мне очень ценную для себя вещь. Мне, чужому человеку. Пленнику. Что сподвигло ее так поступить? Чем больше я находился с Эйли, тем больше она меня удивляла.

— Благодарю, — сказал искренне и взял ее кулон.

Украшение хранило тепло ее тела и, кажется, даже пахло сладким цветочным маслом, как и его владелица. Сначала я думал, что этот аромат исходит от ее одежды, но теперь уже не был в этом уверен. Она наносила масло на кожу.

Гостья улыбнулась.

— Где я нахожусь? — после некоторого молчания спросил я.

— Прости, не могу тебе этого сказать. — Она виновато посмотрела на меня и встала. — Мне пора. — Она взяла свою сумку. — Я оставлю тебе еду и флягу, только спрячь все. Не нужно, чтобы кто-то знал о моем посещении. Ночами здесь бывает холодно. А напиток поможет согреться.

— Не уходи, — я поймал ее за руку осторожно, чтобы не напугать.

Послышался звук засова, дверь приоткрылась. Я никого не видел, но услышал женский голос:

— Пора. Скоро смена караула.

— Мне нужно уходить.

Эйли посмотрела на свое запястье. Я убрал руку.

— Буду тебя ждать.

Она улыбнулась.

— Я приду.

Накинув капюшон, она ушла. Я снова углубился в размышления. Она приходит ко мне тайно. Не по приказу.

Обычная служанка проникла в темницу, рискуя жизнью? Всему должна быть причина и объяснение, но пока я не находил его. Я размышлял о происходящем, строил теории, но по-прежнему ничего не знал наверняка.

Оставшуюся еду спрятал под подушку. Неизвестно, когда она сможет прийти ко мне вновь. Похлебку есть я больше не буду. Содержимое фляги пришлось очень кстати. Оно согревало и позволяло немного забыть о боли. Раны заживали, но не так быстро, как хотелось бы. Будь я дома и имей возможность сменить ипостась, дело пошло бы быстрее.

Впервые с тех пор, как оказался здесь, я погрузился в настоящий сон, а не впал в беспамятство.

И опять крики, лязг оружия и удушающий запах крови. Она застилала мне глаза, не давая рассмотреть, что происходит вокруг. Все это казалось бессмысленным. Столько смертей… и зачем? В бою я потерял верного товарища, который сражался до конца.

А потом все стихло, и пришла она.

Эйли! На ней было шелковое одеяние белого цвета и сандалии из буйволовой кожи. Она ступала мягко и тихо. Мы находились среди деревьев в месте, где я любил гулять в детстве. Все было столь реальным: ее улыбка, тихий глубокий голос. Она пела колыбельную, как мама в детстве. Давно забытое чувство спокойствия и необъяснимого счастья и теплоты охватило душу.

Я проснулся с улыбкой на губах. Хотел увидеть ее снова. При мыслях об этом даже голова начинала кружиться. Только сейчас подумал, что не слышал, как Эйли смеется. Достал из-под матраса, набитого шерстью, часы. Семь утра или вечера? Это зависело от того, сколько я проспал. Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь отворилась. Ко мне вошел лекарь, а в коридоре за его спиной через окно проникал солнечный свет. Значит, все же утро.

Глава 5

Элайна

Я быстро шла по коридорам замка, спеша в учебную залу. В это время мы обычно занимались рукопашным боем с сестрой. Я любила проводить с Валенсией время, но его не всегда хватало.

Как будущая королева я имела определенные обязанности перед своим народом. Раз в неделю заседала вместе с матерью в тронном зале, куда допускали просителей из народа. Там мы вместе разбирали тяжбы и споры. Мать часто звала меня на закрытые советы, где я просто слушала и размышляла над тем, как все устроено. Конечно, я продолжала встречаться с летописцами, которые знакомили меня с культурами соседних королевств и историей собственного рода. Старинных летописей было столько, что я вряд ли смогла бы осилить их и за всю жизнь.

Принцесса не могла позволить себе проводить время в праздности. Я занималась рукопашным боем и практиковалась в воздушных сражениях, когда в руках меч, а за спиной расправлены сильные крылья. К сожалению, с Ленси я могла заниматься только на земле, но мы обе старались не пропускать эти занятия и порой проводили их очень весело.

