Алиса в Академии Голодранцев

— Не загребут! — хорохорясь, ответила я. Эльф снова глянул на меня так, будто я была разговаривающая лягушка.

Так бы и треснула ему по макушке!..

— У тебя есть какой-то план? — уточнил он. – Тайное убежище? Академия? – он критически оглядел меня с головы до ног и поморщил губы. — Это вряд ли. На адептку приличной академии ты не тянешь. Тебя выдаст любая, в какую ты имеешь права поступить.

— Не любая! — выдохнула я. — Не любая!

***

Эльф посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Давай, удиви меня, — осторожно произнес он. — Какие это академии для бедных нынче не пускают дознавателей?

— Академия Голодранцев! — выдохнула я.

Эльф, шумно выдохнув, лишь покачал головой, прикрыв газа, и откинулся на спинку своего грубого деревянного сидения.

— Бедное дитя, — с излишним пафосом произнес он. — Она с ума сошла от страха. Это в каком же нужно быть отчаянии, чтобы…

— Я так не думаю, — отозвался Кит, и к моему величайшему удивлению продемонстрировал эльфу, как карточный игрок — джокера, ключ моего деда, зажатый между двумя своими длинными пальцами. — Иначе откуда у нее эта вещица? Ты же не думаешь, что у девчонки ее лет может быть ключ такой силы? Он старый, потемнел уже, да сейчас таких и не делают. Видишь — бородка с четырьмя ступенями? Серебряный, но крепкий, не сгибается. Им однозначно можно отпереть какой-то замок.

Когда этот паршивец сумел украсть, кто бы знал!

— Кит! — взвизгнула я яростно, выхватывая у него из рук свой ключ. — Не смей больше у меня ничего воровать!

— Я и не думал, — совершено искренне ответил Кит. — Просто забрал свои вещи. И нашел это. Нечаянно.

— Вещи?!

Я с запоздалым испугом схватилась за живот.

На том месте, где под моим пальто был упрятан узелок Кита, ничего не было.

И пальто было аккуратно застегнуто на все пуговки.

А ключ ведь висел на моей шее, на цепочке, спрятанный под одежду…

— Так что, — спросил Кит, испытующе заглядывая мне в глаза. — Это правда ключ от Академии?..

— Да, правда, — яростно ответила я, надевая цепочку на шею и пряча ключ под одежду.

— Откуда он у тебя? — спросил подозрительный эльф.

— Мой дед, — нехотя призналась я, — ректор этой академии.

Эльф нахмурился.

— Ты хочешь сказать, — произнес он подозрительно, — что твоего деда зовут Леонидас Каррингтон?

Кит лишь кивнул головой.

— Это чучело прокаркало ее имя — Алиса Каррингтон. Все сходится.

А затем он толкнул меня в бок и сказал:

— Я же говорил, эльф врет! Ему не меньше ста лет, раз помнит твоего деда и имя его знает!

— Я, — гордо и высокомерно ответил эльф, испепеляя Кита ненавидящим взглядом, — из очень приличной семьи! И она возлагала некоторые надежды на мое образование и на эту академию!

Эльф фыркнул, будто отряхиваясь от глупостей, которые говорит Кит, обернулся ко мне и снова изобразил рафинированное культурное удивление на своем красивом лице.

— Ты серьезно собираешься… в Академию? Хочешь там укрыться?

— А у меня есть выбор? — горько спросила я.

— Но это рискованно, — заметил эльф.

— Представь себе! Но я согласна пойти на этот риск! Я не боюсь! Больше опасностей на пути в Академию меня пугает унижение и позор, которым меня подвергнет Совет!

– Смелая девчонка! — восхитился Кит. — Интересно, получится ли у тебя поступить в эту Академию. Пожалуй, я с тобой пойду. Чисто из любопытства, посмотреть, как ты будешь преодолевать препятствия на пути к цели.

Я насмешливо глянула на него.

– А ты разве не едешь в свою академию?

— Еще и проницательная! — Кит продолжил расточать комплименты. — Да, именно туда я и еду. Но мне не к спеху; а еще я никогда не отличался особым прилежанием, могу и немного опоздать к началу учебного года. А то и вовсе передумать там учиться. И если у тебя все получится, Алиса, то я бы тоже присоединился к Голодранцам.

