Полная версия
«Доверие потеряешь, ничем не наверстаешь, — успокаивала себя. - В нашем будущем деле без него никак нельзя. Кто его знает, как примут меня знакомцы Калашникова? Тем более фейсом святить не стоит, в обозе меня за мальчишку приняли».
Вдруг дверь заскрипела и в комнату бочком просочилась девчушка лет трёх или четырёх. Плотное яркое платьице с меховой опушкой, курточка нараспашку, высокие войлочные сапожки и смешная меховая шапочка с вышивкой. Одежда выдавала совсем некрестьянское происхождение ребёнка.
Длинные светлые волосики обрамляли округлое личико с той детской припухлостью, которое сохраняется ещё в этом нежном возрасте. Яркие пухлые губки приоткрылись и вытянулись буквой «о» в удивлении, как и широко распахнулись и так большие голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами.
Она напомнила мне куколку-пупса, которая была у меня ещё в далёком детстве в той прошлой реальности. Здесь таких игрушек ещё пару столетий точно не будет.
«А ведь это неплохой вариант. Детских игрушек я практически не видела, кроме деревянных или тряпичных. Технику изготовления кукол из холодного фарфора и папье-маше я знаю», — вдруг возникла ещё одна неожиданная бизнес-идея, глядя на ребёнка.
И как здесь оказалась эта кроха? Нет, я понимала, что на постой могут остановиться люди разных сословий и достатка. Только вот почему малышка гуляет без присмотра? Где её няньки или ещё кто там положен для пригляда?
- Ой! У тебя котики? — восхищение в ярких голубых глазах словно озарило комнату. - Можно мне их погладить?
Как отказать в такой малой просьбе? Тем более мои коты сами начали проявлять интерес к новому лицу в комнатке.
- Можно, — дала добро не только ребёнку, но и этим наглым мордам. - Как тебя зовут и как ты здесь оказалась? Я Мария или просто — Маша.
Девочка немного смутилась от моих вопросов, но вдруг выпрямилась, затем сделала очень быстро книксен и чинно, почти по-взрослому представилась:
- Ольга Владимировна Калюжная, можно просто — Оля. Мы остановились здесь на постой с моей бабулей — Елизаветой Андреевной. Только я перепутала, видимо, наши комнаты.
Я обратила внимание на чистую речь ребёнка и то, как она себя держит. Только долго изображать из себя воспитанную девочку у неё не получилось. Котики требовали к себе внимание и совсем скоро у нас в комнате было очень весело.
Из рассказа Ольги узнала, что она с родной бабушкой двигается также в Тобольск, сопровождаемая няньками и охраной из шести человек. Следуют они с места службы отца, где пожилая женщина и забрала ребёнка к себе на воспитание.
- Мама долго болела, а потом умерла, — Оля чуть отстранённо, словно погружаясь в воспоминания, говорила со всей серьёзностью. - Бабушка сильно ругала папу за то, что потащил её в глушь и должного внимания не уделил. Нянька ей ещё нажаловалась, что его дома почти не бывало. Только у него служба такая, ведь это понимать нужно, — вздохнула тяжело, но очень быстро переключила внимание на моих питомцев.
Мне было очень жаль ребёнка и эту незнакомую женщину, которую вырвали из комфортной жизни и потащили в гарнизон, хотя свекровь настаивала оставить беременную сноху при ней. Понятное дело, что медицина в эти времена оставляла желать лучшего, но многие болезни на раннем этапе поддавались лечению довольно-таки успешно. По описанию ребёнка поняла, что её мама сильно застудилась.
Олю не смущал мой внешний вид, не подобающий девушке моего возраста, и не интересовало социальное сословие. Я с ней поделилась историей жизни в гарнизоне и моментом появления у меня котят. Несмотря на юный возраст девочки, с ней интересно было общаться. Я вдруг поймала себя на мысли, что с деревенскими детьми даже более старшего возраста я не ощущала себя так комфортно. Эта малышка уже сейчас могла поддержать разговор, а её непосредственность и любопытство меня покорили.
Мне вдруг захотелось сделать ей подарок на память о себе, и я достала несколько украшений для волос в технике канзаши и подарила ей. В моей сумочке было припасено ещё несколько интересных вещичек, которые прихватила с собой в дорогу.
