Гувернантка для капризного принца

Но она чувствовала, еще как.

Его член, огромный и мощный, был словно железный.

Раз за разом, жесткими толчками, он погружался в узкое лоно девушки, и та болезненно вскрикивала, вцепившись ногтями в простыни.

«О господи, меня словно слон поимел! Будь мы в другой ситуации, я б дала тебе приз зрительских симпатий за твою фуру с прицепом, чертов принц! Но сейчас ты заслуживаешь титула «Козлина года»! Мог бы быть и понежнее! Ну, попала по полной программе! — в ужасе думала она. — Что делать?! Как выкрутиться?»

На ее счастье за дверями вдруг раздались встревоженные голоса, в дверь громко постучали.

— Именем королевы, откройте! — прокричали из-за содрогающихся от ударов дверей.

Принц грязно ругнулся, подскочил, оставив свою жертву, и в один миг оказался на ногах, запахиваясь в роскошный халат.

— Какого черта так не вовремя, — процедил он.

Он успел прикрыть свою наготу в последний момент.

Истерзанная им девушка, заливаясь слезами, с трудом перевернулась на бок, свернулась калачиком, закрыв лицо руками. Она сгорала от стыда и обиды. Все тело ее болело.

Двери распахнулись, и в комнату не вошла — ввалилась невысокая хрупкая женщина, одетая в роскошное платье, с поблескивающей золотом диадемой в пшеничного цвета волосах.

— Слава небесам, ваше высочество! — выкрикнула она, хватаясь рукой за сердце, слишком картинно, чтоб можно было поверить в ее беспокойство. — Я думала, вы в опасности…

— Что за глупость, — буркнул принц недовольно. — С чего это я должен быть в опасности?

Недобрые глазки королевы-матери скользнули по кровати, на которой, сжавшись в комочек, всхлипывая, лежала девушка.

— Потаскуха! — выдохнула королева яростно, и снова закатила трагически глаза и прижала узловатые тонкие пальцы к сердцу. — Этого следовало ожидать! Того, что эта бесстыжая девка заберется в вашу постель, ваше высочество!

— Что?! — услышав обвинения в свой адрес, подскочила девушка. — Я забралась?! Это я-то — забралась?! Да он сам!..

Но королева и ухом не повела.

— Ее не оказалось в отведенных ей покоях. Что я должна была думать? — произнесла королева сварливо. — От этого сброда, называющего себя почему-то герцогами Флорес, всего можно ожидать! Мало ли? Может, она припрятала яд, или кинжал! Но я вижу, — королева окинула девушку уничтожающим, полным яда взглядом, — что она прибегла к помощи своего обычного оружия. Решила заработать благосклонность его высочества своим излюбленным способом? Мужчины милосердны и падки на женские прелести! Но у тебя этот номер не пройдет, пока я здесь! Я уж сумею защитить моего мальчика от коварства такой распущенной девки, как ты! Потаскуха! Какое бесстыдство! Распутница!

— Я не сделала ничего плохого! — выпалила девушка, утерев злые слезы. — А сброд тут не те, кого обвиняют во всех грехах! А как раз другие! Те, в чьей власти находятся беззащитные заложники, и те, кто издевается над этими заложниками, пользуясь своей безнаказанностью!

— Молчать! — стервозно выкрикнула королева и влепила девушке пощечину.

Рука у хрупкой королевы оказалась тяжела.

Девушка вскрикнула и рухнула обратно в постель, к своему стыду.

На лице королевы играла недобрая усмешка.

— Не забывай своего места, потаскуха! — выдохнула она злобно и радостно, упиваясь своей властью над девушкой. — Ты здесь не для того, чтобы вертеть задницей перед Альбертом! Его высочество — воин.

«Ага, — злобно подумала девушка, но смолчала, потирая ушибленную щеку. — Воин! А прячется за мамкиной юбкой! И любимое оружие у него таран!»

— А его невеста, высокородная принцесса Лидании — девушка красивая, приличная, утонченная, — важно, гордясь будущей женой принца, продолжила королева. — Воспитанная. Поэтому его высочеству нужно обучиться некоторым… изящным наукам. Танцам, стихосложению. Тебя взяли в приличный дом из милости! В качестве обслуги, — королева улыбалась, но ее ядовитая улыбка здорово напоминала крокодилью. — Гувернантки. Обучить его высочество.