— С ума сошел, — осуждающе произнес эльф. — Ты ведь не первокурсник. Наверняка года два обучения уже оплачены?

Кит скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

— За свое обучение я плачу сам, — с тенью гордости произнес он. — Мне не перед кем отчитываться. Так что хочу, учусь, хочу — брошу. Сам себе хозяин.

По этим словам я поняла, что Кит, скорее всего, сирота.

Еще и бравирует этим!

Но, наверное, у него просто характер такой, смеяться и острить там, где по идее надо плакать.

– Ну, — произнес подозрительный эльф, — отлично. Вы меня убедили. Но что надо сделать? Никогда не слышал, чтоб в зачарованную Академию можно было попасть, купив место в почтовой карете. Куда ты направляешься?

— В Башню Клятв, — нехотя призналась я. — Мне нужно найти клятву деда и отнести ее в Академию.

— Но карета, — зловеще произнес эльф, — не останавливается возле Башни Клятв.

— Что?! — всполошилась я. — Как это не останавливается, я специально узнавала и обговаривала это с возницей!

— А так, — ответил эльф. — Карета только набирает ход. Она мчится все быстрее и быстрее. Мимо Башни мы пронесемся на всем ходу, чтоб никто не успел и подумать, не то, что сойти.

— Тогда мне нужно спрыгнуть! — закричала я, подскакивая со скамьи. — Кит, открой окно! Сейчас же! Ты можешь, я знаю! Ты ведь все можешь открыть?!

Окно было маленькое, грязное, мутное. Рассохшаяся деревянная рама была приколочена огромными толстыми гвоздями, и мне, наверное, не хватило бы ни сил, ни умения.

— Ты с ума сошла? — возмутился Кит. — Мои руки — это высокоточный инструмент, а не лом и не топор! А если я занозу загоню? А если палец сломаю?!

Эльф насмешливо фыркнул и поднялся с места.

— В сторону, – кратко бросил он. В руке его сверкнул золотой ключ, и Кит всплеснул руками.

— Ну, ты-то куда лезешь, остроухий? Ты же сам твердил, что это опасно и неразумно!

— Кто-то из нас должен помочь даме, — эльф внезапно церемонно поклонился мне, без тени кокетства.

Он будто нарочно говорил все холодно, чтобы я и подумать не посмела, что он может со мной заигрывать.

— Эйвинд. Называй меня Эйвиндом.

«Какое красивое имя ему дали, — пронеслось у меня в голове. — Эйвинд, ветер счастья…»

Но Кит как будто слышал мои мысли и не оставлял мне ни полшанса на то, чтобы восхищаться эльфом.

— Эйв, значит. А я Кит Ветрогон, это мое полное имя, — невежливо вклинился он в наш разговор.

Эльф высокомерно на него покосился, глянув через плечо.

— Болтун, невежа и редкий хвастун, — пробормотал он, крепче сжимая свой ключ.

Из него, бледный и тонкий, как клинок шпаги, вдруг вырвался луч светлой магии, и сам ключ оказался очень удобной рукоятью оружия.

Эйвинд взмахнул им, вырубив окно в пару взмахов.

Теперь на стене кареты зиял черный прямоугольник, за которым мелькала ночь, ее огни и звуки.

— И что дальше? Выпрыгнешь в поле на всем ходу и разобьёшься?

Я не ответила на его вопрос, фыркнув так же презрительно, как и он.

Подхватив свой чемодан, смело ринулась к прорубленному окну и выглянула наружу.

Слева от окна, как я и предполагала, была прикреплена железная лестница.

Я часто путешествовала в таких вот почтовых каретах, летом, когда окна раскрыты.

Случалось мне и на крыше ехать, потому что внутри деревянной коробки было душно, воняло потом, немытыми ногами и прочими неприятными вещами.

А на крыше было хорошо.

Опасно, но свежий воздух, тепло и ощущение бесконечной свободы.

По моим подсчетам, мы скоро должны были подъехать к башне.

Там крутой поворот, после которого только лес; карета старая, мокрая, тяжелая.

Возница не управится с ней, если она так и будет нестись. А значит, он попридержит лошадей. Тогда я и спрыгну!