- А у меня ничего для тебя нет такого красивого, — принялась проверять свои кармашки.
Я никогда не видела ранее, чтобы детская одежда имела карманы, тем более потайные. Но всё оказалось намного проще. Вместо них в складках одежды были прорези, а на поясе под одеждой крепились кармашки с разными полезными вещицами. Точно такие были и у взрослых женщин, а я о такой интересной особенности женского гардероба даже не знала. Однако признала такой вариант хранения очень полезным.
- О, у меня есть кое-что, — вдруг оживилась. - Я припрятала эти семена, чтобы посадить дома у бабули на подоконнике. У неё много разных цветов, а особенно герани, — при упоминании этого растения она скривилась, а я рассмеялась. - Дай руку.
- Мне тоже не нравится её запах, зато цветёт она очень нарядно. — вытянула ладонь, на которую упало несколько семечек из разжатого кулачка Оли. - Что это?
На самом деле я узнала семена цитрусовых растений, но непонятно было, к какому конкретно виду они принадлежат.
- Это семена очень вкусного заморского фрукта. Его покупал мне отец у заезжих купцов, — с важностью в голосе выдал ребёнок. - Сказали, что его можно вырастить дома на самом солнечном окне.
«Если этот фрукт понравился ребёнку, то он вполне мог оказаться апельсином или мандарином. О лимоне такого не скажешь», — вдруг промелькнула мысль.
- Тебе не жалко их отдавать мне?
- Нет, не жалко. Я не уверена, что смогу из них что-то вырастить. А ты уже взрослая и у тебя точно получиться, — добавила без тени сомнений.
- Спасибо, — приобняла девочку в знак благодарности. - Я обязательно их посажу и каждый раз буду вспоминать о тебе.
- Может, когда-нибудь ты заглянешь к нам в гости? — спросила с затаённой надеждой в голосе. - Ты ведь тоже едешь в Тобольск.
Жалко было отбирать надежду у девочки. Однако пришлось объяснить ребёнку цель своей поездки и почти прямым текстом сказать о разном круге общения.
- Наверняка твоя бабушка не обрадуется мне. Я ведь жила в гарнизоне и больше общалась со служивым людом, а ей это может не понравиться, — добавила с сожалением.
- Ты образованная, хотя и из мещанок, — посмотрела на меня с укором. - Если вдруг когда-то тебе понадобится помощь, то ты всегда можешь к нам обратиться.
- Тебя, наверное, ищут, — спохватилась, вспомнив о пожилой женщине. - Нужно сообщить кому-нибудь, что ты сейчас у меня, — направилась к двери. - Ты пока посмотри за Глори и Лаки, а я поищу твою бабушку.
Вдруг за дверью послышался шум и какая-то возня.
- Барышня, Ольга Владимировна! Где вы? — услышала совсем рядом с дверью.
- Пойду я, Машенька. Раз нянька принялась меня искать, то не успокоится. Было приятно познакомиться и пообщаться, — ловко соскочила с топчана, затем приобняла меня на прощание и направилась на выход, а у меня в горле неожиданно появился ком.
- Удачи и береги себя, Ольга Владимировна, — успела шепнуть ей вослед.
Мне эта девочка почему-то напомнила Машеньку. Нет, не меня, попавшую в её тело, а ту жизнерадостную малышку, у которой ещё были живы родители и братик.
Я не знала, почему мы вдруг встретились на этом постоялом дворе. Уже давно заметила, что в моей жизни, в этой самой реальности никогда небывало случайных встреч.
«Будь счастлива, девочка. Может, судьба ещё сведёт нас когда-нибудь», — промелькнула мысль.
Глава 8.
Наша поездка подходила к концу. Вдалеке на высоком холме уже едва виднелся белокаменный кремль, а Сил Капитонович до сих пор вспоминал встречу с Калюжной Елизаветой Андреевной, вдовой коллежского советника. В табеле о рангах он как раз соответствовал чину капитана I ранга.
