Орден благородной Алемты

— Держишься сзади, — приказал Каликс, приняв решение. — Платишь за себя сам, — уточнение было не лишним, потому что правом бесплатного проживания могли пользоваться только члены Ордена. — Твоя лошадь не лезет к моему коню, — добавил, вспомнив свой вчерашний конфуз.

Незнакомец нахмурился, не понимая.

— Гир? — переспросил он и протянул Каликсу руку, явно предлагая скрепить сделку рукопожатием.

— Договорились, — Каликс стянул с руки кожаную перчатку и пожал руку рыжебородому.

Ладно, разберутся по ходу дела. Пары окриков хватит, чтобы отучить лезть вперед, если тот вдруг вознамерится это сделать. На постоялых дворах Каликс просто не станет говорить, что путешествует не один. А с лошадью разберется конь — Каликс уже понял, что лягаться тот умеет превосходно.

Глава 3

— Ия́р, — рыжебородый весь день хранил молчание и держался на почтительном расстоянии, но ближе к вечеру все-таки поравнялся с Кáликсом и заговорил. — Да Ия́р, — повторил он и указал на себя пальцем. — Там?..

"Да" на наречии незнакомца, скорее всего, означало "Я". "Там"... это получалось "Ты". Ну вот, — мысленно усмехнулся Кáликс, — и не сбылись пророчества Настоятеля Ордена Вечного знания, утверждавшего, что иноземные языки невозможно понять без амулета-толмача. Кáликс уже знал целых три слова точно и одно понял неправильно. А еще, дошло наконец, рыжебородый больше не был незнакомцем, ведь он только что назвал свое имя.

— Ия́р, — воспроизвел Каликс непривычное имя. — Там — Ияр, — указал на своего попутчика. Тот широко улыбнулся и кивнул. — Ты — Ияр, — повторил, выделив интонацией местоимение. Получил еще одну улыбку и кивок. — Да Кáликс, — указал на себя. — Я — Каликс.

— Ты — Каликс, — Ияр улыбнулся и не стал повторять сказанное на своем языке. — Ты гайорéк, — он нарисовал эмблему у себя на груди.

— Я рыцарь, — Каликс невольно приосанился, хотя от целого дня верхом непривычная к такой нагрузке спина ощутимо ныла.

— Я таме́рк, — с такой же гордостью сказал Ияр, но Каликс его, конечно, не понял.

А еще, повторив мысленно несколько раз непривычное имя, решительно сократил то до двух букв: Яр.

Судя по всему, Яр был торговцем. Для фермера у него были слишком чистые руки, а солдат никогда бы не отправился в путешествие без оружия. Кого-то другого, не Каликса, мог ввести в заблуждение кафтан Яра, пошитый из тонкой шерсти и весьма искусно, но не вычурно украшенный. Каликс не поверил в благородное происхождение Яра — в высоких домах детей не учат ездить без седла. То, что лошадь была не самой породистой, не было основополагающим фактором — Яр мог купить ее уже здесь. Или вообще украсть.

Странствующий торговец. Возможно, какими-то амулетами. Может, лекарскими или срамными какими, мысленно уточнил Каликс, вспомнив их первую встречу. Наверняка продал доверчивым горожанам пустые кристаллы, наобещав победы на любовном ложе, да не успел вовремя ноги унести — вот его и заставили демонстрировать товар лицом, так сказать.

— Ты — купец, — заключил Каликс. — Яр.

— Нир! — Яр посмотрел на него возмущенно. — Ияр! — поправил он. — Таме́рк! Нир гаррáш! Нир ка-пец.

— Яр, — настоял на своем Каликс. — И-яр трудно, — повторил еще раз, чтобы Яр понял, в чем проблема: — Яр, быстро и легко. И-ияр — трудно. Не по-нашему. Как тебе сказать "купец".

— Гир, — подумав, согласился рыжебородый. — Яр. Нир ку-пец, — все-таки выговорил он неприятное слово, с нажимом протянув свое “нир”.

— А кто? — спросил Каликс, и к нытью в спине прибавился нехороший холод в животе. — Маг?.. Вашшáса? — добавил на наречии речного королевства.

Это было единственное слово из чужих языков, что Каликс знал до этого утра.

Яр вскинулся, будто услышал какое-то оскорбление, и с чувством сплюнул на дорогу, не удостоив Каликса ответом.