Сейчас было совсем не тепло.

Холодный дождь сек лицо и руки, промочил плечи, рукава пальто.

Волоча чемодан, я карабкалась по этой лестнице, обмирая от страха, потому что в любой момент мои руки могли соскользнуть по мокрой металлической лестнице.

Подол моего платья хлопал на ветру, бил по ногам, а это было не очень-то приятно, учитывая, что он порядком промок и был ужасно холодным.

Да еще и Кит…

Он карабкался вслед за мной, искренне стараясь не смотреть наверх, то есть, мне под юбку, но иногда это было просто невозможно.

Особенно когда он меня подтолкнул под зад, практически закинув на крышу.

И следом за ним карабкался зануда-эльф!

— Эй! — воскликнул Кит удивленно, перекрикивая звуки непогоды и скрип ветхого длинного вагончика— кареты. — А ты чего за нами увязался?!

— Посмотреть, — лаконично ответил эльф.

— А как же оплата за год обучения? — поддразнил его Кит.

— Я тоже сам себе хозяин.

Все втроем мы оказались наверху, Эйвинд махнул своим магическим лучом вниз, и окно, такое же старое, грязное и мутное, вернулось на свое законное место, будто его не изымали.

Теперь невозможно было найти путь, по которому мы ушли. И если дознаватель одумаются и вернутся, то они и следа нашего не найдут.

— Ловко! – похвалил его Кит. — Ну, скоро ваша Башня?

— Скоро! — ответила я.

Ночь летела над нашими головами, шумная и страшная.

Щелкал кнут возницы, взлетая густой полосой белесого тумана над спинами магических лошадей, вагончик почтовой кареты мчал по проторенной колее, налитой дождевой водой и сверкающей под полной луной, проглядывающей между туч, как отполированные многолетней работой рельсы.

Впереди замаячила Башня, высокий, неясный, черный силуэт.

Бахнула молния, рвущая извилистой полосой небо до самого горизонта, и я вскрикнула в ужасе.

Впереди, на крыше кареты, был дознаватель.

Он сидел на корточках, пригнувшись, опершись рукой, словно его сию минуту скинуло к нам вспышкой молнии, и зловещий свет отражался в темных стеклах его глазниц.

— Ах ты, носатый пройдоха! — выдохнул Кит, стирая капли дождя с абсолютно мокрого лица. — Все ж таки нас выследил! Ну, влипли!

— Ты можешь уйти, — через плечо бросил ему Эйвинд. — Ты ему не нужен. Ну, разве что подзатыльник отвешать, чтоб под ногами не путался. Ему нужна девчонка.

И Эйвинд встал во весь рост, загораживая меня собой.

***

Дознаватель хрипло рассмеялся, раскаркался, глядя на нас.

Он поднял руку в черной перчатке и поманил меня к себе своим жутким когтем.

— Иди сюда!

Эти слова не были произнесены, но они болью отпечатались в моей голове. Дознаватель использовал свою запретную магию, и это было так ужасно, что и передать невозможно.

Я застонала и безотчетным движением сжала ладонями виски, выронила чемодан.

Кажется, ловкий Кит его поймал на самом краю крыши, не дал свалиться вниз; не помню.

Не видела.

Да мне это сейчас было и неважно. Все, что я хотела — это избавиться от боли.

Голову мою разламывала пульсация, и все, что я слышала, это страшный шелестящий шепот, клекот хищной птицы, предвкушающей кровавый пир.

— Иди ко мне!

Невольно я сделала шаг вперед, и боль, стучащая в виски, как будто уменьшилась.

Я чуть не разрыдалась от облегчения, но она тотчас вернулась вновь, и я с готовностью сделала еще шаг к дознавателю, как больной, принимающий порцию лекарства, после которого наступает облегчение.

— Алиса, не слушай его! Он подманивает тебя, Алиса!

Кажется, это кричал Эйвинд.

Но что он понимал? Когда так болит, голос разума слушать невозможно.

— Он околдовал ее! — крикнул ему в ответ Кит. — Она не может сопротивляться! Сделай что-нибудь!

И это было так.

Дознаватель в свете молний встал во весь рост, балансируя на покачивающейся под его ногами крыше кареты.