Так вышло, что пока мы с Оленькой развлекали друг друга разговорами, во дворе шли почти настоящие баталии. Охрану почтового обоза не смутил даже высокий статус некоторых постояльцев. Они вдруг решили полностью оккупировать понравившийся им домик для постоя, хотя свободных мест в нём оказалось гораздо больше, чем им требовалось для отдыха. Оставались также свободные комнатки наподобие той, что заняли мы с Силом Капитоновичем.
Женщины и ребёнок не могли представлять опасность почтарям, тем более их охрана разместилась в другом месте на хозяйском дворе. Однако они почему-то решили препятствовать их заселению. Это Ольге Владимировне удалось незамеченной просочится в избу, а про моё размещение в комнате они и не знали совсем. Гуска умудрился каким-то образом занять места раньше обозников.
«Дали людям власть, а они ею пользуются без зазрения совести. Возомнили о себе невесть, что, и о людях забыли», — промелькнула мысль, когда узнала о сложившейся ситуации.
- Этой женщине под силу само́й кораблём командовать, — не мог скрыть до сих пор восхищения мужчина. - Ведь это ещё нужно уметь с таким изяществом поставить на место всю почтовую охрану.
- И чего она так распалилась? Из рассказа девочки я представляла её уважаемой старушкой с бойким характером, но ни как не скандальной женщиной.
- Старушкой такую даму грех назвать, — посмотрел на меня с укором. - А как здесь не поскандалить? Почтовые заняли проход и, намерено, никого не пускали. У неё маленькая совсем внучка одна осталась, а её не пускают к ней, — возмущение плескалось в воздухе слишком ярко и запросто могло пролететь крепкое словечко, но служивый сдерживался. - Я объясняю им, что оплатил комнату уже и тебя разместил на постой. А они, видно, пускать в избу никого не собираются.
- Эх, нужно было напроситься к ним в попутчики, тогда давно были бы на месте, — заметила с сожалением.
- Растерялся я как-то, а теперь чего уж об этом говорить, — смутился Сил Капитонович. - Доехали живыми и здоровыми — вот и ладно. Отдохнём денёк, другой и за дело примемся.
Больше нам с Калюжными пересечься в дороге не удалось. Они двигались с меньшими остановками, в отличие от нас...
Было ещё одно неприятное открытие — это встреча с этапируемыми каторжанами. Нет, я знала, что периодически в Сибирь отправляют осуждённых и про кандальный путь уже мне рассказывали, но одно дело об этом слышать и совсем другое — это видеть собственными глазами.
Мы столкнулись с каторжанами приблизительно на середине нашего пути. Им пришлось сойти немного с дороги, чтобы освободить проезд для почтового обоза и нам.
Не мне судить о правосудии в этот период России, но видеть этих людей было больно и страшно. Около двух десятков, закованных в кандалы, и цепи мужчин вели пешим ходом. Осуждённые были измучены физически, холодом и голодом, но больше всего меня поразили глаза этих людей. Я понимала, что в таком состоянии не все дойдут до места отбывания ссылки. Однако у некоторых из них был прямой взгляд и сила духа в глазах, хотя большинство были потеряны и не хотели больше бороться за свою жизнь. Тяжело оставаться человеком при нечеловеческих условиях, но те, кто преодолеют себя — выживут.
Все ли из каторжников достойны таких мучений? Или таким способом они искупляют часть своих грехов? Были ли они осуждены правомерно?
Вспомнились вдруг декабристы и революционеры, отправленные в сибирские остроги. На ум сразу пришёл Фёдор Михайлович Достоевский, которого привезли в Омск почти с эшафота за участие в собраниях кружка Петрашевцев и приговорили к смертной казни, но в последний момент помиловали. Каждодневный тяжёлый физический труд, к которому он не привык, не сломал его. Суровые условия острога сломили дух многих, но его закалили и сделали более выносливым и дисциплинированным. Его воспоминания отразились в творчестве, но тогда я многое не понимала. Не сломаться — это под силу не каждому.
- Не стоит их жалеть, Мария Богдановна. Они своих жертв не пожалели, — заметил моё состояние Сил Капитонович. - Это этапируют воров и душегубов так, а к остальному люду относятся чуть лучше и в железе на морозе не держат. По мне так сразу нужно было их на плаху отправить.