— Не маг, — с облегчением выдохнул Каликс. — Нир вашшáса! — повторил для Яра и улыбнулся, давая понять, что его это устраивает. — Таме́рк.

Со временем станет понятно, что за тамерк. Может, трубадур. Или ремесленник какой. Главное, что не маг. И не вор, иначе горожане не на его мужское естество любовались бы, а руки отрубили, и не где-нибудь, а на городской площади.

К очередному постоялому двору они добрались уже в сумерках. Два дня пути от Замка… Всего два, а никто уже не бросился ему навстречу, едва завидев, а о необходимости освободить лучшую комнату пришлось напомнить.

— Но у нас… — начал было хозяин, но осекся под тяжелым взглядом Каликса. — Сейчас все сделаем, Сир доблестный Рыцарь. Свет Звезды хранит Короля.

Каликс ответил заученной фразой пламени жизни Короля и огляделся. Коня забрал заспанный мальчишка-конюх, явно недовольный тем, что придется на ночь глядя возиться с кормежкой и чисткой. А вот помощников, чтобы снять с Каликса доспех, вообще не наблюдалось.

Интересно, а Совет Ордена в курсе того, что творится на этом постоялом дворе? Каликс дал себе зарок по возвращении в Замок поднять этот вопрос. И, возможно, снарядить инспекционный отряд.

Точно снарядить! Потому что, заведя его в наспех освобожденную комнату, хозяин с радостной улыбкой показал сначала большую спальню, а потом маленькую комнатку за смежной дверью.

— А здесь будет удобно вашему слуге! — заявил он с самым довольным выражением лица.

Каликс не успел даже раскрыть рта, чтобы напомнить недотепе: Рыцари не берут в путешествие слуг, как в комнату вошел Яр, понукаемый ставшим совсем нелюбезным конюшим.

— О, а вот и он! — расцвел хозяин. — Воду для господина возьмешь на кухне! — бросил Яру и, сочтя свою миссию исполненной, удалился. Конюший ускользнул еще раньше.

Любопытно, но Яр, кажется, был так же недоволен. Он оглядел мрачным взглядом сначала спальню, потом свою каморку и скрестил руки на груди.

— Да таме́рк! — процедил он презрительно. — Нир карастáн! Да грип але́м там, ба нир карастале́м.

Мысленно переведя в уме уже знакомые слова, Каликс без труда догадался о смысле незнакомых: Яр заявлял, что он не слуга и согласился помогать, а не прислуживать.

— Не слуга, не маг… а кто же ты тогда? — спросил Каликс, не слишком ожидая ответа. — Алем? — попросил, похлопав себя по гербу на груди. С водой придумается что-нибудь, в конце концов, Каликс спустится и во всеуслышание заявит о том, что Орден в его лице недоволен оказываемыми Рыцарям приемами. Ванна могла и подождать, а вот избавиться от доспеха хотелось немедленно.

К счастью, с этим проблем не возникло: споро развязав утягиватели, Яр встал на стул и не без труда, но стащил с него панцирь.

— Бан логáрдо вен зали́м… — протянул он, почему-то смущенно улыбнувшись.

— Это точно, воняю как лошадь, — согласился с ним Каликс, не без труда избавляясь от тонкого, но плотного поддоспешника.

День сегодня выдался особенно жаркий, и нижняя рубаха промокла насквозь. По счастью, у него была с собой еще одна на смену, но завтра надо становиться на ночлег пораньше, чтобы слуги успели выстирать и высушить одежду.

Яр посмотрел на него, потом на доспех и наконец перевел взгляд на пустую лохань в углу.

— Да нир кадале́м вокдáн, — пробурчал он и, глянув на Каликса, изобразил руками, будто поливается из шланга. — Падале́м вокдáнта?

— Предлагаешь вместе искупаться в лошадиной колоде? — Каликс представил себе потеху хозяина гостиницы, его работников и постояльцев: Главный Рыцарь Ордена Утренней Звезды — и с голой задницей на скотном дворе. А уж сколько будет комментариев насчет белизны кожи и возни с волосами… — Нир! — решительно заявил Каликс и скрестил руки на груди. — Рыцарь — это оплот нравственности, образец целомудрия и пример стойкости. Нет!

И, как был, в латных штанах и тонкой шелковой рубахе, пошел вниз.