Его черный плащ, сшитый из многочисленных полупрозрачных черных лоскутков-перьев, то обнимал его, как крылья, то взлетал, словно обрывки тьмы.

Черные металлические когти сверкали, подманивая меня.

Черные провалы глаз над металлическим клювом были пусты и мертвы.

Они завораживали, манили, как манит омут, полный русалок, и я сделала еще шаг, погружаясь с головой в его магию.

Подчиняясь ей.

— Иди… иди сюда!

Дознаватель издевался.

Он знал, что причиняет мне боль, он знал, что я и двинуться не могу никуда, кроме как к нему, и смеялся, наслаждаясь своей властью надо мной.

Я слышала его хриплое дыхание, его недобрый голос, его получеловеческий, полуптичий смех.

Он нарочно усиливал свое воздействие, чтоб я плакала и мучилась, а потом возвращал мне способность понимать и бояться.

И тогда он упивался моим отчаянием.

— Исчадие ада! Носатый садист! Алиса, не ходи! Сопротивляйся! Борись! Осталось совсем немного!

Башня была совсем близко; под крышей, по которой хлестал дождь, я заметила светящееся окошко.

Там было тепло и сухо!

Там не было пронизывающего до костей ветра и ледяного дождя!

И наверняка там был камин, около которого можно было бы обогреться и просушить одежду…

Да только, кажется, мне никогда не попасть туда!

Жизнь моя кончится здесь и сейчас, в отчаянии, холоде и боли.

— Терпи, Алиса!

Но силы покидали меня!

Чуть не рыдая, я сделала еще шаг вперед, обойдя Эйвинда с ловкостью мошенника, больного, поедающего грибы и травы, что сначала дарят ему счастье, а потом ломают все его тело жестокой болезнью.

Я хотела достичь дознавателя!

В его объятьях мне чудился покой и избавление от страданий.

Его когти сжимались и разжимались, вгоняя меня в ужас.

Я не могла не думать о том, как он будет рвать и терзать меня ими, как проведет кровавые полосы на моей спине…

Но боль, пульсирующая в висках, была намного сильнее страха.

И я шла вперед.

— Алиса! — закричал Кит грозно.

Припав на колени, он удерживал наши пожитки, оберегая их от падения вниз, в темноту.

Ответить я ему не могла.

Не могла обернуться, зачарованная взглядом пустых, огромных птичьих глазниц на маске дознавателя.

— Да чтоб тебя!

Мальчишка с руганью отпер мой чемоданчик.

Не знаю, стащил ли он у меня снова ключ, или воспользовался каким-то своим инструментом, но в следующий миг мимо меня просвистел мой бархатный алый кошелек и что есть силы врезался в лоб дознавателю.

Особо много денег у меня с собой не было, но, наверное, Кит был сильный, раз кошелек сшиб с дознавателя шляпу и заставил его покачнуться, словно в голову ему прилетел увесистый булыжник.

Боль на миг исчезла, я в удивлении и ужасе увидела, как по лбу дознавателя льется кровь.

Широкополая шляпа его от удара улетела прочь, и я увидела, что жуткая маска дознавателя безжалостно приколочена к его черепу металлическими скобами.

Это было так жестоко, так страшно и омерзительно, что я заверещала во все горло.

Магия его отпустила меня, я снова почувствовала под ногами нетвердую опору.

Крыша мчащейся кареты качалась, я растопырила руки, чтобы удержать равновесие, но не смогла, и кубарем полетела вниз, в темноту.

— Да чтоб тебя!

Рука Кита настигла меня в самый последний момент, перехватив за запястье, и я повисла над дорогой, семеня ногами и видя внизу только бешено вращающееся колесо.

Только б юбка за него не зацепилась!

Только б юбка не задела за него!

Кит, и верно, был очень сильным.

Он закусил губу, свешиваясь сверху и упираясь одной рукой в доски, а другой он меня держал, он не бросал меня!

— Я держу тебя, Алиса! Я не отпущу!

Дознаватель меж тем пришел в себя.

И то, что у меня есть все шансы стать намотанной на колесо, ему не понравилось.

В ужасе и панике я почему-то вспомнила про Нила.