«Крупноват ребеночек-то, — зло подумала девушка. — Люлька ему маловата будет!»

— Негодная девчонка, — радостно шипела королева. В ее маленьких глазках кипела отвратительная злоба. — Неблагодарное животное! Ты пойдешь в хлев! Убирать навоз за коровами! Если не ценишь доброго отношения к тебе, то…

Тут принц, до сей поры слушавший злобные речи королевы, вдруг подал голос.

— Руки ей не подам, — сказал он, небрежно усевшись в кресло и закинув ногу на ногу, — если от нее будет вонять навозом. Сами будете у нее танцам учиться, госпожа мать. А потом мне расскажете, как выделывать все эти повороты, поклоны и что там еще.

Королева уничтожающе глянула на принца.

— Можно подумать, — рявкнула она неласково, — от вас, ваше высочество, пахнет лучше, когда вы возвращаетесь из похода! Тем же навозом!

Принц, упрямо и благостно улыбаясь, сложил руки на животе и посмотрел на мать таким любящим, таким нежным взглядом, что она зарычала от бессильной злобы.

«А сынок-то не так послушен, как тебе хотелось бы, — мстительно подумала девушка, невольно радуясь внезапной помощи с его стороны. — Похоже, он любит трепать нервы ее величеству. Если мать у него кикимора сушеная, то папка определенно был тролль! Интересно, как у этих зверушек получилось сделать такого красивого сынку? Может, он от соседа?»

— Хуже, — гаденько и сладко, слишком угодливо, произнес принц, посмеиваясь. — Не только навозом, но и потом, кровью и гарью. Но от меня может вонять как угодно, а от женщины, с которой я должен танцевать, должно пахнуть только духами. Кажется, она должна еще и за обедом мне прислуживать?.. Нет, конечно, ее можно отправить ковыряться в коровьем дерьме. Но только тогда вы, матушка, будете делить со мной трапезу. Чтоб мы оба могли насладиться ароматами живой природы.

У королевы даже глаз задергался от нахальства и строптивости принца.

— Вы, ваше высочество, — задыхаясь от злобы, прохрипела она, — будете делать то, что я вам велю!

— Вот еще, — так же нахально и беспечно ответил принц. — А что вы сделаете? Отшлепаете меня? Ну, попробуйте.

— Молокосос, глупый и надутый! — вспылила королева. — Если вы не обучитесь в кратчайший срок хорошим манерам и не выучите хотя бы пару фраз на лиданийском языке, чтоб поприветствовать невесту, об этом браке можно будет забыть! Лиданийский монарх очень строг, и к выбору партии для своей дочери подходит очень щепетильно!

Принц равнодушно пожал плечами.

— Не больно-то и хотелось, — спокойно ответил он. — Женитьба итак не входила в мои ближайшие планы. А терпеть за столом ради этого сомнительного удовольствия смердящую говн…

— Прекратить! — рявкнула королева. — Этот союз важен для нас!

— Вот и женитесь на ней сами, — ядовито ответил принц. — Мне иногда кажется, что у вас, госпожа матушка, за время вдовства отросли огромные, волосатые, седые яйца, куда больше моих. С такими половое воздержание очень вредно.

С минуту королева молчала, давясь воздухом. В комнате принца стояла такая гробовая тишина, что, казалось, было слышно, как рот принца разъезжается в улыбке все шире и шире.

«О-о-о, — подумала девушка, — а вы наглец, вашество. Так старенькую мамку расстраивать и не уважать…»

— Не сметь! — прохрипела яростно королева, потрясая сухонькими кулачками, и принц мгновенно перестал улыбаться.

— Не сметь приказывать мне, — злобно рыкнул он, поднимаясь на ноги. — Я обязан исполнять свой долг, а не удовлетворять ваши злобные и мелкие желания!

«Два — ноль в пользу большого слизня!»

— Жениться на лиданийской заезженной линялой кобыле ради выгодного политического союза? Извольте! Но я не желаю, чтобы ради ваших капризов от моей служанки воняло чем попало! Эта женщина, — он ткнул пальцем в сторону девушки, — выбрана прислуживать мне! Она моя, понятно? А у меня может быть все только самое лучшее!

Он рассерженно, как кот, фыркнул.

