Отдала мужа в хорошие руки...

Легкое опасение все ещё закрадывалось в душу герцога. Что, если Грета приняла Нолета в качестве подарка с особым расчетом. Говорят, некоторым молодым женщинам нравятся юнцы, у которых только пробилась щетина. Но Ильмар упорно старался гнать от себя дурные мысли. Он все обдумает позже, потом, после их путешествия в горное княжество Мирэль. Знать бы еще, каким оно будет. Да и суждено ли ему, Ильмару, выжить?

Дракон – удивительное создание. Гордое, сильное, своенравное и самолюбивое. Кажется, еще никто ни разу не говорил, что ящер может принять второго седока. Обычно так не бывает, по крайней мере, Ильмар не слышал, чтобы дракон нес двоих. Может, в этом подвох? Может быть, он неправильно понял супругу? Или дракон окажется не один? Но где Грета надеется заполучить второго? И как Ильмару удастся его приручить? У некоторых уходят месяцы, если не годы, на то, чтоб подчинить своей воле такого зверя. Дракона не так просто купить, а приручить еще сложнее.

Парень вздохнул. Как будет, так будет. Он бы предпочёл доехать до княжества верхом. Но, увы, с ведьмой спорить – занятие неблаговидное, да и к чему вообще спорить с женой? Ясно, что добром дело не кончится, муж в любом случае проиграет. С женщиной нужно уметь договариваться, подталкивать ее к нужному тебе выбору, тогда и жизнь с женой станет приятной и очень простой. Так учила его мудрая мать.

Ильмару не терпелось узнать правду о собственном рождении. Неужели он рожден не от отца, а от Короля? Но как о таком спросишь в письме? Да и мать никогда не скажет правды. Есть вещи, о которых лучше не думать, не знать, если уж отменить их невозможно. Бастард он, рождённый в браке с другим или нет – никто не ответит. Разве что слуги.

Добра, их экономка, очень давно служит в замке. Как будто половину столетия. Она все слышит, все помнит и обо всем знает. Наверняка сумела посчитать дни, которые прошли с момента королевской охоты в их землях до его, Ильмара, рождения. Если кто, кроме матери, и знает ответ, так это Добра. Она строга, но лгать не умеет. Если спросить прямо, ответит. Значит, писать нужно именно ей. По крайней мере, Добра точно умеет читать, сможет разобрать почерк и, может быть, даже напишет ответ. Вот только не передадут ей письма от молодого герцога. Что за блажь - писать письма слугам! Отец наверняка откроет его письмо первым.

Ильмар задумался. Раз так, может быть, стоит пойти на небольшой обман? Выбрать в качестве почтовой птицы неприметного голубя, каких используют только простолюдины, и письмо написать от имени женщины. Скажем, от имени дальней родственницы или подруги. Добра умная, она сообразит взять конверт и открыть его в своей комнатке за печью. В особенности, если конверт будет достаточно тяжёлым. Пара золотых монет разговорят женщину. Впрочем, монеты класть не стоит, их слишком видно через бумагу. Для подарка от дальней родни это слишком много. Лучше уж положить дорогую безделушку, хорошие швейные иглы – им Добра всегда рада, горсть мелких недорогих пуговок для ее платьев. Тогда будет сложно прощупать, что там, в конверте А чтоб не закралось никаких подозрений у остальных слуг, можно надушить письмо женскими духами.

Ильмар заметил, что ювелирная лавка, в которой он был вчера, открыта и решился зайти. Он остановился перед богатой витриной и сразу заметил два ярких зеленых камня, вставленных в серьги. Они лежали на деревянной шкатулке и точь-в-точь были похожи на глаза его Элоиз. Такие же чистые, прозрачные, яркие. Взгляд от них отвести невозможно.

- Доброго рассвета вам, герцог. Вы все еще живы, вас можно поздравить! - из кладовой вынырнул вчерашний продавец, - Супруга отнеслась к подарку с пониманием?

- Я еще не успел его вручить. Мне бы хотелось приобрести эти серьги.

- У вас чудесный вкус, поздравляю. Эти камни привезли нам с далекого юга, шкатулка выточена из тикового корня. Не дешево, совсем не дешево, но оно того стоит. Ваша супруга безусловно оценит такой подарок.

- Это не для нее. Это для другой.

- Смотрю, вы любите риск и совсем не цените свою жизнь. В юности такое бывает, но с возрастом обычно проходит. Если повезет. Что-то еще?

- Да, пожалуй. Набор швейных игл и зеркальце. Это для служанки. Нужно что-то попроще, недорогое.

- Ваша смелость определенно может вызвать уважение, - продавец так странно взглянул на Ильмара, что тот даже смутился немного, - У меня есть чудесное карманное зеркальце. Ни одна не устоит перед ним. Тонкий ободок украшает тысяча живых бабочек. Они машут крылышками и будто бы вкушают нектар с зеркальной глади. Их усики и хоботочки тоже шевелятся.

***
Вера ушла спать не поздно, она прошлась по особняку, заглянула в кабинет Греты. Книг здесь на полках было не так уж и много. Внимание девушки привлек справочник зельевара. Тонкие страницы обрамлены в непривычную вязь символов, рецепты пестрили гравюрами и цветными картинками. Толстый фолиант был разделен на части пластинами размером со страничку, не больше, не меньше. Они были выполнены из тонкой слоновой кости, на каждую нанесён особый орнамент. Вера пролистнула справочник бегло, особо не вчитываясь в текст, отдавая большее предпочтение изображениям растений. Многие были такие же, как привычные ей земные. Другие ни на что не походили. Цветок папоротника, например, похож на серебряную бусинку, прикрепленную к стеблю листа. Неужели он и вправду существует? Девушка вчиталась в рецепты, ей стало любопытно узнать, для чего применяют все те травы, которые, изловчились, так ярко изобразили в начале книги.