***

Тяжелый костяной гребень легко скользил по мокрым волосам. Каликс мысленно отсчитывал, сколько раз он провел им по каждой пряди — это не было официальным Обрядом, но он делал так уже много лет и считал эту процедуру своим личным таинством.

Перепуганный до полусмерти его гневом хозяин таверны приказал принести столько воды, что хватило и Яру, да и от еды даже после плотного ужина ломился стол.

Яр успел куда-то сходить и вернулся с чистой рубашкой. Старую же он, перед тем как залезть в лохань, просто скатал в комок и бросил в ведро для мусора.

Неужели все-таки вор?.. Каликс удивился, почувствовав горький вкус разочарования, осевший на языке. Надо же, он думал, что сильнее Королевы его уже никто не разочарует… хотя нет, с Королевой им овладевали совсем другие чувства: недоумение, гнев и стыд.

Как ни странно, мысли о Королеве и ее недостойном поведении очистили разум, и на смену эмоциям пришла логика. Если бы Яр украл эту рубашку, то, во-первых, сделал бы это перед самым отъездом, во-вторых, сразу спрятал бы ее, например, за пазуху, а не нес в руке через всю гостиницу, в третьих, не оставил бы следов в виде старой рубашки.

И в четвертых, проделал бы все это в тайне от Каликса, потому что Устав Ордена предписывал карать преступников.

Получалось, что рубашку Яр купил. Или обменял на что-то ценное из своих вещей.

— А с этой что? — поинтересовался Каликс, указав на комок ткани в ведре. — Порвалась и починить нельзя?

— Гарбáш, — отмахнулся Яр, совершенно не озабоченный дальнейшей судьбой совсем не изношенной, но, конечно, пропитавшейся потом рубашки.

— Как скажешь, — пожал плечами Каликс. В конце концов, не его забота, что скоро Яр или станет латать изношенную до дыр последнюю рубашку, или будет вынужден продать лошадь.

В этом случае Каликс будет избавлен от навязавшегося с ним попутчика.

Яр, никак не выказывающий, что в курсе мыслей Каликса, и не подозревавший о нависшей над ним перспективе превратиться из конника в пешего путника, стянул штаны и, во второй раз продемонстрировав Каликсу свой голый зад, забрался в лохань.

Плескался он долго — как человек, привыкший не экономить воду. А потом еще и взялся за бритвенные принадлежности, что принесли для Каликса, не спросив у того разрешения. Впрочем, Каликс уже выскреб свой подбородок до приятной привычной гладкости, и теперь не без интереса наблюдал, как исчезает ухоженная, но все равно неприятная для взора борода.

Лишенный растительности, Яр оказался моложе, чем казалось с первого взгляда, но старше, чем предполагал Каликс. Он-то думал, что Яр лет на десять его моложе, а теперь видел, что разница если и есть, то гораздо меньше. Что не изменилось, так это улыбка — широкая и искренняя.

Закончив с бритьем, Яр без сожаления вылил на себя остатки воды, не обращая внимания на то, что основательно залил пол вокруг лохани, вытерся одним из принесенных Каликсу полотенец и с самым довольным видом потянулся.

— Спокойной ночи, — сказал Каликс, надеясь, что если не слова, то хотя бы тон подскажет Яру, что пришло время удалиться в свою комнату и закрыть дверь.

— Да нир батале́м там, — улыбнулся Яр в ответ, покачав головой, и Каликс невольно отметил, что потерявшее растительность лицо на самом деле очень приятное — особенно с вот такой вот мягкой лучистой улыбкой, острой на углах и округлой в середине.

Сочтя слова Яра согласием, Каликс снял с себя сапоги — их пришлось надеть после ванны, потому что полы были покрыты толстым слоем грязи. Следом за сапогами он избавился от штанов и забрался в кровать.

Перина была комковатой и тонкой, а простыни — шершавыми. Но он слишком устал, чтобы идти и требовать привести его постель в подобающий Рыцарю вид. Поерзав, Каликс смог устроиться более или менее комфортно и только тут заметил, что дверь Яр так и не закрыл. Более того, он растянулся на узкой кровати поверх одеяла, не удосужившись даже натянуть исподнее, не говоря о нижней рубахе.

