Полная версия
Может, и не ударил бы.
Только пугал.
Но вдруг что-то произошло.
Из сада дохнуло таким ветром, что у девчонки с головы сорвало ее кокетливую шляпу, и она улетела. Длинная вуаль запуталась в кустах и разорвалась.
Светлые волосы девчонки растрепало, насыпало ей в прическу сухих прошлогодних листьев.
А лошадь ее так напугалась, что встала на дыбы и рванула прочь, унося визжащую всадницу.
И Юджин погнался за ней, испугавшись, что дочь пострадает.
А я поскорее заскочила в дом и захлопнула за собой дверь.
Ветер тотчас прекратился.
И уже трудно было сказать, был ли это обычный весенний порыв, перемена погоды, или нечто зловеще.
Юджин усмирил коня, поймал его за узду и заставил стоять смирно.
Девчонка в седле визжала и ревела на весь сад.
Юджин ругался последними грязными словами.
Но на дом он смотрел беспомощно, не смея и близко подойти.
— Трус поганый! — торжествуя, произнесла я, глядя сквозь щели между досок, которыми были заколочены окна.
Глава 5. Семь раз отмерь, один раз отрежь
Ивонна видела нашу с Юджином перепалку и теперь торжествовала.
— Так ему и надо! — клекотала она, потирая руки. — Получил, получил! Ох, мало… Я бы его с лестницы спустила, чтоб катился до самых дверей и шею чтоб себе сломал!
— Нельзя такое говорить, Ивонна, — одернула ее я.
Ивонна всплеснула руками.
— Нельзя! — изумленно выдохнула она. — Это о хитрожопом-то подлеце нельзя?! О грязном насильнике нельзя?! Да я б ему своими руками голову отломила! Нос бы ему откусила и выплюнула! Еще хватило совести явиться сюда… Он хоть извинился?
— Извинился? — я усмехнулась. — Напротив. Он обвинил меня в возникших у него проблемах.
— Каков негодяй! — схватившись за сердце, воскликнула Ивонна. — Проблемы! Это у него проблемы?!
— Он сказал, что законник с него требует исполнения обязанностей перед ребенком, — нехотя призналась я. Ивонна разразилась злорадным клекотом.
— О-о-о, законник — это чистый дьявол, когда дело касается должников! — сообщила она мне. — И уж если он вскарабкается кому на шею, если крепко прихватит свою жертву, то устроит ад на земле! Никогда не думала, что я скажу это, но сейчас я рада, что он таков!
— Интересно, отчего он так мной заинтересовался, — задумчиво произнесла я.
— Видно, слышал о скандале в вашем доме, — пожав плечами, ответила Ивонна.
— Может, он с моим отцом дружил? И отец как-то пытался уладить наше дело? Или присмотреть за мной?
— Да что гадать-то, — ответила Ивонна. — Вам надо самой к нему сходить, госпожа Эрика. Конечно, ласковых речей от него не жди. Это злобный старый хрыч. Жирный плешивый клыкастый морж! Он выбранит самыми последними словами. Но закон он блюдет свято. И то, что вам причитается, он зубами у похотливого козла выгрызет.
Я тяжко вздохнула.
— Что ж, — произнесла я. — Видно, придется получить свою порцию тумаков и от этого господина.
Тут Ивонна взгрустнула.
— Эх, — с тоской протянула она, — добрая, чистая душа вы! Вот за что? За что вам все это? И заступиться некому… и доброго слова произнести некому…
— Мне достаточно и твоих добрых слов, Ивонна, — ответила я. — Ничего. Переживу как-нибудь.
— Завтра надо вам сходить к законнику! — заговорщически прошептала Ивонна. — Чего тянуть? Денег-то младенцу надо! Он и пищи требует, и пеленок, и одежды. Сколько ж еще можно будет стирать эти две пеленки? Они скоро изотрутся, износятся, порвутся. А голышом он спать не станет. Замерзнет и будет кричать. Да и дров бы прикупить. Чем топить-то иначе?
— Я с вами пойду, госпожа Эрика! — тотчас сунулась Рози. — Бабушка пусть с малышом остается, не тащить же его с собой?
— Это еще зачем? — строго произнесла я.
