Развод в 45. Счастье после тебя

Она замерла на секунду, словно обдумывая, а потом произнесла с холодной вежливостью:

— К сожалению, его нет на месте. У него сейчас встреча.

«То, что у него сейчас встреча, мне хорошо известно и без тебя,» — подумала я и почувствовала, как щеки вспыхнули.

— Ой, надо же… — сказала я вслух. — Но ничего страшного. Мне всего лишь нужно пройти в его кабинет и кое-что там взять.

— Понимаю, — бросила она. — Но правила есть правила — без него в его кабинет я никого пустить не могу. Это вопрос безопасности.

Я сжала пальцы в кулаки. Мне нужно было пройти туда. Любой ценой.

— Послушайте, — я наклонилась к стойке, стараясь не кричать и не скандалить, — мне срочно нужно в его кабинет. Там лежит кое-что, что принадлежит мне, и я должна это кое-что забрать.

Девушка вскинула идеально ровные брови и медленно оглядела меня, словно проверяя, насколько я в своём уме.

— У нас пропускной режим, — отчеканила она. — Посторонние без сопровождения не допускаются.

— Какая же я посторонняя! Я жена генерального директора.

— Тем более, — ответила она с холодной улыбкой. — Это рабочее пространство, а не семейный подряд.

Я почувствовала, как внутри все закипает и вцепилась пальцами в край стойки:

— У него в кабинете лежат мои документы… Они мне нужны. Сегодня! Это вопрос не вашей грёбаной инструкции, а моей семьи.

— Уважаемая, — протянула она ледяным тоном, — если ваши документы хранятся в кабинете мужа, то, наверное, он сам и должен их вам передать. Как только освободится…

Секретарша повторяла своё «нельзя, правила» с такой холодной вежливостью, что мне хотелось треснуть ей чем-нибудь тяжелым.

Я уже чувствовала, что ещё секунда — и я сорвусь, когда вдруг из глубины коридора раздался низкий, уверенный голос:

— Что здесь за шум?

Позади ресепшена проходил высокий мужчина. Широкие плечи, костюм сидит как влитой, седина на висках, в каждом движениях — сила и уверенность. Его взгляд сразу же зацепился за меня.

— Ольга? — в его голосе послышалось искреннее удивление. — Ты здесь? Не может быть!

И, прежде чем я успела что-то сказать, он подошёл ко мне, широко распахнул руки и заключил в свои крепкие, тёплые объятия. Я так и обмерла. Запах его парфюма и крепость его рук вдруг вернули меня лет на пятнадцать назад — в то время, когда Ярослав только начинал работать у него в фирме, а мы с ним крестили нашу дочку.

— Как же мы давно не виделись! — сказал он, отстраняясь.

Мы с Романом действительно не виделись целую вечность — и встретились, как назло, именно в тот день, когда мне стыдно даже смотреть ему в глаза из-за поступка моего мужа. А он как специально всматривается в мое лицо, внимательно разглядывает.

— Ты совсем не изменилась. Все такая же красавица… Ну что, рассказывай. Как там моя крестница?

— Все хорошо, Ром. Учится. Ей скоро поступать… — пробормотала я растерянно.

Секретарша даже немного растерялась, увидев какой теплый прием оказал мне владелец.

— Роман Андреевич… — пробормотала она, но он даже не взглянул на неё.

— Свободна, Марина, — бросил он. — Я сам разберусь.

— Так что ты тут делаешь, Ольга? — продолжил расспрашивать у меня. — Тебе, может, помощь нужна какая-то?

Я едва смогла улыбнуться.

— Да, мне нужно… Мне нужно пройти в кабинет к Ярославу, чтобы кое-что забрать. Он сам попросил меня…

Роман даже не стал слушать мои оправдания.

— Ну что ж, пойдём. Я сам провожу тебя в его кабинет.

И в этот момент у меня закружилась голова. Встреча с Романом был словно знак свыше. Словно сама судьба дала мне шанс попасть туда, куда меня ни за что бы без него не пустили.

Глава 9

Роман мягко, но уверенно приобнял меня за плечи и повёл по коридору.