Зелье для сна, для призыва лихоманки, что это за болезнь и зачем ее призывать, Вера не понимала. Капельки от боли в горле, для прилива молока в грудь. От наступления беременности. Эта страница была заложена небольшой закладкой. Неудивительно. Грета точно не хотела иметь детей, в этом Вера нисколько не сомневалась. Были рецепты от головной боли, для лечения ран и заживления костей, сломанных просто и непросто, интересно, как это.

Она забрала справочник в свою спальню, чтоб пролистнуть перед сном. Может, найдется какой-нибудь рецепт успокоительного для Нолета. Мальчик пришел в себя к концу ужина, но всё-таки вызывал опасения у Веры. Как оставишь такого испугыша одного? Но и везти его с собой в горы девушка не собиралась. Поездка вообще внушала ей опасения. С одной стороны, Малькольм – возлюбленный Греты. Его она видеть совсем не хотела. Было бы у князя чуть больше решимости, рискни он пойти против воли отца, против устоев, он бы получил Грету, ту великую любовь, на которую была способна ведьма. Но увы, он оказался недостоин этого чувства, раз уж побоялся на своём настоять. Пусть и дальше прислуживает своему папе.

С другой стороны, саму Грету в княжестве Мирэль один раз уже чуть не убили. Вера хорошо помнила, как очнулась на лужайке перед домиком ведьмы, как два мужика разграбляли вещи Греты. Вера вспомнила печальную морду Азу и его скорбный раздирающий душу вой. Он плакал по своей ведьме. И старуху соседку она тоже запомнила. Это она передала Грете княжий подарок – полную корзину ядовитых ягодок. Встретиться с этими людьми вновь Вере совсем не хотелось. Нет, боятся она их совсем не боялась, но всё-таки и предвкушения от встречи не испытывала. Никакого значения не имело то, что в Мирэле теперь узнали о Грете, как о великой ведьме, имеющей высший чин, состоящей при дворе короля. В княжестве ее не полюбили, теперь разве что лести будет больше, да приторной лжи.

Самое большее, что действительно тревожило Веру – это тролли. Она просто не представляла, как их убивать? Как вообще можно лишить жизни кого-то, пусть даже и тролля? И потом, она думала, что это сказочные существа, вроде бы несуществующие на самом деле, как, например, эльфы. Но, с другой стороны, одного эльфа издалека она уже видела на собственной свадьбе. Или даже не одного? Да и со своим магическим даром Вера не освоилась до конца. Все что у неё пока получилось – выплескивать силу наружу на эмоциях. Один только раз она колдовала осознанно, когда ей помогал в этом Готфрид. Без него бы она никогда не смогла поставить защиту на покои короля. Тогда бы вышел скандал или и того хуже – в ней бы опознали самозванку. Как с такими "умениями" справиться с троллями?

Остается надеяться только на чудо да острые клыки Таллера и Азу. В Таллера ей верилось больше, именно поэтому Вера так хотела лететь в Мирэль на драконе. Уж как-нибудь она договорится с ящером, чтобы тот и Ильмара захватил. В крайнем случае подольше почешет его за ушком. Ласку ее ящер любил, хоть и внешне напоминал неприступного змея. Только бы Ильмар не испугался. Вера улыбнулась. Парень явно не чувствовал себя в столице спокойно и стыдился своей опаски. Вере вновь вспомнился ужин и муж, сидящий напротив неё за столом. Все-таки он очень заботливый и симпатичный, одно то, как по-доброму он относится к невольнику, уже говорит о многом. Вера улыбнулась, ей вспомнились холодные напряжённые пальцы супруга, на которые она осмелилась положить ладонь в призрачной карете. Пожалуй, это было приятно, по крайней мере, трепет от прикосновения она успела почувствовать.

Только бы не ошибиться! Илья ведь тоже долго казался нормальным. Он так постепенно начал измываться над ней, что Вера поначалу этого просто не замечала и очнулась от иллюзии, когда было уже слишком поздно. Хоть бы с Ильмаром все было не так. Как узнать, какой он там, в середине? Что внутри этого красавца с надменным и пугающим взглядом? Действительно доброе сердце, а может, ей это только показалось? Будет очень жаль.

Вера вытянулась на чистой простыне, с наслаждением накинула огромное одеяло, подоткнула под щеку подушку и мгновенно уснула. Сон пришёл странный. Топится зелёными поленьями камин, над ним свисают игрушки, нанизанные на золотистую нить. Разные, вроде бы сделанные из ваты. Где-то стрекочет сверчок. Скрипнули полозья, и девушка заметила фею Моргану, раскачивающуюся в кресле-качалке. В руках та держала обрывки ваты, грубо примотанной к проволоке, лоскутки цветной ткани и перья. Широкие, немного пушистые, скорее просто бархатные крылья были распахнуты настежь, словно половины большого окна. Они мерцали, переливаясь. С них немного сыпалась пыльца, придавая ковру приятный блеск.

- Отстирала. Столько шалфея пришлось извести – жуть! Скажи, это на что-то похоже? - фея ткнула ноготком в кукол, которые были развешены над камином.