После этих слов теперь стоило задуматься. Что будет с теми, которые ещё сильны духом? Когда их сломают?
«Действует ли здесь правило, когда зло может породить лишь ответное зло? Смертная казнь существует, но тогда, почему сразу не казнили за такие серьёзные преступления? — одни вопросы крутились в голове и ни одного ответа. - А стоит ли, действительно, переживать об этом? Людские пороки не искоренить при любом уровне благосостояния народа, поэтому всегда будут те, кто преступил закон. Хорошо только тогда, когда это тебя не касается».
Дорога сильно утомила, хотя места мы проезжали очень красивые и живописные со сменой рельефа и растительности. Весь наш путь пролегал вдоль реки и её стариц. Часто на стоянках были заметны на берегу перевёрнутые рыбацкие лодки и более крупные суда. Я даже представить себе не могла, насколько интенсивно использовалась эта водная артерия в период навигации. Хотя чего таить, в этой реальности меня радовало такое развитие речного и морского флота, которое не было настолько развито в Средние века в той прошлой моей жизни. Наверняка этому поспособствовала более продолжительная жизнь Петра Алексеевича, его реформы в различных сферах и активный товарооборот с другими государствами.
«Вот бы летом здесь проехать или пройти по реке, — предавалась мечтам. - В тёплое время года можно в шалаше переночевать с большими удобствами и без клопов».
Печалило меня лишь одно... Моя мечта о путешествиях постепенно сходила на нет...
На постой мы останавливались в разных местах, но везде обстановка была примерно одинаковой: топчан, в лучшем случае с тюфяком набитым сеном, или голая лавка в общей комнате. Мне хотелось большего комфорта и удобств, но хозяева не могли этого предоставить. Постояльцы всё-таки были готовы платить и за такой скромный постой.
Питание после первого неудачного раза решила использовать своё, всё равно печь в избе протапливалась, а приготовить кашу или похлёбку из своих запасов труда не составляло. Благо продуктов мне вручили с приличным запасом, а на двоих нам много не надо. Разнообразие себе могли обеспечить. Алтын, оказывается, сунула вместе с подарком и запас из своих национальных деликатесов: казы (конская колбаса, вяленая или копчёная), шужук (колбаса из конины) и карта (кишки, начиненные мясом и жиром, также копчёные или вяленые). Если бы Владимир Жирнов не принялся пристраивать моё добро в Таре, так до самой разгрузки в Тобольске и не узнала бы об этих «сокровищах». Столоваться самостоятельно было лучшим решением, чем маяться животом и пить горький отвар от расстройства желудка.
У котов был свой запас мяса, разделанного порционно и замороженного, но иногда и они себя успевали порадовать пойманной мышью или крысой прямо во время нашего отдыха.
В отхожем месте чаще встречались сталагмиты из отходов жизнедеятельности или нужду приходилось справлять в ближайшем лесочке или ложке, что не добавляло радости даже при созерцании красот. Зачем ждать оттепели, когда можно всё вовремя прибрать?
Пару раз нам предлагали в дороге обмыться в бане, которая топилась по-чёрному, но я даже не стала рисковать из-за боязни подцепить что-нибудь неприятное. Благо потеть с нынешней погодой ещё не приходилось даже на ярком солнышке. Чуть зайдёт оно за облако, и всё тепло пропадало. Поэтому было проще обтереться влажной тряпицей и немного потерпеть.
Хватало также мелкой живности в щелях на полу или в подстилке из соломы. Если в доме были блохи или клопы, то обязательно утром вставала покусанная. Гуска при этом их даже не замечал, отчего было обидней всего. Эти мелкие кровососы умудрялись залезть даже под одежду, хотя всё время спала в рубахе и в штанах, заправленных в высокие вязаные носки. Чего приятного чухаться целый день? Радости мне это не добавляло. Только укусы расчёсывать ни в коем случае нельзя было, чтобы не занести какую-нибудь заразу.
- Первым делом Глори и Лаки искупать нужно с дегтярным мылом в отваре пижмы и полыни, а потом само́й в баньке обмыться и провериться на наличие живности в волосах, — пыталась уловить запах от себя, но за время путешествия успела уже принюхаться и ничего не замечала.