— Ты знаешь, — сказал он, — я очень рад тебя видеть... Ярослав редко рассказывает о доме, поэтому я совсем не слышу новостей о вас. Я так давно не виделся с крестницей. И с ее братом тоже. Им ведь… шестнадцать и пятнадцать, верно?

Я кивнула, глотая ком в горле. Да, шестнадцать и пятнадцать. Даже их родной отец порой забывает сколько лет его детям.

— Так как у вас дела, Ольга? — спросил он. — Дети, дом… всё в порядке?

Я хотела отмахнуться дежурным «да, всё хорошо», но мне вдруг захотелось хоть чем-то поделиться.

— У детей сложный возраст. Сын целыми днями в компьютерных играх, — я усмехнулась горько, — а дочь… за ней нужен глаз да глаз.

— Помню, как ты впервые мне её показала. Она лежала в коляске, такая крошечная, — сказал он неожиданно мягко. — Как же быстро летит время …

После его слов наше общее прошлое пролетела перед глазами за один миг. Поначалу мы дружили семьями: ездили на дачу к Роману и его жене, устраивали посиделки дома, пару раз даже вместе слетали на море. Жизнь тогда казалась такой простой...

Потом, как это обычно бывает, мы постепенно начали отдаляться друг от друга. Ну а когда Роман развёлся, дружить семьями уже стало нельзя. Разговоры на праздниках становились все короче, приглашения все реже. У Романа появилась новая женщина, гораздо моложе предыдущей, и те старые семейные посиделки, где взрослые смеялись, а дети лазили под столом, постепенно сошли на нет.

Я думала об этом, глядя на его профиль. Да, люди меняются, время меняет людей. Но, казалось, что Роман остался таким же — добрым, щедрым, дающим…

— А ты как? — его голос вернул меня обратно в настоящее.

— Держусь, — ответила коротко.

Мы подошли к двери кабинета генерального директора, и я почувствовала, как нежные воспоминания о прошлом сменились жестокой правдой сегодняшнего дня.

Роман достал ключ-карту, провёл — и дверь мягко щёлкнула.

— Проходи, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я вошла — и остановилась. Я чувствовала себя воровкой, которая сейчас будет рыться в чужих вещах.

Роман тихо прикрыл за нами дверь.

— Ну что, Ольга, — сказал он тихо, — а теперь рассказывай. Что именно привело тебя сюда?

— Мне нужно… кое-что проверить.

Я медленно подошла к столу. Я не знала, за что хвататься — слишком много было здесь документов, которые скорее всего относились к рабочему процессу, и мне было неудобно их трогать.

Я дернула наугад первый ящик стола. Там, среди канцелярских скрепок, бумаг и визитниц лежал сверкающий серебристой фольгой квадрат. Презерватив.

Я застыла, уставившись на эту маленькую вещицу, такую незначительную и в то же время такую красноречивую. Этот предмет говорил сам за себя.

И усмехнулась. Усмешка вышла совсем уж горькой, как у человека, который понял, что всё это время жил в иллюзии и теперь вдруг получил в руки символ собственного унижения. И от этой усмешки у меня на глаза выступили слёзы.

«Вот оно, — подумала я. — Доказательство. И ведь он даже не постеснялся делать этом прямо в своем кабинете. Наверное, она действительно с ним работала…»

Я опустилась в кресло. Смешно и горько: столько лет брака, дети, общее прошлое — и всё рушится в один день.

— Оля… — голос Романа прозвучал сдержанно, но я почувствовала, как он напрягся, едва увидел, что именно я держу в руках.

Я вздохнула, положила находку обратно в ящик и с грохотом захлопнула его.

— Извини. Я вообще не должна была… — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. —… сюда лезть.

Он шагнул ближе, облокотился на стол, наклонился ко мне.

— Это не ты должна просить прощения…

Я встала, силой воли взяла себя в руки и начала делать то, ради чего вообще сюда пришла — искать документы. Я понимала, что в этот момент, наверное, выгляжу жалко. Но особенно мне было тяжело от того, что всё это происходило на глазах у Романа.

— Ольга, — наконец мягко сказал он. — Может, скажешь мне, что именно ты ищешь? Я мог бы тебе помочь...