— Испортили такое настроение, — горько произнес он, покосившись на свою несостоявшуюся любовницу-Эвиту. — Демон… эй, там! Отведите девицу в ее комнату! Да проследите, чтобы она до утра там оставалась, и никуда не делась! Упустите — шкуру живьем спущу. Сам, лично.

***

Девушку втолкнули в комнату и с грохотом захлопнули за ней двери. Дважды повернулся в замке ключ, шаги в коридоре стихли, и она перевела дух.

Комната, довольно просторная, выглядела престранно.

Словно ее обыскивали.

«Королева, похоже, искала меня даже под кроватью», — мрачно подумала девушка, оглядывая перерытое одеяло, раскиданные подушки, и… испуганную мордашку, выглядывающую из-за полога.

— Малышка! — прошептала девушка. Голос ее дрогнула; она поплотнее запахнула халат принца, который накинули на нее в последнюю минуту, и невольно порадовалась, что девочка не видит ее разорванной одежды и бурых пятен крови на сорочке. — Не бойся, иди сюда! Все хорошо, все хорошо!

— Эвита! — всхлипнула девочка, выбираясь из-за кровати и бросаясь в объятья той, кого считала своей сестрой. — Что они с тобой сделали?! Они тебя побили?!

«Эвита, — подумала девушка, — теперь меня зовут Эвита. Надо бы привыкнуть к этому имени. По крайней мере, до тех пор, пока не придумаю, как мне выбраться отсюда…»

— Ничего, милая, ничего, — руки девушки дрожали, но она упрямо сцепила зубы, чтоб не разрыдаться и не напугать девочку. — Так, поругались немножко… и пальцем не тронули, правда.

— Лютокоролева была здесь, — тревожным шепотом произнесла девочка. Маленький белокурый и синеглазый ангелочек; как у этого принца-поганца язык повернулся сказать, что она будет уголь таскать?! — Она залезла в твои сундуки и вытащила все твои украшения. И шубку забрала, и красивое платье.

Память Эвиты услужливо подкинула картинку — дорожные сундуки, полные шелков и бархата. Герцог Флорес собрал дочери в путь все самое необходимое и простое, но у нее не было простых и невзрачных вещей.

Все красивые и дорогие, наряды богатые, расшитые золотом.

Королева выгребла все.

«Словно воровка какая-то дешевая», — неприязненно подумала Эвита, рассматривая раскиданную одежду.

Осталась пара платьев, самых непритязательных, самых простых.

«Ну, хоть трусы мне оставила, старая ворона. И на том спасибо!»

Глава 3. Как в совершенстве овладеть языком за один урок (18+)

Утром Эвита поднялась очень рано.

Да, кажется, она и не спала. Дремала рваными урывками, выныривая из сна, просыпаясь от каждого шороха.

Задолго до рассвета поднялась, умыла лицо ледяной водой, найденной в кувшине для умывания.

Взяла щетку для волос, подошла к зеркалу, и… застыла, изумленная.

— Качественно удалил авитаминоз, — пробормотала она, рассматривая незнакомое отражение. — Теперь, стало быть, я такая…

Эвита Флорес, покинувшая свое тело, конечно, сделала это очень опрометчиво.

Такие тела на дороге не валяются!

Дочь герцога была не только красива, хороша собой, но и ухожена до самых кончиков пальцев.

Да и кончики пальцев тоже были отполированы и натерты ароматическими маслами и кремами до розовой, почти зефирной, мягкости!

У девушки было нежное, очень красивое лицо, миндалевидные глаза светло-зеленого цвета, и золотые роскошные волосы, огненной рекой льющиеся по плечам.

Прекрасная фигура, стройные ноги, гладкая кожа — не удивительно, что этот хам, принц, соблазнился!

Когда сквозь тонкую сорочку на тебя смотрят два острых соска на ослепительно-роскошной груди, как не кинуться на них?

— Как на амбразуру, закрывая своей грудью, — пробормотала девушка. — Эвита, теперь меня Эвитой зовут… Да, Эвита, ты круглая дура! Принц принцем, он, конечно, козел, но из-за него отказываться от такой роскошной задницы? А сможешь ли ты в новой жизни отрастить такую? Вопрос!

Наскоро расчесав волосы и прибрав их в узел на затылке, Эвита поспешила избавиться от разодранной рубашки и одеться.

Но легко сказать — одеться!

Королева, свирепствуя, утащила все. А то, что оставила, испортила.