Отвращение к нему вспышкой пронзило мой разум, и я поняла, что дознавателю велено привести меня целой и невредимой.

Еще бы!

Нил сам хотел испортить мне шкурку!

Иссечь меня всю до кровавых полос, розгами. Чтоб места живого не было.

Опозорить, посмотреть, как я буду вопить и извиваться.

Дознавателю наверняка были даны самые четкие инструкции.

И, чтобы Нил сумел насладиться моим унижением, он собирался меня у Кита отнять!

Я почувствовала, как Кит вздрогнул, как дернулась его рука, и поняла, что у него заболела голова, как она только что у меня болела.

Дознаватель терзал своей жестокой магией ему разум, чтобы Кит меня бросил. Потерял в темноте.

Сам дознаватель планировал спрыгнуть вслед за мной, наверное.

Но Кит от боли до крови прокусил губу, зажмурился, и руки не разжал.

Терпел и держал меня из последних сил! Трясся от боли и держал!

А дознаватель страшной черной тенью шел к нам…

Гремели его черные сапоги по ветхой крыше, черный плащ волочился по мокрым доскам…

И тогда против него выдвинулся Эйвинд, сжимая в руках свой магический клинок.

Дознаватель на всем ходу небрежно махнул рукой в сторону эльфа.

Этого жеста, я знаю, хватило бы и для того, чтоб с ног снести быка.

Я даже вскрикнула, понимая, что эльфа сейчас сметет магическим ударом в ночь, под колеса кареты.

Но Эйвинд устоял!

Он не слетел с крыши, как на то рассчитывал дознаватель.

И даже не покачнулся.

Он стоял крепко, будто ноги его вросли в мокрые разбухшие от дождя доски, и, когда дознаватель поравнялся с эльфом, светлый луч взлетел, и!..

Дознаватель закаркал, завизжал голосом хищной птицы, которую душит и бьет соперник.

Узкий луч-шпага, взлетев, отрубил ему все когти вместе с пальцами, и дознаватель клекотал и верещал, дергая рукой так, будто он обжег пальцы.

Но только вот пальцев у него не было…

Это, конечно, остановить его не могло. Только распалило сильнее!

Дознаватель стиснул вместе когти на целой руке, и меж ними заклубилась магия, такая глубокая, такая черная, что ее было видно даже на фоне его черного пальто.

Размахнувшись, он швырнул этот жуткий, лохматый черный клубок в эльфа, но тот и на сей раз не дрогнул.

Одним взмахом он рассек черную сферу, завопившую и заскрипевшую тысячами голосов, а вторым ударом он вогнал свой магический светлый клинок в грудь дознавателя по самую рукоять!

На миг их глаза — синие и яростные эльфа и черные, мертвые дознавателя, — встретились.

И синий взгляд был подобен последнему удару, которым Эйвинд прикончил соперника!

Дознаватель со стоном сполз со светлого луча, кулем повалился на крышу, а затем и вовсе скатился во мрак, под колеса кареты.

Я закричала и зажмурилась от ужаса.

А в следующий миг ощутила, как крепкая ладонь эльфа ухватила меня за запястье, чуть ниже, чем держал Кит.

Я распахнула глаза, и на фоне грозового неба увидела обоих мальчишек — промокших, продрогших, но победивших.

— Тянем ее! — прокричал Кит, но Эйвинд отрицательно мотнул головой:

— Нет! Осталось немного… удержим, а потом отпустим, и сами спрыгнем! Алиса, ты готова?

Паниковать было некогда.

Я снова оглянулась на колесо и сжала зубы, чтобы они не стучали, и чтоб мальчишки не догадались, что мне до смерти страшно.

— Да! — крикнула я.

— Раз, — произнес Эйвинд спокойно, будто считал бобы в своей тарелке, и я ощутила, как они меня раскачивают, отталкивая как можно дальше от колеса. — Два. Три!

Карета и впрямь шла медленнее.

Земля уже не неслась с бешеной скоростью, и я почти-почти успела за ней, когда мальчишки меня отпустили и я ощутила под ногами твердую, утоптанную тропинку.

По инерции я пронеслась с десяток шагов и все же шлепнулась, растянулась во весь рост, на мокрой осенней траве.