— Как зачем? — изумилась Рози, широко раскрыв глаза. — Вы же благородная барышня! А благородной барышне неприлично появляться на людях без служанки! Кто вам поможет, кто прислужит, если что?
— Ох. Чувствую, если ты увяжешься за мной, помогать и прислуживать буду я! Как ты пойдешь с больной ногой? До города далеко. Я же не велела тебе ножку тревожить.
— Ну я же не могу всю жизнь просидеть на одном месте, — рассудительно ответила Рози. — Госпожа Зина всегда говорила, что вредно сидеть неподвижно, от этого начинают болеть. А идти я смогу! Я вот что нашла.
И она продемонстрировала мне деревяшку, крепкую рогатку на длинной ножке. Как раз ей до подмышки. Как костылик.
— Где ты взяла это? — удивилась я. Будь я ортопедом, я б поклялась, что этот самодельный костыль идеально подогнан под рост Рози.
— Да там, в куче дров, — наивно соврала Рози, тараща на меня честные-пречестные глаза.
И ни слова про дом, который помогает, ага. Словно кто велел ей помалкивать.
Хотя до этого болтала о покровительстве духов без умолку.
А я могла поклясться, что когда отрывала доски, которыми были заколочены дверные проемы, этой рогатки там не было.
Да и отверстий от гвоздей на этой рогатке не было.
Та-ак… тут поневоле поверишь в их байки о призраках!
— Ладно, — вздохнула я. — Что ж… пойдем со мной. Если удастся хорошо продать серьги, может, к доктору тебя свожу? Или найду умельца, который смастерит тебе кресло на колесиках?
— Что толку от этих умельцев, — заворчала Ивонна. —Только деньги берут! Кресло на колесиках! Оно, небось, дорогое. А сидеть спокойно на одном месте — бесплатно! Вот и пусть сидит, если хочет здоровой быть!
— Не ругайся, — рассмеялась я. — В самом деле, месяц просидеть на одном месте — это тяжело.
***
Дорога до города была длинна, но Рози на удивление легко с ней справилась.
Ее костылик-рогатку я обмотала длинными лентами ткани, чтоб она не натерла себе подмышку.
И Рози скакала на нем впереди меня.
Признаться, в город я вошла с опаской.
Боялась, что на меня все пальцами будут показывать.
Я чуть ли не по стеночке кралась, опасливо озираясь по сторонам.
Но то и мне повезло, то ли не такое уж жуткое я была чудовище. Но толпа забивать меня камнями не прибежала.
Да и на улицах было пустынно.
Все были заняты весенними хлопотами. Им было совсем не до какой-то там блудницы.
В городской ратуше я отыскала законника. И он повел себя так, словно сам ожидал моего визита.
— Эрика Эванс, я полагаю? — сурово произнес он, грозно сдвинув седые лохматые брови.
И прокуренные белые усы встопорщил.
В самом деле, на моржа похож. Забавно.
— Да, господин законник, — смирно ответила я.
Законник перевел взгляд на Рози, скачущую, как воробей, вокруг меня.
Для этого ему пришлось повернуть бритую налысо, блестящую голову.
Жестко накрахмаленный воротничок впился в его жирный подбородок. И законник стал похож на моржа еще больше.
— Это еще что такое, — сурово рявкнул он.
Как будто ожидал, что я признаюсь, что и это мой ребенок.
Внебрачный.
— Моя служанка, сэр, — терпеливо пояснила я. — Госпожа Зина, моя мачеха, выделила мне девочку и ее пожилую родственницу, чтоб они сопровождали меня. Она полагает, что мне неприлично появляться на людях без прислуги.
— Сушеная желтая вобла! — смачно выругался законник. Он полностью оправдывал характеристику, выданную ему Ивонной. — Старая жадная помоечная сука! Выделила она! Тля! Старуху и калеку!
Я промолчала, слушая, как он сквернословит.
Он покрутил своей круглой усатой головой и громко запыхтел.
— Идем со мной, — резковато велел он, наконец. — Тут не место для разговоров.
В своем кабинете он покрепче закрыл дверь, и я даже зажмурилась от волнения.
Ну, наверное, сейчас он даст полную волю своему языку!..
Страшно даже подумать, какими эпитетами он меня наградит.