- Иван Фёдорович говорил, что Гуреевы примут тебя, как родную. Они давно в Тобольске обосновались, ещё с первыми купцами прадед Варфоломея Ивановича подался в Сибирь. Крепкое у них хозяйство и дело.
Я пыталась сопоставить цифры в голове, но у меня пока ничего толкового не выходило, чтобы обозначить приблизительный возраст Варфоломея Ивановича Гуреева. Спросить об этом у опекуна как-то не удосужилась.
В голове крутились какие-то общие данные о городе и крепости, но особых подробностей не сохранилось. Память периодически подкидывает знания самым неожиданным образом, когда этого не особо ждёшь.
«За свою жизнь через меня прошло столько информации, но бо́льшая часть из неё совсем бестолковая. А чему нас всех поголовно учат в школе? Зачем нам столько знать, когда можно давать гораздо больше практических навыков для жизни?» — не раз задавалась вопросами.
Основан Тобольск был в 1587 году воеводой Данилой Чулковым на месте слияния крупных сибирских рек Тобола и Иртыша. Этот город стал родиной Д. И. Менделеева и ещё многих выдающихся людей, о которых я уже и не помню.
Про нынешний Тобольск я больше узнала из рассказов Сила Капитоновича. Мне было лишь доподлинно известно, что Тобольский кремль был единственным каменным острогом в Сибири. Даже в моей реальности этот легендарный памятник архитектуры XVII–XVIII веков сохранил память многих поколений, и на его территории для гостей проводились тематические выставки и различные занятия и мастер-классы, которые освещались в прессе. Он наравне с Тюменью был одним из первых городов, возведённых за Уралом.
- Мы ведь, почитай, все свою службу с Тобольска в Сибири начинали, — словно погружаясь в воспоминания, рассказывал Гуска. - Шумный и большой город, но чистоту блюдут и порядок, чтобы перед иноземными купцами в грязь лицом не ударить. Для них и каменный дом гостевой поставили в два этажа. Там ведь не только наши торговцы из дальних краёв России и Сибири останавливаются, но и из Бухары, Джунгарии и Казахской орды бывают.
Из рассказов служивого поняла, что сейчас именно Тобольск был административным, торговым и культурным центром Сибири. На этот счёт не раз ворчал Макар Лукич, сетуя на жадность тобольской казённой палаты. Здесь же размещались суды и магистраты.
- Неужели выгодно такой путь проходить с товаром? На дорогу ведь тоже затраты большие.
- Ведь купцы не только торгуют, но и договариваются. Много с ними разного люда тащится со своим умыслом. Иностранные послы с ними частенько приходят. Кто-то о помощи просит и под длань Российскую идёт, а кто-то и диковинки разные на наших землях ищет. Слабину также через торговцев прощупывают.
Чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее становилось внутреннее волнение. Себе объяснить этого не могла, но и справиться с этим ощущением так сразу не получалось...
Что меня ждёт впереди? Как примут?
Я уже поняла, что все фортификационные сооружения и укрепления ставились с учётом рельефа местности. Выбиралось самое недоступное или малопроходимое место с природной защитой с нескольких сторон. Даже небольшие поселения старались располагать по тому же принципу. Если не выходило найти такое место, то ставили дополнительную защиту или рыли ров, как у нас в Покровской крепости.
Издалека хорошо были заметны башни разной конструкции и формы, что сильно поразило меня. Стены Тобольского кремля возвышались над обрывом чуть дальше места слияния рек на крутом берегу Иртыша. В проёмах были видны отверстия для боя, а боевые зубцы выполнены в виде ласточкина хвоста. Это уже позже узнала, что все семь башен носят собственные названия.
Город давно перерос защитные стены крепости. Однако сразу приметила сложность рельефа, жилые дома располагались словно на разных уровнях и нижние, расположенные в пойме реки, наверняка подтапливаются.