— Какая же завистливая старая мерзавка! — багровея от злости, шипела Эвита, рассматривая порванную одежду. — Даже в трусах порылась! Нет, серьезно?! Она хочет нацепить мои парадные панталоны с рюшками на свою усохшую старую задницу?! Своих, что ли, нет? Бедная?

Пришлось выкручиваться и надевать то, что более-менее уцелело.

У жемчужно-серого скромного бархатного платья старая мерзавка, кажется, отпорола кружевной воротник и срезала жемчужные бусины, украшающие лиф. Но в целом, платье было целым — его Эвита и надела.

И к моменту, когда пришел принц, она была совершенно готова.

Даже успела одеть сестренку — благо, старая королева не догадалась порыться в детских вещах, хотя там тоже было немало драгоценностей.

Принца Эвита встретила, покорно сложив ручки на животе и опустив голову.

Но принц ее скромностью остался недоволен.

Он ворвался в ее комнату, стремительный, грозный и шумный.

Его одежда казалась чем-то вроде черных кожаных доспехов, и маленькая сестренка, оробев, спряталась за спину Эвиты и изготовилась зареветь.

— Это что еще такое?!

Лицо принца исказилось от отвращения, когда он смотрел на серое платье Эвиты, кое-где даже аккуратно заштопанное. Старуха-королева славно потрудилась, вырывая жемчуг с ткани. Кое-где даже поработала ножницами.

— Выглядишь, как бедная родственница! Нет, хуже — как нищенка! Я, кажется, ясно выразился: рядом со мной должна быть самая роскошная женщина, а не унылая голодная церковная мышь-праведница, завернутая в паутину!

— Вам следовало сказать это немного раньше, — смиренно, не поднимая глаз, произнесла Эвита, — и не мне, а королеве-матери. Она испортила мне всю одежду.

Принц промолчал.

Только засопел, агрессивно и шумно, и упрямо и гневно задрал подбородок.

— Выйти с этим чучелом к людям?! — выпалил он. — Ни за что!

— Эвита не чучело! — храбро выступив вперед, выкрикнула малышка, и принц свысока глянул на нее.

— А юная герцогиня что тут делает? — холодно осведомился он, свысока, сквозь полуопущенные ресницы глядя на девочку. — Разве вам не сказали, что юные девушки обязаны учиться с ранних лет? И даже отъезд из отчего дома не повод отлынивать от занятий?

Малышка замерла, раскрыв рот.

Кажется, она даже испугаться забыла, залюбовавшись красивым и грозным лицом принца. И то, что он обращался к ней, как к взрослой девушке, здорово ей польстило.

«Вот же засранец! — изумленно ахнула Эвита. — До чего хитер! Просто звериное чутье, знает, как и чем можно поразить любую женщину, сколько б лет той ни было!»

— У меня нет ни класса, ни письменных принадлежностей! — храбро выкрикнула девчонка, выступив из-за спины сестры.

«Как мотылек на свет, — отметила про себя Эвита. — А ведь он ничего не делает. Просто стоит… такой грозный, такой красивый и сильный… вот же гад!»

— Я уступлю вам свои, — невероятно сдержанно и вежливо произнес принц, чуть склонив голову. — Сегодня у меня должен был состояться первый урок по лиданийскому языку, но, кажется, его придется отменить. Эй, там! Займитесь юной герцогиней! И велите явиться сюда распорядителю двора, черт его дери!

— Не ругайтесь, — строго произнесла девочка, указав на принца пальчиком. — Это неприлично. Во-первых, при дамах приличные молодые люди не ругаются. А во-вторых, сквернословящим после смерти демоны сдирают кожу с языка и заставляют произнести все те бранные слова, которыми сквернословящий оскорбил свои уста при жизни. А могут и совсем отрезать. За плохие деяния.

— Вот как, — брови принца удивленно взлетели вверх.

— Такой большой, — сурово, осуждающе произнесла девочка. — Вам пора бы знать это.

— Я это учту, — принц снова вежливо поклонился. — Благодарю. Но, боюсь, демонов ждет разочарование. Так просто свой язык я им не отдам. А если немного постараться и как следует намылить им загривки, они и сами освоят несколько бранных слов. Ну, уведите же герцогиню, черт вас… поскорее, я хотел сказать. У меня дело к ее сестре. Доброго дня, юная герцогиня!