Ему тоже явно было неудобно: он то и дело морщился и ерзал, словно привык к совсем другим кроватям. Разглядев на смуглом — кажется, это все же был не загар — бедре темное пятно то какого-то символа, а может, клейма, Каликс осознал, что смотрит на чье-то обнаженное тело непозволительно долго, и отвел глаза, задаваясь вопросом, кем все же был его нечаянный спутник. Или просто нравы в чужой стране были слишком не похожи на джингхаринские?.. И по-прежнему не давал покоя вопрос, что же такое сделал Яр, что его собирались лишить мужского начала всей толпой.

Надо купить толмач, — решил Каликс, скрепя сердце. Из всех проявлений магии толмач был самым безобидным артефактом, и внутреннее неприятие всего магического почти не распространялось на него. Но для этого ведь придется обратиться к магу, а это уже было крайне противно. Но либо так, либо и дальше играть в шарады, пытаясь понять с наскока чужой странный язык.

Глава 4

Утром снова пришлось прибегать к помощи Яра. И если с облачением коня они справились относительно легко, то с доспехом пришлось повозиться. В отличие от предыдущей гостиницы, хозяин этой экономил на всем, на чем только мог, и мебель была хлипкой. Вес одного Яра стол выдержал, но когда он приподнял стоящий на стуле панцирь, раздался треск, и одна из ножек сломалась.

Только тренированная многие годы реакция Каликса спасла Яра от падения головой вниз. Не ожидая ничего подобного, он не выпустил из рук тяжеленный панцирь, а инстинктивно крепче ухватился за него. Сталь потянула вниз, а инерция не позволила Яру поймать равновесие, даже когда панцирь с металлическим лязгом плюхнулся на стул. Каликс, не задумываясь, обхватил Яра за плечи, давая опору.

— Хали́м теберáй… — протянул Яр, явно недовольный и смущенный падением. — Гарбáш! — выплюнул он и с презрением пнул развалившийся стол. А потом кивнул Каликсу на пол и сам сел на него перед стулом. — Дале́м, — предложил, похлопав по пыльном доскам рукой.

— Гарбáш! — с чувством высказался Каликс. Это слово явно было каким-то ругательством. Устав Ордена строго запрещал Рыцарям сквернословить, ибо скверна оскорбляет язык, на котором славят Короля. Чужестранный же говор не предназначался для восхваления Короля, а значит, ругательства на нем не были нарушением Обетов.

Усевшись на пол, как показал Яр, Каликс поднял руки. Панцирь привычно скользнул по телу, осел тяжестью на плечах. И только когда прохладные пластины обняли грудь и спину, Каликс осознал, что теперь ему предстоит подняться на ноги с дополнительным весом и крайне ограниченными движениями, несмотря на свободные пока утягиватели.

Он искренне надеялся, что в Загробном мире с Королевы отдельно спросят за следующие две минуты жизни Каликса. Потому что, если бы не она, ему не пришлось бы становиться на колени в забытой всеми Звездами гостинице и подниматься на ноги, стараясь не слишком натужно дышать. И, будто этого было мало судьбе, это пришлось проделывать под внимательным взглядом безрыжебородого Яра.

К слову, без бороды Яр совсем перестал походить на вора или другую криминальную личность. Присмотревшись к нему утром, Каликс с удивлением понял, что теперь легко принял бы его за собрата-рыцаря или члена Королевской Свиты — гордо расправленные плечи, прямой взгляд без намека на заискивание и уверенные движения не позволяли принять его за простолюдина, и лишь борода создавала обманчивое поначалу впечатление. Не выглядел он и полнейшим иностранцем. Да, кожа и глаза были темнее, чем обычно, но все же смуглость легко сходила за загорелость, а волосы отливали скорее темным золотом, нежели чернотой. Единственное, что сразу бросалось в глаза — массивная серьга в ухе, но Каликс допускал, что та была всего лишь хитрым амулетом.

Спускаться в общий зал к завтраку они не стали — подкрепились оставшимся с вечера холодным жареным мясом, квашеными овощами и ягодным отваром. После чего Каликс завернул в чистое полотенце сыр и хлеб, по-честному разделив головку и буханку напополам.

— Это — тебе, — подвинул остатки Яру.

Уже заворачивая в другое полотенце ломти вяленой гусятины, Каликс задался вопросом, а куда же Яр положит припасы. У него не было ни седельной сумки — просто потому что не было седла, — ни заплечного мешка. Да у него даже меха для воды и того не было — вчера он пил из лошадиного водопоя.