А я все еще питала слабую надежду, что однажды во время наших уроков она наконец сможет поменять ипостась полностью, ну или хотя бы покроет тело плотной броней чешуи. Сказать по правде, мне было все равно, как к ее неспособности менять ипостась отнесутся другие дракайны, но я боялась за Валенсию. Все драконы — воинственные существа, и моя маленькая сестренка должна уметь за себя постоять, даже если боги не наделили ее способностью летать.

— Куда ты так спешишь, моя принцесса?

Мне преградил дорогу высокий светловолосый дракон с ровными и выразительными чертами лица в бархатном костюме багряного цвета, на нем не было и намека на доспехи или оружие. Да это ему и не требовались. Его оружием всегда был, с одной стороны, острый язык, а с другой — умение вовремя его прикусить.

— Чего тебе, Карзен? — Я смерила королевского посла не слишком-то учтивым взглядом. Он никогда мне не нравился. Карзен напоминал мне змею: такой же хитрый и изворотливый. Но только благодаря этому он занимал столь высокий пост, несмотря на то, что был мужчиной, а метил и того выше.

— Ничего, моя принцесса. — Он улыбнулся, пожав плечами и, словно уличный факир, вытащил откуда-то белую лилию и протянул ее мне. — Лишь хотел преподнести тебе этот скромный дар в знак моей привязанности.

— Карзен. — Я покачала головой и усмехнулась, приняв цветок. Не могла открыто выказать пренебрежение, все же это посол в другие края. — Не стоило беспокоиться.

— Ты нисколько меня не обременяешь, моя принцесса. — Он сделал шаг ко мне, но я решительно отстранилась. Этот жест вызвал явное недовольство на лице собеседника, но он не стал больше делать попыток приблизиться.

— Сочту за честь, если ты прикрепишь этот цветок к своим прекрасным волосам. Хотя, разумеется, ни один самый изящный цветок этого мира не сравнится с твоей красотой.

Меня замутило, настолько приторный был мед, который лился из его уст. Я криво улыбнулась и постаралась проскочить мимо посла дальше по коридору, но он не дал мне этого сделать. Наверное, в рукопашном бою я его победила бы, несмотря на то, что он был выше и крупнее, но до такого доводить очень уж не хотелось.

Карзен застыл, как бы ожидая моих действий. Я вздохнула и вставила лилию в косу, с усмешкой глядя на него.

— Доволен?

— Невероятно, — словно кот, объевшийся сметаной, сказал он, только что не облизнулся.

Я хмыкнула. Все равно во время тренировки цветок выпадет. Я ни на миг не строила иллюзий по поводу чувств Карзена ко мне. Такие, как он, не умеют любить. Его голубые глаза оставались холодны, даже когда он извивался вокруг меня в любезностях. Иногда мне казалось, что если надавить на них пальцами, послышится хруст, как бывает, когда наступаешь ногой на лужи, покрытые тонкой корочкой льда. Ему нужна была не я, а брак со мной.

— Ты же знаешь, что тебе все равно не стать полноценным правителем, — сказала я прямо, мне до ужаса надоели все эти его игры, которые продолжались с тех пор, как я выросла и стала менять ипостась.

— Меня вполне устроит роль короля-консорта[1], — все таким же мурлычащим тоном откликнулся Карзен.

Его ухаживания не прекращались, но я пока не дала никакого ответа: ни положительного, потому что не собиралась за него замуж ни при каких условиях, ни отрицательного, потому что лучше иметь такого дракона в союзниках, чем во врагах.

— Прошу меня простить, у меня урок рукопашного боя с младшей сестрой. — Я с решительным видом двинулась на посла, и он в последний миг уступил дорогу, но я очень долго чувствовала, как его ледяной взгляд прожигает мне спину. Хотелось повести лопатками, чтобы убрать это неприятное ощущение, но я усилием воли заставила себя продолжать идти с прямым станом, пока не скрылась за поворотом.

Раскрыла тяжелую дубовую дверь, обитую металлическими пластинами, и еще ничего не успела сообразить, как в меня полетела шестиконечная металлическая звездочка. Отклониться я не успевала, но сущность дракайны отреагировала быстрее, чем я могла подумать. Тело мгновенно покрылось толстыми чешуйками. Сюрикен звякнул о грудь и, не причинив мне никакого вреда, упал на каменный пол.