В этот момент в сумочке настойчиво завибрировал телефон, и я, не глядя на экран, сняла трубку.

— Он меня всё-таки выгнал, — спокойно, но с какой-то горечью сказала сестра. — Ну а что мне оставалось? Не драться же с собственным зятем? Шмотки мои выставил, и ключи забрал. Я сижу у подъезда…

Я прикрыла глаза, ощущая, как волна холодной ярости поднимается где-то из глубины.

— Подонок…

Я произнесла это почти шёпотом, но Роман, стоявший напротив, всё услышал.

— Лена, жди меня. Я сейчас приеду, — бросила я в трубку.

— Да ладно, — отмахнулась она, — не утруждайся. Я вызову такси. И сниму гостишку…

— Нет! — отрезала я. — Никакой гостишки! Жди меня.

Я бросила трубку и направилась к двери.

— Далеко собралась? — остановил меня Роман.

— За сестрой, — ответила я. — Она одна, с вещами, у подъезда…

Роман кивнул и тоже направился к выходу.

— Я тебя подвезу, — произнес он так, что я не осмелилась отказаться.

Глава 10

Мы вместе вышли из кабинета и направились на стоянку. Как ни странно, именно присутствие Ромы придавало мне сейчас какой-то уверенности. Только это могло удержать меня от того, чтобы сорваться и разрыдаться прямо здесь. Я вынуждена была при нем пытаться сохранить лицо.

Мы сели рядом в его машину, плечо к плечу, и я почувствовала, как от него исходит тепло. И этот запах — лёгкий, дорогой одеколон, в котором угадывались терпкие ноты — напомнил мне былое: лето, шумную компанию, шашлыки на его даче. Когда-то всё это казалось таким незыблемым, таким родным.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. И только тогда поняла, как сильно меня трясет.

— Всё в порядке? — он бросил на меня короткий взгляд.

— Да, — соврала я.

Молчание затянулась. Я чувствовала, что он хочет что-то спросить, но сдерживается. И сама тоже хотела сказать хоть слово, но слова застревали в горле.

Хотелось честно вывалить ему всё: и про девицу в халате, и про ложь Ярослава, и про те бумаги, что увидела у мужа в кабинете. Но я осознанно ставила себе стопор на эти излияния.

Повернулась к нему, посмотрела на его строгий профиль.

— Ром… — позвала я негромко.

— Да?

— Ты ведь… всё равно видишь его чаще, чем я… Скажи, тебе не показалось… ну… что он… как-то изменился в последнее время?

Он немного подумал, прежде чем начать говорить.

— Ты знаешь… — наконец сказал он. — Я последнее время редко появлялся в офисе. Почти всё перешло под управление Ярослава. У меня есть и другие проекты, и они сейчас требуют моего постоянного внимания. Ярославу я доверял, он ведь всегда казался мне таким… надёжным. — Он сжал губы и тяжело выдохнул. — Но в последнее время что-то… Что-то действительно пошло не так.

Я слушала его, и у меня внутри всё сжималось. Если Роман чувствует, что в бизнесе «что-то пошло не так» — значит, это не просто мои подозрения.

— А как вообще у вас дела в фирме? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

— В последнее время… не очень, — сказал он коротко.

Мозаика в моей голове начала складываться. Что если проблемы в бизнесе и девка в нашей квартире связаны напрямую?

Я вдруг представила, как Ярослав вытаскивает деньги из фирмы, чтобы оплачивать её прихоти и хотелки, и меня снова затошнило. Не потому, что он тратил на другую женщину, частенько экономя на мне, а потому что он тратил даже не свои деньги. Там был труд других людей. Там был вклад Романа.

— А ты уверен, что Ярослав справится со всем один? — осторожно спросила я.

— Нет, Ольга, — сказал он. — Совсем не уверен. Последнее время цифры пляшут, отчёты странные. Я собирался во всём разобраться… Поэтому сегодня и приехал в офис — хотел с ним поговорить. Но его не оказалось на рабочем месте. Зря я столько тянул… Думал, как-то само устаканится.

— А если не устаканится? — тихо спросила я.