Впереди мелькнули две тени, спрыгнувшие с уносящейся прочь почтовой кареты, загремел мой чемоданчик, и послышались ругательства Кита.

Не чуя ног от радости, от пережитого страха и нервного возбуждения, я подскочила и побежала туда, к ним, ворочающимся в колючих кустах дикой малины.

— Кит, Эйвинд! Вы целы?!

— Да как будто бы, — охая, отозвался Кит.

— Порядок, — ответил из темноты бесстрастный голос эльфа.

И меня будто током передернуло, радость моя поугасла.

Ужас дохнул стылым холодом мне в лицо, и я пролепетала, нервно сжимая руки у груди:

— Эйвинд!.. Эйв! Ты что… ты убил его? Ты убил дознавателя?!

Эльф вынырнул из мрака. Луна блеснула на его потемневших от воды волосах, зажглась перламутровыми искрами на кончиках острых ушей, на розовых губах.

— Да, — кратко ответил он, и мне стало еще страшнее от его бесстрастности и спокойствия.

Никакой паники, никакого страха…

Все эльфы такие бесчувственные и бесстрастные, или это только мне так повезло, познакомиться с этим невыносимым экземпляром?!

— Да ты крут! — присвистнул Кит, приближаясь к нам двоим и отряхивая свои перепачканные колени. — А может, нет? Может, он жив?

Эйвинд неопределенно пожал плечами.

— Если у дознавателей есть сердца, — ответил он, глядя мне прямо в глаза, не тушуясь и не смущаясь, — то он мертв.

Кит снова уважительно присвистну.

— И что теперь? — испуганно произнесла я. Эйвинд пожал плечами:

— Ничего. Теперь только вперед. У меня, как и у тебя, теперь нет дороги назад.

***

Глава 6. Башня Клятв

К башне мы подошли промокшие насквозь и продрогшие.

Ни дать, ни взять — голодранцы.

Несмотря на осень, сад вокруг башни был зеленым и свежим.

Это хорошо было видно в свете занимающегося серенького утра.

И калиточка, такая хлипка, черная, металлическая, тоже была хорошо видна.

Она и невысокая ограда словно отрезали осень от цветущего лета там, в саду, возле башни.

Здесь, на дороге, по которой мы шли, были лужи, грязь, повядшая желтая трава вдоль колеи.

А там, за черной калиткой из тонких железных прутьев, за оградой, через которую смог бы перелезть и ребенок, было тепло.

Дорожку покрывал сухой белый песок.

Кусты, аккуратно и ровно остриженные, походящие на зеленые невысокие — наверное, мне по плечо, — стены тянулись вдоль дорожки и образовывали…

— Лабиринт? — сморщив физиономию, заныл Кит. — О, только не это! Видит господь, я терпеть не могу лабиринтов! Это все равно, что запутанные в узел кишки! Если не распутаешь — все, пиши пропало!

Я, усмехнувшись, глянула на него.

— Кишки? — повторила я, слегка удивленная. — И как часто тебе приходилось видеть запутанные кишки?!

— Да уж случалось, — неопределенно ответил Кит.

– Что?! На кого ты учишься?!

— А ты угадай, — вместо него ответил Эйвинд. — С такими-то руками. Наверняка на лекаря.

— На лекаря?! — поразилась я.

Кит лишь кивнул головой, тараща глаза и всем своим видом как бы говоря — да, я лекарь!

Представь себе, я выбрал эту уважаемую и нужную профессию!

— Постой… Но лекарская академия не такой уж отстой. И даже наоборот. Она очень престижна! Тебе просто невероятно повезло, что ты туда попал! А ты там отучился пару лет, и с такой легкостью ее бросаешь?!

— Поверь, мне нелегко дался этот выбор! — паясничая и стуча зубами от холода, ответил Кит. — Точнее, его почти сделали… за меня. Ректор лично меня приглашал и намекал, что я очень позорю его заведение своим присутствием. Мой вид ужасен, моя одежда рубище, а моя теперешняя профессия вызывает у него отвращение. И, несмотря на мои успехи в лекарском деле, либо я плачу больше денег за то, чтобы деканат и дальше терпел мое присутствие, или убираюсь на все четыре стороны.