Его помощница-должница

Он посмотрел на меня.

- Хорошо прошёл. Спасибо, - ответила я, легко пожав плечами.

- Это прекрасно, - ровно ответил Кедровский, чуть нахмурившись. - Как коллеги?

- Совсем не доставучие, - улыбнулась я. – По крайней мере, те, с которыми я познакомилась.

- Это радует, - усмехнулся Максим. – Ты спешишь? Может, кофе?

- Нет, спасибо, - тут же откликнулась я, покусав губы. – Мне ещё надо заехать кое-куда, поэтому…

Макс едва заметно кивнул и снова, хмурясь, посмотрел в монитор.

- Мне понравилась твоя работа, - сказал он, всё ещё глядя в монитор. Опустив уголки губ, он пораженно покачал головой. – Я бы взял тебя к себе на работу без всяких раздумий, Воробьёва. Прекрасное владение французским. И вот эти поправки к условиям сделки – это прямо огонь.

- Ну, пользуйся, коли есть такая возможность, - криво улыбнулась я. – Я же твоя должница.

Кедровский перевел на меня взгляд.

- Слушай, ну, может, хватит уже кипятиться, а? Эту идею с работой, между прочим, в первую очередь сам Василий Альбертович предложил. Если не веришь – спроси у него сама.

Я ошеломленно распахнула глаза. Брови полезли наверх, и я так и застыла с открытым ртом. Папа? Сам предложил? Понятно... Ну да, он мог – знал, что такое срыв сделки, понимал, что Макс многое потерял из-за меня. Что ж... Макс не сдержал усмешки, глядя на меня. Он дотянулся до своего смартфона, что лежал на столе и набрал кому-то.

- Алина, привет. Слушай, принеси мне кофе, пожалуйста. Да, как обычно. Ну, подожду, конечно. Я же тут последний человек в компании.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Алина – это офис-менеджер. К сожалению, девчонка была нарасхват. Поэтому Макс меня и попросил взять некоторые секретарские обязанности на себя – чисто для его кабинета и переговоров.

- Да, давай. Спасибо.

Кедровский закатил глаза на секунду, затем снова посмотрел на меня.

- В общем, Воробьева. Ты перебесилась, надеюсь. Я вот тоже перебесился. Так что зарплату буду тебе выплачивать полностью. А то ещё потом умрешь голодной смертью или квартиру у Василия Альбертовича отберут за долги – не прощу себе.

- Ну, вот уж такой радости я тебе не доставлю, - хмыкнула я. – Но спасибо за щедрость. Деньги… Не помешают.

- Может быть, тебе стоит убедить отца, что ему не следует отказываться от бизнеса?

Я вскинула острый взгляд на Кедровского. Господи, он же ничего не знает... Колючий ком мгновенно встал в горле, заскреблось так, что глаза сразу защипало.

- Макс, я пойду, ладно? – тихо спросила я.

Кедровский, наблюдая за мной, нахмурился ещё больше. Он чуть поджал губы и кивнул.

- Да, конечно.

Я встала с кресла и направилась к выходу из кабинета, ощущая затылком, как Максим сверлит меня взглядом.

Глава 5

Две недели пролетели одним щелчком, и я вдруг действительно поверила в то, что полтора месяца – это такой короткий срок, не успею даже заметить, как пролетит. Я сразу же смирилась с установленным в офисе Кедровского дресс-кодом: белая рубашка, черные брюки, все такое ровное, строгое, офисное, почти хрустящее. Один плюс – весь этот офисный прикид здорово смотрелся с моими очками.

А у Макса в конторе, и правда, был настоящий завал – сотрудники его компании самого разного звена – от колл-центра до брокеров пыхтели и надрывались, задерживались допоздна или, наоборот, приходили слишком рано.

Я сидела от звонка до звонка, и Кедровский ни разу мне не сделал замечания по этому поводу. Впрочем, работы было немало. Все эти две недели я занималась переводом договоров, каких-то акций и других документов. Со второго рабочего дня Максим доверил мне составление условий по сделкам, а с третьего я уже впервые сидела в его кабинете в качестве синхрониста, пока он обсуждал составленные мной же условия с двумя французскими бизнесменами. Кедровский был весьма доволен моей работой, а я довольна тем, что у меня получается успешно выполнять мою работу, плюс ко всему – мне действительно было интересно. Всё это очень напоминало мне давние времена, когда я работала в конторе у отца, но тогда всё это давалось мне тяжелее, так как знаний, опыта и характера мне тогда ещё не слишком-то доставало.