Он снова почтительно поклонился, и маленькая девчонка в окружении слуг вышла, гордо задрав нос.

— А вы умеете найти подход к детям, — выдохнула Эвита.

— Это всего лишь маленькая копия женщины, — огрызнулся принц. — Как с ними обращаться, я прекрасно осведомлен. Женщинам нравится чувствовать власть над мужчинами, даже если она и иллюзорна. Уступаешь в малом — выигрываешь большее. А я сейчас не намерен возиться с кричащей и плачущей девчонкой. Намного проще спровадить ее тихо.

— Мне вы тоже собрались уступать? — усмехнулась Эвита.

— Черта с два, — грубо ответил принц. — Только попробуйте пискнуть, и я велю вас высечь. Будете делать все, что я велю. И без фокусов.

К нему подступил, часто кланяясь, слуга, и принц коротко кивнул головой на девушку.

— Эту особу, — кратко велел принц, — надлежит в кратчайший срок одеть прилично, чтобы мне не было стыдно с ней выходить на люди. Черт! Что там нужно? Золото, камни? Берите в моей сокровищнице что нужно.

— Слушаюсь, ваше высочество, — ответил вышколенный слуга, и испарился так же незаметно и быстро, как появился.

Эвита усмехнулась.

— Надолго ли? — скептически усмехнулась Эвита. — Ваша матушка опять наведается в мой шкаф, вот, считай, и нет ничего. Накладно будет каждый раз шить новый гардероб.

Принц уничтожающе посмотрел на нее.

— Ваш гардероб, — медленно произнес он, — будет пошит на мои средства, а значит, будет принадлежать именно мне. А мои вещи никто трогать, и тем паче забирать себе, не смеет. Даже королева-мать.

— Ух, как грозно! Но вам не кажется, что и меня надо было бы спросить?!

— Вы тоже моя вещь. И вас никто не спрашивает!

— Я человек! — вспылила Эвита. — У меня есть душа, мысли, чувства, и чувство собственного достоинства! Мне не нужны ваши подачки!

— Это не подачка. Я ведь ухаживаю за своими лошадьми и охотничьими псами? Вот, считайте, это то же самое.

— Вы умеете причинять только боль!

Принц смерил ее насмешливым взглядом.

— Все еще болит? — деланно изумился он. — Подуть? Пожалеть?

Вмиг Эвита ощутила на своей талии его жесткие ладони, а затем полет и приземление прямо в подушки на постели.

— Пустите сейчас же! — заверещала она, чувствуя, как принц грубо раскидывает ее юбки, добираясь до голого тела.

«Как некстати его мамаша сперла мои трусы!» — мелькнуло в ее мозгу.

Он навалился тяжелой тушей, душа.

Эвита вскрикивала, задыхаясь.

А принц словно обезумел.

«Пожалеть?» — это ласковое, кроткое слово так не вязалось с тем, что он делал сейчас, своими беспощадными руками.

Треснула ткань платья, Обнаженных ног Эвиты коснулся прохладный воздух, и девушка забилась под тяжелым телом мужчины, чувствуя, как он рывками стаскивает с ее ног чулки.

— Что вы вытворяете!

— Обездвиживаю противника, — просопел он, пребольно ухватив ее ногу за лодыжку и мастерски, в один миг, затягивая на ней петлю из чулка. — Это первое умение, которое нужно воину. Но и в мирной жизни оно очень полезно, если применить немного фантазии.

Эвита, которая была настроена сопротивляться долго, до конца, до последней капли своих сил, и глазом не успела моргнуть, как принц ее собственными чулками обвязал ее ноги и задрал их, подтянув к спинке кровати и широко разведя в стороны.

Тяжко дыша, Эвита обнаружила себя в очень унизительной и стыдной позе.

Она лежала на спине, с разведенными до боли ногами, голым задом кверху, с открытым лоном.

— Отпустите меня немедленно! — заверещала она, стараясь подрыгать ногами.

Но вышло только хуже.

От каждого ее движения ее зад задирался выше, и раскрытые прелести так и мелькали перед самым лицом принца, который сидел на коленях перед нею, переводя дух после короткой, но жесткой борьбы.

Увидев, как она бьется, он расхохотался, скаля крепкие белые зубы, и неспешно отстегнул плащ.

— Полна сил, — отметил он, глядя, как Эвита, покрасневшая от прилившей к лицу крови, крутится в неудобном положении. — Овладевать подвижной женщиной куда интереснее, чем вялой и еле дышащей.