Вспомнила сразу, как у нас в снежные зимы с улиц города усиленно начинали вывозить снег большими машинами на берег реки. Если этого не делали, то часть улиц сильно подтапливалась. В некоторые дома вода даже заходила внутрь и портила имущество. Понятное дело, что хозяева сами были заинтересованы в очистке улиц и дворов, но не всегда это можно было сделать собственными силами. Куда вывозить снег на узкой улочке, когда он выше человеческого роста?
Вот и сейчас было видно, что Тобольск не минует эта же участь. Как только начнётся активное таяние снега, так сразу всё и поплывёт. У мостов вокруг опор уже принялись подпиливать лёд. Но это свидетельствует лишь, что во время ледохода деревянные опоры уже страдали и сейчас их пытаются уберечь таким нехитрым способом. Но разве со стихией сладишь? Если огромные льдины поплывут, то этот мост не спасёт и он будет разрушен. Поток льда и воды его снесёт напрочь.
На развилке при въезде в город наши пути с почтовым обозом разошлись. Мы поблагодарили попутчиков и двинулись дальше, нам следовало перебраться на другую сторону Иртыша.
- Сейчас проедем в верхний город, а там уже до Гуреевых рукой подать, — оживился Гуска. - Благо до ночи добрались и блукать не придётся. Я только раз бывал у них, но фасад хорошо запомнил.
- А вдруг они его перекрасили или переделали?
- Главное, чтобы лавка была на месте, а там я уже сориентируюсь, — выдал без тени сомнения.
С высоты были видны деревянные домишки с небольшими хозяйскими участками и строениями. Нижний город больше напоминал большую деревню. Редкие каменные дома располагались ближе к площади и, скорее всего, были какими-то административными зданиями, слишком строгая была у них архитектура. На самом деле площадью назвать небольшое место, свободное от построек, можно с натяжкой.
У реки заметила причалы и несколько кораблей на рейде. Только они были не вмёрзшие в лёд, который запросто мог их раздавить, а стояли на каких-то подставках прямо на берегу. Рядом расположилось и множество более мелких судов, приспособленных под парус и без. Весь водный транспорт ждал своего часа до навигации. Недалеко от них расположилось несколько длинных зданий и двухэтажный корпус.
- Там мореходов будущих обучают, — заметил мой интерес Сил Капитонович. - От самого Тобольска есть выход в Северное море. Отсюда купцы нанимают корабли для прохода до самого Архангельска и Санкт-Петербурга в тёплое время года и успевают до холодов обернуться назад.
Прикинула в уме расстояние, но путь по воде вышел у меня гораздо длиннее, чем по суше. Однако переход через Уральские горы может занять также больше сил и времени. К тому же может стать и гораздо опасней. Если судоходство настолько хорошо развито, то оно, возможно, действительно, будет быстрее и гораздо безопасней добираться по рекам и морям.
В лучах солнца, что начало клониться к закату, хорошо были видны купола церквей, и полумесяц на старинной деревянной мечети. Меня удивило такое соседство, а затем вспомнилось про Сибирское ханство и множество иноземных купцов другого вероисповедания.
«Какой разумный генерал-губернатор, — восхитилась продуманности местной власти. - Не каждому удаётся благополучно поддерживать такое соседство, а наличие места для поклонения мусульман почти в центре города благотворно влияет на развитие региона через иноверных купцов».
На подъезде к кремлю с правой стороны располагалось величественное здание с колоннами и арочным фасадом. Два пристроенных крыла имели более скромный вид и множество этажей с небольшими окнами, которые поблёскивали на солнце стеклом. Сразу между ними располагался небольшой плац и площадка с какими-то спортивными сооружениями, а вокруг всё плотно засажено елями, чтобы закрыть обзор с проходной улицы.
«Неужели это и есть школа? Какая она огромная!» — промелькнуло с восхищением.
Мы подъезжали к району с добротными каменными домами, которых в городе было не так и много, и деревянными теремами, с резными фасадами ещё наряднее, чем видела в Таре. Здесь они были настолько искусно выполнены, что хотелось пощупать руками и проверить настоящее это дерево или нет. Хозяева будто бы соревновались друг перед другом в украшательстве фасадов домов и ворот с калитками. Каменные дома ограничивались более скромной лепниной или колоннами с капителями растительных мотивов. Но этот материал для строительства сам по себе был не дёшев.