Сейчас с этим проблем не было.

Два раза в неделю я заезжала к папе в больницу, и мы несколько часов проводили, обсуждая всё на свете. Он уже понял, что я всё знаю, что я всё прочитала. И понял, что в нужный момент, когда всё закончится – я буду готова сорваться с места.

Больше меня тревожила я сама. Чем больше я виделась с Максом Кедровским, тем больше я к нему привязывалась. Особенно учитывая то, что сейчас у нас наладились хорошие отношения, и при этом мы прекрасно работали в тандеме. С одной стороны, я чувствовала, что корю себя за это, даже обвиняла себя в предательстве – ведь это его отец готов был убрать моего папу из бизнеса любой ценой, а с другой… Макс-то был не при чем. И я понимала, понимала с каждым днём, что ещё чуть-чуть – и я снова вернусь к той отупляющей меня влюбленности, которая однажды уже скрутила меня по Кедровскому, когда мне было семнадцать.

Противостоять себе было тяжело. Особенно, когда он улыбался мне, когда вдруг смешил меня, бормотал какую-то шутку, а я не могла, как назло, перестать смеяться… Когда я смотрела в его невозможно красивые каре-зеленые глаза, и вообще находилась с ним рядом, таким невероятным…

В общем, утро понедельника было для меня таким сонным и тягомотным, что я уже порядком измучила себя подобными мыслями. В десять часов брякнул ВотСапп. Пришло сообщение от Кедровского.

С него и начались мои сегодняшние приключения.

«Вера, доброе утро. Там Алина занята. Принеси, пожалуйста, мне кофе. Как обычно. И захвати, пожалуйста, вчерашние шаблоны по двум последним сделкам».

Оставив рабочее место, я поплелась на кухню. Благо, что кофе-машин тут было аж две штуки! Я подошла к капсульной. Пока кофе готовился, я едва сдерживала себя от того, чтобы не зевнуть. Успела переговорить с коллегой о погоде, и узнать, что, возможно, воодушевленные французы заедут ещё разок на этой неделе – якобы Максим Сергеевич обмолвился об этом уже сегодня утром.

Я постучала в дверь к Кедровскому.

- Да.

- Доброе утро, - поздоровалась я, направляясь к столу. Макс, как всегда выглядевший с иголочки, хотя все равно имевший несколько напряженно-уставший вид, быстро кивнул мне и снова хмуро уставился в компьютер. Он что-то читал, и то, что он читал, ему, судя по всему, очень не нравилось.

В любом случае, я не собиралась отвлекать. Поставила кофе, положила договора на стол, и уже собиралась развернуться и направиться к выходу из кабинета, когда Кедровский соизволил обратить на меня свое внимание.

- Воробьёва, - сказал Максим тихо. Я замерла на месте и повернулась к нему. – Слушай, эти два лягушатника хотят приехать на обсуждение уже завтра. У них там какие-то острые вопросы по нашей сделке, плюс они уже готовы предоставить ответные условия. Как считаешь, успеем с тобой подготовить заключительный акт по делу с ними? Пока предварительный, конечно. Мне кажется, что завтра уже можно вывести их на финишную прямую. Нужно будет сегодня в первую очередь откинуть то, на что мы не пойдем ни под какой вероятностью, и выписать в нейтральную зону те вопросы, над которыми мы сможем быстро подумать и сразу же завтра на переговорах решить, как их обыграть в итоговом пакете.

Я легко пожала плечами.

- Вполне, - ответила я, поправляя очки. - Если пока снять другие вопросы и дела, и сегодня целый день заниматься только этим, то без проблем успеем.

- Чем это «этим» вы будете заниматься сегодня целый день?

Мои брови поползли вверх, и я даже не успела как-то заставить себя смахнуть удивленную мину с собственного лица, резко поворачиваясь на знакомый голос.

В кабинет, без всякого, конечно же, стука, без лишних вопросов и вообще без всяких церемоний вошла высокая блондинка.