— Тогда придётся принимать жёсткие решения. И, может быть, очень скоро.

Я кивнула. Конечно, ничего само не устаканится, если рядом — человек, который врет жене и подставляет тех, кто ему доверился.

— А ты… — спросила я осторожно. — Не замечал, что он крутит с кем-нибудь на работе?

Роман чуть заметно вскинул бровь.

— Ты имеешь в виду — с сотрудницами?

Я кивнула.

— Оля… Скажем так. Я никогда не вмешиваюсь в чужую личную жизнь.

— Понимаю. Я так и знала, что ты ничего не скажешь. Мужская солидарность, чтоб ее! До последнего будешь его покрывать…

— Я не хочу никого покрывать, — сказал он после короткой паузы. — Поверь. Но понимаешь… я между молотом и наковальней. Если что-то скажу тебе — стану виноватым перед ним. Если промолчу — виноват перед тобой.

Я усмехнулась горько:

— Значит, проще промолчать?

— Проще… но не правильнее. Мне бы не хотелось в чужую семью лезть… — он замолчал, словно не решаясь договорить.

— Ты всегда умел быть честным, Ром. Даже когда это было неудобно. Ты же наверняка видел, как девушки из офиса на него смотрят… это заметно даже слепому.

— И он, — добавил Роман после короткой паузы, — не из тех, кто отказывается от внимания.

Он не сказал ничего лишнего, но этого было достаточно: я почувствовала, что сердцем он на моей стороне.

— Ты сильная, Оля. Ты со всем справишься, — добавил он.

Я усмехнулась — так же горько, как недавно в кабинете.

— Иногда мне кажется, что я давно уже ни с чем не справляюсь.

— Тогда нужно скинуть часть груза с себя, — сказал Рома. — Так будет легче справляться…

В этот момент машина свернула к знакомому двору, и я увидела Лену, которая сидела у подъезда. Сердце сжалось. Захотелось броситься к ней и обнять.

Я выскочила из машины.

— Лена! — я прижала ее к себе, будто хотела закрыть от всего мира. — Господи… ну как так?

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но заплакать я не могла — к нам уже подходил Роман.

— Ну что, девушки, — сказал он. — Поехали?

— А куда? — спросила Лена растерянно.

— Ко мне, — неожиданно вырвалось у меня.

Рома взял у слабо отнекивающейся Лены вещи уверенно и без лишних вопросов. Как же хорошо, когда рядом есть человек, который берёт ситуацию в свои руки, когда все вокруг охвачены растерянностью!

— Ты остановишься у меня, — повторила я уже намного тверже.

— У тебя? — переспросила она, будто не веря. — А как же Ярослав?

— К черту Ярослава!

Глава 11

К тому времени, как мы добрались до дома, за окном уже стемнело.

Сестра сидела рядом со мной, и я всю дорогу сжимала её руку. Мне хотелось как-то утешить ее, успокоить после унижения, которое обрушилось на неё сегодня. Но при Романе не хотелось обсуждать произошедшее, поэтому мы с Леной обе молчали, понимая друг друга без слов.

Рома довез нас, помог выйти из машины, но не торопился уезжать — подхватил сумки сестры и понёс их наверх.

У дверей я попыталась поблагодарить его, но он только покачал головой. Сестра поспешила скрыться в квартире, оставив нас наедине в тесном пространстве подъезда.

— Оль, — произнёс он тихо, почти доверительно. — Ты же знаешь… ты всегда можешь на меня рассчитывать. В любой момент. Захочешь — пиши, звони. По любому поводу. Да и без повода тоже. Мы друг другу не чужие люди!

Я кивнула. Мне хотелось сказать ему больше, чем простое «спасибо», но я пребывала в таком внутреннем раздрае, что просто не находила слов. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было то, чего мне сейчас так не хватало: участие, готовность услышать. И я терялась от этого взгляда.

— Роман… — только и смогла вымолвить я. — Не знаю, как тебя благодарить…

— Номер у меня тот же, — перебил он, глядя мне в глаза. — Ты его знаешь. Я его не менял. Позвони мне…

Я слабо улыбнулась, пытаясь скрыть, насколько сильно всё это меня тронуло.