Но законник ругаться не стал.
— Как вышло, — быстро и без притворной стыдливости спросил он, — что ты родила вне брака, девочка?
Он смотрел мне прямо в глаза, приподняв свои лохматые брови.
И у него был взгляд человека, которому не стоит врать.
Да и плакаться в жилетку тоже.
Рыхлый и круглый снаружи, внутри этот человек был словно из железа отлит.
Деловой и цепкий.
Только факты. Только дело. Слюни и сопли не для него.
«Доберман, — невольно подумала я. — И я должна ему сказать «фас!»
— Южин Ваган изнасиловал меня, — просто, не тушуясь, ответила я, все так же глядя ему в глаза.
— Не ругайся! — предупреждая поток его брани, строго сказала Рози, указав на законника пальчиком. — Перед тобой две дамы! И одна из них — благородная девица! А я ее служанка! И обязана защищать свою госпожу от грубиянов вроде тебя! Стыдись!
Законник глянул на Рози, пошевелил гневно усами, но от ругани все же воздержался.
— Как это стало возможным?! — спросил он. — В твоем собственном доме?!
— Госпожа Зина пустила его в мою комнату. Каждый из них вел свою игру. Он хотел покрепче привязать меня к себе. Жениться и получить мое приданое. А мачеха…
Ком встал у меня в горле. Я почувствовала, как слезы жгут мне глаза.
— Она хотела избавиться от нас, — с трудом закончила я свою мысль. — Полагаю, и от отца тоже. Но доказать не могу.
— Старая баранья п..да! — зло рявкнул законник.
Не выдержал.
Рози охнула и зажала уши руками. Ее костыль со стуком упал на пол.
Законник зашагал по кабинету, заложив руки за спину.
Так он походил на пингвина, в своем черном костюме и в белой сорочке.
Он долго ходил, размышляя над моей историей. Ворчал и нервно дергал себя за ус.
Потом направился к своему столу.
Со всего размаха шлепнулся в кресло, так, что оно жалобно заскрипело.
Нервно выдернул ящик стола. Вытащил из него какой-то мешок и кинул его на стол.
Судя по звуку, там были деньги.
— Это на ребенка! — рявкнул сердито законник. — То, что положено!
— Вы сумели стрясти эти деньги с Юджина?! — изумилась я, нерешительно взяв мешок в руки.
Законник насмешливо глянул на меня.
— Если он задолжает кому-то свое сердце, — проворчал он, — я вырву его голыми руками, коль так велит закон. У меня и не такие платили. И помалкивали, как кроткие агнцы. Всегда к вашим услугам!
Он снова бросил взгляд на Рози.
Нервно закурил трубку.
— Женщина с младенцем, — проворчал он, — старуха и калека… Эти деньги помогут вам выжить. Но не избавят от бедности. Черт! А прижать старую корову мне нечем. Я могу сколько угодно обвинять ее в преступлении. Но нет свидетелей! Этот потрох чахоточной свиньи, Ваган, ведь не признается в содеянном, э? А ты сама не обратилась за справедливостью сразу же.
— Я была в растерянности, — тихо ответила я. — Да и отец хотел замят скандал.
— Хотел замять! — взорвался законник. — Хвост плешивого осла!..
— Я попросила бы вас, господин законник! — огрызнулась я. — Он мертв. А о покойниках не пристало говорить дурно.
— Где вы теперь обитаете? — спросил законник, чертыхнувшись еще раз.
— В моем доме.
— В вашем?..
— Дом с призраками, сэр. Так о нем говорят. Госпожа Зина отдала его мне.
— Старая сука! — снова вспылил законник, нервно прикусив мундштук трубки. — Этот чертов сарай!..
— Это крепкий дом, сэр. Он в хорошем состоянии.
— И он нас защищает! — выкрикнула Рози. — Он добрый!
Законник снова глянул на девочку. Теперь с удивлением.
— Это большой дом, — произнес он, наконец, с сомнением. — И очень запущенный. На те жалкие гроши, что Ваган может вам выделить, этот дом не поднять. Если б я мог чем-то помочь…
— Вы итак много для нас сделали, — сказала я мягко. — Больше, чем кто-либо еще. Полагаю, мне самой стоит приложить усилия, чтобы жить достойно. А не надеяться на кого-то и не ждать помощи. Так можно прождать всю жизнь, и не получить ничего.