С длинными белокурыми волосами, загорелая, голубоглазая, ухоженная с головы до ног: со всеми этими бровями-ресницами-маникюрами-косметологическими процедурами. Блондинка была в туфлях на шпильках и в самых дорогих и модных одеждах и аксессуарах, которые только можно было ныне представить. Ну, и конечно, с великолепнейшей фигурой фитоняши и заядлой ППшницы, а главное поражающим красотой лицом аля «Мисс Вселенная Вселенных».

Имя блондинки было Диана Александровна Шмелёва. Знакомы мы были с ней уже давно, всегда кое-как терпели общество друг друга в кругу общих знакомых, но вообще и она, и я старались не пересекаться друг с другом дольше, чем на пятнадцать секунд. Я знала, что они с Максом Кедровским встречается уж около года, и из всех девушек, которые когда-либо окружали Максима, лично я видела его рядом только с такой красавицей-моделью, как Диана. Она, пожалуй, обошла всех своей привлекательностью.

Впрочем, характер у неё был ещё тот. Бабой она была взбалмошной, как и её мать. Деньгами сорила знатно, да так, что за ней, в этой всей светской компашке, в которую меня периодически заносило по долгу перед родителями, закрепилось прозвище «белокурая транжира».

- Диана, тебя стучать учили? – спросил Макс, вздыхая с таким видом, будто бы ему, по меньшей мере, сообщили, что его машину третий раз за день увезли на штраф-стоянку.

- А тебя – здороваться?

Мы с Кедровским перекинулись взглядами. Уголок моих губ дернулся, Макс же, снова устремляя взгляд на Диану, нахмурился ещё больше.

Девушка, окутанная шлейфом каких-то невозможно дорогих духов, уверенно пересекла кабинет и подошла к столу Кедровского. Она повернулась ко мне и наигранно вскинула свои аккуратные бровки.

- Кого это я вижу? – елейно спросила она, с таким непомерно гадким презрением окидывая меня с головы до ног, что я даже поёжилась. – Мышки в нашем городке?

«Концерта не избежать», - начиная ощущать, как гнев вскипает во мне, подумала я.

- Диана, - угрожающе протянул Макс, поднимаясь с кресла. – Ну-ка, давай, прекращай.

- А что такого, любимый? – театрально раскинув руки, спросила Шмелева, повернувшись к Максиму. – Чего это ты вообще её защищаешь? Да и вообще я просто общаюсь с… как там?

- С Верой, - уже раздражаясь, процедил Кедровский. Надо же, пока Макс отстаивал мои права, мне еще как-то удавалось сдерживать свои все быстрее закипающие эмоции.

- Ах да! Вера! – отмахнулась Диана, и снова повернулась ко мне, гадко улыбаясь. – Воробьева, кажется, да? Ты себе на маникюр бы накопила, что ли, Вера.

- Ты лучше себе на мозги подкопи, - отрезала я с ледяной яростью, уже готовая вцепиться в горло этой блондинке в шоколаде. – В следующий раз попробуй их нарастить вместо своих опахал на глазах, может полегче жить станет.

У Шмелевой вытянулось лицо. Она открыла рот, и пока прокручивала все мои слова в своей светлой головушке, рот у неё так и не соизволил закрыться. Диана при этом мгновенно вспыхнула – лицо её вдруг покраснело, а глаза заблестели лютой злобой.

- Ах ты, мышь очкастая! Да как ты вообще смеешь со мной так разговаривать!

От греха подальше, я отскочила за стол Кедровского, надеясь найти там какое-то убежище. Макс же, наоборот, выскочил из-за стола, собираясь сдержать, начавшую в гневе размахивать кулаками Диану. Та швырнула свою сумочку на диван, смахнула стакан с шариковыми ручками на пол, затем и вовсе подхватила какую-то бумагу и разодрала её пополам.

- Диана! Стой! – проорал Макс, успев к ней подлететь только тогда, когда лист А4 с гербовой печатью был порван на две части. – Что ты… Бл*ть, ты что сделала?!

Я вытянула шею, пытаясь узреть, что за бумагу уничтожила Шмелёва. Как только Макс рявкнул, Диана тут же успокоилась. Кедровский же, подхватив её под локоть, подтолкнул в сторону журнального столика, затем посмотрел на меня.