— Спасибо, — выдохнула я. — Позвоню обязательно…

Я вошла в квартиру и тихо прикрыла за собой дверь. Оперлась рукой о стену, пытаясь хоть немного прийти в себя после целого дня, полного потрясений, как вдруг в коридоре показалась голова сына.

— Ты пришла? — небрежно бросил он. — Ужин готов?

Я медленно повернулась к нему и вместо ответа задала встречный вопрос:

— А ты уроки сделал?

Он тут же, не сказав ни слова, метнулся обратно в комнату. Через секунду оттуда снова донеслись знакомые ритмичные звуки — перестрелка из его любимой компьютерной игры.

Я тяжело вздохнула. Сколько уже часов он там сидит? Три? Четыре? Нет, скорее всего, целый день. Если не стоять у него над душой, то он совершенно ничем больше не будет заниматься, кроме своих игрушек.

— Рита не приходила? — крикнула я в сторону его комнаты.

Ответа не последовало. Только очередной взрыв из колонок и крики компьютерных персонажей.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как нарастает раздражение. Я кричу — меня не слышат. Я спрашиваю — от меня прячутся. Я надеюсь достучаться — и снова вижу лишь закрытую дверь.

Мне придётся собрать всё это воедино. Дом, детей, сестру, себя… Но как?

Тяжело вздохнув, я прошла в гостиную, где сидела непривычно растерянная Лена. Я опустилась рядом с ней на диван, и какое-то время мы сидели молча.

— Ну… — первой заговорила она, глядя куда-то в пол. — И что ты будешь делать дальше?

Я вздрогнула. Слишком прямой вопрос, к которому я оказалась совершенно не готова.

— Не знаю, — произнесла я почти шёпотом. — Честно, я сама не знаю, что дальше будет.

Я понимала, что просто обязана справиться со всей этой ситуацией, что обязана выйти из нее победительницей, но сейчас… Сейчас я была полностью потеряна, и сестре было невозможно солгать.

— Он… — Лена только начала говорить и тут же замялась, будто раздумывая стоит ли продолжать.

— Ярослав выломал дверь... — все-таки начала рассказывать она. — И он был не один. С ней... Со своей любовницей. Представляешь? И приказывал мне собирать вещи и выматываться. А она стояла рядом и улыбалась...

Я почувствовала, как всё во мне сжалось. От одной мысли, что он настолько переступил грань — не просто предал меня, но и позволил этой женщине участвовать в унижении над моей сестрой — у меня перехватило дыхание.

Я спрятала покрасневшее от стыда за мужа лицо в ладонях. Неужели он действительно сделал это? Неужели опустился настолько, что выгнал мою сестру из нашей квартиры ради своей любовницы?

Я почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы, но это были уже не слёзы боли — это была ярость, такого масштаба, что ее было невозможно вместить в себя.

— Мерзавец, — процедила я сквозь зубы.

Я не знала, что именно я должна сделать дальше, но я знала одно: этого я ему не прощу никогда.

Внутри меня все переворачивалось. Всё, что ещё вчера казалось шатким, но всё же домом, сегодня окончательно рассыпалось в прах. С кристальной ясностью я понимала: это конец. Нет никакого «попробуем ещё раз», «потерпеть ради детей», «можно что-то исправить». Хватит.

Я вытерла ладонью щёки, глубоко вдохнула и тихо спросила:

— Лена, у тебя остался номер того слесаря, который тебе сегодня замок менял?

— Да. Где-то в телефоне записан. А что?

— Нам, похоже, придётся сегодня поменять ещё один замок, — сказала я и поднялась с дивана. Голос мой прозвучал на удивление ровно, хотя внутри бушевал ураган. — Я не хочу, чтобы он снова переступил порог этого дома.

Я вошла в нашу — нет, не просто нашу, а нашу бывшую спальню, и застыла у шкафа.

Его рубашки, костюмы, аккуратно сложенные галстуки, дорогие часы в коробках… всё это казалось мне теперь чужим, ненужным. Я открыла дверцу шкафа пошире, потянулась за вешалками и начала стаскивать их одну за другой и швырять на кровать.