— Но ваш отец не мог не оставить завещания! Это неправильно! Старуха что-то намутила! Чую! Я хотел бы прижать эту старую шлюху, — доверительно сообщил мне законник. — Видит бог, я и попытаюсь это сделать! Потому что тут не все чисто. И Вагана тоже буду трясти. Но…
— Спасибо, — сердечно ответила я. — Действительно, это дорого стоит.
— Ваш отец, — грубовато ответил законник, — был мне другом. Не из тех, к кому ходят на званые обеды. Но положиться я на него мог всегда. Старый осел! — снова вспылил законник. — Привести в дом эту ядовитую сушеную жабу!
Он глотнул воздуха, взял себя в руки.
— Поэтому я постараюсь, чтобы в этом городе вас никто не обижал, — продолжил он. — Но люди злы, — он побарабанил толстыми короткими пальцами по столу. — А я не вездесущ. По-хорошему, вам бы найти покровителя… Ну, понимаете. Того, кто примет вас и ваше дитя…
Странно было слышать из уст старого сквернослова такое витиеватое и застенчивое предложение.
— Вы хотите сказать, мужа? — уточнила я.
Законник сухо кивнул.
— Боюсь, — грустно сказала я, — это будет сложнее, чем поднять и восстановить мой старый дом с призраками.
***
Мешочек бы полон серебряных и медных монет.
Словно Юджин, чертыхаясь, собирал последнее, чтоб отдать мне долг.
Это смешило и будоражило меня.
Приятно было осознавать, что этот высокомерный индюк понял, что не все так просто сойдет ему с рук. Это со мной можно было не церемониться. А безжалостный законник с парой дюжих вооруженных приставов — это не тот человек, от которого можно просто отмахнуться.
Легко могу себе представить, как он властно велит приставам отколошматить Юджина дубинами, если ему вдруг взбредет в голову с ним спорить.
Да и сам законник не так уж прост.
Держу пари, у него всегда при себе есть оружие.
И он хладнокровно и с воодушевлением прострелит колено любому, кто захочет с ним поспорить.
С этими приятными мыслями мы с Рози двинули в лавку, купить еды и всего необходимого.
Я чувствовала себя невероятной богачкой!
Вчера, выдав Ивонне горсть зеленых медяков, и получив хлеб и молоко, я чувствовала себя уверенной в будущем и спокойной.
А сегодня, с серебром в кармане, я думала, что могу купить весь мир!
Перво-наперво мы зашли в лавку со всякой вкуснятиной и накупили столько всего, что корзина моя стала тяжела!
Масла, сахара и молока — обязательно. Немного чая в бумажном пакетике.
Вернувшись домой, мне Итана надо кормить. А чтоб кормить, надо пить сладкий чай.
Рози так жалобно смотрела на пышный белый каравай, что я купила и его.
И девочка не удержалась, куснула его хрустящую свежую корочку.
— Ничего вкуснее не ела! — прошептала она, уписывая горбушку, которую я ей выломала из хлеба.
Много мяса мы себе позволить не могли. Но вот цыпленка — пожалуй.
— Ивонна сварит нам бульон, — сказала я, укладывая цыпленка в корзину. — Это придаст нам сил.
— Чур, мне крылышко! — захлопав в ладоши, закричала Рози. — Можно?! Можно, госпожа? Я очень люблю крылышки!
— Почему бы и нет, — весело ответила я.
Рози вдруг помрачнела.
— Госпожа Зина не позволяла мне их есть, — вздохнула она. — Нарочно наведывалась на кухню, отрезала сырые крылья и ноги у куриц и выкидывала псам или котам.
А потом мы наведались в лавку портнихи.
Разумеется, заказать у нее платье — это было бы дорогим удовольствием.
Но приобрести тканей, как на пеленки и распашонки, так и на платьице Рози, я могла.
Увидев отрез приятного кремового цвета, Рози так и всплеснула руками.
— Это мне? — как хитрюга догадалась?!