- Так, ты – на выход, - сказал он мне холодно, и я тут же поспешила выйти из-за его стола и просочиться к дверям кабинета, пока над моей головой не разразилась буря. – А ты, Шмелёва, сейчас будешь слушать подробную инструкцию, которой будешь следовать, занимаясь восстановлением вот этой вот до задницы важной бумаги…

Я не услышала, что ответила Диана, так как дверь кабинета Кедровского как раз тихонько щелкнула, закрываясь за моей спиной. Тихо и протяжно выдохнув, я поспешила в наш опен-спейс. Пойду-ка я лучше работой позанимаюсь от греха подальше.

Особо долго я работой позаниматься не успела. ВотСапп оповестил о новом сообщении от Кедровского уже спустя четверть часа. Я скосила взгляд, немало, признаться, волнуясь – не хотелось получить леща, тем более что Шмелёва первая начала всю эту дурацкую сцену.

«Зайди ко мне», - прочитала я в сообщении. Вздохнув, я сохранила файл в Ворде, отложила папку с актами и договорами на край стола, и снова направилась к Кедровскому.

Выйдя в коридор, я застыла у двери, заметив, что удаляясь к лифтам, по коридору идет Диана. По её одной походке было видно, что она просто в бешенстве. Мое умозаключение подкреплялось и руганью, которую она, не сдерживаясь, громко исторгала, сотрясая воздух БЦ.

- Долбанная очкастая мышь! Заучка хренова!

Эти высокоумные словесные выбросы явно были посвящены мне, но я решила, что мне хочется их слушать, и поспешила в кабинет к Максиму.

Дверь за мной снова закрылась с легким щелчком, но я не спешила от неё удаляться. Кедровский сидел за столом, сложив руки на груди и глядя в монитор с превеликим недовольством.

- Кхм, - я прочистила горло, приложив кулак к губам.

- Подойди, - буркнул Кедровский. Но затем добавил. – Пожалуйста.

Я едва заметно усмехнулась, затем прошла через кабинет и подошла к его столу.

- Я слушаю.

Макс указал мне на кресло. Я, едва подавив усталый вздох, устроилась в моем любимом – постоянство, кажется, признак адекватности, а после посмотрела на Максима.

***

- Эта ду…В общем, Шмелёва в порыве своих необузданных эмоций порвала охрененно важный документ. – Максим устремил на меня суровый взгляд своих каре-зеленых глаз. Его красивое лицо было омрачено недовольством, но его едва ли это портило. Красив Кедровский был, конечно, непомерно. Я обратила внимание, что любуюсь им, и осекла себя, отведя взгляд. – Так как я припахал её в ближайшие четыре дня заниматься его срочным восстановлением, разъезжая по разным инстанциям города, тебе, Воробьева, раз уж ты непосредственный участник конфликта, придется её заменить в другом деле.

Моя бровь скользнула вверх.

- Боюсь даже предположить в каком, - ответила я, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди.

Макс усмехнулся, покачав головой, что несколько разрядило обстановку, но затем всё же посмотрел на меня с едва ли меньшей серьезностью.

- У её младшей сестры Алёны, ей десять лет, в следующий понедельник экзамен по французскому языку. – Максим чуть покривил ртом, вглядываясь на меня. Я уже почувствовала, как меня охватывает что-то сродни отчаянию. – Шмелевой надо было найти репетитора для её подготовки на среду, четверг и пятницу. Но теперь…

- Теперь этим репетитором должна стать я, верно? – спросила я, разводя руками. – Макс… Шмелёва, между прочим, первая начала.

- Вер. Давай сейчас не будем, а? – Нахмурился Кедровский. – Завал будет по самое горло у всех. У меня сейчас всё колом встанет без этой грёбаной бумаги. Тебе это надо?

- Мне – нет, пусть колом встает, когда твоя Диана здесь будет, - отвернулась я.

Макс посмеялся.

- В общем, Воробьева. Если мы с тобой не хотим погрязнуть с этими лягушатниками в болоте недоработанных сделок, поучаствуй уже, пожалуйста, в деле для общего блага.

Я вскинула руки.

- Хорошо. Сдаюсь. Снова я кому-то что-то должна. Когда же это кончится-то уже? – Я посмотрела на Кедровского. - Когда и куда мне нужно приехать. И что вообще нужно?

- Итак, - явно обрадовавшись моему согласному решению, начал вещать Кедровский. – После работы, в эти три дня я буду отпускать тебя пораньше, дабы тебе приехать ко мне домой к шести часам. Туда же водитель привезет Алёну. Ключи у них есть. Аленка там всё знает.

- А к тебе домой – это куда? – спросила я.