— Ты опоздала, — заявила сестра, прицеливаясь вторым сюрикеном. Это было ее любимое оружие. Она сидела в оконном проеме, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Конечно, она не желала мне зла, иначе кидала бы звездочку не в грудь, а в лицо. Глаза — вот слабая сторона любого дракона. Даже в боевом обличье они остаются уязвимы.

— А ну-ка, стой! — прикрикнула на сестру. — Платье испортишь, я не успела переодеться из-за этого противного Карзена.

— Что на этот раз? — Валенсия уже в тренировочном костюме спрыгнула на пол и направилась ко мне.

— Как обычно! — Я отмахнулась, случайно задев цветок, он упал, и я прошлась по нему, услышав, как тихо хрустнул стебель. — Делает комплименты, дарит безделушки. Не понимаю, на что он надеется?

— Боюсь, что наша матушка ввела его в некоторое заблуждение относительно тебя, — задумчиво сказала Валенсия, пока я переодевалась за деревянной ширмой. Кроме нее и оружия на стенах, в просторном зале не было больше ничего. Разве что неприметный маленький столик в углу с глиняным кувшином и двумя серебряными кубками.

— И не сомневаюсь, что намеренно, — ответила я, поправляя одежду.

Я не сказала сестре о болезни матери, не придумала, как об этом сообщить. К тому же, если бы королева хотела, чтобы ее младшая дочь знала об этом, она наверняка рассказала бы ей. Я была уверена, что где-то в глубине души мать любит нас обеих, просто ее никто не научил, как нужно показывать чувства. Тяжкое бремя правления легло на ее плечи с юности, и вряд ли я могла ее в чем-то упрекать.

— Конечно! — Сестра звонко расхохоталась. — Пес служит охотнее, когда видит перед носом угощение.

— Только он еще не знает, что этого угощения не получит! — Я засмеялась в ответ и, сняв со стены два меча, один бросила сестре рукояткой вперед. Она поймала ее, хотя и не без некоторых трудностей, чуть не поранив ладонь.

— А нельзя ли чуть нежнее, дорогая сестрица? — Она недовольно сощурилась. — У меня нет такой же толстой чешуи, как у тебя.

На открытых участках тела Валенсии выступили чешуйки, но они не закрывали ее единой броней, только лишь выступая на мягкой человеческой коже небольшими островками.

— Вот именно! Поэтому ты обязана быть более ловкой, чем другие драконы и дракайны! Ты должна уметь себя защитить!

— У нас для этого целая королевская гвардия имеется, — усмехнулась Валенсия, заняв боевую позицию.

— Они не всегда будут рядом. Пожалуйста, отнесись к нашим урокам серьезно, — попросила я, умоляюще глядя на Ленси. — Когда-нибудь это спасет тебе жизнь.

— Вот уж вряд ли, — проворчала она, но перечить не стала. — Нападай, я готова!

Весь следующий час по залу раздавался лишь лязг мечей и наши с сестрой боевые выкрики. Я старалась не щадить ее, чтобы в случае настоящей опасности она понимала, как рассчитывать силы.

Меня с самого детства муштровали, к Валенисии же все учителя по боевой подготовке относились весьма снисходительно, прощая ей некоторую неуклюжесть и леность. Но только не я! На правах старшей сестры я взяла ее обучение бою на себя, чтобы Валенсия умела защититься. Она была для меня самым близким существом на всем свете, и я не пережила бы, если бы с ней что-то случилось.

— Все! Все! Хватит! — взмолилась Валенсия, выронив меч и согнувшись пополам. Ее темные кудри прилипли к влажному лицу, а на кончике носа повисла капелька, которая никак не могла сорваться и упасть. — Я больше не сделаю и шагу!

Я тоже запыхалась, но с довольным видом взирала на младшую, крепко сжимая меч в руках. Медленнее, чем мне того хотелось бы, но она делала успехи. За год мы втрое увеличили продолжительность тренировок.

— Ладно, — согласилась я, подошла к столику с кувшином и налила нам с Валенсией воды. — Держи.