— Ну, ты же не хочешь ходить вечно как замарашка, — заметила я. — Вечером с Ивонной засядем за работу. Вы с Итаном будете у нас невероятными красавчиками! Пожалуйста, — я обернулась к помощнице портнихи снова. — Еще чулок. Две пары на взрослых женщин и пару для девочки.
— Двадцать медяков ткани, — стала считать женщина, подозрительно меня оглядев. — Нитки и иглы для шитья еще десять медных. И чулки пятнадцать. Итого… сорок пять.
Она сдвинула очки на кончик носа, внимательно глянула на меня.
Наверное, сомневалась в моей платежеспособности.
Но я достала свой мешок и отсчитала ей требуемую сумму.
— Где купить крепкие башмачки для девочки, не подскажете? — как можно более приветливо спросила я.
— О, мне?! — удивилась Рози, крутя головой. — Правда?! Честно?! А можно из козьей кожи и на каблучке?
Невероятная кокетка!
Женщина спрятала деньги в кассу и сменила гнев на милость.
— Я так понимаю, у девочки больная нога, — смягчившись, произнесла она. — Это, конечно, не мое дело. Но ей бы мягкие башмаки. Чтоб не давили. Из прочной ткани, или из войлока. Тут такие делает только один человек. Дальше по улице, лавка с синей дверью. Обычно он шьет обувь для стариков. Но, вероятно, если вы попросите…
— Но я совсем не старая! — возразила Рози рассержено. — Я совсем молодая! Мне еще замуж выходить! Так что лучше б мне надеть лаковые красные туфли, как у приличной барышни!
Женщина снова посмотрела на нее поверх очков.
— Вероятно, когда твой недуг пройдет, твоя мама так и сделает, — сказала она строго. — Купить тебе красные туфли и кружевной передник. Но сейчас лучше мягкая обувь. И она не так плоха. Обувщик на носке вышивает красивый узор. А подошва оставляет красивый ровный след.
— А узор красный? — деловито осведомилась Рози.
— Безусловно, — серьезно подтвердила женщина.
— Тогда годится, — согласилась Рози.
— Спасибо за совет! — весело сказала я. — Вы очень добры!
Мы вышли из лавки и двинули дальше.
— Вы слышали, госпожа? Она подумала, что вы моя мама! — радостно болтала Рози, скача на своем костыле впереди меня.
— Что ж, в какой-то мере так и есть, — ответила я. — Я же буду о тебе заботиться и опекать, как настоящая мать.
— Вы так добры, госпожа! — восторженно выдохнула Рози.
— А ты очень кокетливая девочка, — заметила, посмеиваясь. — Красные лаковые туфли, значит?
Рози беспечно пожала плечами.
— Но вы же молодая и красивая госпожа, — простодушно ответила она. — И очень добрая и щедрая. А я ваша служанка. Я же тут не просто так, я вас сопровождаю! Чтоб все было прилично! А у молодых господ служанки всегда красивые. Даже красивее них самих!
Девочка даже ахнула, рисуя себе в воображении великолепие, к которому стремилась.
— Однажды я видела госпожу, — продолжила болтать она. — Та приходила к мадам Зина, и они пили чай и разговаривали. Сама молодая госпожа была одета во что-то серое. Платье цвета как мешок с картошкой. На груди только белый крест. Одна планка от горла до талии, и вторая через всю грудь. Ужасно некрасиво. А вот служанка у нее была загляденье! Синее светлое платье из бархата. Кружевной чепчик! Кружевной накрахмаленный передничек! Целых десять белых нижних юбок, и все с кружевами! И нижние штанишки, — Рози многозначительно понизила голос и выразительно глянула на меня, — белоснежные и кружевные. Понимаете?
Я так и встала посреди тротуара.
— Серое платье с крестом, говоришь? — еле вымолвила я.
— Ну да, — простодушно продолжила Рози.
— Сестра Умиротворения!
Рози снова кивнула.
— Кажется, так их зовут, — согласилась она. — Добрые, но глупые и доверчивые создания.
— Это еще почему? — удивилась я.
— Потому что госпожа Зина ее обманула. Вот так запросто. И та и поверила, будто в жизни не слышала вранья! И не подозревает даже, что оно существует.
— Обманула?!