Яр глянул на еду и, равнодушно пожав плечами, оставил ее на столе.

— Тáрте, — сказал он и пощелкал в воздухе пальцами, изображая универсальный жест, означающий деньги. — Да тартале́м ламе́. Нир кадале́м гарбáш.

— И где ж они у тебя, деньги-то? — поинтересовался Каликс, оглядывая Яра. Карманы его кафтана не оттягивали тяжеленные кошели с золотом.

Впрочем, это были не его проблемы. Добавив к своим запасам несколько пластин фруктовой смоквы, Каликс решил, что со сборами покончено.

Выйдя во двор, он направился было на конюшню, но тут Яр ухватил его за локоть, останавливая.

— Мáрва, — сказал он решительно и потянул его к Доске указов. Такая была на каждом постоялом дворе. При каждом новом вышедшем указе Королевские Глашатаи объезжали все занесенные в реестр заведения и развешивали грамоты постановлений. Процедура попаданий в реестр была довольно сложной, но официально зарегистрированные таверны, постоялые дворы, корчмы и гостиницы пользовались Королевской поддержкой и протекцией.

Там же частенько висела и карта — к ней-то и подвел Каликса Яр.

— Вале́м ки плале́м там? — спросил он, кивнув на довольно схематичный план Джингхари́на.

— Где мы сейчас? — спросил Каликс, не особенно понимая, чего от него хочет Яр. Тот не ответил, только снова ткнул в карту. — Ладно, — Каликс решил ответить на свой вопрос, а потом уже пусть Яр думает, нужно ли уточнение. — Мы с тобой вот тут, — он ткнул в грудь сначала себя, потом Яра, а потом показал место на карте, почти в самом центре Джингхари́на. — Я иду вот сюда, — снова ткнул себя в грудь и пальцем прочертил на карте линию вниз. — Потом… потом, может, сюда, — провел вдоль границ влево.

— Гир, — кивнул Яр. — Да плале́м там. Да сáрра зи, — он ткнул куда-то за край карты в стороне от дороги, на которую указал Каликс. — Да нир репале́м.

— Хочешь попасть туда? — Каликс кивнул. — Неплохое королевство. Через пару месяцев доберемся до границы с ним.

Если бы была необходимость, путь занял бы всего неделю. Но Яр вроде не проявлял спешки, а у Каликса вообще не было планов на ближайшие пару лет. Так что можно было путешествовать, никуда не торопясь. А заодно инспектировать постоялые дворы — сегодня утром Каликс решил, что вернется с уже готовым списком наиболее и наименее лояльных Ордену хозяев гостиниц.

Яр снова прочертил пальцем маршрут, показанный Каликсом, и кивнул.

— Гир, — повторил он и, явно успокоенный, первым пошел к конюшне.

— Ну, вперед так вперед, — согласился Каликс. Кажется, это слово он уже слышал вчера… а может, и другое, просто созвучное.

Впрочем, неважно. Главное, что они с Яром сумели обговорить условия. Набрав в мех холодной воды, Каликс поспешил на конюшню, совершенно не испытывая желания прощаться с хозяином, если тот соблаговолит наконец пробудиться ото сна.

***

Густые кусты с тихим шелестом расступались перед мощной грудью коня. Некоторые царапали жесткими ветками по металлическим щиткам лат на его груди и боках, нет-нет да задевали броню Каликса на плечах и бедрах.

Яр, как и раньше, держался позади и сейчас, когда они продирались через казавшуюся небольшой, но на деле очень даже значительную рощу, был в заведомо выигрышной позиции. Конь давил сильными копытами молодые побеги и приминал траву, оставляя за собой широкую тропу.

Местность вокруг изменилась. С одной стороны, это были все те же ухоженные поля и пастбища, где жевали траву несметные стада коров и овец, но с другой, стало больше лесов. Тракт, неподалеку от Замка широкий и удобный, теперь превратился в узкую дорогу, местами преграждаемую реками.

Из-за последней, вернее, из-за сломанного недавним наводнением моста, Каликс и Яр и оказались в роще. Можно было бы свернуть и объехать по другому мосту, но они же путешествовали не на карете, чтобы бояться плохой дороги.

— Кха-ликс, — позвал вдруг Яр негромко. Имя Каликса он произнес с придыханием, явно непривыкший к такому сочетанию. — Там тадале́м? — он приложил палец к уху с серьгой, и Каликс немедленно прислушался.