- Я живу на Маршала Тимошенко, это в Крылатском.

- Почти соседи, - улыбнулась я. – Я в Щукино, на Маршала Соколовского.

- Слушай, а ведь точно, – удивился Максим, вскидывая брови. – Ничего себе. Забыл, что у Василия Альбертовича там квартира. Ну, тогда тебе будет и до дома легко добраться после занятий.

Я кивнула.

- Ты мне только всё распиши и скинь в ВотСапп, ладно? – попросила я. – Чтобы ничего не забыть.

- Конечно. Заодно тебе на почту отправлю программу её занятий. – Макс посмотрел на меня. – Ну что? Договорились?

Я снова кивнула.

- Так точно.

Покинув кабинет Кедровского, я вдруг подумала о том, что впервые слышу о том, что у Шмелевой есть десятилетняя младшая сестра. Надо же. Интересно, похожа ли она на Диану? Если да, то даже представить страшно, что будет на этих занятиях. Ну, теперь-то уже поздно что-либо говорить. Придется готовиться к худшему.

Глава 6

Кедровский жил в великолепном доме в не менее великолепном районе. Дом был ностальгически прекрасен – имел виртуозный дизайн в ретро-тонах, отличался не только впечатляющим убранством, но и весьма полным комплектом, сопутствующим ЖК такого класса: то есть огороженной территорией, подземным паркингом, красивой и ухоженной территорией с детскими площадками, огромными холлами с охраной и ресепшеном и всем тем, чем впрочем отличался и мой дом.

Только у Макса квартира здесь была четырехкомнатная, полностью сделанная по дизайн-проекту в уютно-душевном скандинавском стиле, и принадлежала она самому Максиму. Вообще родители Кедровского жили в своём доме где-то на Рублево-Успенском. Свою квартиру, которая была подарена Анне Кедровской её мужем, она отдала сыну, при переезде с Сергеем в свой дом. Уже после смерти матери Максим продал квартиру, вложил свои деньги и купил себе ту, в которую я сейчас направлялась по сверкающему лоском подъезду. Максим жил на двенадцатом этаже, как и я. Это было даже несколько забавно.

Площадь, конечно, в его квартире была колоссальной. Я бы спросила у Кедровского, зачем ему вообще такая огромная квартира, но так как предполагала, что он собирался жениться – ответ был очевиден.

Большая прихожая, огромная гостиная, объединенная с кухней, три комнаты – две спальни и один, можно сказать, кабинет. Два санузла, одна постирочная. Качественный ремонт: натуральные материалы, дорогая сантехника, люксовая бытовая техника, качественная мебель и текстиль. И, конечно же, невероятно красивый вид из окна. Квартира Кедровского, конечно, впечатляла, что уж скрывать.

В день первого занятия, то есть в среду, я приехала раньше Алёны. Ключи уже были выданы мне Кедровским, на ресепшне и охране все были предупреждены, так что проблем никаких не возникло. За исключением подкрашенных презрением улыбочек милых девочек, что стояли за стойкой ресепшна. Ну да, я же так, пшик, училка по французскому. Уж не Диана Шмелёва, простите.

В общем, пока я ждала Алёну, успела обойти всю квартиру Кедровского и повпечатляться по полной программе. Денег на обслугу своей квартиры он, конечно, не жалел, ну и молодец, что сказать – хозяйственный. Сам купил, сам и вези. Умеешь и можешь достойно - умница, вот тебе пряник. А Кедровский умел, судя по идеальной чистоте и порядку в квартире.

Алёна опоздала. Меня это взбесило, но как-то раздражаться на девочку десяти лет, которую подвозит сюда водитель, было тупо. Однако… Когда девчонка вошла в квартиру, я сразу поняла, что беситься и раздражаться на неё – это вообще нормально, потому что поведение аля Диана было просто невыносимым.

Алёна была невысокой девочкой. У неё были светлые волосы, коротко подстриженные под мальчишку, большие голубые глаза и переносица, усыпанная веснушками. Девочка была с очень тяжелым характером и практически без всяких манер. Позаниматься в первый раз мне удалось с ней с большим трудом, во второй – с трудом не меньшим, чем в первый раз.

Честно говоря, уезжая вечером в четверг домой после этих уроков французского, я мечтала только об одном – чтобы пятница поскорее началась и поскорее закончилась.