— Она чай толком не пила. Все хныкала и жаловалась, что совсем не может есть. Что живот болит уже месяц. И рвет. И эта, с крестом, ей поверила! И дала какое-то лекарство. Сказала, что принимать его надо осторожно. А когда она ушла, госпожа Зина тут же слопала целую свиную отбивную в жирной подливке! Вот так болит у нее живот!
У меня от волнения голова закружилась.
Болезнь, которой не было, лекарство, которое было не нужно…
Что и для кого приобрела мачеха?!
Я словно наяву увидела ее гадкую усмешку, ее мутные желтые глаза.
Надо бы законнику рассказать об этой странности. Он наверняка докопается до правды.
Вернуться назад? Но мы проделали уже такой большой путь. И корзина у меня тяжелая. Да и Рози с ее костылем болтаться туда-сюда трудно.
— Ну ничего. На обратном пути обязательно к нему зайдем, — пробормотала я. — Ладно. Уж об этом я не забуду!
Мы продолжили наш путь до указанной лавки, но кое-что нарушило наши планы.
— Врач! — воскликнула я, остановившись под вывеской. — Давай зайдем к нему? Мы же хотели твою ногу показать. Может, он поможет нам смастерить шину.
— Шину? — переспросила Рози. — Это что такое?
— Ну, приладит две прямых палочки, примотает их бинтом, чтоб они держали ножку прямо, — ответила я.
И мы решительно вошли в двери дома местного лекаря.
Но тот принял нас неласково.
— Шина? — переспросил этот почтенный джентльмен высокомерно, осмотрев меня с головы до ног. На его худом желчном лице выписалось презрение. — Это кто поставил диагноз? Кто сделал назначение?
— Я, — простодушно ответила я. — Да вы сами посмотрите. У девочки нога вывихивается из сустава. Я и сама наложила бы шину, но изготовить ее…
Он гневно замотал головой.
— «Посмотрите» будет стоит вам пару серебряных! — язвительно произнес он. — Или вы думаете, что я веду прием и ставлю диагнозы бесплатно?!
— Но…
— А! Вы, глупая молодая деревенская девчонка, решили, что я должен полагаться на диагноз, который вы поставили! Так?! — продолжил он издеваться.
— Нет, но…
— А наложение шины, — продолжил этот вредный доктор, — будет стоить вам еще один серебряный! Так что вы из своей деревни пришли не по адресу, дорогая! Возвращайтесь в ваше село обратно и идите к местному кузнецу. Вероятно, он вам привяжет палку к ноге, ха-ха!
У меня все клокотало внутри от его издевки.
— Три серебряных! — ахнула Рози. — Госпожа! Это так дорого!
Доктор снова усмехнулся.
— Госпожа! — фыркнул он. — Что за захолустье, где госпожа — это любая девка, которая в состоянии купить кусок хлеба? И эти ничтожества еще лезут, указывают мне, как работать!..
Я оглянулась на Рози.
— Это он тебе ногу вправлял?
— Нет, — ответила она, опасливо выглядывая из-за моей юбки. — Тот был молодой и добрый. А этот старый, и от него воняет, как от протухших яиц!
Она показала разъяренному доктору язык и спряталась за моей спиной.
— Вон, вон! — заорал этот странный лекарь. — Не мешайте мне работать! Скоро придут клиенты за микстурами! Пошли вон!
Да мы бы и ушли.
Но тут снова открылись двери, и к врачу ввалились сразу несколько человек.
Притом с криками, с плачем и воем.
Так стремительно, что мы с Рози оказались прижаты в углу. Потому что в комнате сразу стало тесно.
А посетители, все так же вопя и рыдая, уложили на лекарский стол бледного мальчишку.
И одежда его была окровавлена.
— Господин врач, помогите! — взвыла полная женщина, заламывая руки. По виду, простая крестьянка из хорошей, зажиточной семьи. — Мы хорошо заплатим! Очень хорошо!
— Бык ему рогом вспорол живот, — сухо выдавил из себя мужчина. Вероятно, отец. Одет тоже добротно. Наверное, фермер или мясник… — Мы сразу к вам. Живот перемотали, и к вам. Это ведь не смертельно, доктор?
Третий мужчина, верно, помощник или наемный работник, молча стоял, уронив руки. Будто в случившемся есть доля его вины.