Где-то за деревьями, далеко впереди можно было различить грубую мужскую брань и сдавленные крики.

— Кажется, напали на обоз, — тихо ответил Каликс, совсем позабыв о том, что Яр не понимает ни слова. — Разбойники, — добавил, надеясь хоть так натолкнуть на мысль. — Жди здесь, я разберусь, — и направил коня в сторону, откуда доносились крики.

Обоз был богатый. Одна только легкая, отделанная искусной чеканкой карета с большими прочными колесами стоила огромных денег, а уж чем были заполнены ее сундуки — можно было только догадываться. Разбойников же было не слишком много, но достаточно, чтобы расправиться с надежной, казалось бы, охраной. Впрочем, и их самих осталось в живых не так уж много — по крайней мере, с латным рыцарем Ордена горстка невредимых мужчин в масках связываться не рискнула — схватив то, что попалось под руку, и похватав за поводья оставшихся без наездников лошадей, они попрыгали в седла и ускакали, матерясь во все горло.

Не торопясь спешиваться — в зарослях еще могли остаться разбойники, Каликс направил коня ближе к карете. Несколько охранников были мертвы — тяжелые раны и лужи крови не оставляли надежды. Двое еще дышали, но дела их были не слишком хороши. А вот еще двое оказались ранены не так тяжело: один встал, держась за голову, второй медленно повернулся набок. Кучер лежал на облучке, судя по цвету лица и ритмичности дыхания, всего лишь оглушенный.

Спешиваться Каликс не стал, даже чтобы привести кого-то в себя. Впрочем, кучером почти сразу занялся раненый, но вполне живой охранник обоза — предварительно поблагодарив Каликса глубоким поклоном.

А потом дверь кареты отворилась, и наружу показался край атласной шляпки.

В планы Каликса совершенно не входило общение с дамой хоть высшего, хоть не высшего света, и он поспешно тронул коня пятками.

— Сир доблестный Рыцарь! — послышалось в спину. Каликс бы все равно уехал, но голос дамы оказался неожиданно низким, с мягкой хрипотцой. Завороженный его красотой, Каликс опоздал с посылом коня в галоп всего на секунду. Дама же расценила это как желание остаться. — Да хранит Свет Короля и всех его Рыцарей, — быстро проговорила она и выскочила из кареты.

Оборачиваясь, Каликс приготовился увидеть красивую даму. Такой голос, как у нее, просто не мог принадлежать хрупким невысоким девушкам. Не вязался он и с образом подростка или дамы средних лет.

Но все равно Каликса ждал сюрприз. На примятую в ходе драки траву ступила невероятно красивая девушка. Только-только переступившая порог совершеннолетия, но уже постигшая все премудрости науки красоты. Щедро одаренная природой, высокая, статная, с густыми каштановыми волосами, она искусно подчеркивала свои достоинства. Волосы были уложены в замысловатую прическу, цвет шляпки выгодно подчеркивал белизну кожи. А дорожное платье из плотного шелка позволяло удостовериться, что носившая его дама обладает высокой пышной грудью и тонкой талией. Но вместе с тем в образе дамы не было и намека на пошлость.

— Миледи, ради Короля и Света, вернитесь в карету! — устало попросил кучер. Он слез с облучка и теперь стоял, привалившись к углу кареты. — Предупреждал я вас не съезжать с тракта.

— Ты был прав, Торбин, — женщина грустно покачала головой и посмотрела на убитых охранников с настоящей скорбью. А потом подняла на Каликса грустные, но от того не менее красивые глаза и с чувством произнесла: — Не знаю, как вас благодарить, Сир доблестный Рыцарь! Вы оказали мне неоценимую услугу, и я вижу, что материальные блага не прельстят члена Ордена Утренней Звезды. Тогда чем я могу выразить свою благодарность?

— Постарайтесь впредь слушать добрых советов, — Каликс выдал приличествующую ситуации чуть снисходительную улыбку. Науке общения с подданными Короля в Ордене уделялось не меньше времени, чем ратному делу. — Возвращайтесь на тракт и наймите новых охранников.

Позади раздалось лошадиное фырканье. Каликс обернулся, ожидая увидеть, что разбойники вернулись, но это была всего лишь лошадь Яра. Сам он нашелся возле одного из раненых и помогал ему перевязать раны.