— Мерзавец!

Принц осторожно положил ладони на ее дрыгающийся голый зад, чуть растянул ягодицы, открывая для себя соблазнительный вид на дырочки ее тела.

— Идеальная! — прошептал он, поглаживая ее дергающиеся бедра, розовое лоно.

Паршивец даже не снял перчаток. Грубая жёсткая кожа чуть царапала нежные бедра девушки. Эвита ощущала каждое прикосновение так остро, будто он водил по обнаженным нервам, и вскрикивала.

Но самое страшное — и это унизительное положение, и неторопливость принца, и то, как он рассматривает ее тело, и его властные, хозяйские касания — все это странным образом возбуждало девушку.

Пальцы скользнули между ног Эвиты, она попыталась сжать колени, отчего ее лишь подтянуло выше, к его склоненному лицу, и он снова тихо и угрожающе рассмеялся.

— Да, детка, так, — прошептал он, стаскивая с руки перчатку и швыряя на пол. — Мне нравится, какая ты живенькая…

Его горячие ладони легли на ее мягкие колышущиеся ягодицы, снова растаскивая их, и принц, склонившись, жадно, по-волчьи, лизнул раскрытое перед ним тело.

От самого подрагивающего, сжимающегося ануса, до лона, ставшего отчего-то подозрительно влажным.

— Какая розовая, — пророкотал принц, отстранившись от тела постанывающей девушки и неторопливо поглаживая большим пальцем чувствительную дырочку ее лона, растирая выступившую прозрачную смазку по чуть припухшим губам. — Какая нежная…

— Ненавижу! — яростно выдохнула Эвита, суча ногами, и принц, усмехнувшись, шлепнул ее по заду, оставив на белой коже алый отпечаток своей ладони.

— Еще одно неуважительное слово, — произнес он, — и я заткну вам рот и руки выверну.

— Мерзавец!!!

— М-м-м, а вы затейница! Предпочитаете пожестче? Наверняка да, иначе зачем нарываться после ясного предупреждения. Ну, желание дамы — закон.

Не успела она и пискнуть, как он запустил ей руку на грудь, с треском рванул серую ткань платья, освобождая груди. Шлепнул по ним, заставив соблазнительно колыхаться и снова вырвав крик из ее напряженного горла.

Эвита вскрикнула, и принц тотчас же перехватил и связал ее руки, которыми она попыталась прикрыть наготу. И тоже подтянул их к спинке кровати.

— Рот оставлю свободным, — шепнул он озорно, глядя в ее полные стыда глаза. — Мне нравится, когда ты отпускаешь в мой адрес грязные словечки.

— Грязное похотливое животное!!

— О да, детка. Еще. Это так меня заводит!

Он снова склонился над ее раскрытым лоном и припал губами к напряженному бугорку клитора, отчего по ее телу пронеслась горячая волна адреналинового возбуждения, и девушка шумно ахнула.

— Ты выглядишь непередаваемо невинно, — сообщил принц, поглаживая дрожащие бедра девушки. — И чертовски соблазнительно. Тобой хочется любоваться и любоваться. Интересно, какова ты на вкус…

— Не смейте меня трогать! — выкрикнула Эвита. И получила чувствительный укус за нежную внутреннюю поверхность бедра.

— Подлец! — заверещала она, извиваясь от боли, чувствуя, что он не разжимает зубов, не отпускает прикушенной кожи.

Боль возбуждающим холодком прокатилась по ее телу, по напряженным нервам, Эвита замерла, боясь двинуться, чтобы крепкие зубы принца не надорвали ее кожи — и почти тотчас взбрыкнула снова, чувствуя, как его палец поглаживает ее сжавшееся лоно.

— Не надо! Не надо!

Посмеиваясь, принц снова припал к ее клитору губами и принялся ласкать и гладить его языком, так умело, так соблазнительно и долго, что девушка не вынесла.

Ее разведенные в стороны ноги дрогнули, она шумно ахнула и завозилась, пытаясь отстраниться. Но стоило ей опустить немного зад, как этот тотчас отдалось болью в растянутых ногах. Единственное движение, что ей было доступно — вверх и вперед, отчего она только сильнее прижалась совершенно мокрым лоном к ласкающему ее языку, и заверещала, не скрывая уже своего возбуждения.