Сестра взяла кубок и плюхнулась прямо на пол, жадно глотая. Я опустилась рядом с ней.

Тело окутала приятная нега, как бывало всегда после нагрузок. Мысли поплыли в сторону пленника, которого я навещала ночью. Я собиралась пойти к нему снова. Думала, что успокоюсь, когда узнаю, для чего его сюда привезли, но вот я знаю правду, и она сбивает меня с толку еще больше, чем полное незнание. Не понимала, что теперь делать, но очень хотелось поделиться открытием с сестрой.

— Я кое о чем тебе расскажу, только обещай, что это останется между нами, — тихо сказала ей. Мы сидели недалеко от окна, глядя, как заходит солнце, освещая крыши столицы ярко-алыми лучами.

Ленси посмотрела на меня и хитро прищурилась.

— Удиви меня.

— Пленника привезли для меня, — скороговоркой выдала я.

Валенсия недоверчиво прищурилась.

— Боюсь, я не совсем тебя понимаю. Зачем он тебе?

Я смерила сестру долгим многозначительным взглядом. Забавно было наблюдать, как с каждым новым предположением, которое мелькало в ее мыслях, менялось выражение ее лица. Наконец она, похоже, пришла к правильному выводу. Ее глаза смешно расширились, а брови поползли вверх, она прикрыла рот ладонью.

— Ты шутишь! Быть того не может!

— Еще как может! — Я пожала плечами. — Разговаривала вчера с матерью. Она желает получить от меня сильных наследниц, а с нашими драконами родить таких детей очень трудно. Кровь вырождается, сама же знаешь.

— Это все из-за меня. — Выражение лица сестры резко изменилось, она вся поникла. — Королева так решила из-за меня, и теперь тебе придется делить постель с каким-то… — она запнулась, подбирая слова. — Варваром, — выплюнула она это слово.

— Ну не такой он уж и варвар. — Ответ прозвучал так, что я сама смутилась и резко замолчала, надеясь, что Валенсия не заметила моего интереса пленником, но от сестры не так-то легко что-то утаить.

— Так-так-так. — Она взяла меня за подбородок и повернула к себе, требовательно заглядывая в глаза. — Ты ходила к нему снова! — она воскликнула это обвинительным тоном, захотелось опустить глаза. — А мне ни словечка не сказала!

— Я… — Все же опустила взгляд, не выдержав внимания Валенсии. — Да, я должна была убедиться, что он в порядке. Печать «Непокорной плоти» в темнице не дает ему сменить ипостась, это ослабляет его, а раны тяжелые. Я лишь хотела…

— Он тебе понравился! — обличительно заявила сестра.

— Я… Нет, что ты, я не то… — Подняла на нее глаза и увидела, как в серых глазах сестры плавают искорки смеха. Она еле сдерживалась, чтобы не захохотать в голос.

— Элайна, принцесса Эревасская, да ты краснеешь, как маленькая девочка! — Ленси прыснула, и я, не сдержавшись, засмеялась вместе с ней.

— Послушай, — сказала я, когда приступ смеха угас. — Он просто попал в беду, и мне жаль его. Он ведь не виноват в том, что его похитили из родных земель и ранили до полусмерти. Нет, я только сочувствую ему…

— Кого ты пытаешься обмануть, сестренка? — с улыбкой мягко сказала Валенсия.

— Ну хорошо, может быть, он мне понравился. Самую малость. Но это ничего не меняет. Он пленник, попавший в беду, и мне жаль его. И, кажется, с моей стороны нечестно скрывать то, кем я являюсь.

Валенсия пожевала нижнюю губу. Она делала так всегда, когда о чем-то задумывалась.

— А что говорит мать? — наконец «отмерла» она.

— Что мне пока опасно ходить к нему, он не готов и все такое. Только это неправда. Он для меня не опасен, наоборот, по-моему, я ему очень симпатична.

— Или он с твоей помощью собирается отсюда сбежать.

— Не говори ерунды, Валенсия, — произнесла я, а сама задумалась над ее словами. Саркайн был так учтив, ни единого грубого слова, хотя я — одна из его врагов, тех, кто пленил его. Не может ли быть так, что та странная хрупкая связь, которая как будто возникла между нами — только лишь игра с его стороны, чтобы я помогла ему бежать?