Тайна Верховной жрицы

Была мысль, что фолиант окажется с подвохом и в качестве сокровищ Рурык найдет не золото и драгоценности, а, допустим, древние рукописи. Дескать, главное сокровище – это знания.

Но даже окажись это так, Рурык был уверен, что сможешь извлечь выгоду. Пусть не сразу, но он найдет способ, как пристроить полученные «богатства» Иривии.

- Простите, где я могла вас видеть?

Рурык медленно перевел взгляд с каменной богини на хрупкую девчушку, стоявшую перед ним. Личико такое милое, светлое. Глаза светло-карие, красивые, большие. И бровки тоненькие, чуть темные. Волосы белесые, под солнечными лучами будто светятся. Собраны в два куделька по бокам, отчего кажется, что девочка едва-едва окончила школу.

А улыбка… До того нежная, до того застенчивая. Шейка тонкая, грациозная, плечики худенькие. Стоит в платьице васильково-синем, в руках сумочку теребит.

Рурык зачарованно замер, разглядывая дивное виденье.

Среди всех этих прохожих, готовых с утра до вечера кичиться богатством, простота и невинность, отразившиеся в образе юной девушки, казались глотком свежего воздуха.

- Я могла вас где-то видеть? - она застенчиво повторила вопрос и окончательно смутилась.

- Не знаю, - к своему удивлению, Рурык и сам стушевался.

Зачем-то добавил фразу «но мне кажется, будто я знаю вас всю жизнь». Мысленно отругал себя за пошлость, но тут же оправдал, увидев, как в ответ девушка зарделась.

Подумал, что неплохо бы пригласить ее в ресторан, но сник, представив, чем по традиции закончится такой вечер.

Не хотелось всех этих гостиничных номеров, пьяной романтики и неловкого утреннего прощания.

Не сейчас.

Не с ней.

А что делать с такими нежными созданиями, Рурык не знал. Дома, в Савении, он предпочитал волевых, нагловатых, стервозных, знающих себе цену. Куда ее такую скромную? В парк на прогулку, как нищий студент?

Рурык сомневался. И девушку хотелось (шутка ли – столько недель плыть на корабле исключительно в мужской компании!), и вроде при деньгах – можно шикануть, а все ж таки привык обходить стороной столь ранимых барышень. Вроде и красивые, и милые, а только проблем с ними не оберешься. Влюбчивые дурочки. Навоображают себе не весть чего, сами себя накрутят, а потом, когда наступает пора расстаться – в слезы.

Так что оставить бы девушку в покое, но зацепило что-то.

- Вы только что приехали? – ласково спросила незнакомка.

Простой вопрос, а сколько в нем было заботы, сколько участия.

- Да. Только что с поезда. А вы?

- И я тоже. Еще не знаю города…

Девушка трогательно улыбнулась, и глаза ее засияли такой надеждой, что савениец и сам невольно расплылся в улыбке.

- Так, может, я смогу составить вам компанию? Вдвоем мы познакомится с городом куда быстрее.

Девушка лишь смущенно хихикнула: «Что вы».

Рурык смотрел на себя как бы со стороны и поражался: откуда взялся образ учтивого ловеласа? Что за предложения о прогулке? О чем он вообще думает?

Гердена – город дорогой. Один только номер в гостинице стоит целое состояние. А денег, вырученных у фермеров, не так уж и много. Даже если держаться очень скромно – хватит от силы дня на три. Нужно работать, а не за девицами бегать. Это всегда успеется. Тем более, деньги нужны на то, чтобы проникнуть в библиотеку Собора. А для этого требуются деньги и новые аферы.

Мошенник хотел было деликатно замять тему прогулок и попрощаться, но вместо этого против воли ляпнул:

- Прошу, назовите свое имя.

И тут же мысленно хлопнул себя ладонью по лбу: ну какое к Рамону имя? Зачем? Попрощаться же хотел.

Девушка не успела ответить - над холлом разнесся яростный крик:

- Он к тебе пристает?!

Расталкивая пассажиров и злобно рыча, к ним приближался свирепый герк. Коренастый, широкоплечий, с такими кулачищами, что зазевавшиеся прохожие, вставшие на пути, отлетали в стороны.

Кожа у него была загорелая, с зеленоватым отливом. Мускулы так и выпирали под серой рубахой. Шея была короткой, лицо точно булыжник – широкое, угловатое. Нос походил на сплюснутую сардельку. Уши оттопыренные, переломанные. Подбородок зарос темной щетиной.

Одним словом – типичный герк.

Агрессивный народец. Только и ищут повода подраться, да силой померяться. При этом тупы до невозможности. И спасу от них никакого. Шутка ли, если родной континент Рурыка, на котором страны из покон веков враждовали друг с другом, был вынужден объединиться в конфедерацию, чтобы противостоять натиску диких герков. Останься страны по одиночке, и варварские выходцы с севера подмяли бы под себя и его родную Савению, и все другие развитые страны.

Герков никто не жаловал, и сейчас мошенник с тревогой смотрел на приближающегося дикаря.

Незнакомка в страхе прильнула к Рурыку, шепча: «Спасите меня, защитите».

А парень и сам был не прочь, чтобы его кто-нибудь спас. Даром, что коротышка едва доставал Рурыку до груди. Такой крепыш один раз ударит – потом месяц в больнице будешь отлеживаться.

- А ну иди сюда! Иначе я твоего дружка мигом разукрашу! – орал герк, закатывая рукава.

Девица от страха только что в обморок не падала. Стояла, прячась за спину Рурыка.

- Кому сказал: иди, не то хуже будет!

Девчонка шмыгнула в толпу юркой мышкой - и пропала с глаз. Герк за ней, прохожие в рассыпную.

Рурык вроде и хотел девушку защитить, а потом будто чутье какое заставило карманы проверить.

И точно!

Обчистила мерзавка!

«Это ж надо! – с досадой и одновременно восхищением думал аферист, глядя вслед убежавшей парочке. – Как мальчишка купился. Ведь сколько веков этой истории: выбрать мужичка, подойти к нему, ресничками похлопать. А потом на сцене появляется ревнивый муж и пока наш дурачок не знает, что делать: то ли девушку защищать, то ли самому спасаться, ушлая особа шарит по карманам и сбегает, обчистив недотепу до нитки. Так примитивно, и ведь повелся. Засмотрелся на глазки красивые. Ой дура-а-ак…».

Рурык лишь с минуту позлился, жалея потерянных денег. А потом махнул рукой и вновь заулыбался: «Хорошо, Иривия, пусть будет по-твоему. Видимо для чего-то было нужно, чтобы меня обчистили. Остается узнать – для чего».

Конечно, изначально путешественник надеялся, что, сможет снять номер в гостинице, смыть с себя въевшуюся морскую соль и песок. Побриться, вымыть голову, купить нормальную одежду, поесть, в конце концов. В поезде он успел немного ополоснуться, поплескав на себя воду из умывальника, но все равно вид у савенийца был далеко не самый цветущий.