С каждой вещью, падающей на постель, я будто сбрасывала с себя по кусочку той иллюзии, в которой жила столько лет. Вот — рубашка, в которой он однажды встречал меня в аэропорту. Вот — куртка, в которой он фотографировался с детьми на даче. Всё это больше не имело значения.

Я действовала почти механически, но внутри меня каждое движение отзывалось тяжёлым, злым удовлетворением: пусть убирается отсюда со всем своим барахлом.

Я уже открыла чемодан, чтобы начать укладывать, когда вдруг дверь спальни распахнулась.

— Что здесь происходит?

Я резко обернулась. Ярослав замер на пороге комнаты. Взгляд его был полон ярости.

— Что ты творишь? — он шагнул вперёд. — Это ещё что за цирк?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но руки мои не дрогнули. Я стояла у кровати, рядом с кучей его вещей, и смотрела на него прямо, не отводя взгляда.

— Собираю твои вещи, — ответила я спокойно. — Ты здесь больше не живёшь.

Он замер, как будто не понял смысла моих слов.

А я вдруг ощутила странное спокойствие. Вся обида, что накопилась во мне, вылилось в одно простое действие: собрать его вещи и выставить его за дверь.

Глава 12

В глазах мужа кипела ярость. Раньше этот взгляд заставлял меня замирать, оправдываться, отступать. Но сейчас — нет. Больше не будет такого.

— Ты совсем с ума сошла? — рявкнул он, глядя на гору костюмов и рубашек. — Думаешь, у тебя есть право трогать мои вещи?

— У меня есть право, — сказала я твёрдо, сама поражаясь спокойствию своего голоса. — Я не намерена больше жить под одной крышей с предателем.

— Предателем? — переспросил он с презрительной усмешкой.

— Ты свой выбор сделал, когда привел ту дешевку в нашу квартиру, — я шагнула ближе, чтобы он видел — я не дрогну и не отступлю.

Его лицо перекосилось. Он резко взмахнул рукой, и на мгновение мне показалось, что он меня сейчас ударит.

— Как ты смеешь меня выгонять? — процедил он сквозь зубы.

— Я не собираюсь тебя выгонять. Ты уйдёшь сам. Ты же хочешь уйди к этой своей… Молодой, красивой.

— Ошибаешься, — резко перебил меня муж. — Я никуда уходить не собираюсь!

— Как это?

— Да вот так! Меня и так все устраивало. Мне и так было удобно!

Я не сразу поняла смысл этих слов. В голове эхом прокатилось: «удобно».

— Что?

Он пожал плечами, словно говорил о чём-то будничном:

— Меня всё устраивает. У меня есть семья: жена, дети. Дом — полная чаша. И есть она — для удовольствия. Зачем мне отказываться от чего-то одного, если я могу иметь всё и сразу?

Он сказал это так просто, так спокойно, без единой тени стыда или сомнения. Для него я была просто частью удобного фона, и он даже не планировал это скрывать.

— Ты… — слова застряли в горле, но я всё же выдавила: — Ты собирался так и жить на два фронта?

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— А что? Разве плохо жилось? У тебя было всё. Квартира, деньги. Я не собирался тебя бросать. Ты бы даже и не заметила ничего, если бы не твоя сеструха...

Я ощутила, как во мне поднимается волна ярости. Он говорил так, будто это я разрушила семью, а не он. Будто моя вина была в том, что я увидела правду.

— Значит, по-твоему, я должна была жить в этой лжи?

— Хватит истерик! — рявкнул муж. — Нам, нормальным мужикам, такое нужно, понимаешь? Это бывает сплошь и рядом. Зачем же делать из этого трагедию?

Мы замерли друг напротив друга: он — высокий, мрачный, с сжатый кулаками; я — пытающаяся осознать, что была нужна мужу только для того, чтобы его жизнь оставалась «удобной».

— Убирайся… — прошептала я.

— Я никуда не уйду. Эта моя квартира!

— Она и моя тоже, — сказала я тихо, но твердо. — Моя и детей.

— Ты не справишься без меня, — процедил он сквозь зубы. — Дом, дети с их репетиторами, кружками и запросами — ты думаешь, что вытянешь одна?