***

Кажется, на сегодня всё. Ух. Я выдохнула, откидываясь на спинку кресла и устремляя взгляд на рабочий стол с подготовленными папками. Как всё-таки хорошо, когда в пятницу перед выходными успеваешь закончить то, что было запланировано. Осталось только занести договора Кедровскому, и отбарабанить последнее занятие по французскому с Алёной.

Так как сегодня у меня был короткий день, и на часах значилось только пять, я решила, что вполне быстро доеду до ЖК Макса в Крылатском на такси. Собрав вещи, я подхватила папки, и направилась в коридор. Дверь в кабинет Кедровского была чуть приоткрыта, и когда я покинула наш опен-спейс, то сразу нахмурилась – мне показалось, что я слышу, как Макс с кем-то ругается. Может быть, по телефону?

Я осторожно постучала в дверь.

- Да, - весьма сурово откликнулся Кедровский, но я, не придав этому значения, зашла в кабинет. Максим стоял возле своего стола, хмуро набирая что-то в телефоне. Выглядел он, мягко говоря, рассерженным. Впрочем, мне-то что? Я собиралась только отдать готовый материал, и поскорее уже убраться отсюда.

Я даже не успела подойди к его столу. Он вдруг швырнул телефон к монитору, весьма грязно выругавшись, и только теперь устремил взгляд на меня.

- А ты что здесь забыла, Воробьёва? – раздраженно спросил он, тут же снова приглядываясь к начавшему вибрировать от звонка телефону.

- Договора… - начала, было, я. – Собиралась…

Макс подхватил свой телефон и, выключив, закинул его в кадку с фикусом. Мои брови поползли вверх. Ого. Кажется, я совсем не вовремя.

- Черт подери, Воробьева, давай шевелись уже! Оставь эти чертовы договора на столе, и потом вали давай отсюда побыстрее!

Я застыла между двух дурацких зеленых диванов, держа папки и, глядя на Кедровского круглыми глазами.

- Ты оглохла, что ли? – разведя руки в стороны и глядя на меня с лютой злобой, спросил Максим. – Или совсем ослепла? Не видишь, что ли, что я занят?

От ошеломляющей обиды, я уже едва сдерживала слёзы. Впрочем, я вернула себе самообладание в одну секунду. Психопат – это первое, но не главное. Ибо главное – козёл, причем большими буквами. А ещё самое настоящее хамло.

- Да пошел ты к чёрту, Кедровский, - сказала я ледяным тоном, швырнула папки на ближайший диван и, развернувшись, направилась прочь из кабинета, мельком боясь, как бы мне в голову что-нибудь не прилетело.

- Воробьева! - свирепо заорал Максим мне в спину. – Ты ответишь за это! Так и знай!

Схватившись за дверную ручку, я открыла дверь и, кинув взгляд на разъярённого Кедровского, показала ему неприличный жест. Выйдя из кабинета, я захлопнула дверь и направилась к лестнице. Старалась идти побыстрее, а то мало ли, вдруг Кедровский решит догнать и убить. Дрожащими руками, и всё-таки так и не сдерживая слёз, я достала из сумки смартфон. Дико хотелось продинамить Кедровского после всей этой сцены, и забить на Алёну с её уроком французского, но я почти сразу отбросила эту мысль – это уж слишком по-свински, а уподобляться такой свинье, как Макс Кедровский, мне не очень хотелось.

Я вызвала такси, и когда вышла на улицу, оно как раз подъехало, припарковавшись на освободившееся местечко возле дверей нашего БЦ.

Я села на заднее сиденье, озвучила адрес и, вместо того, чтобы ещё раз обдумать наш сегодняшний завершающий урок с Алёной, я тупо смотрела в окно, не в силах вообще о чем-либо думать. Выходка Макса и все его слова до сих пор больно саднили в сердце. Я и представить себе не могла, что после того, как мы с ним, главным образом, по его инициативе, с таким трудом наладили отношения, он сможет вот так просто облить меня помоями за минуту и ещё совсем ни за что!

Я, конечно, всё понимаю. Да, злой. Да, что-то там у него произошло. Я сама плохо управляла эмоциями – вспомнить хотя бы то, как я ему сделку сорвала. Но я-то теперь и плачу за это, отрабатывая свой долг, а он просто на пустом месте растоптал меня и хочет, чтобы я ещё и не реагировала на это. Да пошёл он куда подальше.